Егерь. Чёрная Кровь

Глаза открылись резко. Каждую мышцу в её теле свело, когда лица коснулась ледяная вода. Сердце забилось так быстро, что хрупкая клетка рёбер едва выдерживала его напор. Элен вскрикнула, судорожно замотала головой, пытаясь хоть как-то избавиться от непроглядной серой пелены перед глазами. Перестав хлопать веками, она подняла свой взор. Над ней возвышались две молодые девушки в бордовых плащах. Элен откашлялась. Всё её тело дрожало, словно её окатили холодной водой в глубокий мороз, не дав ни кусочка ткани, чтобы обогреться. Но ведь именно это и произошло. Синеглазка никогда не была мерзлявой, наоборот, она всегда отличалась необычайной устойчивостью к холоду. Элен всегда была той самой девицей, которая пуховику предпочитала тоненькую курточку с рукавами, что едва дотягивались до запястий. Но в тот момент, когда вода медленно спускалась от лица по плавным линиям её шеи прямиком под непонятную холщовую рубашку, что ей не принадлежала, егерица больше всего хотела броситься в какое-нибудь пламя, чтобы оно помогло ей справиться с пронзающим кости морозом. Из грёз её вытащил ядовитый смех. Та, из чьих уст вырывался звонкий хохот, отбросила в сторону пустое ведро и отряхнула свои миниатюрные ручки. Она демонстративно откинула волнистые волосы смоляного цвета на спину, пренебрежительно взглянув на Элен. — Ну что, шавка? — сквозь зубы процедила она. — Выспалась? Ты так нежно сопела, мне кажется, будто тебе даже маловато одного вёдрышка. Хочешь ещё водички? Ну так, чтобы уж точно проснуться? Элен сглотнула слюну. Она попыталась встать, но поняла, что не сможет, когда услышала лязг цепей, которыми, словно виноградными лозами, было обвито её тело. Не было возможности пошевелить ни руками, ни ногами. Её грудь стала вздыматься и опускаться ещё чаще. Егерица окинула взглядом место, заложницей которого она стала. Но полноценно осмотреться ей не дали. Она лишь успела заметить несколько рядов огромных деревянных ящиков и холщовые мешки, небрежно разбросанные по всей палатке. Черноволосая девушка села рядом с ней на корточки и схватила за подбородок, впившись ногтем большого пальца прямо в его центр. Элен скрипнула зубами. — А ты не такая разговорчивая, как твой дружок, — произнесла она, паскудно ухмыльнувшись. — Это хорошо. Меньше будет криков... — Ирэн, — наконец заговорила вторая, — может, не стоит этого делать? Боюсь, госпожа Мелина не... — Госпожа Мелина не одобрит, я знаю. Она вдруг где-то нашла милосердие к этим выродкам, — рявкнула Ирэн. — Ведёт беседу со вторым, вместо того, чтобы снять с него кожу. Но... госпожи Мелины сейчас здесь нет, не так ли? Значит, нам никто не мешает немного развлечься с нашей маленькой пташкой! Подруга черноволосой – миниатюрная девушка, которой на вид не было даже восемнадцати лет, совсем куколка, хрупкая, словно сделана из фарфора – помотала головой. Она наблюдала за Ирэн с тяжёлым трепетом в глазах. Элен не так хорошо разбиралась в людях, но даже ей было ясно, что эта девушка в то мгновение чувствовала себя так, словно её там быть не должно. Она развела и приподняла брови, постоянно тёрла костяшки на своей левой руке и неустанно переминалась с ноги на ногу. Каждое её движение говорило о нежелании участвовать в играх Ирэн. Почему же она, в таком случае, всё ещё находилась рядом, а не бросила всё и не ушла от столь неприятного для неё процесса? Элен не знала, даже не догадывалась. — Ха! Ты посмотри, Кассия! Личико-то её не такое уж и чистенькое, — подметила Ирэн, широко раскрыв глаза. — Вот тут ранка есть. Видишь? Здесь, на скуле. Ну подойди же ближе, посмотри! И девушка подошла, очень медленно, не торопясь. — Шрамик останется, — произнесла Кассия, потупив взгляд. — Останется, — подтвердила Ирэн. — И не только этот, да, шавка? Она надавила на подбородок Элен ещё сильнее. Горячее дыхание егерицы касалось её пальца всё чаще. И без того острые черты лица Ирэн стали ещё острее, превратив её из миловидной девушки с породистой красотой в страшное чудовище, которому только не хватало длинных клыков и крючковатых когтей. — Мы успеем тебе сделать ещё несколько штук, хорошо? Без подарка ты от нас точно не уйдёшь, — говорила она. — Ирэн, пожалуйста... — Заткнись, Кассия! — вспылила черноволосая, бросив суровый взгляд на Кассию через плечо. — Заткнись и смотри! — Но... — Без «но»! Эта мразь – егерица! Она точно такая же, как и те, кто вынудил нас скитаться по сраным болотам и лесам, кто лишил нас дома, кто убил или изнасиловал твоих подруг! — Но она ведь даже не полноценный егерь! Посмотри, у неё ведь обычные зрачки, не такие, как должны быть! — отвечала Кассия, пальцем указывая на глаза Элен. — А ты хочешь подождать? Подождать, пока она получит Титул, пока научится пользоваться Тьмой и придёт за твоей кровью? Ну тогда жди, пока высохнешь, жалкая лужа, а я буду действовать! Элен сжала руки в кулаки. Она почувствовала, как капли крови с её подбородка начинают стекать по шее. И в тот момент егерица решилась... Удар. Ирэн вдруг потеряла равновесие и рухнула спиной прямо в пыль. Раздался её громкий визг. Она тут же коснулась обеими руками своего лба, покрасневшего в мгновение ока, и начала его судорожно тереть. Элен, набрав слюны во рту, плюнула в её сторону. Её белоснежный оскал смотрел прямо в карие очи Ирэн. Кассия, ошеломлённая тем, что егерица не стала терпеть над собой издевательств, не сразу бросилась помогать своей подруге. Она с удивлением глядела на Элен и только когда Ирэн потянула её за ногу, с лёгким вскриком опустилась на одно колено и подхватила наставницу за плечи. — Сама напросилась! — крикнула егерица. — Не прикасайся ко мне больше! — Ах ты, — прокричала Ирэн в ответ, — грязная егерская шлюха! Я вырву твой хребет и... Она не закончила. В палатку впорхнули две других женщины, что были одеты точно таким же образом, что Ирэн и Кассия, но у одной из них на плечах красовалась шкура белого волка. — Ирэн Мальстром! — вспыхнула волчица, схватив Ирэн за руку. Кассия мгновенно отпрянула от своей подруги, одним широким шагом отдалилась от неё и застыла, опустив голову. Ирэн, услышав своё имя, тут же изменилась в лице. Бушующее пламя в её глазах начало тлеть, когда она посмотрела на вошедших. — Мелина, — прошипела Ирэн, потупив взгляд. — Вы уже закончили? — Что здесь происходит? — спросила волчица, держа кулаки крепко сжатыми. — Кто позволил заходить к пленнице без моего ведома?! — Никто, — виновато протянула Ирэн. — Но я ничего и не сделала. Я решила поговорить с ней и... всё! — Ну-ну, — усмехнулась та, что стояла с Мелиной рядом. — Не ну-нукай! — рявкнула на неё Ирэн. — У тебя, Регина, у самой-то небось руки чешутся «поговорить» с ней... Все женщины посмотрели на Элен едва ли не одновременно. В их взглядах было всё: от всепоглощающей ненависти, пылающей, словно дикий огонь, до холодного любопытства, но до того слабого, что оно граничило с безразличием. Элен вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, беспомощной и беззащитной, жалкой, ничтожной. — Ты идёшь с нами, Ирэн, — приказала Мелина, развернувшись в сторону выхода из палатки. — Это не обсуждается. Нам нужно поговорить. А ты, Кассия, приведи егерицу в порядок. Сделай это быстро, поняла? Кассия энергично закивала, заключив обе руки перед собой в замок. Ирэн, потирая свой раскрасневшийся лоб, явно недовольная исходом событий, последовала за своими подругами прочь из палатки. Воцарилась тишина. Элен ненадолго сомкнула веки, опустила подбородок и грузно, с надрывом, выдохнула, но не от облегчения, а от боли. Её лоб горел так сильно, словно по нему несколько раз прошлись молотком, пытаясь вбить в череп гвоздь. Решение защитить себя в такой патовой ситуации было принято ею в спешке, без должных раздумий. Она не посмотрела вперёд, даже не помыслила о том, что с ней могла сотворить Ирэн, если бы не появление других женщин. Элен лишь дала ей повод, дополнительную мотивацию, чтобы продолжить свои издевательства. Опрометчиво. И глупо. Она почувствовала прикосновение странной шершавой материи на своём лице. Тут же открыла глаза и увидела перед собой Кассию, сидящую на корточках и медленно вытирающую её лицо куском сухой тряпки. Она делала это аккуратно и старательно, стараясь не упустить ни единой капли ледяной воды. Элен опешила, затем неловко откашлялась, когда ткань оказалась на её шее. — Кто вы? — спросила егерица. Кассия вдруг остановилась. Она убрала тряпку от Элен в сторону, выжала её и принялась протирать оголённые ключицы девушки. Егерица подняла глаза на потолок. Она чувствовала себя некомфортно, но при этом не смела противиться. — Святые, — тихо сказала Кассия. — Мы – члены Ордена Святых. Вернее, того, что от него осталось. А ты – егерица. Твои братья и сёстры являются нашими врагами. Поэтому... Она замолчала, резко остановив руку на теле Элен. — Что? — спросила синеглазка. — Поэтому я не могу с тобой говорить, — разочарованно протянула Святая. — Прости... — Почему ты извиняешься, если я одна из твоих врагов? — спокойно ответила Элен. — Потому что я... — Кассия опустила взгляд, — я не могу иначе. Я так... воспитана. Элен улыбнулась. — Я тоже, — произнесла она с лёгкостью на устах, — я тоже раньше часто просила прощения практически у всех. У всех и каждого. В какой-то момент я даже сама себе начала надоедать. Это пройдёт со временем, не волнуйся. Кассия с надеждой взглянула на неё. — Правда? — спросила она с широко раскрытыми глазами и приподнятыми бровями. — Правда, — ответила Элен. — Сколько тебе лет? — Мне... Мне полных шестнадцать. — Ну вот, — рассмеялась егерица, — говорю же, пройдёт! У тебя ещё всё впереди! Кассия улыбнулась. Она будто заразилась улыбкой Элен и теперь светилась, как одинокий светлячок в сумеречном лесу. Но в какой-то момент Святая посмурнела. Её густые брови опустились на глубоко посаженные карие глаза, сделав их ещё меньше, чем они были. Она потеряла детский румянец на щеках, а взгляд её стал сверлить пыльную землю. — Я не знаю, что у меня впереди, — тоскливо сказала Кассия, обращаясь даже не к Элен, а к холодному воздуху в палатке, — никто из нас не знает, что у нас впереди. Мы ведь... изгои. У нас есть только прошлое, которое кто-то любит, а кто-то ненавидит. — Почему? — спросила она. — Почему всё так? — Ты разве не знаешь? — А что я должна знать? — Историю о егерях и Святых, конечно же! Элен вспомнила, как Эсмонд обещал ей всё рассказать, когда его раны излечатся. Но он так и не успел, оставив её в полнейшем неведении. Теперь она выглядела глупо со стороны. — Нет, не знаю, — разочарованно протянула егерица. — Это очень сложная и запутанная история. Я сама не о всех деталях в курсе, но в общих чертах ведаю, что произошло. Я могу тебе рассказать! Элен энергично закивала. Кассия вновь изменилась в лице. Теперь на него было натянуто серьёзное и решительное выражение. — Ещё с уроков истории я знаю, что у егерей и Святых очень длинная и глубокая совместная история. Орден Святых, по сути, был основан благодаря Корпусу егерей, по инициативе его тогдашнего лидера. Э-эм-м... как же его звали-то... Мильгельм... Меруем? Нет, как-то иначе... Мириниар... Малмаз? Вот же дрянь... Как же там было... — Потом вспомнишь, — сказала Элен, одобрительно улыбнувшись. — Продолжай, мне очень интересно. — Ладно, продолжаю, — уверенно ответила Кассия. — На протяжении трёх сотен лет егеря и Святые работали вместе на благо Мидгарда. Орден был надёжным щитом, что держал в целости и сохранности государство и его людей, в то же время Корпус был острым мечом, который разил врагов как внешних, так и внутренних. И длилась гармония... да, триста лет! Прости, я в числах не очень сильна, не могу точное количество назвать, но вот, чтобы ты понимала... — Ничего страшного, — буркнула Элен, едва сдерживая лёгкий налёт раздражения, что так и норовил показать себя в интонации, — продолжай. — Хорошо. И длилась гармония триста лет, пока... пока мы, Святые, не начали использовать Тьму. Вашу Тьму. Егерскую. И вот тогда всё и изменилось. Корпус незамедлительно обвинил Орден в нарушении священных законов, назвал каждую Святую преступницей и... организовал массовый рейд на наш храм в столице. Я тогда была там. Это случилось два года назад, в Либердорме. Я... Голос Кассии дрогнул, но она продолжила. — Я тогда была там, когда на нас напали. Сначала наставницы просили не волноваться, уверяли в том, что ничего не произойдёт, что нас не обидят, даже пальцем не тронут. Они увели всех нас, младших послушниц, в спальни, а сами пошли к главному входу в храм навстречу прибывшим егерям. Дальше я... дальше всё было как в тумане. Я мало что помню... Помню только крики, запах гари, ужасное чувство холода и... страх... Я никогда так сильно не боялась. Слёзы. Именно их увидела Элен на её лице. Больше от Кассии не было решительности, больше не было улыбки и смеха. Святая даже не смотрела на егерицу. Вообще не было ясно, куда он смотрела. В её глазах Элен сумела разглядеть лишь пустоту. Звенящую пустоту, вызванную страшными картинками воспоминаний, что всплыли у неё в голове. С каждой секундой слёз становилось всё больше и больше. Её лицо в миг покраснело. — Ты... — медленно протянула Элен, — ты... в порядке? Но Кассия не ответила. Она вообще не отреагировала. Молча заливаясь слезами, Святая ни разу не подняла глаз. Дыхание её стало частым и прерывистым. Совсем скоро послышались громкие всхлипывания. Элен вспомнила себя в момент, когда увидела мёртвое тело Торса в той проклятой хижине. Неужели именно так она и выглядела? Неужели именно такой её видел Эсмонд? Егерице вдруг захотелось обнять Кассию, утешить, подарить ей тепло и нежность, но она не могла. Цепи не позволяли. Святая резко вскочила и бросилась прочь из палатки, спрятав своё лицо под плотным капюшоном. Она исчезла, оставив синеглазку в полнейшем одиночестве. Элен тоскливо потупила взгляд и помотала головой. Она не узнала всей истории о егерях и Святых, но ей уже было безумно больно и страшно...