Из Пожирателя в Фениксы

23 апреля 1999. Понедельник. Хогвартс.

Чейз, придя в школу через камин, перекинулся парой фраз с Макгонагалл. Молодой мужчина не стал врать и честно признался о причине визита и чем занимался. Рассказал о помощи в этом деле Гарри и Теодора. Женщина понимающе кивнула, пожелала удачи и выпустила феникса в коридоры школы. Появившись на уроке по зельеварению у старших курсов, Чейз поздоровался со Слизнортом. Мужчина разулыбался: — О-о-о... Здравствуй, мой мальчик! Как поживаешь? — Не жалуюсь. — улыбнулся Лестрейндж. — Это Чейз Хейг, — представил его выпускникам профессор. — Один из лучших авроров. — А до фениксов не дотянул. — тихо хохотнул кто-то из слизеринцев, но был услышан всеми. — А с чего вы решили, что не дотянул? — ухмыльнулся Чейз. Гораций удивлённо посмотрел на своего бывшего студента. Осирис кивнул, подтверждая мысли мужчины. Чейз бросил взгляд на избранного. Странным стечением обстоятельств причастность Гарри Поттера к фениксам ещё не была обнародована. Поэтому ещё никто не знал наличие у гриффиндорца формы. По классу прошел шёпот. Неужели этот волшебник один из фениксов? Но был и другой вопрос — что привело нового аврора? Это и спросил профессор зельеварения, и Чейз ответил: — По работе и к вам, профессор. Есть некоторые личные вопросы, сэр. — Вот как... Заходи после урока, поговорим. — улыбнулся Слизнорт. — Спасибо, сэр. — улыбнулся Лестрейндж и громко добавил: — Мне нужны: Гарри Поттер, Невилл Лонгботом, Теодор Нотт, Драко Малфой и Этьен Розье. Прошу пройти со мной. Состав вызываемых студентов удивил, ладно Нотт, Малфой и Розье. И можно закрыть глаза на Поттера, но что потребовалось аврору, а возможно даже фениксу, от Лонгботома? Идя по коридору, Чейз спросил у Гарри о пустующем кабинете, и гриффиндорец резко свернул к ближайшему. Поттер открыл дверь и вошёл. Следом последовали и остальные. Теодор был последним и, закрыв дверь, запечатал магией, что не укрылось от остальных. Чейз же будто проигнорировал действия Нотта и, взмахнув палочкой, очистил несколько парт от пыли. — Присаживайтесь, господа. — приглашающим жестом махнул феникс. Парни расселись, но Теодор остался стоять у парт, а Гарри присел на краешек преподавательского стола. Лестрейндж ничего не сказал на действия этой парочки, что не укрылось от других. Драко недовольно посмотрел на друга. Он уже понял, почему их вызвали, но при чём здесь Лонгботом и Розье? Чейз прошёлся по парням взглядом и заговорил: — Я позвал вас не случайно. — Малфой на это слишком откровенно фыркнул, и новый аврор обратил своё внимание на него. — Вижу, вы уже в курсе, мистер Малфой. — Да. — резковато ответил блондин. — И я не устану впихивать некоторым в башку, — он бросил взгляд на Тео, — что это глупая затея, хотя у вас сильная поддержка. — и небрежно махнул рукой на Гарри. — Угу... — кивнул Чейз и обратился к двум другим студентам, что не понимали совсем ничего: — Я подал апелляцию на пересмотр дела братьев Лестрейндж. Дело в том, что есть доказательства о их скрытой работе на Орден Феникса и сопротивления Темному Лорду. — Лестрейнджи? — неверяще и сердито переспросил Невилл. — Эти убийцы? — Я понимаю, что это выглядит нереально, но я был их связующим. Через меня они доставляли информацию о действиях лорда. — заговорил Осирис. — Вы думаете, что он, — небрежно махнул рукой на Гарри, — скрывался от лорда и его людей сам? От темных магов, что имеют в своем арсенале различные заклинания и ритуалы по обнаружению? Не слишком ли наивно? Его оберегали люди лорда. Те, что не желали больше склонять перед ним головы. Долиш, Нотт, Малфой, Паркинсон, Розье, братья Лестрейнджи. Все они были против лорда. И предвижу ваш вопрос, мистер Лонгботтом, жена Рудольфуса, Беллатриса, к этому отношения не имеет. И лишь она виновата в том, что случилось с вашими родителями. Не братья. — Они были там. — злость скользнула в тоне гриффиндорского старосты. — Да, были. И не смогли помешать ей. Не спрашивайте меня об этом, я сам толком ничего не знаю. Всё, что мне было известно, я сказал. Я позвал вас, чтобы попросить. — Чейз глубоко вздохнул. — Уже состоялись суды над Долишем, Ноттом, Малфоем и Паркинсоном. Близится суд над братьями, а позже будет над Розье. — Он посмотрел на парня перед ним. — Для вас, мистер Розье, я могу сказать только одно: услуга за услугу. Звучит малоприятно и даже с ноткой шантажа. Думаю, вы это и так понимаете. — Переведя взгляд чуть в сторону на Невилла, продолжил: — Для вас же, мистер Лонгботтом, у меня только просьба и ваше желание понять. Моё истинное имя Чейз Раймонд Лестрейндж. Я родной племянник братьев. Вы, как входящие в состав священных двадцати восьми, имеете голос в составе присяжных. И я прошу вас поучаствовать в суде в четверг, двадцать шестого апреля, и проголосовать за... Относительную свободу Рудольфуса Лестрейнджа и обеление имени покойного Рабастана. — Нет. — резко ответил Невилл. — Ни этим людям. На Малфоя или Розье, или Нотта я бы согласился, но не им. — У меня же выбора нет? — тихо спросил Этьен. — Выбор есть всегда. — сказал Нотт. — И одно дело расшибиться в лепешку и доказать невиновность. И совершенно другое отправить все на самотёк. Мы подадим апелляцию, Этьен. Вопрос в том, будем ли мы так же рьяно доказывать его невиновность. — Выбор без выбора, Нотт. — хмыкнул Этьен. — Я тоже против, господа. — заявил Драко. — Это всё-таки Лестрейнджи. — Он встал из-за парты и посмотрел на Чейза. — Будь ты хоть сыном одного из них... Это всё провальная затея. И министерство раздавит тебя как букашку. Будь ты хоть трижды с орденом Мерлина и замом главы аврората или даже министра. Тебе крышка. Драко направился на выход и бросил другу в лицо: — Круто замахиваешься, Тео. Кто-нибудь тебе припомнит все грешки. — А твоя мама согласилась помочь. — хмыкнул Нотт, не оборачиваясь на друга, что дошёл до двери. Малфой резко обернулся и зашипел, подлетев к другу: — Ты и мою мать в это впутал? — Вообще-то это была моя идея. — вступился за старосту школы Гарри. — Она же урождённая Блэк. — Н-да... — протянул Чейз. — Договориться со старшим поколением было в разы проще. — Паркинсон согласился? — вдруг спросил Драко. Он понял, куда пропали Нотт с Панси. Дафна же уклончиво тогда отвечала, что по важным делам и всё потом узнают. — Да, — подтвердил Лестрейндж. — Как и сестра Блэк и мистер Гринграсс. Думаю, говорить о том, что мистер Нотт и мистер Поттер тоже в нашей компании, не нужно. — Гарри? — обратился к нему Невилл. Он откровенно не понимал, почему друг поддерживает свободу убийцы. — Я за справедливость, Невилл. — ответил Поттер. — Да и мы не за свободу Лестрейнджа. Хотим, чтобы он отрабатывал эту жизнь. Работал на аврорат. Пожизненное заключение в спецшколе фениксов с запретом на использование волшебной палочки. Не Азкабан, но и не свобода. — Да, — добавил Осирис. — Мы прекрасно понимаем, что несколько хороших дел не смоют всю грязь за грехи. Поэтому о свободе речи идти не может, а тем более о владении волшебной палочкой. Но и отказываться от боевого мага, способного обучать, будет большой глупостью. Вас же обучал Рудольфус, мистер Малфой. Может, стоит оказать услугу и помочь своему бывшему учителю? — Ты ему обязан, Драко. — поддел друга Теодор. — Он же прикрывал тебя перед Беллой. Как и Басти. И согласись, они были лучше, чем компания Долохова или Макнейра. Я уж не говорю про Сивого. — Ты... — рыкнул на друга Малфой. — Знаешь кто ты? Манипулятор хренов... — Все вопросы к производителю. — хмыкнул Тео, чем насмешил Чейза. — Господа, могу ли я рассчитывать на вашу поддержку в суде? — спросил Чейз. — Конечно. — сказал Розье. — Вы... — возмущённо начал Драко. — Мерлин с вами, я согласен. И Поттер... Не дай Мерлин это дело провалится, я тебе прокляну. — Лихо ты свернул. — изумился Гарри. — Ты ж у нас избранный и герой магической Британии. Вот и сделай так, чтобы всё прошло как по маслу. — ответил Малфой. — Согласен, только потому что с вами Гарри. — сказал Невилл. — Хотя я это не одобряю, но если дело не в свободе, то это немного меняет разговор. — Благодарю. Мне это важно. Я не хочу, чтобы имя ровняли с темной магией или темным лордом. — сказал Лестрейндж. На этом разговор закончили и вернулись в кабинет Слизнорта. Занятие закончилось, и студенты стали покидать помещение. Чейз притормозил Гарри и Тео. Парни немного удивлённо переглянулись. Дверь закрылась за последним студентом, и Лестрейндж с ходу заговорил о деле: — Сэр, у меня к вам просьба. — Всё что угодно, мой мальчик. — добродушно улыбнулся Гораций. — Гарри и Теодор помогают мне в одном деле. В этот четверг состоится повторное слушание дела моего родного дяди. И мне нужен ваш голос в составе присяжных. Я хочу вернуть имени моего рода былую честь. И хочу перевести дядю из Азкабана в стены школы фениксов для работы на аврорат и министерство. Его навыки боевого мага глупо так растрачивать, когда он мог бы обучать авроров. — Это похвально, Чейз, но... Позволь узнать... Как зовут твоего дядю? — Рудольфус Лестрейндж. Мужчина в неверии посмотрел на аврора, а затем на студентов. — Сэр, там очень много информации. — начал Гарри. — И причин, почему мы взялись за это дело. Могу сказать одно. Мы за справедливость. И мы знаем, какая дурная слава у Лестрейнджей. — потом избранному пришла одна идея, и он вдруг спросил: — Профессор, вы же помните всех своих учеников? — Конечно, Гарри... — растерянно обронил Слизнорт. — Вы помните Азалию Ярдли? — Она выпускница Рейвенкло. — добавил Тео, понимая, к чему клонит избранный. — Конечно, одна из моих лучших учениц. Была очень умной и начитанной девушкой. И очень дерзкой... — вдруг улыбнулся мужчина, вспоминая ученицу. — Сколько мальчиков за ней бегало... И ни один не удостаивался её взгляда... — затем Гораций погрустнел. Слизнорт иногда посещал могилы своих студентов. Кто-то чего-то добился в жизни, а кто-то не оправдал ожидания. Девушка погибла совсем юной. Он, когда узнал, не хотел верить, но каменная плита говорила за себя. Могила была засыпана цветами, а помимо имени с датами и скупого «любимая дочь и сестра» была ещё одна надпись: «Навечно любимый Цветочек. Твой РРЛ». Спустя несколько лет он навестил покойную студентку и поразился, как запустила могила. За ней будто никто не ухаживал. Однако летом девяносто шестого та вновь была усыпана цветами. Словно кто-то вернулся после долгого отсутствия. Этот кто-то очень любил девушку. Кем был этот РРЛ и где пропадал? Повисшую тишину нарушил Теодор, вырвав мужчину из воспоминаний: — Смею предположить, что уже любила одного волшебника и в семьдесят девятом должна была выйти замуж за него. Но её убили. Мой крестный отец не находил себе места, когда её потерял. Он отомстил всем за свой Цветочек. — РРЛ? — вдруг спросил Слизнорт. — Рабастан Рэйнер Лестрейндж. — расшифровал Нотт. И тут профессор вспомнил, как однажды он спросил, почему она не даст никому и шанса. Ведь столько парней ходит за ней, а девушка призналась:

«Они не сравнятся с тем, кто украл моё сердце, даже не ведая об этом. Он сильный, безрассудный, своенравный и наглый. Хитрый и бессердечный. Уже несколько лет как выпустился из школы. Такие, как он, никогда не заметят такую, как я... Он из чистокровной знати. А я маглорожденная».

Припомнил, как в коридорах видел младшего Лестрейнджа, что любую девушку называл как угодно, только не по имени. Зайки, рыбки, киски, милашки и прочее было в арсенале юного ловеласа, что лёгкой улыбкой, наглостью и харизмой сражал девушек школы. Своевольный слизеринец, что учился из рук вон плохо, но был сильным магом и первым шестикурсником, забравшим кубок лучшего дуэлянта, обойдя всех семикурсников. Слизнорт был озадачен. В итоге Чейз кратко рассказал о его семье и надавил на жалость профессора. Что вот Азалия и Рабастан любили друг друга, но из-за лорда их счастья и жизни были разрушены. Что теперь имя как клеймо, и он хотел бы, чтобы люди так не считали. И чтобы Кристиан смог гордиться фамилией, а не прятать свою родословную. Это возымело эффект, и Гораций согласился. Закончив у Слизнорта, Чейз заскочил к Артуру в середине урока у первогодок. Лестрейндж думал перекинуться парой фраз и не мешать другу проводить занятие, но тот притормозил его, указав на преподавательский стол, и попросил просмотреть работы студентов. Осирис, выгнув бровь, пожал плечами и всё-таки сел за стол. Он быстро просмотрел работы и разделил их на две стопки. В одной ошибок в работе не было. В другой были. Подперев голову рукой, Осирис скучающе осматривал первошей с Гриффиндора и Слизерина. Остановился он на слизеринце, что откровенно его разглядывал. Чейз их всех видел, когда бывал в школе, наблюдая за порядком как феникс или как аврор. Смотря в ответ в яркие зелёные глаза мальчика, вдруг понял — это его племянник. Артур притормозил у парты кузена, заметив, как тот рассматривает феникса. Долиш осторожно склонился, смотря на напарника. Чейз едва сдерживал усмешку на губах. Он медленно перевёл взгляд с Криса на Артура и проделал это пару раз, будто призывая парнишку повернуть голову к молодому профессору. Однако слизеринец скосил глаза на кузена и медленно слегка опустил голову к парте. Долиш едва держал себя, чтобы не засмеяться. Он тихо спросил у Кристиана: — Ты что там увидел? — А-а? — повернув голову, невинно и озадаченно посмотрев на старшего брата, обронил маленький Лестрейндж. Фениксы чуть не рассмеялись. — Лестрейндж, я спросил — что ты увидел за преподавательским столом? — Сейчас? Там аврор сидит. — ответил первокурсник. За столом Артура что-то громыхнуло. Чейз уронил руку на стол и сам согнулся в приступе сдерживаемого смеха. Осирис поднял взгляд и встретился с глазами Артура. Тот в лёгком возмущении сказал: — Я вижу, тебе весело. Может, поменяемся? — Не-не-не. У тебя превосходно получается. — улыбнулся старший Лестрейндж. — А почему бы и нет? — оскалился Адимус. — Профессор... — он намеренно не закончил свою фразу. — Даже не думай, Долиш. Урок закончился, и студенты стали собираться, а Чейз громко позвал мальца: — Лестрейндж. Тот вздрогнул и подошёл, делая вид, что ни капли не волнуется. Когда кабинет опустел, зеленоглазый аврор хмыкнул и сказал: — Значит, это у нас Кристиан Лестрейндж. Или, точнее, Долиш. Ну, здравствуй, племянник. Я Чейз Лестрейндж. — он протянул руку. — Вау... — удивлённо обронил парнишка, пожимая ладонь аврора. — Серьезно? — Нет, Крис, он шутит. — хмыкнул Артур. — Серьезно, конечно. — Долго рассказывать, что к чему. — сказал Чейз. — Артур, а он может в твоём сопровождении явиться на суд? Как-никак он внук Рудольфуса. — Ты лучше меня знаешь всю эту хрень. — Тогда тут больше вопросы к Макгонагалл. — сказал старший Лестрейндж. — Отпрашивать кучку студентов и профессора. — Меня бы мог подменить и дядя Рич. Но у него и свои занятия есть. — А может, Бодена попросить? — Ты шутишь? — изумился Долиш. — А почему бы и нет? И Макгонагалл проще. Занятия не отменяются. А то и Слизнорт, и ты, и заменить некем. С зельями сложнее. Это более тонкий предмет. Нам некого прислать помочь с ними. — А какой суд? Я что-то не понимаю. — полюбопытствовал Крис. — Будем вытаскивать дядю Руди из Азкабана. — ответил Чейз. — Серьезно?! — воскликнул первокурсник и, когда его новоявленный дядя кивнул, добавил: — Абалдеть... Они распрощались с Артуром, и феникс решил проводить племянника до теплиц. Следующее занятие у Криса была травология. Он узнал у мальца их адрес и решил отправиться к кузине для разговора. Однокурсники слизеринца стали спрашивать, почему аврор его проводил, и Кристиан с гордостью ответил: — Это мой дядя по маминой линии. Уверен, что скоро о нем все заговорят. — Это почему? — спросил его друг. — Лестрейнджи возвращаются. — тихо и расплывчато ответил Кристиан. — Он... — Тс-с... Да.

Лондон. Магловский район.

Чейз постучал в дверь, и ему открыла девушка. Она удивлённо посмотрела на аврора: — Хейг?! Что ты здесь делаешь? — Есть разговор, Хоуп? Или правильнее Лестрейндж? По отцу. — хмыкнул Чейз. Черноволосая молодая женщина нахмурилась и впустила бывшего однокурсника в дом. Шарлотта, не зная причины прихода служителя закона, быстро заговорила, провожая его в гостиную: — Послушай, я бы в жизни не взяла эту фамилию, но сын упёрся, а его отец всё делает мне назло... — Долиш? Назло? — усмехнулся Осирис. — Никогда бы не подумал, что Джордж Долиш на такое способен. В Артура ещё поверил бы, и то не факт. Не в их стиле мстить. — Откуда ты знаешь? — Сведя бровки, недоверчиво и зло посмотрела на Чейза. — Мы с Артуром очень хорошо общаемся. — ответил молодой мужчина и, махнув рукой, предложил присесть. — Поговорим? Как хозяйка она предложила чай, но Лестрейндж отказался. В итоге, присев на диван, феникс заговорил: — О твоей родословной я узнал не так давно. — Предпочла бы сама не знать её. — фыркнула Шарли. — Почему? Считаешь, Рудольфус... — Ему было плевать на меня и на мою мать. Он никогда её не любил. — со злостью перебила Хоуп-Лестрейндж. — Это их дело. Их отношения. Если бы он знал о тебе, то всё было бы иначе. — Девушка фыркнула. — И мы бы с тобой были бы знакомы. Шарлотта в непонимании посмотрела на мужчину перед ней. Чейз же продолжил: — В отличие от тебя я всегда знал свою родословную и то, что представляют из себя братья Лестрейнджи. Он рассказал ей правду о семье и о предстоящем суде. — Вот как-то так, кузина. Будь всё иначе... — Это уже неважно... Его не оправдают, Чейз. Он убил слишком многих. — Я знаю, что свободы ему не видать. Но есть немного другой выход. Я бы хотел, чтобы после всей этой истории мы собрались вместе. Как большая семья. Я, ты, наши родители, дети и близкие. Думаю, крестник Рабастана не откажет мне в семейном вечере. Тебе нужно узнать их поближе. — Это всё так... Ново и неожиданно. — Не будь вредной стервой, и всё наладится. — улыбнулся Чейз. — Ой, кто бы говорил, мистер Важность. — улыбнулась Шарлотта. — Моргана великая, Годрик Гриффиндор, наверное, в гробу перевернулся. На его факультете учился Лестрейндж, чьи предки были сплошь студентами Слизерина. — Дед точно перевернулся, учитывая, что я аврор. Ведь Рабастана до работы в этом отделе он не допустил. И ещё больше от того, что внебрачного ребенка имеет его очень правильный Рудольфус. — усмехнулся Лестрейндж-Хейг. — Н-да, какие неправильные у него дети. — Лёгким осуждающим тоном заговорила Шарли, будто женщина в возрасте с подругой обсуждала чужих детей. — Один сквиб, второй на стороне от жены нагулял, а третий с маглокровкой связался. По итогу у первого — сын аврор, а у второго — дочь нагуляла от аврора. Третий переплюнул их, героически погибнув. — Его крестник идёт в аврорат. Не кровный, но сын. — добавил Осирис. — "Лестрейнджи не будут позорить имя жалким служением в аврорате". — Передразнила покойного Сильвия, его внучка. — Пф-ф... Конечно, дедуля, слушаем и повинуемся. Пара засмеялась, и Чейз неожиданно спросил: — Ты с Джо не общаешься? — Нет. — Почему? — То, что он отец Криса, ещё ничего не значит. — Если вы раньше встречались, то почему бы не попробовать сначала? Может, и Крис перестанет устраивать бунты? Он сказал, что обижен на тебя и не хочет на каникулах ехать домой. Готов поехать к Теду или Артуру, к Джорджу и даже ко мне, но не к тебе. — К тебе? — изумилась девушка. — А ты думаешь, откуда у меня адрес? — хмыкнул Лестрейндж. — А-а... Лестрейндж-Хоуп тяжело вздохнула. С сыном у неё стали натянутые отношения. Видимо, придется сдаться и пойти на мировую как с отцом мальчика, так и со своим. Чейз прав, нужно начать с себя. Молодой мужчина напомнил про суд и то, что он её ждёт. Чейз соберёт всех подле себя, чтобы осуществить задуманное.

Сам Лестрейндж на следующий день запланировал навестить дядю в Азкабане и поделится новостями. Он уже виделся с ним чуть раньше, и дядя сказал, что в сейфе есть бумаги на его наследование титула и всех привилегий. Удивился, что племянник этой бумаги не видел, ведь они не были спрятаны и лежали на видном месте. Чейз признался, что заглядывал туда несколько раз за деньгами и не разглядывал само помещение.

26 апреля 1999. Четверг. Министерство магии.

В лифте ехали шесть старшекурсников, один первокурсник и два профессора. Гарри встряхнул свою школьную мантию, и та, сбросив с себя магию, стала черной. Рубашка из белой сменила цвет на черный. И серый тканевый жилет сменился черным кожаным. Форма феникса. Несколько однокурсников удивились, как и Слизнорт. Малфой же небрежно бросил: — Позёр. — И это говорит главный павлин школы, — так же небрежно парировал Гарри. Крис прыснул, сдерживая смешок. Лифт остановился, и все направились в зал суда. Они прибыли чуть раньше. Там уже был Блейз, переговаривался с Гвидиче, Чейзом, неизвестной девушкой и каким-то мужчиной. Лестрейндж, завидев их, направился навстречу вместе с девушкой. Осирис поблагодарил их за приход. Слизеринцы и один гриффиндорец в лице Невилла не стали задерживаться и заняли свои места с краю трибуны вместе со своим деканом. Чейз представил свою жену Гарри, Артуру и Теодору. При этом упомянув, что последний — крестник Рабастана, а Долиш — кузен его племянника, и указал на первогодку рядом со слизеринцами. В зале также находились и фениксы. Рядом с судейским постаментом на перилах сидел Френки и болтал ногами. Подле него изящно закинув ногу на ногу, сидела Бастет. В шаге от них, сложив руки на груди, стояла Хель, и Ариэль держал руки в карманах. Опираясь локтем на перила рядом с Эррой, был Сет. Форма девушек отличалась от парней. Она была более изящной. Местами обтягивала, словно вторая кожа. Маски были совсем иными. У Эльзы походила на кошачью мордочку с ушками. Сама Бастет была сплошным воплощением грации. У Хель маска походила на лицо фарфоровой куклы без эмоций и отливала серебром. Холодная и неприступная, как и сама девушка. Зал постепенно наполнялся. Появлялись присяжные. Один возмутился, что пара фениксов нагло восседала на перилах. Новые авроры с ленцой обернулись и проигнорировали главу какого-то отдела. Мужчина рассердился и вздумал столкнуть Брэгга, но Эльза обернулась, ударив того по рукам, и прошипела, изобразив кошку. Френки обернулся и достаточно громко притворно возмутился: — А-яй, мистер, так себя вести. Не стоит распускать руки на красивых девушек. Сэм и Алан сдержали смешки. Мужчина стушевался и задохнулся от возмущения. Эрра ловко спрыгнул и подал руку Эльзе. Та, муркнув, грациозно соскользнула. Фениксы рассредоточились по залу. Тео осторожно спросил у Чейза: — Мы что-нибудь нарыли на недружественный объект? — Ариэль пытался подступиться к его маленькой... Но... Слишком короткий срок. — Ладно. Прорвёмся. — сказал Гарри. Зал наполнился волшебниками. Даже репортёров было много. Это дело фениксы решили не скрывать и обнародовать, по какой причине Лестрейнджей хотят оправдать. Вошёл министр, и в судейский зал ввели заключённого. Юстас, облачённый в обычную аврорскую мантию, был из тех, кто привёл подсудимого. Судья стукнул молотком, и началось... Вопрос за вопросом, доказательство за доказательством. Воспоминания, свидетели, письма, дневники. Казалось, это не кончится никогда. Броуди Хокинс будто желал уничтожить их. Он был готов к этому суду. — Мистер Лестрейндж хладнокровно убил волшебника на глазах у ребенка. — выставил неожиданный аргумент Хокинс. — Мистер Кейн угрожал жизни этого самого ребенка. — попытался отбить фразу Блейз. — Мистер Лестрейндж защищал его. — Для этого там были авроры. — парировал Броуди. — Господин Хокинс, дверь была заблокирована изнутри, и они не могли попасть внутрь. — сказал Нотт. — Каким образом он это сделал, если палочки у него не было? Этого авроры не выяснили, да и Тео не заморачивался, как так вышло. Однако стоило это не упускать из внимания. Но неожиданно раздался громкий голос мальчишки: — А какая разница, каким образом он это сделал? Он хотел убить меня, а дедушка спас. И правильно сделал, что убил этого проходимца. Он продавал личные дела направо и налево под вашим министерским носом. Зал загудел, как потревоженный улей, а Кристиан продолжил: — Фениксы перекрыли все лазейки для врагов, а вы не можете пойти на уступки новому отделу, что пытается вас защищать. Все знают, что Лестрейнджи одни из лучших боевых магов. Он имеет слишком ценные знания, а вы просто принципиальный идиот. Кто-то тихо посмеялся, кто-то возмущался. Рудольфус с нескрываемой гордостью смотрел на внука. — Выведите мальчика из зала. — заявил Броуди. — Боитесь, что мальчик прав? — заявил Гарри. — Он является внуком мистера Лестрейнджа и останется в зале. — Неуважение к суду... — начал Хокинс. — Вы собираетесь перепираться с одиннадцатилеткой? — перебил избранный, выгнув бровь. Ну что тут можно ответить герою магической Британии, тем более если он в форме фениксов. Лицо мужчины исказил гнев, но он промолчал. Шёпот зала нарушил тихий хриплый смех подсудимого. Это взбесило Хокинса сильнее, и он небрежно и властно спросил: — Вам смешно, заключенный? — Очень занятное представление. — с улыбкой хрипло заговорил Рудольфус. — Такие страсти и интриги... Впечатляюще. Однако, кто сказал, что мне нужна эта так называемая свобода? Работать до конца своих дней на министерство? Обучать этих бездарностей? Спасибо, обойдусь. Благодарю, конечно, своего племянника, брата и дочь с внуком и их друзьями за все эти старания. Немного жаль, что это всё в пустую. Я предпочту остаться в своей камере в Азкабане. Фениксы были в шоке, как и остальной зал. Чеиз смотрел на дядю и не понимал его манёвра. Он сидел возле Блейза, и тот тихо, с удивлением на лице, сказал, чтобы его услышал только Альфредо и новый аврор: — Игра от обратного. — Министр не глуп. — тихо ответил Гвидиче. Хокинс был обескуражен заявлением и не понимал, что задумал Лестрейндж. Он осторожно заговорил: — То есть выйти на свободу вы не хотите? — Свободу? — переспросил Руди и засмеялся. — Безвозмездную работу с своенравными юнцами вы называете свободой? — Но это не камера в Азкабане. — А вы там были? — парировал Лестрейндж. — По мне лучше беззаботно сидеть и ничего не делать, чем работать задаром. — Что вы задумали? — Я задумал? — изумился осуждённый. — Что ВЫ задумали, мистер Хокинс? Это же вы пытаетесь мне навязать якобы свободу. — Вам предлагают относительную свободу, мистер Лестрейндж. — заговорил министр. — Поработать на благо нового мира. Передать свои знания потомкам. — Благодарю, господин министр, но предпочту уединение в одиночной камере. — Ну что ж... — протянул Бруствер, вставая. — Суд удаляется для обсуждения. — сказал судья, и присяжные удалились. Зал зашептался. Все пошло совсем не по плану. Каков будет вердикт, фениксы уже не могли контролировать. И получилось так, что все их старания и действия были абсолютно в пустую. В зал вернулись судья и присяжные. Министр лично зачитал приговор: — Рудольфус Азэлстан Лестрейндж, осуждённый за пытки, убийства и применение непростительных заклинаний, а также в пособничестве Темному Лорду, именуемого себя Лордом Волан-де-Мортом. Дважды приговоренный к пожизненному сроку в тюрьме Азкабан и за побег в девяносто шестом. В свете новых деталей дела приговаривается... — Кингсли посмотрел на Рудольфуса и закончил: — К переводу в стены школы фениксов для обучения новых авроров. Без права пользования волшебной палочкой. На пожизненную работу на благо общества и министерства. Но на этом Бруствер не закончил: — Рабастан Рэйнер Лестрейндж. Осуждённый за применение непростительных заклинаний, а также в пособничестве Темному Лорду, именуемого себя Лордом Волан-де-Мортом. Приговоренный к пожизненному сроку в тюрьме Азкабан в восемьдесят первом году, и побеге в девяносто шестом, в свете новых деталей дела все обвинения снимаются посмертно. Чейз Раймонд Лестрейндж в силу обвинений и побега из тюрьмы Азкабан Рабастана Рэйнера Лестрейнджа он не может быть удостоин памяти на мемориальном памятнике на территории Хогвартса. На этом все. Заключённого доставить в его новую тюрьму. Удар молотка. Шок, неверие и радость. Руди с усмешкой покачал головой, опустив её. Фениксы выиграли дело. Подхватив под руки нового преподавателя, новые авроры повели его на выход. Осуждённый скривил лицо в пренебрежении, будто недоволен решением нового министра. Зал шумел. Кто-то был недоволен, кто-то говорил, что так и надо, и убийца должен отработать свое существование. А кто-то радовался исходу. Чейз же был огорчен. К нему подошёл Тео и сказал: — Знаешь... Это не очень удивительно. Он не мог согласиться со всем. — Я знаю... Просто мне обидно за него. — признался Лестрейндж. — По крайней мере мы выиграли полдела. — ободряюще сказала Диана, держа мужа за руку. Нотт оглядел постепенно опустевающий зал. К ним подошёл Гарри и небрежно сказал: — Все пошло кувырком, и мемуары не сработали. — Мемуары... — глухо отозвался бывший слизеринец и посмотрел на Поттера. — Мемуары как исповедь и как история. — уже более воодушевленно Нотт добавил: — Люди жадны до сенсации. — Ты всё-таки решил вывести дневники отца в свет? — спросил Поттер. — Всё-таки? О чём ты, Гарри? — не понял Теодор. — А, тебя же не было на суде... — вдруг вспомнил избранный. — Твой отец тогда заявил, что напишет книгу или что-то вроде того. Мемуары пожирателя смерти. — Вот как... Будем считать его последней волей. — улыбнулся Абаддон. — Мы вернём нашим именам былую честь и достоинство. Чейз благодарно кивнул и сказал: — Пойдёмте отметим нашу очередную победу.