Всё, что от нас осталось

— Сколько их? — Райдо, стоявший на воротах, вышел навстречу и крепко пожал руку Какаши. Джип тяжело заехал внутрь, после чего стальные ворота со скрипом стали закрывать дозорные. — Пожалуйста, скажи, что там есть девушка. — К твоему сожалению или счастью, нет, — разрушил его грёзы Какаши. Райдо разочарованно вздохнул. — Доложи Ибики, что мы на месте. Я пока отведу их в карантинную зону. Карантинная зона, несмотря на свое официозное название, представляла собой безколесый фургон бывшего дома на колесах с двумя окнами, находящийся вдали от жилых построек. На первый взгляд можно было подумать, что она вообще никогда обрабатывалась. Но это не так — через эту зону прошло не мало людей, и не каждый раз они выходили оттуда по собственной воле, так что так или иначе, после них-то все нужно было приводить в порядок. Главное, что тут было — врач. Ирука выглядел напряжённым. Хорошо, что хоть младенец не орал, но уже начинал едва слышно похныкивать, словно ему передавалось напряжение его опекуна, что прижимал его к себе так сильно, словно опасался, что ребёнка у него отберут. Генма уставился на них троих, как на чудо природы. На его лице красноречиво было написано, что он так и хочет вопросить «это кто?», но Генма сдержался, сохраняя хоть какие-то остатки врачебного этикета. Генма имел привычку вести допотопные записи — ручкой в тетради, как в старые добрые, хотя никто, включая Какаши, не понимал, зачем это нужно, ведь ни сдавать отчётность, ни хранить в архиве это все уже не нужно. Видимо, Генма руководствовался какими-то своими доводами, представляя себя постапокалиптическим летописцем, педантично записывая имена и фамилии и другие данные остатков выживших. С другой стороны, если пролистать его тетрадку, можно понять, как, когда и чем болели жители поселения, а также как развивается вирус. Какаши подозревал, что это было истинной причиной того, зачем Генма вёл записи — им движило тщеславное желание ученого разгадать загадку заразы, приведшую человечество к упадку. После того, как Ирука озвучил свои данные, Генма взялся за электронный термометр. Тот все еще работал благодаря запасам батареек. Удовлетворившись показаниями термометра, Генма отложил его в сторону. — Отлично… Теперь — раздевайся. Ирука округлил глаза. — Это обязательно? — Нет, это я так сказал, чтобы на тебя попялиться голого! — раздраженно гаркнул Генма. — Осмотреть тебя надо, удостовериться, что ты целый и не заразный хотя бы с виду. А, впрочем, пока ты там телишься, лучше начнём с ребёнка. Сколько месяцев? Пол? Ирука, стушевавшись, протянул свёрток врачу и осторожно отодвинул пелёнки, чтобы можно было разглядеть личико. Во всех его движениях сквозила неприкрытая нежность, несмотря на явную усталость и истощение. — Ему пять месяцев… Зовут Наруто. Младенца уложили на стол и распеленали. Затем Генма взял его на руки, приподнимая к потолку. Тот слюнявил кулачок, смотря по сторонам во все глаза. — Хороший карапуз, — сказал наконец Генма, закончив осмотр. Никаких ран или ссадин, укусов на детском тельце не было. — Но у него небольшой недобор веса для его возраста. — А что-то можно сделать? — встревожился Ирука, принимая ребёнка на руки. — Чем кормишь? — вздохнул Генма. — И вообще — это твой ребенок? Мать где? Ирука отвел взгляд, сосредоточившись на пеленании. — Это мой племянник. Кормлю молочной смесью, фирмы разные, — пробормотал он. — Обычно, какая попадётся. Матери нет. Так вышло. Генма переглянулся с Какаши, который все это время стоял в дверях, выполняя функцию охранника и стороннего наблюдателя. — Вообще, вес ребёнка зависит от многих факторов — возможно, это генетическая наследственность, возможно, беременность протекала как-то не так, — монотонным лекторским тоном сказал Генма. — Либо, он просто не доедает. Нужно будет разобраться. Давай, теперь твоя очередь. Ирука, помедлив, стянул футболку, затем джинсы. Раздеваться в чужом месте, при других людях было неловко и даже стыдно, но он чувствовал себя таким уставшим, что ему было уже все равно. Хоть все поселение на него сбежиться смотреть голого. Всё, что он хотел сейчас — поесть и лечь спать. А ещё, нужно покормить Наруто… Худоба парня бросилась в глаза Какаши при первой же их встрече, поэтому он не удивился, увидев обтянутые кожей ребра и впалый живот. Взгляд против его воли кратко скользнул по оголенной коже, которая даже на вид выглядела мягкой, и по-юношески складному телу. Но было одно но… Генма нахмурился при виде бинтов на правом бедре. Когда повязка была снята, под ней оказалась продолговатая рана на бедре. Какаши подошёл, чтобы разглядеть её. Она выглядела не свежей и явно плохо заживала. Ирука отвел взгляд. — Парень, мы так не договаривались, — впервые подал голос Какаши и посмотрел на него. — Помнишь, когда я спросил тебя еще в машине, есть ли у тебя повреждения на теле. Что ты мне ответил? — Я ответил, что их у меня нет, — пробормотал Ирука. — Простите, я… Я не хотел ничего плохого! Я просто перелазил через забор не очень удачно и ссадил себе ногу, ничего серьёзного… Безответственность этого парня просто поражала и ударяла Какаши под самый дых. — Ничего серьёзного? — он выпрямился, начиная злиться. Вирус был везде, и черт его знает, как он выбирал, когда и к кому прицепиться. Открытые раны для него были приглашением. Тем более, нельзя было быть уверенным, что новенький говорит правду. Какаши знал уже несколько печальных опытов, когда стоило лишь одному зараженному попасть в лагерь, как тот на следующий день становился вымершим. А этот эгоист думал только о своей заднице… От повышенных интонаций грубого мужского голоса Наруто на столике захныкал. — Если бы я сказал, то вы бы не взяли меня с собой, — уже тише, но упрямо возразил Ирука. У меня не было выбора, хотел добавить он, но суровый взгляд напротив парализовывал. Какаши смотрел на него еще с несколько долгих секунд. — Может быть, нужно было все же дать Обито вышибить вам мозги, — произнес он наконец, и у Ируки не нашлось, что ответить на это. От этих жестоких, но правдивых слов в его горле застрял ком, а в груди зародилось что-то, похожее на обиду. Дверь открылась и зашёл Ибики. Он коротко оглядел обстановку, чуть дольше задержав взгляд на свертке с младенцем, и вышел из зоны. Какаши, выдохнув, последовал за ним наружу, оставляя позади детский плач и витавшее в воздухе напряжение. — Нашли по пути на склад в южном секторе, — отрапортовал он. — Выжившие — парень, двадцать лет, и ребенок, шесть месяцев. Предварительно — не инфицированные. — Предварительно? — выгнул бровь Ибики. — У парня рана, — нехотя доложил Какаши. — Не слишком серьезная, но неизвестно, как именно он её получил. С его слов — задел о забор. Ибики выглядел явно недовольным его ответом. Это было видно по его лицу, покрытом шрамами, на котором обычно была застывшая маска. Годы военной выучки. А вообще, он просто иногда казался отмороженным, хотя внутри Ибики был прямой противоположностью. — Нельзя допустить, чтобы на территории поселения находился зараженный. Я надеюсь, ты понимаешь это, Какаши? — Да. — И даже если есть намёк на то, что этот человек может быть зараженным. Это ты ведь тоже понимаешь, так? — Да. Повисла пауза. Ибики обдумывал ситуацию. Какаши молчал. — Обоих на карантин на две недели, — наконец сказал Ибики. — Ответственность за них несёшь ты. Будем надеяться, что все обойдётся. Или в противном случае их выкинут за стену, закончил Какаши за него фразу. — Понял. Ибики, удовлетворившись ответом, снова принял привычное выражение лица-маски, отвернулся и зашагал к поселению. *** Генма потянулся было к сигаретам, но чертыхнулся, так как их у него оставалось по пальцам пересчитать. Какаши передал ему окурок, и Генма принял его, затягиваясь. — Я зашил его. Все нормально будет, — сказал он. — Даже несмотря на то, что ты притащил их сюда. Какаши криво усмехнулся и принял тлеющую сигарету из чужих пальцев. — Хочешь сказать, нужно было кинуть их там же? — Нет, вот это было бы не хорошо. — Обито вообще хотел их пристрелить, чтобы не мучились. — Он всегда отличался милосердием. Это было бы даже лучше, чем если бы бедняге с ребёнком дали тепло и кров, а потом выкинули бы за стену, потому что так решило большинство. Их поселение всегда было открыто беженцам — это был их изначальный лозунг и девиз, когда Хирузен был ещё жив. Но их ресурсы были не безграничны. Вода, еда, дрова, дома, в конце концов, все это имело большую ценность в их время, и добывалось с большим трудом. Чтобы не привести всех к голоду и мору, им нужно было знать меру. По негласным правилам большее предпочтение отдавалось женщинам, которых было и так по пальцам пересчитать. Все, что были в их поселении, были уже заняты. Мужчин тоже брали, но только если они были не отмороженные на голову — с ворьем и шакалами разговор был короткий. Но за все время им впервые попался подобный экземпляр, и, что ж, никто не давал Какаши указаний насчёт парней с младенцами. Это то, что можно назвать благородством, но Какаши не был благородным.