Обмани и полюби

Успех неожиданной догадки, из-за которой он поднял на уши весь отдел Юмы, преодолев ее скепсис, настолько оглушил Олега, что он без задней мысли рванул в соседний номер и забарабанил в дверь. Три часа непрерывных размышлений, серфинга в интернете, рассматривания с микроскопом полупустых соцсетей Разумовского и публичной страницы компании (наверняка подставной) их итальянца — и он, озаренный идеей, уломал Юму вызвать внеурочно специалистов, и вот — она написала дату и время, а потом скромное, будто пронизанное уязвленным эго: “Неплохо, Волков, неплохо”. Черт, да это было гениально! Вадим открыл с кислой физиономией и явно был не прочь захлопнуть дверь тут же, желательно, прищемив Олегу пальцы, нос или что-то поважнее, но Олег не дал ему такой возможности, сразу же шагнул внутрь и, протиснувшись между стеной и Вадимом в узком коридоре, прошел в комнату. В висках стучало от возбуждения. Не садясь Олег обернулся и выпалил: — Я нашел итальянца! Глаза Вадима округлились. — На макаронной фабрике? — все равно съязвил он. — Впрочем, если тебе неинтересно, то я и один справлюсь, — не удержался Олег от ехидства в ответ. Но ощущение близкой победы распирало грудь, и он сразу же выложил все: — Я долго думал: где они встретятся? Итальянец и беглец. Почему в Москве итальянец был в Третьяковке, неужели его идея? У него химическое производство, Ламборджини, членство в яхт-клубе, он абсолютно приземленный, не умнее ли попросить оставить диск на ресепшене или зайти в бар? — Волков, кончай, — буркнул Вадим. — Чего нарыл? Он прислонился к стене напротив Олега, скрестив руки на груди. На миг взгляд соскользнул вниз, к его коленям — просторные шорты странным образом что-то задели пониже живота. Олег вновь посмотрел Вадиму в глаза и продолжил пересказывать цепь размышлений: — Я понял, что Третьяковка была не его идеей. Погуглил немного Разумовского, и тот не то чтобы сильно активный в сети, но понять можно, что он любит живопись. И я предположил, что и получить жесткий диск он захочет в галерее или музее. И попросил Юму поискать билеты. — А че не в церкви? — хмыкнул Вадим. — Тут в каждой церкви по Рафаэлло, Донателло и Микеланджело. — Хорошо, установи слежку за церквями, — разозлился Олег. — Посмотрим, как ты справишься. И как будешь хныкать, когда я в одиночку выполню задачу. Его задело напускное равнодушие и недоверие. Ну да, совсем недавно целовались и потом места себе не могли найти, но при чем здесь работа? Все страсти надо оставлять за бортом, когда речь идет о деле. Закатив глаза, он мысленно махнул рукой на несговорчивого напарника и двинулся уже в сторону выхода, но Вадим поймал его за плечо и, глянув в глаза, тихо сказал: — Не мельтеши. Ты реально просто пальцем в небо попал? — Я перед этим вообще-то всю голову сломал, — уточнил Олег. — Серьезно? Ты просто подумал, что они могут встретиться в музее, и угадал? — спросил Вадим, не отпуская плечо. Пальцы его были горячими, и футболка под ладонью быстро стала влажной от пота. — Я не угадал, я сделал вывод. Вадим вдруг улыбнулся. — А я думал, это у меня сверхъестественное чутье, персик. Отлично сработано. Он дружески хлопнул по спине и, отойдя к столику, покосился на отражение Олега в зеркале. Олег нашел отражение всклоченным и чересчур взбудораженным и невольно пригладил пятерней волосы. — Отпразднуем это за ужином? — коварно спросил Вадим, так и глядя через зеркало, и почему-то через его поверхность смотреть и общаться, как ни в чем не бывало, казалось проще. Олег кивнул. — Только без ночных бдений у крыльца на этот раз, — предупредил он. — Как скажешь, босс, — ухмыльнулся Вадим. — Погоди, штаны приличные надену… Олег вежливо отвернулся. Они дошли до конца улицы, чтобы разведать новый ресторан, хотя Олега вполне устраивал и уже знакомый, но Вадим уверял, что нельзя постоянно есть в одном и том же месте, это отпуск, время новых открытий! Ну да, отпуск, как и гласит легенда… По пути Олег вполголоса рассказал, что в галерею Боргезе билеты раскупают за несколько месяцев, а сейчас, в туристический сезон, и вовсе за полгода, поэтому им не светит поглазеть на шедевры; зато билеты продаются на фиксированные временные слоты, и поэтому итальянец точно будет там в назначенный час. У Разумовского, конечно, уже другие фамилия и имя, и его среди покупателей не идентифицировать, но они знают, как он выглядит. И они обязательно его увидят — с такой-то приметной внешностью… Сделав заказ, они торжественно звякнули бокалами, празднуя маленькую, но победу. Вадим, сделав глоток, виновато сказал: — Ты извини… на меня нашло что-то. Не повторится. Обещаю. Олег отвел глаза, прячась за глотком вина. Лицо, кажется, вспыхнуло, но в полумраке ресторана, надеялся он, Вадим не заметит. Он и не ждал повторения. Он ясно выразил свое отношению к служебному роману. Но тот поцелуй ему понравился. Почти свел с ума. Подержав вино во рту, он проглотил и сказал, ровно улыбнувшись: — Все в порядке. Проехали. И они и вправду будто забыли: увлеклись настоящей итальянской пастой, а потом взяли по десерту — нежное тирамису, заполняя паузы между блюдами ничего не значащей болтовней, как в первую встречу в баре. Вернувшись в гостиницу, Олег пожелал Вадиму спокойной ночи. Лег в постель и почти не думал о нем, честно, он представлял завтрашнее утро во всех деталях — ранний подъем, зарядка, душ, затем — поход в магазин в соседнем доме, чтобы раздобыть завтрак, а потом — поездка к картинной галерее и непринужденное шатание неподалеку, может, даже пара фоток на телефон, так ведь делают туристы? И они увидят Разумовского, проследят за ним. Главное — не попасться на глаза итальянцу. Тот их запомнил. Остается надеяться, что беглец не разжился в Риме Мустангом, и старая, убитая арендаторами машина их не подведет. …С утра все шло по плану. Вадим, в белой рубашке с короткими рукавами и светлой кепке, больше не просился за руль, а Олег был бы и не прочь делегировать ему управление: радости вождение колымаги не доставляло. Покружив в поисках парковки, Олег нашел паркомат и расплатился на несколько часов вперед. Пройдя пешком через ухоженный парк, они увидели белоснежное здание — три небольших этажа, на балконе второго — скульптуры. Вадим прищурился, надвигая кепку глубже, чтобы спасти глаза от солнца. — В целом, я уже окультурился, — сказал он. — Мы тут как мишени, персик. И он был прав: на широкой площадке перед галереей негде было укрыться ни от солнца, ни от чужих взглядов. — Пойдем за угол, — решил Олег. — Ты направо, я налево. — Я, может, тоже налево хотел, — проворчал Вадим, но послушно двинулся в сторону. Стоило поменяться: Олег понял, что Вадиму достался угол с тонкой тенью. Олегу же предстояло жариться и обгорать. Очки не спасали, даже в них отраженный от белых плиток свет казался ярким, макушку припекло еще когда они отошли от машины лишь на пару шагов. Вздохнув, он прислонился плечом к стене галереи, без зазрения совести встав на газон, и привычно опустил голову к смартфону. Итальянца он заметил в небольшой очереди. Тот тоже прошел парком и спокойно продвигался ко входу. А рыжеволосого беглеца не было. Неужели опять пришлет курьера?.. Тревога подобралась к горлу. А вместе с ней — злость. На Юму. Она бросила их в другую страну с минимумом информации, опасаясь огласки, и требует результатов, словно от спланированной до мельчайших деталей операции. Понятно, что она боится дискредитировать разведчиков, хочет обстряпать все чисто и при угрозе сделать вид, что понятия не имеет, кто такие эти Волков и Драгов, но не настолько же, чтобы искать иголку в стоге сена… Итальянец скрылся за дверями галереи. Олег быстро написал Вадиму: “Есть что?” “Макаронника видел, Рзмск нет”, — ответил тот. “Продолжаем наблюдение. Беглец может прийти позже”. Но рыжеволосый не появился ни спустя полчаса, ни через час. Возможно, он изменил внешность, и Олег просто не углядел его в разномастной, изнывающей от жары толпе, людей становилось все больше. Это отчасти сыграло ему на руку: смешавшись с группой молодых людей, говоривших на немецком, он проследовал за итальянцем до выхода из парка, пока Вадим дежурил у галереи; но лишь увидел, как итальянец, сев в Ламборджини, уехал. Преследовать на Рено Олег его не стал: уже понял, что тот замечает, что за ним хвост, и может, срисовал даже сейчас. Вадим оставался у галереи, и Олег написал ему, чтобы шел навстречу — не хватало еще возвращаться за ним по жаре, как за маленьким, и вести за ручку. Олег дождался его в тени статуи на внушительном постаменте и, увидев, как он приближается, ушел по газону к дереву. Под ним же и сел. Вадим опустился рядом. — Хреново, — сказал он. Олег, опустошенный, только кивнул. Еще утром казалось, что они вот-вот закончат работу, ладно, не закончат, но, по крайней мере, найдут зацепку. Теперь он действительно не знал, что делать. Только признаваться Юме, что они облажались, и не только по своей вине — она, раз ей так важно устранение беглеца, могла бы посодействовать. Будто не привыкли еще дипломаты заминать один скандал за другим. — Слушай, — медленно начал Вадим, — а ты говорил, что у этого Джеймс Бонда доморощенного какое-то производство тут есть? — Да, — кивнул Олег. — Небольшой завод по удобрениям. Даже на экспорт не работают. Но доход ему приносит. Официально — единственный источник. — Так может, на завод проникнуть, — задумался Вадим. — Пошуршать там по кабинетам. Поднять переписку. — По-твоему, нас запросто пустят? — хмыкнул Олег. — Пусть Юма подсобит, — буркнул Вадим. — Пока что от нее толка еще меньше, чем от нас. Поможет попасть внутрь — а дальше сориентируемся. Чем не идея? Он улыбнулся, ловя взгляд Олега, и протянул руку, бесцеремонно снимая с него очки. Дужка царапнула висок. — Я люблю свое отражение, конечно, но хочу видеть тебя, а не его, — объяснил Вадим и, аккуратно сложив очки, положил их Олегу на колени. — Возвращаемся? — Давай еще посидим. Может, не все потеряно. Но Олег знал, что в парке и возле галереи им точно ловить нечего. Просто оттягивал очередной разговор с Юмой и неизбежные оправдания. Юма ожидаемо шипела, что они отправятся домой в лоукостере этим же вечером и будут отрабатывать потраченные на них деньги до пенсии. Олег вполголоса заметил: — С учетом зарплаты — всего-то год. Я загуглил цены на билеты и гостиницу. — Гостиница самая дешевая, я тоже проверил, — влез Вадим. Телефон лежал на кровати между ними на громкой связи, но звук Олег убавил до минимума, и приходилось наклоняться, чтобы услышать очередной раздраженный выдох. — Нормальная же идея, — сказал Вадим. — С заводом. Но без вашей помощи придется гостиницу продлить на месяц. — Разберусь, — сухо ответила Юма. — За неимением других вариантов… Вы уверены, что его там не было? — Не было, — мрачно сказал Олег. — Мы просматривали людей с обеих сторон. Видимо, он опять использовал курьера. Юма молчала. — Какие указания? — спросил Олег. — Придерживайтесь легенды, — ответила она. — Вы — туристы. Пешие, — мстительно добавила. — Походите по городу, осмотритесь… — Да какие мы туристы, — вспылил Вадим. — Два мужика спортивного телосложения с угрюмыми рожами? Поехали по-дружески отдохнуть? Куда нам идти? — На шпили посмотрите, — злорадно сказала Юма. — Нужны деньги, — заныл Вадим. — Рестораны, курортные романы, вся эта мамба-италиана… — Держи свою мамбу в штанах, — осадила его Юма. — Утрата трудоспособности по причине подобного рода страховкой не покрывается. — А она у меня есть? — обалдел Вадим. — Конец связи, — отрезала Юма и отключилась. Олег лег на постель боком, оперевшись локтем, и переглянулся с Вадимом. Поднял бровь: — Курортные романы? — К слову пришлось, — оправдался Вадим, разворачиваясь к нему корпусом и подбирая ногу под себя. — Но ты сам посуди, какой туризм без денег? Праздные шатания, а не туризм. Особенно в жару, добавил про себя Олег. Вытянувшись, он заложил руки за голову. На люстре висела паутина, которую он до этого не замечал, а по потолку бежал желтый след от давнишнего пролива. Злость прошла, а обида осталась — даже в его двадцать лет в горячей точке, когда майоры продали налево цистерну топлива, из-за чего они проторчали лишние две недели на точке вместо броска вперед, так обидно не было. Он ведь не мальчик на побегушках уже. Спасибо за путешествие, однако хотелось бы реальной помощи, чтобы поставить галочку напротив короткого задания. — Мы точно не упустили его? — спросил Олег, приподнимаясь, чтобы посмотреть на Вадима. Тот, наклонившись, подтягивал носки. — Да точно, — отозвался он и щелкнул резинкой по голени. — Мы же реально в оба глядели… Олег откинулся обратно на подушку. Номера так походили друг на друга, что он даже забыл, что они у Вадима, и только сейчас почувствовал запах его волос от наволочки. * Под палящим солнцем Вадиму показалось, что в очереди мелькнул знакомый нос. Он не говорил Олегу, но изучил все фотографии Разумовского досконально, разглядывал со всех ракурсов каждую, найденную в сети, и немного досадно оказалось, что он и не подумал о галерее — даже не понял, что тот увлекается картинами. Но все это не имело значения: он подумал, что реально увидел его. Глянул на часы. Отведенные на посещение галереи по билету час и сорок минут кончились, но итальянец все еще был внутри. Вадим сделал пару шагов, вглядываясь в посетителей. Это же он. Это точно он. И что, сказать Олегу? Последовать за Разумовским? Неплохо подготовился. Волосы сбрил, кажется, под ноль, под кепкой их совсем не видно. И очки на пол-лица, но этим никого не удивишь. Оверсайз скрывает фигуру, а еще он сутулится. Но нос, линия челюсти и скул — не перепутаешь. Вадим сделал еще шаг, почти решившись показать себя, но вдруг Разумовский посмотрел на него в упор и едва уловимо мотнул головой. Понятно. Не сейчас. Перед итальянцем не хочет палиться. А как тогда до тебя добраться, а? Но Разумовский отвел взгляд, и Вадим отступил обратно. Окей, мы с тобой друг друга не видели. Только это ведь тебе надо. Хотя мне тоже. Немного.