Нити раздора: Новая кровь.

Наконец двери в столовую больше не казались мне преградой. Я переступила порог комнаты и увидела большой стол, за которым собрались мои родители и хозяева дома. У тех уже завязался какой-никакой разговор, они лишь на миг взглянули в нашу сторону, а затем снова вернулись к обсуждению. Атмосфера казалась семейной и счастливой. Хотелось остаться или даже поговорить с ними, изменяя своим традициям игры в молчанку. Я взглянула на стол, украшенный мясными яствами и обратила внимание на два свободных сиденья, так как Хойт уже успел приземлиться на одно. А оставшиеся скучающие стульчики были не заняты, к слову, одно из мест располагалось прямо напротив Томаса. Он сидел невозмутимо, казалось, никто из присутствующих его и вовсе не волновал и это было похоже на правду. Я решила, что не хочу ему докучать и заприметила место подальше, но как по волшебству, готова поклясться, Генриетта проскочила туда мимо меня, будто бы боясь не успеть. Мне же пришлось с неловким вздохом нарушить одинокую идиллию мужчину и присесть рядом. Томас тут же устремил взор на меня. Без доли стеснения он даже не собирался отводить глаза, все смотрел и смотрел. Я заволновалась. Почему он не прекращает, я сделала что-то не так? Из тишины меня выбил голос мамы, сидящей рядом: – Знаете, ваш суп просто чудесен, Мэй! А что за мясо, свинина? Вкусное. – Она жадно глотала блюдо с тарелки, не желая останавливаться. – Благодарю. Да, знаете, это мясо было самой настоящей свиньи. Хорошо, что мы успели ее зарубить. – Сказала женщина, спокойно принимая пищу. На мгновение показалось, что в ее словах нужно читать между строк. – А мне кажется наш Томми неплохо ладит с вашей дочуркой. – Как всегда подначивал на новую беседу с особым весельем и азартом в глазах Хойт. Возможно это выглядело не слишком уместно, но кажется, в его стиле. – Эйприл, ты слишком не увлекайся, скоро ведь Джеймс возвращается, а там и свадьба. – Мама постаралась выдавить добродушную улыбку и посмотрела на меня. Эти слова она произнесла нарочито громко, явно понимая, что хозяева дома намекают на мой с Томасом роман. – Мама, ты же знаешь, я ни за что не выйду за него замуж. Между нами даже ничего нет. – В ее же тоне говорила я. Кажется, все остальные уже подключились и внимательно нас слушали. Мама думала, я проявлю благоразумие перед гостями и промолчу, но я даже не думала отступать. – Успокойся, все уже решено. – Окончательно ломая и меня, и остатки моей свободы говорила она. Я будто вскипела, больше не хотелось ее слышать. Хотелось, чтобы она слышала меня. – Хватит! Этой свадьбы не будет! – На моих глазах выступили слезы и я вскочила из-за стола, крича на нее. Все пялились. Мама наверняка убьет меня дома за этот позор, за удар по ее репутации. Осознав и переварив за пару секунд все произошедшее, единственное, что пришло мне в голову было, – Мне лучше уйти. Я тут же поспешила за дверь. В моменте даже закружилась голова,я слишком разнервничалась и в попыхах выскочила в коридор, захлопнув за собой двери. Но на мое удивление те отворились уже через мгновение и на мое плечо легла тяжелая рука. Я бы могла подумать, что это мама, но тяжелое дыхание человека позади навело меня на другую мысль и я тут же развернулась. За моей спиной стоял Томас. Он все также прожигал меня своим взглядом, но на этот раз как то по другому смотря и изучая меня. – Прости, у меня отвратительные манеры. Я не хотела, не хотела все это говорить! За меня просто все решили, а я не хочу выходить замуж за Джеймса. Он скоро должен вернуться с фронта, но я не хочу, чтобы он возвращался… Потому что тогда меня выдадут замуж. Насильно. – Я несмело коснулась его руки. С моей стороны было ужасно жаловаться незнакомцу и открывать ему свою душу не зная, хочет ли он того, но сдержаться я не могла. Единственное, чего мне хотелось в тот момент – это излить ему душу. – Прости, что тебе приходится все это слушать… Знаешь, иногда мне хочется, чтобы она исчезла… В смысле… Ладно, лучше мне замолчать. Извини, Томас. – Хочешь, чтобы ее не стало? – Я впервые услышала как он разговаривает. Его грубый и низкий голос заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Но мне показалось, что если я отвечу как есть, то он отвернется от меня, поняв мое гнилое нутро. А мне не хотелось его терять, ведь он единственный, кто был готов хотя бы выслушать меня. – Я… Наверное. Я не знаю. Просто я не хочу, чтобы она так себя вела, но она постоянно говорит про Джеймса. Я хочу, чтобы она замолчала! Мне привиделось во взгляде Томаса, что там что то сверкнуло, будто бешеная искра. Он прижал меня поближе к себе и стал гладить по голове. Будто бы пытался меня успокоить. Будто бы знал, как решить мою проблему. Я же поддалась ему и вжалась в его тело. Он заставлял меня чувствовать себя спокойно и мне было слишком хорошо , чтобы уходить от него. Я поймала себя на мысли, что Томас будто бы стал более открытый по отношению ко мне, но я не могла понять в какой момент это произошло. Но теперь было ощущение, будто бы я могла ему сказать все, что думаю, и плевать, что мы так ничтожно мало знакомы, перед нами размылись все рамки приличия или, как минимум, они исчезли в моих глазах. – Давай уйдем отсюда. Ты не хочешь погулять? – Я отдалилась от него и взглянула на его сосредоточенное лицо. Томас тут же схватил меня за руку и поторопился пойти на второй этаж. Мы вышли на большой балкон. Свежий воздух тут же ударил мне в нос. К сожалению, поблизости не было практически никакого освещения и я слабо видела то, что простиралось вдали. Я присела на холодный пол, подзывая за собой мужчину. Он с грохотом опустился рядом и я с некоторой неловкостью опустила голову ему на плечо. К сожалению, больше я не слышала его голос, зато сама не замолкала. Через время я точно пожалею о сказанном, но пока я в состоянии говорить – говорила. Я рассказала ему все-все. Обо всем, что меня тревожило, про маму, папу и Джеймса. Про чувство одиночества, ненависти и вины. В какой то момент моего монолога я даже заплакала навзрыд: это разговор был для меня слишком сложным и эмоциональным, я вкладывала душу в свои слова. Но единственным успокоением было то, что я не одна и что меня слышат. Мне было хорошо, было приятно в моменте дать слабину и показать себя. Томас мне казался очень внимательным. Он просто слушал и гладил меня по голове, многозначительно кивая.