Егерь. Чёрная Кровь

— П-прошу вас, — дрожащим голосом проговорила синеглазка, — п-прошу, н-не трогайте... — И не думал, — ответил егерь, присев на корточки рядом с дырой в полу. — Я не причиню тебе вреда. Она не поверила. Недоверчивые глазки девушки тут же опустились в землю. Она была в полном замешательстве, не знала, как ей дальше поступить. Перед ней вдруг возникла стена, глухой тупик, который не обойти, не перепрыгнуть. Она не знала, можно ли доверять взявшемуся из ниоткуда мужчине. Но был ли у неё выбор? — Меня зовут Эсмонд, — вырвав её из пучины собственных размышлений, неожиданно, словно гром среди ясного неба, протянул егерь. — Эсмонд Деврим. А тебя? Она не ответила. Ей было сложно даже смотреть на него. Страх сковал всё её тело прочными кандалами, которые не разбить, не уничтожить. Цена свободы от него была очень высока. Вопрос только в том, готов ли егерь заплатить её? Устало вздохнув, Эсмонд свесил ноги с края, нашёл металлическим каблуком тонкую, как жёрдочка, лестничную ступень и начал свой спуск в мрачную пустоту, на дне которой застряла девушка. Деревянная лестница скрипела и трещала. Она явно не была рассчитана на вес взрослого мужчины в неполном обмундировании. Спускаясь, Эсмонд слышал её прерывистое дыхание, тяжёлое от чувства тревоги и напряжения. Егерь понял, что ещё пуще напугал её, но иного выхода из ситуации он не видел. Чудовище всё ещё могло быть где-то рядом. Деврим уже давно убедился, что нет существ мстительнее и злопамятнее, чем подобные тому паукообразному. Поэтому действовать нужно было решительно и быстро. Когда его нога коснулась твёрдой поверхности земли, егерь тут же получил прямо по затылку чем-то тяжёлым. Послышался звон разбивающейся о голову банки. Эсмонд видел, как на землю падают красные шарики маринованных помидоров. Он даже обернуться не успел, как в спину прилетела ещё одна банка, на этот раз из под огурцов. И хотя запах рассола ему нравился до безумия, положительных эмоций от ситуации у него было мало. Он наконец смог повернуться в сторону опасности и увидеть неимоверно воинственную банко-метательницу. В ярко-голубых, как поверхность моря при штиле, глазах был виден страх, но ярости и желания защищаться в них, несомненно, было в разы больше. Увидев, как две банки с невероятно вкусным содержимым не смогли справиться с неизвестным, синеглазка потянулась за ещё одним снарядом, однако остановилась, заметив, что Эсмонд даже не сдвинулся с места. Всё это время пока она продумывала план очередной атаки, егерь просто стоял и безразлично смотрел, скрестив руки на своей широкой груди. На верность, синеглазка всё-таки взяла с пыльной полки ещё одну банку с помидорами. — Ты закончила? — спросил Эсмонд, недовольно подняв правую бровь. Он окинул себя взглядом с ног до головы и раздражённо цокнул языком. Запах маринованных овощей выветриваться будет очень долго. Синеглазка прижала банку к своей груди, что неустанно поднималась и опускалась от напряжённого дыхания. — Чего вы хотите от меня? — спросила она. На этот раз её голос звучал чуть увереннее. — Помочь тебе, — ответил егерь. — Я пришёл сюда не для того, чтобы навредить. — Я вам не верю! — прокричала она. — Не верю! Эсмонд закатил глаза. — Если бы я хотел с тобой что-то сделать, — процедил егерь, — не сомневайся, уже сделал бы. Ты, наверное. уже убедилась, что банками меня не победить. Синеглазка сглотнула слюну. Она расслабила руки, опустила тару на уровень живота и подняла брови в недоумении. — Тогда зачем вы здесь? И где Торс? — спросила она тихо, едва различимо. Егерь потупил взгляд. Осознание того, кто такой Торс, пришло незамедлительно. На эти два вопроса ответить сразу он не смог. И если с первым всё было чуть проще, то на второй необходимо отвечать осторожно, подбирая правильные слова, такие, чтобы и без того нервная девушка не потеряла голову. Но... как? — Что с Торсом? — повторила она. С каждой секундой её глаза становились всё больше и больше. Они заблестели от скапливающейся на их поверхности влаги. Чем дольше егерь молчал, тем быстрее она догадывалась о правде. Правда, которую невозможно скрыть тишиной. Она выпустила из рук банку с соленьями, которая тут же разбилась у неё под ногами. Поскальзываясь на жидкости, наступая на острые осколки, девушка прошла мимо егеря, будто его не существовало, и ловко, словно лисица, начала взбираться по хлипкой лестнице. Егерь последовал за ней. Девушка поднялась быстрее Эсмонда. Пока он пытался не упасть вниз на едва держащей его лестнице, она уже добралась до самого верха. Егерь услышал звонкий крик. Несчастный крик. Душераздирающий крик. А затем громкие, рвущие барабанные перепонки, как мокрую тряпку, всхлипывания. Поднявшись, он увидел её, ту самую девчонку, что буквально мгновения назад воинственно швыряла в него банки и была готова, казалось, вырвать ему кадык, а сейчас припала к бездыханному телу неизвестного старика, которого при жизни звали Торсом. Она плакала. Так пронзительно. Так звонко. Словно ребёнок, только что лишившийся родителя. Но егерь знал, что этот мужчина не был её родителем, не был даже родственником. Привязанность девчонки к неродному человеку была даже сильнее, чем привязанность сына к отцу, дочери к матери. Егерь чувствовал себя паршиво. Эсмонд вдруг понял, что не пожалей он себя, не останься пережидать чёртову метель, девчонке, может быть, и не пришлось бы проливать свои слёзы, а этот незнакомый ему человек был бы жив. Он сжал кулаки. А она плакала. Так искренне. Так горестно. Егерь опустил взгляд. Паршиво. Ему было мерзко от самого себя. Ещё одна загубленная по его вине душа. Она оторвала своё покрасневшее от слёз лицо от безжизненной груди мужчины. Жадно хватая ртом кислород и неустанно всхлипывая, девушка обернулась посмотреть на егеря, смиренно стоявшего в стороне. Она пыталась остановить поток слёз, периодически прижимая к глазам ткань рубашки, но была бессильна. Ничего не помогало. Эмоции в виде солёных капель предательски обжигали её лицо. Она сказала: — У-уходите... В-вы мне ничем не поможете... Егерь посмотрел на неё. — Прости, — проговорил он, — но я не могу тебя оставить. — П-п-почему же? — отвернувшись, спросила она. — З-зачем я вам? Ч-что во мне такого? Я всего лишь... Она шмыгнула носом. — Обычная простачка... — Как бы это не звучало, — ответил егерь, — но ты вовсе не обычная простачка. И именно поэтому я не могу оставить тебя здесь. Ненадолго в хижине воцарилась тишина. Егерь говорил через силу, заставляя себя. Происшедшее не располагало к тёплым беседам. — Как твоё имя? — спросил Эсмонд, сделав шаг вперёд. Она ответила не сразу. Её руки нежно скользили по морщинистому лицу старика. Его глаза были раскрыты. Всхлипываний больше не было. Девушка вернула своё дыхание в порядок. — Элен, — тихо проговорила она. Эсмонд сел по её правую руку. Он медленно снял перчатку и, тяжело вздохнув, сомкнул веки мертвеца. Элен посмотрела на него с недоумением. — Мёртвые не должны видеть наших слёз, — проговорил егерь. Он аккуратно взял её руку в свою. Их взгляды встретились. — Ты не обычная девушка, Элен, — проговорил Эсмонд. — И ты это знаешь. С тобой уже происходили странные вещи, о которых ты боишься рассказывать, боишься, что тебя не поймут, будут избегать. Ты уже слышала страшные призывы из глубин своего разума, слышала голоса во снах. Элен опешила. Глаза вновь заблестели от влаги. На этот раз она была вызвана страхом. Голос её сорвался вновь: — О-о-откуда... — Я тоже проходил через это. Знаю, что ты боишься. Я тоже боялся. Но мне помогли, — спокойно проговорил егерь, подняв уголок рта в холодной улыбке. — Позволь и мне помочь тебе. Элен сглотнула слюну. Егерь почувствовал, как она вся задрожала. Её взгляд, ошеломлённый, напуганный, бегал от бездыханного тела Торса до Эсмонда и обратно. Она не знала, как ей поступить. — Ты – егерица, Элен. В тебе таится невероятная сила, которой нельзя сторонится. Я помогу тебе найти ответы на вопросы. Но нам нужно уходить отсюда. И чем скорее, тем лучше. Она несколько секунд провела в раздумьях. Егерь очень не хотел её торопить, но выбора не было. Чудовище могло вернуться в любой момент и напасть. Эсмонд не хотел давать ему отпор, при этом имея гирю на ноге в виде Элен. И если и сражаться, то на своих условиях. В конце концов, когда егерь отпустил её руку, девушка медленно поднялась и посмотрела на Эсмонда с какой-то новой энергией в глазах. В ней будто снова проснулась жизнь. Стены, возникшей перед её лицом, тот самый глухой тупик, словно не стало. Она приняла решение. — Я пойду с тобой, — сказала Элен уверенно, вытерев мокрый нос рукавом своей рубашки. — Но только когда похороню Торса. Я не оставлю его на съедение волкам. Это меньшее, что я могу для него сделать. Егерь, увидев решительность девушки, заведомо понял, что попытка отговорить её будет тщетной. Он молча кивнул и поднялся с скрипучего пола. Вместе, Эсмонд и Элен, начали приготовления к похоронам...