So Alright, Cool, Whatever

7

Когда Майк сказал, что, по его мнению, отношения между ним и Уиллом вряд ли сильно изменятся, Уилл уверен, что именно это он и имел в виду. При условии, конечно, что у них все по-настоящему, а не только быстрые поцелуи украдкой. Уилл и сам не уверен о статусе их отношений, ведь после первого поцелуя они не так уж много говорили о том, чего хотят друг от друга. Майк возвращается из ванной, словно призванный мыслями Уилла. Быстро чмокает Уилла в губы, — губами, от которых Уилл неизменно не хочет отрываться, — и опускается рядом с ним. Уилл слегка хмурится, когда они разрывают поцелуй, а Майк обхватывает Уилла своей длиннющей рукой, укладывая ее на спинку дивана. — Что с лицом? — Тебе не нравится мое лицо? — переадресовывает Уилл. — Уилл, ну же, — говорит Майк, не поддаваясь на уловку, кладет руку на затылок Уилла и проводит по волосам. — Я знаю, когда ты расстроен. Уилл слегка вздрагивает от этого прикосновения, подтягивает колени к груди и опускает голову на них, раздумывая, стоит ли поднимать эту тему. Ничего страшного не произойдет. Их чувства уже открыты, но, возможно, была причина, по которой Майк не заговаривал о статусе их отношений. Может быть, он сожалеет о своем решении, или Уилл что-то неправильно истолковал, или, может быть, это просто одна большая интрижка в качестве эксперимента. Уилл не думает, что это правда. Майк не такой человек. Он знает, что ничего не перепутал — Майк был ясен как стеклышко в тот день, но Уиллу нужно подтверждение того, что все реально и осязаемо. Так что плохого в том, чтобы поднять этот вопрос? Уилл делает вдох и смотрит на Майка: — Кто мы? — Мы? — Уилл видит, как на лице Майка отражается недоумение. Нахмурив брови, Майк смотрит на него в ответ. — Кого еще я могу подразумевать под «мы», Майк? — Не знаю, — пожимает плечами Майк, — Что ты имеешь в виду, спрашивая кто мы? — Ну типа, — Уилл делает неопределенный жест рукой, — Что мы такое? — Ну, а как ты думаешь, кто мы? — спрашивает в ответ Майк; замешательство на его лице сменяется нервозностью. — Я не знаю! Поэтому я и спрашиваю тебя! Просто мы целовались и говорили о своих чувствах, но как будто не проговорили кто мы такие, с момента первого поцелуя. И не пойми меня неправильно, мне это нравится, и это здорово, но мне нужно знать, кто мы друг другу. Например, встречаемся ли мы или просто время от времени по-приятельски целуемся? — заканчивает, задыхаясь Уилл, похоже, забыв, что ему нужен кислород. — Ладно, ладно, — Майк пытается успокаивающе погладить большим пальцем шею Уилла, но это лишь немного успокаивает его беспокойство. — Послушай, мы не друзья по поцелуям. Я же говорил тебе, что у меня к тебе не просто платонические чувства. — Романтические и сексуальные? — Уилл пытается пошутить, ведь действительно, кто так говорил? Очевидно, Майк. — Да, такие, — кивает Майк, слегка краснея, — Я хочу этого, или, точнее, я хочу нас. Я должен был сказать это тогда, но я просто решил, что мы с тобой на одной волне, — Майк замолкает, покусывая ноготь большого пальца, как будто в раздумье, прежде чем снова посмотреть на Уилла: — Вообще-то, почему бы тебе не прийти в эту пятницу, и мы могли бы устроить кино-свидание? Ты даже можешь остаться на ночь, так что к субботней вечеринке ты уже будешь на месте. — Итак, — нервно начинает Уилл. Как Майку удается так непринужденно говорить? — Свидание, в смысле как свидание? — Если ты хочешь, то да. — В смысле как пара? — Господи, Уилл, — Майк смеется и придвигается чуть ближе, — Да. Так ты придешь в пятницу или нет? Уилл не пытается сдержать легкомысленную улыбку на своем лице. — Да, возможно будет весело. — А есть вероятность, что нет? — Майк вскидывает бровь. — Не знаю, думаю, это зависит от твоего выбора фильма. Майк щурится и поджимает губы, обдумывая правильный ответ на слова Уилла: — ...Звездные войны? — Майк, мы постоянно их смотрим, — фыркает он. — Ну да, — азартно улыбается Майк и наклоняется ближе, словно желая поделиться с Уиллом секретом, — я подумал, что мы можем заняться чем-то еще, помимо просмотра фильма. — Чем-то ещё? — Да, чем-то ещё. С этими словами Майк осторожно направляет голову Уилла навстречу своей, нежно обхватывая его подбородок ладонью. Уилл растворяется в поцелуе, как только их губы соприкасаются, и издает вздох удовлетворения. Этот поцелуй не похож на те, что были раньше. Вместо быстрого и нежного он медленный и крепкий. В груди Уилла зарождается обожание, а на губах играет легкая улыбка, когда они прижимаются друг к другу. — Что смешного? — бормочет Майк, слегка отстраняясь. — Ничего, — Уилл продолжает улыбаться и еще раз чмокает Майка в губы, — Значит, в пятницу, да? — Да, я даже куплю наши любимые снэки.

***

К сожалению, пятница для Уилла не может наступить скорее. Время плетется черепашьим шагом, пока, в конце концов, не подползает к среде. Второй худший день в неделе, по мнению Уилла, сразу после понедельника. В среду не бывает ничего хорошего. Это просто монотонный день, который тянется бесконечно. Может быть, из-за того, что сегодня именно среда, Уиллу уже кажется, что он пережил весь этот день, даже не успев встать. Прошлой ночью он плохо спал. Кошмар за кошмаром доводили его до паранойи, поэтому на протяжении всей ночи он слушал музыку на такой громкости, чтобы отвлечься и никого не разбудить. Лекарства, которые он принимает, относительно помогают сгладить тревогу, но иногда вещей и мыслей все равно оказывается слишком много, особенно в полусонном, полубредовом состоянии. Уилл почти не спал, чутко прислушиваясь к каждому шороху и каждой тени в доме. Уилл потягивается в своей постели, чувствуя беспокойство, не до конца ушедшее в ночь, прежде чем встать. Холодный воздух касается его обнаженного тела и пускает неприятную дрожь по спине. Уилл обшаривает свою комнату в поисках приличной одежды и останавливается на выцветшей футболке, заляпанных краской джинсах, и расстегнутой фланелевой рубашке. Уилл знает, что его наряд выглядит кошмарно, но не может найти в себе сил, чтобы по-настоящему озаботиться своей одеждой. Сегодня среда — никто не парится о своем внешнем виде в этот день недели, и тем более вряд-ли, кто-то обратит на него внимание. Ну, может быть, Майк. От этой мысли ему почти хочется переодеться во что-нибудь более привлекательное и опрятное. Но часы на его запястье говорят об обратном. Надев поношенные кроссовки, он выходит из комнаты и зовет Оди. — Эй, Оди, ты готова? — Да, я просто причесываюсь! — отвечает она, голос ее приглушен закрытой дверью. Они встречаются на кухне. Уилл до краев наполняет свой термос черным кофе, пока Оди кладет свои «Эгго» в тостер. Когда вафли выскакивают, Оди голодно вгрызается в них, не беспокоясь, что может обжечься. Уилл с отвращением морщится, пока она поглощает свой завтрак без какого-то топпинга. — Как ты вообще можешь есть их в чистом виде? — Что ты имеешь в виду?— спрашивает Оди, продолжая жевать. Уилл закрывает крышку термоса: — Я имею в виду, что это отвратительно. — Сказал тот, кто пьет черный кофе,— она обвиняюще тычет в него недоеденной вафлей. — Туше, — отвечает он, делая глоток своего напитка. — То-то же, — Оди кивает, хватая свою сумку с книгами: — Нам пора идти, а то опоздаем. Они добираются до школы в рекордные сроки, всего за несколько минут до последнего звонка. Наспех попрощавшись, они расходятся в разные стороны. Уилл занимает свое место в классе и устало опускается на парту. Кофе едва справляется со своей задачей — разбудить его. Звенит звонок и учитель принимается бубнить что-то о структуре предложения. Уилл ничего не понимает. Грамматика в данный момент кажется ему слишком абстрактной. А вот Майк бы понял. Он, наверное, уже знает ее как свои пять пальцев и мог бы объяснить её Уиллу. Не то чтобы учитель был особенно плох в преподавании, просто Уиллу удается лучше концентрироваться, когда дело касается Майка или всего, что связано с Майком. День тянется бесконечно и когда приближается время обеда, Уилл испытывает огромное облегчение. Они садятся за свой обычный стол, на котором разбросаны разнообразные упакованные ланчи и школьная еда. Уилл занимает свое привычное место рядом с Майком и, как и на первом уроке, опускает голову на сложенные на столе руки. Счастливый, что наконец-то может хоть на минуту-другую дать отдыхнуть своим горящим глазам. —Ты в порядке? — спрашивает Майк, и Уилл чувствует, как он слегка наклоняется в его личное пространство. Уилл слегка приподнимает голову и опускает ее на ладони, оглядываясь на Майка: — Да, просто очень долгий день. Майк хмурится в ответ: — Что-то случилось? —Нет, — качает он головой, — Просто устал. — Это, наверное, потому что ты не спал до четырех прошлой ночью, — вклинивается Оди. — Я не мог не спать так поздно. — О, ты мог, — кивает головой Оди, словно отвечая на его несуществующий вопрос, — До этого времени у тебя играла музыка, и ты постоянно выходил из комнаты. — Что ты вообще делала так поздно, Оди? — Уилл переводит разговор на сестру, ему неловко из-за разговора о себе и обеспокоенного взгляда Майка. — О! — радостно восклицает Оди, — Я рисовала наш общий портрет! Я собиралась спросить у тебя, что ты о нем думаешь сегодня утром, но мы опаздывали. Уилл улыбается ей: — Это очень мило. Я взгляну сегодня позже. — Мы все еще собираемся сегодня к Уиллу и Оди? — спрашивает Дастин, облокачиваясь на стол, чтобы посмотреть на них. Оди уже снова занята разговором с Макс, поэтому Уилл отвечает: — Если вы, ребята, хотите. Не думаю, что кому-то из нас есть чем заняться, кроме домашней работы. Уилл делает глоток чуть теплого кофе и слышит, как Майк бормочет в его сторону, достаточно тихо, чтобы остальные не услышали. — Ты мог бы заняться мной. Уилл давится кофе, отплевываясь и отхаркивая только что сделанный глоток. Когда кашель стихает, Уилл пытается снова глотнуть воздуха, но это вызывает новый приступ кашля. Уилл чувствует, как Майк похлопывает его по спине, словно это может как-то помочь Уиллу, словно это не он стал причиной того, что тот поперхнулся. — Господи, Уилл. Ты в порядке? — спрашивает Макс, протягивая ему одну из своих салфеток. Уилл чувствует на себе вопросительные взгляды остальной компании. Уилл с благодарностью берет салфетку, хрипло произнося «я в порядке» и «спасибо». Прижав шершавую салфетку к лицу, он вытирает его, а затем хмуро смотрит на Майка. Майк, у которого в уголках рта появляется подобие дерзкой ухмылки, уже смотрит на Уилла. Он чувствует, как его лицо разгорается еще сильнее, а в груди расцветает смущение. Невозможно отрицать, что Майк имел в виду. Уилл это знает, и Майк тоже, особенно если учесть выражение его лица. — Придурок, — цедит Уилл, бросая на него свирепый взгляд Майк выглядит так, словно хочет добавить еще что-то остроумное, но, оглянувшись на друзей позади Уилла, решает просто мило улыбнуться ему. Уилл качает головой и отворачивается, чтобы вытереть стол от своего приступа кашля, морщась от устроенного беспорядка. Остаток обеда он молчит, пытаясь взять себя в руки. Собственная выходка, похоже, совершенно не влияет на Майка: он продолжает подшучивать над друзьями, бросая на Уилла обеспокоенные взгляды то тут, то там. Звенит звонок, призывающий их вернуться к занятиям, и группа мученически стонет, прежде чем снова разойтись. Все обещают снова встретиться у Уилла и Оди после окончания уроков.

***

Уилл сидит, слегка сгорбившись, на ступеньке заднего крыльца. До начала их посиделок осталось чуть больше часа, а Оди в своей комнате работает над картиной. Он рассеянно вертит в руках предмет, ставший яблоком раздора. Это глупо. Он просто выкурит немного. Не настолько, чтобы ощутить кайф, но достаточно, чтобы снять напряжение. Выкурит немного и вздремнет, прежде чем все соберутся. Ничего страшного не произойдет, никто не узнает, а запах исчезнет к тому времени, как родители вернутся домой. Уилл подносит бумагу ко рту и поджигает другой ее конец, делая при этом вдох. Струйка дыма проникает в рот и дальше, в легкие, оставляя после себя жжение. На мгновение Уилл задерживает дыхание, а затем медленно выдыхает и дым выходит обратно. Он проделывает этот цикл еще несколько раз, после чего трет горящую часть о бетон, погашая ее и встает. Чувствуя, как в груди ослабевают нервы, Уилл направляется в свою комнату, закрывает за собой дверь и прячет остаток косяка в свой новый тайник. Уилл никогда не считал себя святым, и то, что с наступлением тепла ему становится лучше, не означает, что он больше не делает того, что ему технически делать не положено. Иногда эти механизмы преодоления проблем работают лучше, чем более здоровые альтернативы, которые ему предлагают. Так что подайте на него в суд за то, что он иногда курит. Уилл со стоном падает лицом в кровать. Поправляет одеяла и подушки, пытаясь устроиться поудобнее, прежде чем закрыть глаза. Тело начинает гудеть от успокаивающего жжения под кожей, а мозг замедляет скорость мыслей, пока они совсем не улетучиваются. Дыхание выравнивается, и он чувствует, как погружается в забытье. Уилл не уверен, как долго он спал, прежде чем услышал шорох рядом с собой. — Уилл, — слышит он тихий голос Майка. Уилл что-то мычит в ответ на давление на кровать рядом с собой, не готовый открыть глаза. — Уилл, давай же, — канючит Майк, на этот раз слегка встряхивая его. — Ты давай, — возражает Уилл, еще глубже зарываясь лицом в одеяло. — Нет, это ты давай, — тянет его за предплечье Майк, — Я хочу немного побыть с тобой, пока не приехали остальные. Уилл немного отрывает голову от одеяла и поворачивает ее к Майку: — О, ты хочешь побыть со мной? Я польщен. — Да, да. А теперь вставай. — Я встал. — Ты знаешь, о чем я, — хнычет Майк. — Может лучше просто полежишь со мной? — Уилл лениво похлопывает по кровати. — Вздремни со мной. На мгновение воцаряется тишина, прежде чем Уилл слышит вздох Майка и какое-то шорканье рядом с ним: — Ладно. Уилл переворачивается на спину, немного сдвигаясь, чтобы освободить Майку чуть больше места. Он оказывается в позе, ставшей для него привычной за последние месяцы. Майк прислоняется к нему, его голова тяжело ложится на грудь и ключицы Уилла, а рука обхватывает его талию. — Ты закрыл дверь? — бормочет Уилл, обнимая Майка за плечи. Майк прижимается ближе: — Я не идиот. Конечно, закрыл. Удовлетворенный ответом, Уилл снова закрывает глаза, рассеянно проводя ладонью вверх и вниз по руке Майка. Атмосфера домашнего уюта почти осязаема, от этого в груди Уилла разливается тепло. Голова все еще наполнена мягким гулом, он чувствует себя немного спокойнее, чем за последние двадцать четыре часа, как будто парит в воздухе. Как долго он спал? Наверное, не больше часа, потому что Майк здесь, но не все остальные. — Ты странно пахнешь, — комментирует Майк, уткнувшись в его в рубашку. — Вау, спасибо. — Нет, я имею в виду, — Майк еще раз нюхает рубашку Уилла, — От тебя пахнет фургоном Аргайла. Черт. У Майка, видимо, нюх как у чертовой ищейки. Все спокойствие разом улетучивается, оставив после себя панику. Уилл предусмотрительно курил на улице, сегодня ветрено, и Майк никак не мог учуять на нем этот запах. — Странно, — Уилл не открывает глаз, а сердцебиение учащается. Отлично. Майк наверняка тоже это слышит. — Не могу поверить, что ты помнишь, как пахнет в этом фургоне. Майк приподнимается, и Уилл чувствует, как его глаза буравят его: — Да, странно. Да пошло оно все. Уилл ничего не отвечает, стараясь успокоиться и придать своему лицу спокойное выражение. Они с Майком так и не поговорили об инциденте с курением после их ссоры несколько месяцев назад. И судя по тому, как Майк отреагировал на это в прошлый раз, Уиллу очень хотелось бы, чтобы так оно и оставалось. — Итак, — говорит Майк, и это звучит скорее как вопрос или попытка вывести Уилла на новый разговор. — Да, — отвечает Уилл, желая пресечь любые мысли о предстоящем разговоре, еще до того, как они взлетят в воздух. — Уилл, — он слышит растущее разочарование в голосе Майка. — Майк, — отвечает он, поднимая на него глаза. Он бы счел их беготню по кругу забавной, если бы не причина, по которой она происходит. Майку, кажется, немного поднадоел этот круговорот любезностей: его плечи напряжены, а лицо нахмуренно. Прямолинейный, как всегда, он сразу переходит к делу. — Ты под кайфом? Уилл кусает губу, виновато отводя взгляд: — Ты бы разозлился, если бы я был? Задав вопрос, Уилл понимает, что только что сам себя уличил. Слишком взвинченный, чтобы удержать свои мысли в горле. Вопрос прозвучал совершенно не правильно. Как признание вины. — Может быть, — глаза Майка пристально смотрят на него, и Уиллу требуется вся его сила воли, чтобы не зарыться под одеяло и не спрятаться от пытливого взгляда Майка. — Тогда нет, — отвечает Уилл, хотя совершенно очевидно, что так оно и есть, но, может быть, ему удастся выпутаться из этой ситуации. — Не под кайфом. — Уилл. Он не отвечает, и это не значит, что он не хочет — по-правде говоря действительно не хочет — но губы все равно не шевелятся, чтобы сформулировать ответ, потому что как он должен на это реагировать? — Почему ты врешь? — Я не вру? — Это даже для Уилла звучит как ложь. — Нет, ты лжешь! Снова повисает напряженное молчание, поскольку Уилл избегает эту тему. Взгляд скользит за спину Майка, по стенам, увешанных плакатами. Майк проводит руками по лицу: — Ты всегда так делаешь! Что? Уилл в замешательстве. Курит травку? Нет, он не курит. Во всяком случае, не в последнее время. — Что? — Уилл садится. — Ты всегда так делаешь! Всякий раз, когда что-то между нами становится слишком конфронтационным, ты врешь или игнорируешь меня! О, вот что он имел в виду. Уилл сглупил. И вот теперь Майк, с напряженными плечами, расхаживает взад-вперед по спальне Уилла. Уилл может только беспомощно наблюдать, потому что да — он действительно делает то, за что Майк его осудил. Честно говоря, он просто ошеломлен тем, что Майк заметил его поведение. Однако Майк более наблюдателен, чем ему приписывают. Так что, возможно, это скорее вина Уилла — в том, что не заметил, что Майк знает, когда он лжет или избегает. — Я так не делаю, — наконец вызывающе отвечает он, потому что даже если Майк говорит правду, это не значит, что Уиллу особенно нравится, когда его в этом уличают. Однако Уиллу не удается заставить слова работать в свою пользу, потому что, прежде чем он осознает это, он уже ввязывается в ссору с Майком. Может быть, это потому, что он устал, или под кайфом, или просто потрясен мыслью о том, что Майк может читать его достаточно хорошо, чтобы понять, что он лжет. А может, у Уилла просто выдался неудачный день. Да это и не важно, потому что он чувствует, как его начинает слегка колотить, готовясь дать отпор. — Нет, Уилл, делаешь, — говорит Майк раздраженно и даже гневно, разводя руками в стороны. — Почему тебе так трудно говорить со мной? — Наверное, из-за таких реакций, Майк! — Уилл понимает, что зашел в этом споре слишком далеко. Его расстраивает не реакция Майка, а его собственная. — Не понимаю, почему ты так расстраиваешься из-за этого. Это буквально просто травка. — Я расстроен не из-за этого! — кричит Майк. Теперь Уилл действительно растерян и взволнован, если дело не в этом, то почему они все еще ссорятся? Уилл потирает щеки, слегка царапая их ногтями: — Тогда из-за чего ты так расстроен!? — Из-за того, что ты продолжаешь мне врать, Уилл! — Майк все еще настаивает на том, что Уилл лжет. Но это была лишь небольшая ложь, и Уилл просто хочет, чтобы он оставил это в прошлом: — Неужели я должен объяснять это!? — О боже, я даже не так часто тебе вру! — Он стонет и трёт руками лицо, все еще беспомощно сидя на кровати. Он чувствует себя как ребенок, которого ругают за то, что он нагрубил кому-то из детей на детской площадке. — В этом-то и проблема, Уилл! Ты лжешь! — О, а ты нет? — Что, черт возьми, это значит? — Майк выглядит таким же сердитым и растерянным, как и Уилл. — Конечно, я тебе не вру! — Все врут, Майк! Все! Я действительно не думаю, что это такая уж серьезная проблема, какой ты ее выставляешь! — В этом нет ничего особенного, по крайней мере, не должно быть. Все ежедневно прибегают к маленькой белой лжи. Или Уилл просто убеждает себя в этом, чтобы не чувствовать вину, чтобы иметь право злиться. — Я делаю из этого проблему? Я делаю из этого проблему?! — неверяще повторяет Майк про себя, прежде, чем продолжить. — Может быть, если бы ты просто поговорил со мной, а не ссорился, это не было бы проблемой! — Давай без этой чуши. Это ты пришел сюда и начал ссориться со мной! Если тебя так волнует разговор, почему бы тебе не просветить меня, в чем, черт возьми, твоё дело сегодня? Очевидно, Уилл и его наполненные гневом мысли, сказали что-то не то, потому что Майк смотрит на Уилла с новой напряженностью. Уилл собирает все свои силы, чтобы не поддаться чувству вины и не отвести взгляд. Ведь Уилл не сделал ничего плохого, верно? Это Майк пришел сюда и раздул из мухи слона. Уилл не чувствует себя виноватым. — Моё дело в том, что ты весь день был не в духе! Прости, что я беспокоился о самочувствии своего парня и пришел его проведать. Мои, блять, извинения! — глаза Майка, как будто, немного остекленели, а голос звучит слишком пронзительно и шатко, глаза прикованы ко всему, но только не к Уиллу... Вот дерьмо... Уилл чувствует себя виноватым. Он открывает и закрывает рот, пытаясь найти нужные слова, чтобы разрядить ситуацию. Когда ему не хватает слов, он встает и медленно направляется к Майку, не торопясь, чтобы не спугнуть и дать ему время отойти, если он того пожелает. Когда Майк не делает ни того, ни другого, Уилл осторожно берет его сцепленные руки в свои, пытаясь хоть как-то утешить и извиниться перед ним. — Я... Кипящая ссора между ними прерывается звонком в дверь и криком Оди с просьбой открыть дверь, так как ее руки покрыты краской. Уилл слегка чертыхается и вынимает свои руки из рук Майка, слегка сжав их перед этим. Уилл кричит Оди свое согласие в ответ. Воздух в комнате почему-то кажется еще более удушливым, чем до того, как его прервали. Уилл с радостью бы продолжил объяснения с Майком, чем проводить время за просмотром кино с их компашкой. Но они уже у двери, и Уиллу нужно впустить их, а не вести этот разговор. — Мы поговорим об этом позже, — мягко говорит Уилл, пытаясь дать Майку понять, что, даже если он иногда и бывает козлом, врет и избегает, это ситуация не окажется одним из таких случаев. Майк грызет нижнюю губу, следуя за Уиллом из комнаты и спускается по лестнице. Майк с беспокойством смотрит Уиллу в спину, и от этого взгляда у него возникает странное чувство дежавю. Точно так же Майк смотрел на него с тех пор, как они победили Векну и вернулись назад. Уилл отгоняет эту мысль и открывает дверь для гостей. — Долго же ты, Байерс! Мы звоним в дверь уже минут пять! — жалуется Дастин, протискиваясь в дом. Прошло ли пять минут? Уилл так не думает. — Ты преувеличиваешь. Мне понадобилась всего минута, чтобы спуститься вниз. — Да, да, неважно, — отмахивается Дастин, а остальные рассаживаются по своим местам, — А что Майк уже здесь делает? — Домашку, — легко отвечает Уилл и опускается на изрядно потрепанный стул. — Вы точно не поссорились? — спрашивает Лукас, переводя взгляд с Уилла на расстроенного Майка. Это лицо вызывает у него новый приступ чувства вины и тревоги. — Нет, — быстро отвечает Уилл, в то время как Майк молчит, все еще задумчиво стоя у двери. Либо его друзья принимают это за чистую монету, либо просто не хотят в это вмешиваться поэтому переходят к другой теме. Уилл ловит взгляд Майка и слегка наклоняет голову к полу перед собой, пытаясь заставить уловить его молчаливою просьбу подойти ближе. Каким-то чудом Майк слушается, и его лицо немного разглаживается, когда он подходит к Уиллу и садится перед ним, прислонившись спиной к спинке стула, стоящего между ног Уилла. Уиллу становится немного спокойнее — даже если Майк на него злится, он не избегает его. Тем не менее Майк не разговаривает с ним до конца вечера, предпочитая общаться с остальными, а не с ним. Что, в общем-то, справедливо. Уилл понимает, что получает по заслугам, но не может удержаться от того, чтобы не разволноваться еще больше в течение ночи. — Майк, ты тоже уходишь? — спрашивает Дастин, прежде чем компания выскользнет за дверь. — Нет, — вклинивается Уилл, опасаясь, что Майк просто встанет и уйдет, прежде чем он успеет все объяснить и извиниться, — Нам нужно поговорить. — О, у Майка неприятности, — поддразнивает Макс, стоя у входа. — Даже не мечтай, — фыркает Уилл, — А теперь все кыш. Вон из моего дома. — Я здесь живу, — замечает Оди с дивана, потягивая свой прохладительный напиток. — Я не с тобой разговаривал, Оди. Я знаю, ты здесь живешь. — Тогда почему ты пытаешься меня выгнать? — Это даже не... Знаете что, — Уилл выдыхает от нетерпения скорее закончить начатую ранее ссору, — Мы с Майком идем в мою комнату. Увидимся завтра, ребята. Уилл начинает подниматься по лестнице, с Майком следом. Он бы с большим удовольствием схватил Майка за руку и потащил за собой — на случай, если тот в последнюю минуту решит, что больше не хочет разговаривать, не хочет быть с Уиллом, развернется и убежит. Но там их друзья, и Уилл просто не может рисковать, поэтому, не обращая внимания на дрожь в руке, он добирается до своей комнаты, запирая ее за собой. Майк опускается на кровать, скрестив руки на груди, и смотрит на Уилла, ожидая, когда тот начнет говорить. Его лицо искажено напряженностью, брови сведены вместе, челюсть крепко сжата, а губы соединены в плотную линию. Мяч теперь в руках Уилла, и ему остается только надеяться, что он не облажается и не выронит его. Уилл осторожно садится рядом с Майком и вытирает липкие руки о джинсы. Он ненавидит, когда Майк на него обижается. От этого внутри у него все клокочет, а легкие сжимаются от страха, что Майк решит, что ему это больше не нужно, что с Уиллом слишком сложно и, наверное, лучше отказаться от Уилла во всех смыслах. — Прости, — наконец говорит Уилл, нервно облизывая губы, — Я не пытался быть козлом — ну, может, и пытался, но я не хотел, чтобы все так вышло. Он не сводит глаз от своих забрызганных краской брюк: — Я просто разозлился, что ты ткнул меня в мое же дерьмо, а я не очень хорошо с этим справился. Ты прав, я не должен лгать и избегать тебя, когда дела идут неважно. Я буду стараться больше говорить с тобой обо всем. Просто иногда я забываю, что теперь это не только я, а — ты и я. Мы теперь одна команда… — Уилл слегка сглатывает и, наконец, переводит взгляд на Майка, который уже смотрит в ответ с нечитаемым выражением лица. — Не то чтобы мы не были командой раньше, просто теперь все немного по-другому, и у нас появилась новая динамика. Если ты, конечно, не хочешь расстаться, потому что я бы понял твое желание сделать это после всего. — Уилл понимает, что мямлит. Нервный тик, который был у них с Майком с детства, когда они чувствовали излишнюю необходимость объясниться друг перед другом. — Уилл, я не… — Уилл нервно наблюдает, как Майк выдыхает, потирая лицо ладонями. — Я не собираюсь расставаться с тобой из-за этого. Я просто хочу, чтобы ты открывался мне и давал знать, что с тобой происходит. Как ты сказал, мы — команда. Если мы хотим работать, нам нужно общаться друг с другом, ты мне небезразличен, Уилл. Я хочу знать, когда что-то не так или если у тебя не все в порядке. Голос Майка мягкий и тихий, предназначенный только для Уилла. Глаза с нежностью смотрят на него, пока он говорит. Уилл чувствует, как щиплет глаза, а в носу нарастает давление. Он не станет плакать. Просто не станет. Он не собирается превращаться в рыдающее месиво только из-за слов Майка. — Я знаю, мне очень жаль, — горло Уилла сжимается, — Ты мне тоже небезразличен. Ты мне очень дорог. — Ого, сколько всего, — губы Майка изгибаются той особенной улыбкой, которая всегда заставляет Уилла чувствовать себя лучше и таять от того, насколько она милая и не наигранная. Когда он всматривается в Уилла, губы поджимаются и слегка подрагивают. Теплая ладонь Майка ложится на беспокойную руку Уилла, теребящую ткань брюк. Уилл смотрит вниз, наблюдая, как Майк поворачивает его руку ладонью вверх, прекращая нервные действия. Майк успокаивающе проводит большим пальцем по его ладони, а затем переплетает их пальцы и нежно сжимает. Пальцы Уилла автоматически обхватывают пальцы Майка, как будто это естественная реакция, как будто они делали это дольше, чем он помнит. Уилл поднимает глаза и встречает взгляд Майка. Глаза у него темные, карие, спокойные, как и всегда. Уилл обожает глаза Майка. Один его взгляд может передать весь ход его мыслей, все чувства, лишь от Уилла неутаенные и несдержанные. А может, Уилл просто знает его так хорошо, что может угадать мысли Майка по одному лишь взгляду. Однако Майк больше не смотрит в глаза Уиллу, его взгляд опускается на лицо Уилла. Уилл не осознает, что кто-то из них наклонился, пока его нос не сталкивается с носом Майка, между которыми не остаётся и сантиметра. И, черт возьми. Уилла очень волнует Майк и их отношения, и он собирается показать ему это в меру своих возможностей. Свободной рукой Уилл обхватывает подбородок Майка, проводя подушечкой большого пальца по его щеке. Дыхание Майка слегка сбивается и Уилл не может удержаться от легкой улыбки. Протиснувшись в пространство Майка, Уилл обхватывает его челюсть и шею, притягивает ближе, и наблюдает, как Майк закрывает глаза. Он явно готов и ждет, когда Уилл поторопится и просто поцелует его. Уилл так и делает. Крепко прижимается губами и осторожно проводит ими по его губам, пытаясь показать Майку, как сильно он заботится о нем. Майк расслабленно выдыхает через нос, двигаясь вместе с Уиллом, податливый и совершенно довольный тем, что Уилл взял инициативу в свои руки. Уилл уверен, что никогда не устанет целовать Майка. Его губы гладкие и покрыты мятной гигиенической помадой, которой он пользуется со средней школы, и это так контрастирует с губами Уилла, изжеванными и потрескавшимися. Уилл отстраненно размышляет, не стоит ли ему тоже купить помаду. Что вообще может сочетаться с мятой? Мыслительный процесс Уилла прерывается прежде, чем он успевает придумать какой-то вкус: Майк мягко отрывается от поцелуя, позволяя им обоим отдышаться. Одарив Уилла еще одной легкой улыбкой, он опускает взгляд вниз и перебирает их сплетенные пальцы. Боже, Уилл так влюблен в этого парня, почему же он опять сорвался на него? — Мне жаль, что я был таким козлом. — Я знаю, — мягко отвечает Майк, — Ты можешь перестать извиняться. Удержав себя от повторных извинений, Уилл убирает руку с шеи Майка и кладет ее обратно на его ладонь. Он тихонько играет с руками Майка, как делал это тот несколько минут назад. Обеими руками он обводит нежную кожу и костные линии. — Итак, — тихо начинает Майк, — Если я спрошу тебя, что сегодня произошло, ты мне расскажешь? Уилл кивает, продолжая возиться с руками Майка: — Просто у меня была тяжелая ночь. Я не мог уснуть, поэтому просто не спал. А сегодняшний день всё тянулся и тянулся, и я просто хотел спать. Уилл успокаивающе облизывает пересохшие губы, немного нервничая. Если он собирается быть честным, то должен быть честным до конца. Ни полуправды, ни лжи. Он не собирается ничего утаивать. — Слушай, просто, — Уилл все еще не может успокоиться, — Иногда это помогает... — Курение помогает? — Майк прерывает его, вопросительно наклонив голову. — Да... э-э-э, да, — Уилл вдруг чувствует себя гораздо менее уверенным в своем ответе. — И как это происходит? — Просто, — Уилл на секунду мешкается и немного переводит дух, — Просто... не знаю. Иногда кажется, что лекарства не помогают. Я не могу ни спать, ни есть, ни просто существовать. Мне кажется, что, стоит мне отвернуться, меня что-то схватит. И знаешь, когда я все-таки засыпаю, мне почти каждый раз снятся кошмары. Конечно, другие «терапевтические» приемы, которые мама заставляет меня делать, отчасти работают, но рисование своих чувств не очень-то помогает, когда ты лишен сна и не можешь понять, имеешь ли ты дело с паранойей или с реальностью. Иногда мне кажется, что я просто схожу с ума. Так что, да. Иногда я курю, чтобы немного успокоиться и поспать. Я не хотел рассказывать тебе об этом из-за твоей прошлой реакции. Уилл с опаской наблюдает за Майком, ожидая его реакции. Тот, похоже, тщательно обдумывает свои слова, сосредоточив взгляд на их руках, судорожно сцепленных вместе. Уилл не может сказать, сколько секунд проходит, но каждая секунда, пролетевшая без ответа, заставляет его думать, что следовало держать рот на замке. Уилл собирается продолжить, готовый отказаться от своих слов и сказать Майку, что все не так серьезно, как кажется, но Майк успевает его опередить. — Ну, — начинает Майк, крепко сжимая его руку и снова поднимая взгляд, чтобы встретиться глазами с Уиллом, — Как я уже сказал, мы сойдем с ума вместе. Это не обсуждается, ты не сможешь сделать это в одиночку. Я не хочу, чтобы ты молчал о том, что происходит, потому что думаешь, что я расстроюсь. Честно говоря, я не столько расстроился из-за курения, сколько из-за того, что ты не сказал мне об этом. Кроме того, если это помогает, значит, помогает. Кто я такой, чтобы злиться из-за этого? — Майк берет минутную паузу, словно спорит сам с собой, а затем смиренно продолжает. — Честно говоря, мне даже интересно, как все происходит. Уилл ничего не может с собой поделать, когда его сердце сжимается при напоминании Майком об их обещании, данном много лет назад. Почувствовав слова «Я люблю тебя» на своих губах, он вытесняет их улыбкой, которая, скорее всего, выглядит как улыбка влюбленного дурака. Проводя большим пальцем по косточке у запястья, он фокусируется на последней части откровения Майка. — Так ты хочешь покурить? — Возможно, — отвечает Майк, задумчиво пожевав губу, — Если и курить, то только с тобой. Уилл кивает, немного взволнованный этой мыслью: — Да, мы можем попробовать. — Типа прямо сейчас? — Майк недоверчиво смотрит на него. — Не думаю, что прямо сейчас будет хорошей идеей. Мне еще нужно ехать домой, а завтра у нас школа. — Нет, дурачок, — громко фыркает Уилл, заметив нервозное поведение Майка, и свободной рукой легонько хлопает его по лбу, — Я имел в виду, когда ты сам захочешь. Я не собираюсь заставлять тебя курить травку в первый раз в школьный вечер. — О, хорошо, — тупо говорит Майк, и румянец заливает его щеки, — Круто. — Круто, — улыбаясь, повторяет Уилл. Майк смущенно опускает голову на плечо Уилла. — Заткнись. — Ауч, я ранен. Еще совсем недавно ты просил меня с тобой разговаривать. Быстро же ты переобуваешься. — Да, но это было до того, как я узнал, что ты несносный. — Я не несносный! — Ммм, ты уверен? — спрашивает Майк, продолжая лежать головой на плече Уилла. — Да, я уверен, что это ты несносный. Серьезно, спроси любого из нашей компании. — Ни за что. Они все точат на меня зуб. — А может, я просто прав. — Уилл хихикает. — Ну все, это станет моей историей становления злодеем. — Обидчивый и драматичный. — Ладно, не буду отрицать, — громко вздыхает Майк, намеренно подтверждая слова Уилла. — Который час? Уилл смотрит на часы на прикроватной тумбочке: — Где-то без десяти одиннадцать. Хочешь остаться на ночь? Майк издает стон, который посылает вибрацию по ключице Уилла: — Как бы мне ни хотелось, у меня нет с собой никаких вещей, и я не сказал маме, что задержусь допоздна. — Справедливо. Хочешь, я тебя провожу? — Какой джентльмен, — шутит Майк и хлопает ресницами. — Да, это было бы неплохо. После они тихо крадутся вниз по лестнице, шутя и подталкивая друг друга. Из родительской спальни доносится храп Хоппера, и Майк корчит лицо, явно забавляясь этим шумом. Хихикая, они выходят за дверь и преодолевают небольшое расстояние от крыльца Уилла до машины Майка. — Что ж, увидимся завтра, — говорит Майк, подозрительно оглядываясь по сторонам, как будто у Уилла где-то поблизости есть соседи, хотя он живет буквально на окраине города. — Да, увидимся зав… — Уилл уже отворачивается, когда его тянут за рубашку и теплые губы прижимаются к его губам. Прикосновение исчезает прежде, чем он успевает полностью осознать, что происходит. Уилл не может сдержать дурацкой улыбки, пока знакомое тепло разливается в груди. — Да, завтра. Увидимся завтра. Майк улыбается в ответ и попрощавшись, запрыгивает в свою машину. Уилл смотрит, как он выезжает задним ходом с подъездной дорожки, еще раз машет ему рукой, прежде чем исчезнуть на дороге. Уилл шумно выдыхает и возвращается в дом, желая завизжать, как влюбленный дурак. Он не может дождаться пятницы.