Егерь. Чёрная Кровь

В какой-то момент её ноги не выдержали. Она потеряла над ними контроль, в очередной раз за тот проклятый день превратившись в наблюдателя, пленённого в собственном же теле. Её хрупкие плечи содрогнулись под тяжестью ослабевшего Эсмонда. Егерица и егерь рухнули на снег, а вместе с ними и их скромные пожитки. Элен застонала – не то от облегчения, не то от боли. Эсмонд не издал ни звука. Егерь, держа руку на левом боку, перевернулся на спину и начал толкать своё тело ногами к необычайно высокому сугробу. Обжигающее прикосновение холода к лицу девушки тут же вернуло её в реальность. Она приподнялась на локтях и посмотрела на Эсмонда, что тем временем стаскивал с себя верхнюю одежду и отшвыривал её прочь. — С-сумку, Элен, — прохрипел егерь, уперевшись в сугроб спиной. Как оказалось позднее, то был не сугроб, а просто высокий пень, остаток когда-то величественного дуба. — Дай мне мою... ургх... сумку... Девушка немедленно подхватила тяжёлую канвасную сумку за толстую ручку и попыталась поднять её, но не смогла, так как в руках совсем не осталось сил. Но она не отчаялась. Элен стала на колени и поволокла сумку к отползшему Эсмонду. Руки были подобны железным прутам – согнуть их было практически невозможно. Она наконец подтащила кладь к егерю и грузно выдохнула, полностью освободив лёгкие. Не получив приказа, Элен тут же открыла её. — Что мне нужно достать? — звонко спросила Элен, держа руки перед собой, так как не знала, что с ними делать и куда их девать. — На самом дне лежит... кхм... лежит огромная белая заплата с зелёным... кхм... крестом. Мне нужна она... Элен громко выругалась. Она подхватила сумку за низ и резко потянула её на себя. На снег вывалились футляры для револьверных патронов; несколько десятков патронов для обреза, похожих на мелкие красные перчинки; миниатюрный складной нож; странное устройство размером с ладонь, что больше напоминало телефон, но для него было слишком маленьким. Из клади, в миг ставшей легче на несколько килограммов, выпало всё, кроме нужной им заплаты. Девушка сглотнула слюну. Тяжёлые и неподъемные руки затряслись. — Но как же... — промямлила Элен. — Где?! Где она?! Она тут же опустила руку в рюкзак и принялась рыскать по её дну, пальцами пытаясь нащупать хотя что-то похожее на то, что описал егерь. И нельзя передать словами эмоции, которые Элен испытала, когда оказалось, что всё-таки не все вещи покинули сумку. Она ногтями вцепилась во что-то неимоверно гладкое и потащила неизвестный предмет наверх. Едва сдержав радостный вскрик, Элен отшвырнула сумку в сторону и придвинулась к Эсмонду, держа в руках ту самую белую заплату с зелёным крестом. Сейчас её не интересовало, что это был за предмет, для чего он нужен и как его применять. Элен была сосредоточена на том, чтобы помочь Эсмонду. Стоически терпя боль, превозмогая слабость во всём теле, Элен отдавала всю себя тому, чтобы залатать своего спутника. — М-молодец, — слабо протянул егерь. — Теперь разверни её и приложи к этой... кхм... кхм... чёртовой дыре белой стороной... Девушка развернула заплату и посмотрела на рану Эсмонда. Это был тот момент, когда все чувства покинули её тело, когда разум, оторвавшись от души, воспарил к небу и спрятался среди чёрных облаков ночи. Она и раньше видела кровь, но в таких количествах – впервые. Элен была в ужасе. Её взгляд прыгал от ужасной дыры в его левом боку к янтарным глазам егеря, полным, к её большому удивлению, хладнокровия и невозмутимости. Чем дольше она смотрела, тем сильнее становились рвотные позывы, даже учитывая тот факт, что её желудок был пуст так много времени. Элен могла просидеть в полном отрыве от действительности ещё долго, если бы не голос Эсмонда, эхом пронёсшимся у её ушей. — Поторопись... Девушка захлопала глазами. Она встрепенулась и помотала головой. Наконец прийдя в себя, Элен вновь посмотрела на омерзительную рану, чёрную от крови егеря. Она быстро развернула заплату и, как и сказал Эсмонд, приложила её к дыре в его теле. Егерь, почувствовав обжигающий холод, зарычал. Легонько оттолкнув от себя Элен, он произнёс: — Спасибо. Дальше я сам. Эсмонд приложил одну руку к верхнему концу заплаты, а другую к нижнему. — Видишь чеку на кресте? — спросил егерь. — По моей команде ты... кхм... кхм... должна выдернуть её! Элен придвинулась к нему, просунула палец в небольшое кольцо. Девушка посмотрела Эсмонду в глаза и кивнула. Егерь же, убедившись, что заплата плотно прилегает к ране, наконец произнёс, минуя образовавшийся в горле ком. — Давай! Раздался звонкий лязг. Егерь закричал. Он почувствовал, как четыре металлических крючка пронзают кожу вокруг дыры и впиваются в неё, словно клыки. Элен отпрянула, когда заплата вдруг принялась шипеть подобно змее. Затем из под неё начали выбираться извивающиеся серые клубы дыма. Они были едва заметны, но зато запах у них был едкий, выедающий глаза. Элен поняла, что всё закончилось, когда Эсмонд перестал кричать и успокоился, когда дыхание его нормализовалось и он умиротворённо опустил веки. Тогда и егерица выдохнула. Она упала рядом с Девримом, обессиленная и уставшая. Элен закрыла глаза. Она была бы и рада уснуть, окунуться наконец в небытие и вырваться из холодной и недружелюбной реальности, но не могла. В царство Морфея её пока не пускали. Элен приподнялась на локтях и так же, как и Эсмонд, упёрлась спиной в пень подле него. — Спасибо, — произнёс егерь, заставив тишину треснуть. Девушка не ответила. Она была слишком измотана, чтобы издать хотя бы звук. Её живот предательски урчал, мышцы рук и ног превратились в лишённые всякой гибкости отростки, которыми у неё не было сил управлять, а перед глазами с каждым смыканием век стелилась непроглядная пелена. Но разум всё это время работал без перебоя. Мысли роились у неё в голове, мгновенно вспыхивая и так же быстро угасая. Она не успевала цепляться за одну, как на её место тут же приходила другая. Ей очень хотелось забыться, сделать так, чтобы беспокойные, навязчивые мысли ушли, канули в небытие. Закрыть глаза и проснуться уже в будущем, где все проблемы станут хоть и не далёким, но прошлым. Но что-то держало её в настоящем. — Элен, — прошептал Эсмонд, открыв глаза. — Помоги мне, подай мои вещи. Холодно уже... Она отреагировала не сразу. Несколько секунд егерица пыталась унять резкие вспышки мыслей, а затем, слегка простонав, стала на колени и принялась искать в темноте вещи Эсмонда, которые он раскидал в разные стороны. Только тогда Элен поняла, как хорошо она всё это время ориентировалась в кромешном мраке. Раньше подобного за собой ей замечать не доводилось. И хотя полного ночного зрения у неё ещё не было, Элен без всяких затруднений определяла очертания различных предметов в окружающей среде, начиная от дотягивающихся до небес деревьев и заканчивая маленькими патронами для дробовика, наполовину зарытыми в снег. Она нашла рубашку Эсмонда, взмахнула ей, как флагом для быка, и передала егерю в руки. Её взгляд остановился на его голом торсе, на котором не было ни сантиметра кожи, свободного от бледных шрамов. Одни рубцы тянулись одинокими линиями, ровными и аккуратными, другие же бесформенными отметинами уродовали остальную часть его туловища. Сложно было сказать, какой шрам был получен от когтей чудовища, какой от удара ножом, а какой когда-то был ужасной огнестрельной раной. Элен вздрогнула и мигом отвернулась от Эсмонда, дабы дальше не мучить свои глаза этим неприятным зрелищем. Следом за рубашкой егерица нашла его куртку и даже помогла надеть её. Деврим вытащил из кобуры свой револьвер, положил его себе на ноги, а руки скрестил на груди. Элен наконец села рядом с ним, приняв точно такую же позу. Воцарилась полнейшая тишина. Даже ветер, буйствовавший весь тот вечер, начиная с момента, как они прибыли в Медвежий Угол, утих. — Эсмонд? — тихо произнесла Элен, не открывая глаз. — М-м? — Как вы? — Чувствую себя так, будто меня вилами проткнули... — слабо усмехнулся Эсмонд. Элен выпустила из уст лёгкий смешок. — Эсмонд? — Да? — Почему те люди так резко на нас отреагировали? Почему они сказали, что егеря – убийцы? И что за Святые, о которых они говорили? — Элен, — устало проговорил егерь. — Я... Я всё объясню, когда... кхм... рана затянется. Потерпи немного. — Вы так обыденно об этом говорите, — посетовала егерица. — Потому что раны всегда затягиваются. Затягиваются и превращаются в шрамы, оставаясь... кхм-кхм... напоминанием на всю жизнь об ошибках, которые ты допустил в тот или иной её момент. Как ты уже заметила, ошибок за свою жизнь я допустил достаточно... Если бы не новообретённая бледность, пугающая своей неестественностью, Элен точно залилась бы краской. — Я... Я ничего не видела... — У меня в боку дыра, Элен, — хрипло отметил Эсмонд, — а не в глазах. Не смущайся, в твоём любопытстве нет ничего постыдного. — Я в-вовсе не смущена. Егерь саркастично помотал головой и улыбнулся. Он всегда становился более разговорчивым, когда находился на грани между жизнью и смертью, или когда его тело теряет кровь, словно пробитый пакет с соком. И хотя ему удалось остановить кровотечение ещё давно, обагрить снег в лесу Эсмонд успел знатно. Тишина. Элен ещё долгое время сидела с закрытыми глазами, пока не услышала глухое сопение по левую сторону от себя. Она распахнула веки и посмотрела на егеря. Он дышал спокойно и медленно, вбирая воздух носом, а не хватая его узкой щелью рта, как это было несколько мгновений назад. Глаза его были закрыты, голова опущена, а руки расслаблены. Он... спал? Неужели это произошло? За всё время их совместного путешествия егерь ещё ни разу не сомкнул глаз. И сейчас он с головой окунулся в бездонные пространства мира вне человеческого понимания, где возможно всё, где даже самые смелые фантазии воплощаются в жизнь и становятся неотличимы от реальности. Элен стянула с его бёдер револьвер и крепко обхватила рукоять. Её маленькая женская ручка не была предназначена для ношения столь грозного оружия, поэтому оно и лежало в ней плохо. Элен прижала пушку к своей груди и устремила взор во мрак, который с каждой минутой становился для неё более привычным. Она вдруг вспомнила, что именно с этой ночи пришла её очередь держать караул, поэтому всё было закономерно. Пора снова отдавать Эсмонду долг... Теперь она должна была охранять его, а не наоборот. Да вот только что могла сделать такая, как она? Хрупкая и слабая, едва держащая в дрожащих руках массивное оружие, она вряд ли смогла бы защитить саму себя, не говоря уже о ком-то...

* * *

Она проснулась. Глаза резко распахнулись. Золотые лучи взошедшего солнца, пробиваясь через густые кроны высоких деревьев, касались истоптанного снежного ковра. Наступило утро. Элен протёрла очи тыльной стороной ладони, помассировала переносицу и наконец взглянула на Эсмонда, из носа которого тонкими струйками сочился пар. Егерь всё ещё спал. Девушка отложила револьвер на пень, чуть отодвинулась от своего спутника и встала. Раздавленный снег скрипнул. Элен хрустнула шеей и взмахнула руками. Егерица довольно хмыкнула, когда поняла, что слабости в теле практически не осталось. Она чувствовала себя намного лучше, даже несмотря на лёгкую боль в районе стоп – результат ношения неудобной обуви. Когда былая гибкость была возвращена, хоть и не в полной мере, Элен принялась наводить порядок в их и без того бедных пожитках. Она собрала сумку Эсмонда заново, положив обратно все патроны, как от его обреза, так и от револьвера, складной нож и маленькое устройство. Хотя, честно сказать, последнюю вещь Элен убрала не сразу. Маленький пластиковый квадратик был странного зелёного цвета, словно его долгое время держали в вонючей болотной воде. Предмет этот был настолько маленьким, что по размерам даже не превосходил ладони Элен, чего уж говорить об Эсмонде. На его тыльной стороне егерица разглядела отделение для аккумулятора и несколько рядов мизерных прорезей, видимо, для вывода звука. Лицевая часть устройства умещала на себе небольшой экранчик, который, как бы не старалась Элен, нажимая на две тонкие горизонтальные кнопочки, никак не реагировал и не включался. Девушка вскоре поняла, что дальнейшие манипуляции с этой вещью ни к чему не приведут, поэтому поспешила избавиться от неё, убрав в сумку Эсмонда. Она собрала их вещи и торжественно оставила их на пне. Элен взяла в свои руки револьвер и вновь легла рядом с егерем, который за всё это время ни разу не открыл глаз. Он спал так крепко, что вряд ли услышал бы выстрелы из его собственного оружия. Элен прижала колени к груди и, обняв их руками, наконец одарила револьвер любопытным взглядом голубых глаз. Она хотела понять, какую историю за собой хранила эта вещь, ради которой егерь устроил настоящую резню в Медвежьем Углу и из-за которой он навлёк на них гнев целого поселения. Её внимание в наибольшей степени привлекла странная надпись, что тянулась от барабана к дулу. Мелко выгравированные символы были неизвестны Элен, из-за чего егерица не могла прочитать фразу, которую они образовывали. Девушка очень долго смотрела на неё, пытаясь найти хоть что-то общее с письмом на Новейшем. И когда ей начало казаться, что она постепенно начинает находить искомые схожести, когда первая буква стала медленно превращаться из неясного набора линий и чёрточек в букву «Ж», Элен услышала треск ветки за своей спиной, а за ним повторяющийся скрип снега. Её сердце пропустило несколько ударов. Она почувствовала, как все её внутренние органы поменялись местами от накатившего в мгновение ока страха. Но Элен не желала вновь становиться его рабыней, безвольной куклой в цепких лапах животного ужаса. Она крепко обхватила револьвер обеими руками и поднялась со своего места. Куски снега разлетелись в стороны из под её ног, когда Элен резко развернулась через левое плечо. — Кто здесь?! — прокричала она. Хруст снега прекратился. Егерица опустила указательный палец на спусковой крючок. Всё её тело пробила дрожь, словно она только что вылезла из ледяной воды, но больше всего дрожали колени. — Покажись, кто бы ты ни был! — провопила девушка. Элен, не выпуская из трясущихся ручонок револьвер, бросила взгляд на Эсмонда. Она громко выругалась, когда увидела, что он, не слыша её криков, всё ещё находился во сне. — Эсмонд! Проснитесь, Эсмонд! Пожалуйста! Но егерь даже не пошевелился. Его разум был закрыт для окружающего мира. Элен сглотнула слюну. Она вновь перевела взгляд на лес, на бесконечную гряду деревьев, которая могла скрывать в себе что угодно или кого угодно. Эта неизвестность её и пугала. Элен не знала, с чем ей придётся столкнуться, не знала, глупы ли её опасения или вполне обоснованны. Может, к ним пришёл маленький заяц, серенький проказник, напугавший её своим любопытством до потери пульса? А может, это огромный белый волк, отбившийся от стаи, голодный, желающий полакомиться сочной пищей в виде хрупкой девчонки и спящего мужчины? Но все вопросы вскоре испарились, уступив место новым, более сложным и пугающим. Из-за дуба, медленно, плывя по воздуху, словно бестелесное привидение, показалась таинственная фигура. Элен сразу поняла, что это была женщина, даже несмотря на её странное облачение в виде длинного тёмно-синего плаща, тонкого, как шёлк, и блестящего, словно лазурит. Её лица егерица не увидела, так как оно было скрыто под плоской угольно-чёрной маской без всяких прорезей и отверстий. — Кто ты?! — крикнула Элен, едва сдерживая взрывоопасную смесь страха и ярости внутри груди. Фигура не ответила, не остановилась. — Стой! Не подходи! Иначе я выстрелю в тебя! — продолжила егерица, резкими движениями рук пытаясь показать, что она вооружена. В ответ лишь тишина. — Я предупреждаю! Женщина даже не замедлилась. — Пожалуйста! Не надо! Взор Элен помутнел. Всё из-за слёз, которые искали свой путь наружу, прочь из тела своей напуганной хозяйки. Егерица помотала головой, пытаясь избавиться от них, но тщетно. Она сжала рукоять револьвера с новой силой, вцепившись в неё так, что аж костяшки побелели. Элен закрыла глаза. Её дрожащий указательный палец надавил на спусковой крючок и... Ничего. Ничего не произошло. Элен открыла глаза. Револьвер Эсмонда не издал ни звука. Он не поддался её желанию, абсолютно никак не отреагировав на её действия. Девушка замерла. На её шею вновь накинули тот самый ошейник и затянули его настолько сильно, что ей стало тяжело дышать. Элен вдруг потеряла все силы, что у неё были, из-за чего тут же выронила револьвер. Тело начало пятиться назад, пока разум его хозяйки находился в полном оцепенении. Тем временем неизвестная женщина уже поравнялась со спящим егерем и даже успела пнуть в сторону его револьвер. Она очень быстро добралась до Элен и схватила её за руку, после чего коснулась её виска. Егерица вдруг почувствовала странную вялость во всём теле. Энергия улетучилась в одно мгновение, уступив место сильному изнеможению, словно после долгого подъема на высокую гору. — Спи, — мягко произнесла неизвестная, уткнув два пальца в центр её высокого лба. — Кто... ты... такая... — произнесла Элен напоследок. Егерица закрыла глаза и опустилась в бездонное царство сна...