Побег от прошлого

- С чего ты решил, что ты вообще умрёшь? - спросил Илья, так как не понимал, почему тот вообще должен был умереть. Юра лишь что-то очень тихо и невнятно промычал в ладони. Илью напрягало, что он не может нормально узнать, что с Исаковским, но и давить он не хотел. Он не хотел сделать состояние Юры ещё хуже. Тихонов лишь сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул. - Юр, я не понимаю, что ты говоришь. - сказал он, пододвигаясь ближе к голубоглазому. Исаковский в свою очередь лишь надеялся, что это всё скоро закончится. Он устал бояться, устал думать, трястись и т.д., но не менее всего устал от того, что начал снова влюбляться, тем более если это влюблённость в Илью, но сейчас его мысли занимала смерть охранника. Юра лишь сидел и параллельно с воспоминания думал, что лучше пусть он думал об Илье, нежели об его страхе. - Я боюсь. Я боюсь умереть как Давид. Я не хочу умирать как он. - сказал ёжик. Тихонов заметил, что парень рядом как будто всё меньше и меньше, как будто он всё ближе к ногам и ближе. Было видно, что Юра просто хотел сейчас стать пылью, которую никто и никогда не увидит, никто никогда даже не узнает. - Юр, расскажешь, как он умер? - сказал это Илья и начал гладить ёжика по макушке. Услышив это Исаковский резко повернулся на парня и стал смотреть прямо в карие глаза, которые в полумраке казались бездной, он хотел в них утонуть, но резко повернул голову обратно на свои ладони. Он чувствовал, как его макушку кто-то нежно гладит. Появилась ещё одна мысль в голове Юры: "я не достоин этого. Такой как я не достоин". Слёзы всё ещё текли, а руки дрожали. - Давид умер от передоза. - сказал это быстро и тихо Юра. Илья удивился, но не мог понять, почему Исаковский боится умереть как Давид, если он не употребляет. Когда Тихонов говорил, что Юра нарик, он ведь просто стебался над ним, не более того. - А ты то почему боишься умереть как он? Он то походу нариком был, а ты нет. Тебе нечего бояться. - сказал это Илья, не догоняя до конца всю суть проблемы Юры. Исаковский понимал, что сейчас будет ещё более жалким, если скажет правду о себе. Он понимал, что Илья разочарутся в нём. Юра не хотел этого. Он лишь снова оторвался от ладоней и посмотрел прям в эти карие глаза, которые явно ничего не понимали, да и как понять то должны, если ничего и не знают толком. - В этом и проблема, Илья. Я наркоман, быть точнее, уже бывший. Я боюсь, что в какой-то момент сорвусь и снова что-нибудь приму. Я боюсь этого. Я не хочу умереть так. Не хочу.. - сказал это практически шёпотом Юра. После сказанных слов Исаковский снова вернулся к состоянию "ёжик". Сначала он положил голову в руки, а потом в итоге решил сесть на пол. Он продвинулся телом вперёд и начал скатываться по боку кровати, пока окончательно не сел на пол. Илья же пока пытался обработать информацию, которую только что получил от Юры, не заметил, как тот скатился на пол и дрожал сильнее прежнего. Тихонов не мог поверить тому, что сказанные им слова для стёб оказались правдой. Он не понимал, как ему реагировать на эту информацию. Илья наконец-то заметил, что макушке, которую он гладил, нет рядом. Он перевёл взгляд вниз и увидел, как Юра дрожит. Илья не знал как реагировать, так как никогда не встречал наркозависимых в живую. Он плохо относится к наркотикам и всегда осуждал людей, которые их употребляют, но тут перед ним не какой-то там наркоман, а Юра. Юра Исаковский, которого он любит, он просто не смог бы его осуждать. Тихонов не знал, что ему делать. Руки дрожали. Он хотел бы успокоить Юру, но не знал как. Тело не хотело подчиняться его действиям. Оно не двигалось, как бы он не пытался. Да и рот тоже решил устроить бойкот. Рот открывался, но слова не появлялись. В голове каша. Юра лишь сидел и думал, что после этого кареглазый даже не захочет видеть его на тренировках. Он боялся, но и понимал, что он этого заслуживает. Никто не заслуживает такого, как он. Он ужасен, ему было тошно от самого себя. Тело тряслось, солёные капли из глаз не собирались перестать капать, мысли не собирались в один ком, всё было слишком хаотично, а самое ужасное то, что лёгкие стали отказывать. Юра не мог дышать, казалось, вот-вот и он задохнётся. Юра резко встал. Настолько резко, что потемнело в глаза, а тошнотный ком подобрался ещё ближе, но это не мешало ему. Он запомнил квартиру от и до, так что темнота в глаза ему не мешала. Илья заметил, что парень резко встал и покачнулся. Он хотел схватить его за руку, но не успел, он уже скрылся в коридоре. Он хотел было встать и побежать за ним, но тело предательски не хотелось слушаться, как бы он не пытался. Юра помчался в ванну. Наклонился над ней и весь его завтрак, который он съел более часа назад, вышел наружу. Во рту появился противный вкус горечи. Он без сил сполз на холодную плитку. Исаковский не чувствовал тело, только тошноту от самого себя. Ему было противно от себя же. Мысли становились навязчивее. Юра хотел бы сейчас не только не чувствовать тело, но и вообще ничего не чувствовать. Не по отношению к себе, не по отношению к окружающим. Он знал только один способ, чтобы это хоть чучуть получилось произвести в реальность. Но было одно "но", он не мог встать, тело было ватным. Исаковский начал вбиваться в собственную руку ногтями и расчёзывать кожу. Ему не становилось лучше так же, как бы это было от лезвия. Посидев так, он заметил, что в углу от него находилось лезвие, которые Илья отбросил ещё в первую ночь. Приложив некоторые усилия, он смог до него дотянуться. Илья сидел и пытался хоть что-то сделать со своим телом, он понимал, что ему необходимо встать и пойти за Юрой. Он понимал, что впервые что-то рассказывал о себе, и это что-то не очень хорошее. Тихонов боялся, что тот что-то сделать с собой. Он услышал, как Исаковский выблевал свой завтрак. Илья пытался сдвинуться хотя бы на секунду, но тело не позволяло. Он не хотел, чтобы его "ненормальная" любовь, что-то с собой сделала снова. Ему самому становилось больно от этого. И вот, наконец-то тело началось слушаться. Кареглазый резко встал и побежал к ванной. Встав у двери, он увидел, что бледный как мел Юра, держит уже окровавленное лезвие в руке. Резкая боль в грудной клетки. Тихонов был готов проклинать Юру за то, что он сделал с ним, но и одновременно не мог. Он хотело было побежать за аптечкой, но понимал, что пока рисковать не хотел. Кареглазый боялся, что тот ещё что-то сделает с собой, так что решил, что они потом уже вместе дойдут до комнаты, и тогда уже обработаю все раны. - Идиот, зачем ты снова это делаешь? - сказал это Илья, который сидел уже перед Юрой, выхватывая у него из рук лезвие. - А тебе чем это мешает? Я - конченый наркоман, Илья. Пойми, такие как я не должны вообще существовать. - сказал тихо Юра, так как сил уже не осталось не на что. - Ты вообще головой думать разучился? Ты..- хотел было вспылить Тихонов, но не мог и слово из себя выдавить ничего. Ему было горько от того, что тот настолько себя ненавидел. У Тихонова стали подступать слёзы, который он пока мог удержать при себе. - Я жалок. И это я прекрасно знаю и без тебя. - сказал Юра всё так же тихо, как и в прошлый раз. - Но я не это...- Илья понял, что тот неправильно понял его резкое обрезание предложения, он хотел договорить, но его перебил Юра. - Можешь не оправдываться. Я знаю, что жалок и это любой подтвердит. О чём ты, если я сам себя считаю жалким. Я ненавижу себя, насколько, настолько собственная мать ненавидеть. Любого спроси, все поголовно будут говорить, что невозможно любить такого жалкого и конченно...- хотел только договорить голубоглазый, как его перебил резкий голос. - Возможно. Лей на себя настолько гнилые помои. Я сказал, что я не это хотел сказать, но ты упёрся как баран в новые ворота. - выпулил Илья. Он не хотел, чтобы его объект любви был такого о себе мнения. - А зачем мне поливать себя, если я уже в помоях? Вот именно. Ничем. Да и тебе какое дело до того, что я себя ими поливаю? - сказал Юра уже хрыплым голосом. Илье не знал, что Исаковский настолько идиот, но он понимал, что не один Исаковский идиот, но и он тоже. Он понимал, что волнуется за него и ему это не нравилось. Тихонов понимал, что он "ненормальный", но не мог этого принять. Он хотел бы сказать Юре, что он ему нравится, но понимал, что это ненормально, что это против правил и правил природы. Так не должно быть в мире. Такие люди на голову больные. Юра лишь дрожал, но уже менее сильно, чем до того, как нанёс себе очередные порезы. Они сидели в тишине. Опять эта мучительно тишина, которая на это раз была настолько тяжелая, что хотелось повеситься прям здесь и сейчас. Пока Илья боролся с сам собой. Юра захотел уйти из этого место, желательно на улицу, желательно в компании пар наушников, которых бы играл "Дайте танк(!)". Только Исаковский хотел начать вставать, как услышал какое-то шёпот рядом с собой. Повернувшись он увидел макушку Тихонова. Он не услышал, что тот шептал себе под нос. - Стой. Это единственное, что голубоглазый услышал отчётливо, так как Илья сказал это громче всех остальных слов. - Не говори про себя так. Не говори..- сказал тихо кареглазый. Юра думал, что этот диалог закончен, но похоже он плохо думал. - Я тебе уже объяснил, да и смыл мне отвергать то, что является правдой? - произнёс это Исаковский, надеясь, что Илья угомониться. - Исаковский, это не правда, а хуйня. Ты говоришь то, что на самом деле неправда, тем самым ранишь других. - сказал Тихонов последнюю фразу очень тихо, надеясь, что слова растворяться бесследно в воздухе. Голубоглазый услышал всё, то что сказал Илья, последние слова в том числе. - Интересно, и кого же я мог ранить? Пойми, все меня ненавидят, и я сам виноват в этом. - сказал Юра не понимая, кого же он мог ранить. Илья лишь поднял голову и посмотрел в голубые, как море, глаза. - Меня. Меня ты сука ранишь своими словами. - сказав это, он снова склонил голову вниз, принимая тот факт, что он ему нравится. Юра явно не этого ожидал услышать, тем более от такого человека как Тихонов. - Что? Я тебя? Каким же это интересно спос... - не успел договорить Исаковский, как его перебили. - Ты мне нравишься. - Илья сказал это слишком быстро, но Юра услышал. Тишина. Юра перестал думать, он пытался обработать полученную информацию, но давалось ему это плохо. Илья же резко встал и хотело было уже бежать туда, куда Бог подскажет, но его резко кто-то схватил за рукав. - А вот теперь ты стой. Куда намылился? Вот такое сказал и решил свалить? - сказал это уже более живой Исаковский всё ещё не понимая, но понимая лишь одно, что шансы есть. Илья всё так же смотрел в пол, не хотя смотреть в глаза человеку перед ним. Он бы был рад сейчас растворится в воздухе. Стать кем угодно, но не "Илья Тихонов". Он понимал, что попал в капкан, из которого вряд-ли выберется живым. - Пошли в комнату, надо обработать раны. - сказал это Илья для того, чтобы перевести тему. Он всё ещё не решался всмотреть в глаза. - Пошли. - сказал Юра. Исаковскому было глубоко посрать на его порезы, сейчас перед ним стоял человек, который ему нравится и человек, с которым на первый взгляд ничего не могло получиться, но жизнь непредсказуемая штука. Только повеселел чучуть голубоглазый и только ушёл от всех своих мыслей, как в голову начали они снова лесть. "Он не достоин такого человека как ты. ", "Ты ёбанный нарик, ты серьёзно поверил в его слова? Он снова стебётся над тобой.", "Ты жалок, раз поверил в то, что такой как ты кому-то нравишься." Мысли всё шли и шли, а Исаковский лишь понимал, что это не более чем просто стёб. Мысли остановились лишь тогда, когда тот почувствовал, что руку начало щипать. Это был Тихонов, который аккуратно сидел на коленях и обрабатывал руку Юры, пока тот сидел на краю кровать. Исаковский не помнил, как они дошли и сели, да это и не было чем-то важным. Илья закончил с рукой, убрал всё в аптечку и положил её на тумбочку. Он не знал, что ему сейчас сказать, в голове была каша ещё на том моменте, когда тот ему признался. Он лишь снова сел рядом с Исаковским, боясь его отпугнуть своей "ненормальной" любовью к нему. - Повтори. - сказал тихо Юра. Илья слегка вздрогнул, так как не ожидал, что голубоглазый хоть что-то скажет сейчас. Он боялся, что из-за его признания, тот будет смеяться и говорить, что он ненормальный и то, что он должен сдохнуть, но это были лишь мысли Тихонова, которые он сам себе навязывал. - Что именно тебе повторить? - решил прикинуться дурочком Илья, чтобы "ну, вдруг пронесёт". - Илья, ты идиот или притворяешься? То что ты сказал мне в ванной. - Всё больше начинал тускнеть Юра. Илья боялся. Боялся этих слов, как кошка воды. Он молчал, пытаясь перебороть страх, но не выходило. - Понятно. На что я надеялся? На то, что это окажется правдой или на то, что такого как я возможно полюбить? Я - конченый нарик, как такое жалкого создание возможно полюбить? На что я вообще рассчитывал блять. - сказал это Юра не понимая, что сказал это в слух. Хоть он и сказал это в слух, но сказал настолько тихо, что Тихонов буквально вылавливал слова из воздуха. Хоть кареглазый и не очень услышал, что тот бубнил себе под нос, но смысл понял. Тишина. Исаковский что-то бубнил и дрожал. Илья не понимал, почему он не хотел верить его словам. Он не тот человек, который бы разбрасывался таким словами. Появилась обида, которая стало колоть сердце. - Исаковский, ты мне нравишься. - сказал Илья, понимая, что тот сотворил с ним, - Я ненормальный..- очень тихо сказал кареглазый. Юра оторвался от мыслей, точнее, слова Ильи их перебили. Юра поднял голову и посмотрел на Тихонова. - Ты мне нравишься. - повторил Илья более громче, чтобы тот убедился в его словах, после чего тоже поднял голову, но не ожидал, что они встретятся взглядами.