Обезболивающее зелье || Numbing Potion

Несколько дней спустя Беллатрикс появилась в следующий раз. В то утро она появилась довольно рано, снова с обещанным завтраком в руках. Она спросила, готова ли Гермиона отправиться в путешествие, убедилась, что у них с собой есть все необходимое, а затем аппарировала их на один из островов Внешних Гебридских островов. Они сидели по-дружески, глядя на море и соседний остров, где обитала семья гебридских черных. Беллатриса принесла с собой разнообразную выпечку, флягу чая и немного фруктов. Родители охотились, ловили рыбу и кормили уловом молодых дракончиков. Птенцы, казалось, еще не оперились, резвясь и резвясь возле своего гнезда. Один из дракончиков напал на другого, врезался в него и оба перевернулись. — Разве они не великолепны? — спросила Беллатрикс с удивлением и трепетом в голосе. Гермиона молча кивнула. — Сколько бы раз я ни приезжала, я всегда поражаюсь тому, насколько они красивы, насколько величественны. Я боялась, что это то, что я могла потерять в Азкабане. Я боялась, что резкость, душевные пытки, когда они позволили бродить дементорам, и пустота, обрамленная вездесущими звуками и запахами моря, испортили бы это болью. Гермиона потянулась к руке Беллатрикс и сжала ее. — Я приехала сюда в гости почти сразу после освобождения. Не думаю, что когда-либо я чувствовала такое облегчение, как когда увидела, как они охотятся, и все, что я почувствовала, это чистый трепет. С тех пор, как я впервые приехала сюда и узнала, насколько редкими стали драконы, я не решалась использовать части драконов в зельях или носить одежду, сделанную из драконов, если только я не знаю, что она была сделана из сброшенных шкур или дракона который умер естественной смертью. Лишать мир этого чистого воплощения Магии кажется почти кощунством. Она тяжело вздохнула. —Услышь, как я говорю о своем прошлом, о том, что я сделала. Гермиона шикнула на нее, покачав головой. — Нет, я понимаю. Есть что-то в том, чтобы увидеть их, в большей степени, чем некоторых других существ, что заставляет драконов чувствовать себя волшебными, а не просто обладающими магией. Белла кивнула, сжимая руку Гермионы, но промолчала. Когда драконы и дракончики вернулись в свои гнезда, чтобы проспать самую теплую часть дня, Гермиона и Белла собрали вещи и аппарировали в Косой переулок на поздний обед. Белла провела ее к хорошему бистро, которое ей нравилось раньше, открыла дверь и пригласила ее войти. Гермиона и не подумала прятать свои костыли, и почти сразу же один из официантов огрызнулся на нее, что «эти причудливые штучки» не приветствуются и нужно держать ее «уродства» вне поля зрения клиентов. Пораженная, Гермиона какое-то время стояла неподвижно. Белла подошла к ней, успокаивающе положила руку ей на плечо и посмотрела официанту в глаза. Мужчина что-то бормотал, хмыкнул и пытался поприветствовать «уважаемую мисс Блэк и ее гостя». Выражение лица Беллы оставалось мрачным, и хотя она не повысила голос, ее ответ, что они пойдут в другое место, «где приветствуются все те, кто благословлен магией», отчетливо разнесся по всему внезапно притихшему заведению. Рука Беллы на ее плече повела Гермиону обратно к двери. — Мне так жаль… — начала Белла, прежде чем Гермиона перебила: — Ты не должна этого говорить, Белла. Это не твоя вина. — Но… — Нет. Он сделал свой выбор, ты сделала свой. — Ты бы хотела попробовать где-нибудь еще, — нерешительно спросила Белла и уныло продолжила. — или ты предпочитаешь пойти домой? — Эй, Белла, — успокоила Гермиона, — не позволяй одному идиоту испортить нам день. Пойдем к Фортескью; оно не будет таким роскошным, как то бистро, но напоследок он готовит вкусные панини и чудесное мороженое, и я знаю, что ему небезразличны я и мои костыли. Обед был приятным, а блюдо с пробниками, содержащее по рюмке каждого из его вкусов мороженого, доставило удовольствие. В итоге они потратили довольно много времени на дегустацию его товаров, при этом обсуждая массу тем. — Одно из интересных зелий, в состав которого входит чешуя гебридского черного дракона - это инфаустус инфаусти. Его иногда называют «зельем невезения», но в каком-то смысле оно гораздо более тонкое. — Гермиона выпрямилась, желая услышать больше об этом зелье, о котором не говорилось в отвратительных уроках Снейпа. — Ты знаешь о Феликсе Фелицисе ? — спросила она, понизив голос и добавив. — Человека, который назвал эти зелья, нужно вытащить и четвертовать, неграмотный дурак. Гермиона кивнула и ухмыльнулась. — Зелье удачи. Предполагается, что он заставит пользователя чувствовать себя блаженным, пока он спотыкается в течение дня, получая самые удачные результаты любого сделанного им выбора. Белла кивнула. —  инфаустус инфаусти не делает исход неудачным, но, похоже, делает путь к нему максимально неприятным. Ты все еще можешь встретить любовь всей своей жизни, возможно, это просто потому, что ты лечишься, скажем, от серьезных ожогов, а не случайно наткнулась на нее ранее в тот же день, когда ты несла любимые цветы. Они заказали чайник чая, чтобы было что-нибудь теплое, чтобы сбалансировать все замороженные угощения. — Ах, да, — вспомнила Гермиона. — Гарри написал мне письмо, сказав, что его шрам не болел и у него не было никаких видений со времен Отдела Тайн. Как же это сработало, учитывая то, что ты рассказала мне о его личности? — Это придумал Долохов, когда понял, что кусок кристалла, маскирующего личность, должно быть, застрял в, хм, шраме Гарри в тот вечер. На вопросительный взгляд Гермионы Белла пояснила: — Ну, тогда мы создали кристалл, который содержал довольно сложный набор заклинаний. Он сочетал в себе гламур, благодаря которому тот, кто его носил, выглядел и звучал как он , но затем он также заменял магическую подпись владельца на ту, которую мы придумали. Той ночью , когда Риддл ушел в глубокий конец, убил Поттеров и в конечном итоге покончил с собой, мы полагаем, что кристалл, должно быть, разбился, и осколок, должно быть, застрял в голове ребенка. Я не знаю, почему Дамблдор так и не удосужился его вынуть. При этих словах Гермиона глубоко задумалась, успокаивая Беллу. Через несколько минут она предложила: — Дамблдор говорил о том, кто выжил в ту ночь, и он имеет в виду Тома Риддла. Кристалл, который вы все сделали, вероятно, регистрируется как имеющий эту выдуманную магическую подпись, поэтому, если его остатки застряли в Поттере , то, вероятно, именно поэтому директор считает, что от этого человека все еще осталось что-то. Глаза Беллы расширились. —О, Боже мой. Мужчина верит в души и магию души. Он, наверное, думает, что в ребенке застряла какая-то часть души Риддла. Это имело бы смысл, поскольку он считает, что пророчество применимо к Риддлу. А выходка Долохова, посылающего ребенку фальшивые видения, чтобы заманить его в зал пророчеств, с использованием нового кристалла, который мы сделали и имеющего ту же подпись, что и старый, вероятно, укрепила убеждения Дамблдора. Она покачала головой. — Можно ли как-нибудь попросить Поттера пойти к целителю и удалить этот кусок кристалла? Или к врачу, если он не верит, что целитель не побежит сначала к Дамблдору. Гермиона пожала плечами. — Я могла бы послать ему письмо. Но мне нужна сова, потому что кто знает, где он остановился сейчас, когда тусуется с твоим кузеном. Белла фыркнула. — Верно, с тем, которому министерство даже не удосужилось подать ходатайства. Что ж, Поттер был настолько любезен в тот вечер, что нам придется оказать ему ответную услугу и, возможно, отправить Петтигрю в отдел магического правопорядка. Гермиона наклонила голову. — Что значит «был любезен»? — Главная идея пришла от Долохова, который придумал отправлять видения Поттеру через осколок кристалла. Люциус решил взять на себя командование миссией, но он настолько остервенел от того, что «заставит этого парня передать пророчество», доведя Долохова до безумия, что одному из членов команды это надоело и он сглазил его. Она сделала паузу. — Вероятно, это было бы менее эффективно, если бы это не было проклятие с желеобразными ногами и если бы оно не было наложено наверху лестницы. Пожав плечами, она добавила. — Ну, Цисси никогда особо о нем не заботилась, особенно учитывая, насколько он контролировал их сына. — В любом случае, его… внезапное отсутствие означало, что Алекто взяла на себя управление. Она решила, что мы будем оставаться скрытыми, если сможем, позволяя ему найти пророчество и, возможно, воспроизвести его в пределах слышимости. Он любезно согласился, так что в ту ночь нам не пришлось произносить ни единого заклинания. После того, как пророчество было раскрыто, команда появилась, провела короткую беседу и в итоге предложила ему и его друзьям быстрое возвращение на фестралы. Они доели остатки мороженого, осушили чайник и направились к выходу. Гермиона зашла в Совиный офис, чтобы отправить Гарри записку, а затем присоединилась к Белле, которая воспользовалась возможностью самой отправить несколько небольших посылок. Они обе начали прогулку по Косому переулку, хотя из-за множества препятствий и неровных поверхностей идти было несколько сложно. Вскоре они разошлись, планируя вскоре встретиться снова. Во время следующего визита Беллатрикс они остались дома, а Гермиона провела большую часть времени, лежа, пытаясь справиться со своим обострением. Они тихо проводили время, болтая за чаем с печеньем, при необходимости дополняя его зельями. Они говорили о своих любимых книгах, интересных фрагментах магических знаний, своих предыдущих поездках и следующем пункте назначения, который планировала Беллатрикс. — Гермиона, — начала Беллатрикс с явной неуверенностью в голосе. — в следующем месте, которое я бы хотела, чтобы мы посетили… — она на мгновение заколебалась. — Мне нужно сделать подношение. Я в долгу перед своим покровителем, но не хочу причинять тебе неудобства. Яркий голос Гермионы вмешался: — Гекате? Беллатрикс растерянно посмотрела на Гермиону. — Как ты узнала? — Ты упомянула ее, когда рассказывала о своем пребывании в Азкабане. — Ой, — Беллатрикс явно растерялась. Она сделала паузу. — Это… — Она увидела обеспокоенное выражение лица Гермионы, сглотнула и сделала несколько вдохов, прежде чем попытаться снова. — Считается… невежливым говорить о деталях своей практики с людьми, которые не являются членами семьи, теми, кто собирается присоединиться к вашей семье или, как известно, разделяют ту же практику. А после того, как министерство объявило ряд практик «темными» и запретило их, об этом больше не говорят, во многом в ущерб нашей магии. Она вздохнула, увидев озадаченное выражение лица Гермионы. — Это один из тех контекстов, где наша культура долгое время была неприветлива, даже если и не злонамеренно, и в некоторой степени заставила магглорожденных постоянно быть другими. Все старые семьи верят, что есть что-то или кто-то, кто дал нам нашу магию, кто поддерживает нашу магию. Мы ожидаем, что каждый маг признает этот дар, хотя то, как он это сделает, зависит от его понимания природы магии. В каком-то смысле магическое общество религиозно и ожидает от всех правильных поступков. Есть ожидание ортопраксии. Как ни странно, точная форма остается на усмотрение человека, хотя на практике она обычно определяется тем, в каких убеждениях человек был воспитан. Я, как я оговорилась, поклоняюсь Гекате. Другие поклоняются другим богам и богиням или безличной магии, а есть те, кто считает магию даром единственного божества-создателя, поэтому они делают свои подношения этому божеству в знак благодарности. Для тех, кто вырос в этой традиции, не существует ортодоксального набора убеждений, но нужно благодарить или проявлять уважение. Единственное убеждение, которое мы разделяем и которое лежит в основе этого своеобразного сочетания практик, заключается в том, что незнание источника нашей магии ослабляет нашу магию. Выражение лица Гермионы колебалось между гневом и восхищением. — Почему я впервые об этом слышу? В Хогвартсе об этом не говорится , и я не помню, чтобы об этом вообще говорилось в книгах по этикету и культуре, которые я нашла. Она колебалась мгновение. — Если подумать, об этом можно было упомянуть косвенно, но с таким малым количеством подробностей это, конечно, бесполезно. Беллатрика кивнула. — Пытаясь приспособиться к разнообразию практик, это стало чем-то, о чем не следует говорить в приличном обществе, а позже, с появлением министерства и его запретом на определенные практики, часто связанные с семьями, находящимися в политической опале, люди стали еще меньше этим делиться. Скрывая эту часть нашего общества, мы лишили магглорожденных источника силы и истинной принадлежности — она грустно вздохнула, затем тихим голосом добавила: — Еще одна вещь, которую мы должны искупить, даже если Министерство несет часть вины. Гермиона потянулась к руке Беллатрикс и сжала ее с комфортом. Обе сидели, глубоко задумавшись. Тишину нарушило урчание в животе Гермионы, и она покраснела. Они пошли на кухню, рука об руку, и сделали себе бутерброды. После обеда Гермиона вздремнула, пока Беллатрикс читала книгу из библиотеки книг Гермионы по магии (библиотеку, которую она строила с момента своего первого визита в Косой переулок и которую хранила в своем сундуке, спрятанную от посторонних глаз). У ее родителей были какие-то дела в больнице ее матери, поэтому они вернутся домой поздно. Гермиона позвонила в местный индийский ресторан и заказала ужин для них двоих. Она не была очень голодна, но, тем не менее, наслаждалась едой и обществом Беллатрикс