Изыди

Ньют с раннего детства слышит звон церковных колоколов. Парень с пяти лет поëт в воскресном хоре, репертуар которого никогда не менялся. И вот, ему двадцать один, а блондин так и не может выбраться из цепких лап церкви. Поëт он уже на автомате, не вникая ни в единое слово. Что же его держит? Смерть родителей, которые как раз и отправили сынишку в церковную школу, хотя он хотел стать великим баскетболистом. Но родители всегда твердили, что агрессивные виды спорта портят личность ребенка и делают его жестоким. А что Ньют? В пятилетнем возрасте, парень просто не мог противиться родительским замечаниям. А если набирался смелости, то отправлялся в тëмную кладовую и обязывался молиться и просить прощения за отклоняющееся поведение. Смерть родителей принесла с собой и клятву о том, что блондин никогда не покинет стены церкви во что бы то ни стало. Ньют не винил родителей. Или всë таки винил? Он пока сам не разобрался. Парень знал только то, что выберется из проклятых стен и станет, если уже не великим баскетболистом, то хотя бы консультантом в автосалоне, так как Ньют обожал копаться в моторах и разных проводках под капотом железных коней. Школьное образование было получено с отличием, а в университет Ньют так и не поступил. Точнее сказать, его приняли в Пронтонский Университет*, но родители не позволили цели сына осуществиться. Парень всë лето ждал заветного письма, а в сентябре нашëл лишь клочки бумаги от своей мечты, лежащие в мусорном ведре. Ньют ненавидел своих родителей. Они испортили мне всю жизнь. И даже после смерти продолжают это делать. Мои мечты раз за разом разбивались на мелкие осколки, а я терпел. А сейчас не могу выбраться из треклятой церкви. Священник? Вы серьезно? Неужели верхушка думает, что я с радостью останусь в этом гнилом и продажном месте? Останусь. Потому что я словно привязан к этому зданию и, пытаясь найти нормальную работу, снова возвращаюсь сюда. Блондин шëл домой, понурив голову. И неожиданно начавшийся дождь ещë больше испортил настроение Ньюта. Промокнув до нитки, парень забежал в ближайший магазин, с целью немного отогреться. Идя вдоль стеллажей, парень скидывал нужное в корзину, время от времени проверяя сроки годности. Дойдя до кассы, Ньют уже приготовил всë необходимо для оплаты. —У Вас недостаточно средств на карте.—кассир обратился к старушке, стоявшей впереди Ньюта. —Милок, как недостаточно? Я только сегодня пенсию получила!—старушка схватилась за голову, кочая ей из стороны в сторону. —Прошу прощения.—Ньют обратил на себя внимание.—Я всë оплачу.—ослепительно улыбнувшись, блондин вытащил свои продукты и придвинул их к кассиру. —Сынок, дай бог тебе здоровья!—старушка счастливо улыбнулась, забирая свой пакет. Блондин кивнул и оплатив все покупки вышел из магазина. Дождь закончился, и парень блаженно улыбнулся яркому солнцу. Направляясь к дому, Ньют увидел ту самую старушку. Она сидела на скамье и что-то шептала, смотря прямо в сторону блондина. Ньют поëжился и ускорил свой шаг, подходя к небольшому дому. —Pater tuus angelus est, et laetus es omne libitum patris tui adimplere.** Парень забежал домой, закрывая все засовы на замок. Блондин, смотря на дверь, пятился назад, пока не упëрся спиной в стол. Что это чëрт возьми было?!