Обмани и полюби

Утром Олег, свежий, даже выспавшийся, хоть и проспал от силы часов пять, постучал локтем в дверь Вадима. Тот открыл не сразу — судя по одежде, представленной лишь одними трусами, долго искал, что надеть, да так и не нашел. Он, полуголый, сонный, вытаращил глаза: — Волков, это что, завтрак в постель? Мог бы просто двадцатку мне на тумбочке оставить, я бы справился. — Деньги я тебе не доверю, не обессудь, — улыбнулся Олег. Улыбка стоила немалых усилий. Потому что взгляд сползал к голой груди, хотелось рассмотреть татуировку, чуть поблекшие от времени цветные чернила. Чтобы избавиться от соблазна, Олег протянул Вадиму пакет из супермаркета и подставку с двумя картонными стаканчиками кофе. Вадим, взяв, обалдело проводил его взглядом, а Олег присел на край незаправленной кровати. Вадим засуетился. Поставил кофе на столик и протянул один стакан Олегу, зашуршал пакетом, вытаскивая чиабату, нарезку ветчины и сыр, сразу же открыл бутылку воды и жадно напился из горлышка. Олег искоса поглядывал на его задницу, обтянутую ярко-красными боксерами. Посмотреть было на что. Как орех. Круглая и упругая. И раскачанные бедра. И спина мускулистая… Он едва успел поднять взгляд, когда Вадим обернулся и виновато сказал: — Я проспал. Похоже, неважно, как далеко я живу от работы, я просто люблю поспать. Он скрылся в ванной, зашумел водой, а вернулся уже благоухающим зубной пастой и с каплями воды на широкой груди. Прислонившись к столику, он сделал бутерброд, следуя примеру Олега. С набитым ртом спросил: — Сегодня снова блистательно выступим? — Разумеется. Если ты поторопишься. — Взглянув на часы, болтающиеся на запястье, Олег добавил: — У тебя двадцать минут. Иначе я уеду без тебя. Вадим, ускорившись, затолкал бутерброд в рот, добавил еще пару кусочков ветчины из нарезки и залпом выпил кофе. Пока он искал в рюкзаке, словно тот бездонный, чистые носки, Олег спокойно доел. Вчерашний разговор у крыльца гостиницы помнился урывками — так, обмен колкостями. Тем более что Вадим, если бы хотел его кинуть, давно бы исчез: Олег, ночью сквозь сон услышав, как открывается соседняя дверь, не сразу пошел следом. Сначала прислушивался, не уверенный, что именно Вадим, а не соседи по коридору, покинул номер, а потом впотьмах одевался, теряя время. Так что у Вадима был приличный запас времени, чтобы пропасть. Но он стоял на крыльце и просто дышал воздухом. Возможно, стоит начать ему доверять. Хоть немного. Вадим оделся, и они, сев на автобус, проехали пару остановок. Оставив залог за день аренды автомобиля, забрались в пропахший куревом и пылью салон старенького Рено и тут же открыли окна. Вместе с воздухом в машину хлынула и жара. Вадим, обмахиваясь найденным в бардачке рекламным буклетом, предлагал помахать и на Олега, но разок съездил ему острым краем по лицу при резком торможении, и Олег благоразумно отказался от ухаживаний. Машина слушалась из рук вон плохо, почти не разгонялась, а начинала останавливаться только при вдавленной в пол педали тормоза. Олег всерьез начал сомневаться, что они доберутся до аэропорта. — У этого Джеймса Бонда итальянского наверняка нормальная тачка, — вздохнул Вадим. — Мы его ни в жизни не догоним. — Машин на дорогах будет больше, не погоняешь, — ответил Олег без особой уверенности. В аэропорте они разделились: Вадим остался за рулем, а Олег пошел в зал прилета. Пришлось потратить пару минут, чтобы объяснить такую расстановку сил: Вадим — слишком выделяющийся, высокий и светлый на фоне итальянцев, еще и татуировка торчит из футболки, яркая примета. И ко всему прочему, Джованни Герра наверняка запомнил его с первого взгляда — чересчур настойчиво Вадим пытался объяснить ему про “Девочку с персиками”. Вадим, для вида пообижавшись, резво пересел за руль. А Олег устроился у окна в зале прилета и, натянув кепку пониже, опустил лицо к смартфону. Но взгляд поднял к дверям, из которых выходили прилетевшие. Люди валили толпой, словно самолеты садились один за другим. Он привстал, забеспокоившись, что упустит итальянца, и сверился с часами и онлайн-табло. Его самолет сядет через пять минут. Пройти пограничный контроль, взять багаж — Юма говорила, что он поехал в Домодедово с чемоданом, но тот вполне мог влезть и в ручную кладь. Как гражданин Италии, вряд ли он проведет много времени в очередях на проверку паспорта. Значит, скоро появится… Нетерпеливо зажужжал телефон в кармане джинсов. Олег хотел сбросить — нечего названивать, но все же ответил: — Вадим, потом. — Волков! — завопил Вадим. — Быстро дуй обратно! Иначе я уеду без тебя! Он за парковку пошел платить, и у него лабма! — Что?.. Олег быстро пошел на выход. — Походу он полетел более ранним рейсом, — тараторил Вадим, — он уже в тачку садится. Бегом, Волков! Олег побежал. Чуть запыхавшись от давящей жары, влетел в открытую дверь, не успел даже захлопнуть ее — как Вадим стартанул. Он, наверное, ожидал, что машина рванет с места пулей, но Рено, угрожающе зарычав двигателем, разгонялся, как дед с клюшкой, переходящий дорогу на мигающий зеленый. Олег пристегнулся. — Вон та ламба? У шлагбаума? — спросил он, увидев ярко-желтый автомобиль в километре от них. — Она самая. — Ты не перепутал? Олег посмотрел на Вадима, надевая солнечные очки. Вадим, коротко глянув в ответ, процедил: — Я, может, и проебался разок, но не дебил. Он это. Ламборджини проехал через шлагбаум и на зеленый свернул на трассу. Вадим, матерясь, ткнул картой в паркомат. Сердце у Олега забилось быстрее. Сейчас упустят. Надо было сказать Вадиму ехать одному, не ждать. Шлагбаум наконец поднялся, и Вадим, выжимая все соки из машины, вдавил газ в пол, нервно дергая ручку коробки передач. Они догнали итальянца. Держали расстояние, сохраняя пару машин между ними, и поначалу итальянец не спешил, а потом вдруг прибавил скорость, и Вадим, прошипев: — Денег у нее, блядь, нет, — перестроился, обгоняя автомобили. Олег для надежности взялся за ручку над дверью. Номер ламбы он запомнил на всякий случай — хоть и понимал, что едва ли им это поможет, если они упустят итальянца. Вадим, подрезав три машины, пристроился ламбе на хвост. От каждого перестроения Олега мотало по салону, последней каплей стало резкое торможение на светофоре. Ламба, сверкнув бампером цыплячьего цвета, унеслась вперед, а Олег едва не разбил нос о приборную доску — ремень просто выкрутился в длину вместо того, чтобы прижать его к креслу. Вадим со всей дури хлопнул ладонью по рулю. Выпрямившись и потерев нос, Олег уже не увидел впереди ламбу. Посмотрел на Вадима, пока светофор отсчитывал секунды. Прошипел: — Ты зачем остановился? Проскочили бы! — Юма сказала не получать штрафов, — огрызнулся Вадим. — Потом бы из страны не выпустили, вот веселье было бы под мостом бомжевать… — Поехали! — рявкнул Олег, и Вадим рванул вперед, едва не влетев в автомобиль, шедший наперерез им на мигающий зеленый. Он ехал по прямой, нетерпеливо мигал дальним машинам, мешающим обогнать, а потом с унизительной натугой продвигался вперед. Олег сполз вниз по сиденью, чтобы не видеть лица водителей, с презрением заглядывающих в их салон. Но они вновь догнали ламбу. Та, вильнув задом, повернула налево, во дворы, и Вадим, собрав пару возмущенных гудков, заехал за ней. Медленно прополз по узкой улице, ругаясь себе под нос на неторопливых пешеходов, а Олег вертел головой, выглядывая, где припарковалась ламба. Наконец ее фара мелькнула, огибая дом с палисадником, полным цветов, и Олег машинально вцепился в запястье руки Вадима, лежавшей на ручке коробки передач. — Вижу, персик, вижу, — тихо сказал Вадим, завернул следом за ламбой и резко встал. Олег отпустил его руку. Съезжать по креслу вниз было поздно — ламба стояла перед ними, а водитель, обернувшись, смотрел на них через заднее стекло. — Приехали, — прошептал Вадим. — Спалились, — уточнил Олег. Итальянец, улыбнувшись, отвернулся, поправил зеркало заднего вида и вдавил газ — дворы выходили на оживленную трассу. Они его не догнали — нарушая скоростной режим, итальянец запросто оторвался, а Рено издавал такие звуки, словно готовился прямо сейчас умереть. Продлив аренду автомобиля еще на день, оставшись с наполовину полным баком бензина, в гостиницу они ехали молча. Оба понимали, что облажались по всем фронтам. Олег предвкушал, какой разнос устроит Юма. Скорее всего, их сразу же командируют обратно, как неудачников, потерявших единственный след, и повезет, если после этого определят хотя бы писарями в штаб. Нужно придумать новый план и выступить с ним прежде, чем Юма придет в ярость, но как назло, мозги заклинило, и все, что осталось, — лишь иррациональная злость на Вадима. Судя по его взглядам исподлобья — он испытывал то же самое. Едва Олег отпер свой номер, Вадим втолкнул его внутрь и, грохнув дверью, зарычал: — Не судьба было по карте следить, куда ехать? — Я бы следил, если б ты ехал нормально! — повысил голос Олег в ответ. — Да как я на этом пердуне древнем нормально поеду? — завопил Вадим, стоя напротив него и краснея от гнева. — Скажи спасибо, что не заглохли! Погоня для нищебродов! — Так это из-за тебя нам нормальную тачку не дали, ты пиздишь все, что не приколочено! Выкрикнув, Олег шумно выдохнул. — Я… — начал Вадим. — Потише, — шикнул Олег, словно сам не орал еще пару секунд назад. Вадим опасно прищурился. Прошипел, делая шаг к Олегу: — Конечно, дело только во мне. Зато ты как по нотам все сделал. Прохлопал итальянца в зале ожидания. Он столкнулся с Олегом грудь в грудь. Олег напрягся. — Подраться хочешь? — тихо, с угрозой спросил он. — Если я с тобой подерусь, ты ляжешь и не встанешь, — процедил Вадим и резко толкнул в плечи. От неожиданности Олег отшатнулся и уперся лопатками в стену, а Вадим, встав вплотную, впечатал раскрытую ладонь рядом с головой Олега, от всколыхнувшегося жаркого воздуха даже волосы шевельнулись. — Проверим? — прошептал Олег, чувствуя, как бешено колотится сердце, не чета его стуку во время погони. Вадим, вдавив локоть ему в плечо, смотрел испытующе и не отвечал, только молча сверлил взглядом. И вдруг Олег ощутил биение и его сердца тоже — так близко нервничало оно в клетке ребер. Моргнул, забыв о победе в игре в гляделки, и периферией сознания знал, что нужно просто врезать коленом по яйцам, и все закончится, а может, только начнется бестолковой мальчишеской дракой и сломанной неудачным ударом кроватью, но Вадим, выдохнув: — Убью, — резко приник к губам. Олега, ошеломленного, словно кипятком хлестнуло. Разгоряченный Вадим, взяв за горло, целовал, и Олег, сжав его запястье, кусал губы в ответ, совершенно потеряв способность мыслить, и ему уже ничего не нужно было в этот миг — только целоваться до спазма в челюсти, мокро и грязно целоваться. Вадим, вжавшись всем телом, вдавливал в стену, и Олег обнял его, крепче прижимая к себе, стиснув в кулаке его футболку, комкая у поясницы, и очнулся, лишь когда Вадим вбил ему между ног бедро. Тогда накатило осознание — уже холодный душ. Олег оттолкнул его. Вадим, обалдело попятившись, в шоке уставился на него. — Вон пошел, — сипло сказал Олег. — Охренел, Волков? — тоже хрипло, словно это его душили, ответил Вадим. Тяжело дыша, шагнул было к нему, но Олег выставил вперед ладонь и повторил: — Вон. С кем попало не сплю. И Вадим, словно протрезвев, изменился в лице, похолодел. Вполголоса сказал: — А я — не кто попало. Иди нахер, Волков. И, резко развернувшись, вышел и так хлопнул дверью, что даже стены, кажется, содрогнулись. Олег сполз на пол. Оттянул ворот футболки. Воздуха не хватало. В голове — сумбур. Он коснулся шеи, все еще ощущая на горле ладонь Вадима. Сглотнул. Сам не понял, как смог оттолкнуть его. Просто в башке будто сирена сработала. Одно дело — плавать в фантазиях, и совсем другое — пустить его в свою постель. Все, что Олег о нем знает, — плохое. И уж точно ничем хорошим сближение не кончится. С ним не выйдет просто секс, они не разбегутся после пары оргазмов, пока они заперты в одном городе и слышат все, что происходит за стеной у соседа. И сейчас слышно — зарычал, ударил кулаком по столу. Хлопнул дверью в ванную. Олег, поднявшись, вытащил из кармана телефон и едва не застонал: вовремя же Вадим слился, ловко придумано — уйти аккурат перед разговором с Юмой! Но звонить сейчас нельзя. Он слишком взбудоражен. Адреналином после погони не объяснишь нервную торопливость слов и сбитое дыхание. Олег, раздеваясь на ходу, встал под душ и включил ледяную воду. Едва не заорал, но выдержал полминуты, дрожа от холода, потом сделал потеплее. Член, возмущенный резкой сменой температур, опал. Выждав для верности еще полчаса, Олег с тяжелым сердцем набрал Юму. Она не кричала, хотя все руководители на памяти Олега реагировали на ошибки отборным матом. Выслушала, а потом сказала так, что недавняя ледяная вода по сравнению с ее тоном была даже тепленькой: — Меня не интересуют ваши косяки. Мне нужен результат. Думай, Волков. Не придумаешь — пеняй на себя. Драгов где? — У себя отмокает, — мрачно ответил Олег. — Расстроился сильно. — Отбой, — произнесла Юма и отключилась. Ее немногословность тревожила даже больше криков. Олег завалился на кровать. Пожрать бы. Так этого надо будет звать, ему денег не доверили… Обойдется, злорадно подумал Олег. У него еще с утра остались ветчина и чиабата. И пошел в уже знакомый ресторан. * Вадим, влетев в свой номер, зарычал и грохнул кулаком по столу. Стол жалобно скрипнул, и ножка его подкосилась. Подув на занывшие костяшки, Вадим, как пьяный, пошел в ванную, напоролся на стену. Остановился и выдохнул. Волков. Сука. То, что целку из себя строит, не так задевает, как собственная реакция. Вот еще мгновение назад Вадим был готов прибить его — а ощутив, как трепещет у него сердце под крепкими мышцами, как с катушек слетел, набросился, вылизать его рот до самых гланд хотел, и перед глазами — словно красная пелена: целовать, держать, взять. Включив воду, Вадим уставился на себя в маленькое зеркало над раковиной, торопливо расстегнул и стянул на бедра джинсы, сунув руку в трусы, сжал член. Глядя отражению в глаза, провел сверху вниз, оттягивая тонкую кожу, и, зарычав, зажмурился. Ни хрена я на себя не дрочу. На себя не дрочится. Себя слишком хорошо знаю, чтобы дрочить. А Волков… Волков, по сути, почти не накосячил. Им сказали рейс — и они прибыли загодя. А итальянец прилетел гораздо раньше, раз успел и выйти из аэропорта, и тачку найти, и талон оплатить. И толка от карт в смартфоне не было бы, потому что конечной точки ламбы они не знали. Злиться нужно только на себя и на поганую старую развалюху, по недоразумению названную автомобилем. Волков молодец, Волков долго сопротивляться не сможет, у Волкова колом встал… Повторяя про себя — Волков-Волков-Волков, — Вадим водил кулаком по члену, и уже казалось, что Волков стоит тут, рядом, и ждет, когда ему разрешат отсосать. Стиснув зубы, Вадим кончил в раковину и немного на себя. Тут же застирал край футболки. Гордость не позволила зайти к Волкову и выклянчить денег на обед. Съев оставшееся с завтрака и запив водой, Вадим развалился в постели и залип в интернете. Времени было только три часа дня, и ему уже не было дела, что там наплел Волков Юме. Волновало лишь то, что он, Вадим, едва на стенку не полез сегодня от того, как сильно захотел Олега Волкова.