Обмани и полюби

Составить туристический маршрут оказалось посложнее рабочего плана в условиях полной беспомощности. Олег осознал, что попросту отвык отдыхать в городах. Последние отпуска он проводил в походах, в сплаве с байдарками, разок съездил в Петропавловск-Камчатский и уехал, слегка отморозив два пальца на ноге. А чтобы приехать в европейский город и сделать вид, что он что-то смыслит в архитектуре и прочих изысках… Он, вздохнув, завис в интернете, отмечая на карте точки, по которым им точно нужно пройти. Мысль отсидеться в гостинице у него даже не мелькнула: получив приказ изображать туристов, Олег намеревался выполнить его по полной программе. Правда, все немного осложняли рабочие дела. Он арендовал новую машину — чуть дороже примелькавшегося Рено, а Вадим изучил дорогу к заводу итальянца и выбрал, глядя на изображение со спутниковой карты, варианты точек для наблюдения. На всю подготовительную работу у них ушел день, а вечером они для отвода глаз прогулялись по центральным улицам Рима и посидели у колонн на площади рядом с гостиницей. Вадим, сбегав за кофе, вернулся с двумя стаканчиками и подал один Олегу. Тот, глотнув, зажмурился от удовольствия: сладко и нежно. — Угадал? — вполголоса спросил Вадим. — Как ни странно, да, — кивнул Олег. Никогда не пил всех этих латте с сиропами, предпочитал обычный черный из турки, залитый холодным молоком, а оказалось, что ему очень даже нравится… — Ты в курсе, что мы на территории Ватикана? — поинтересовался Вадим, искоса взглянув на него. — Серьезно? — удивился Олег. — Мы же просто по улице прошли. — Ага. Вот этот шпиль здоровенный, — Вадим указал на колонну по центру площади, — Ватиканский обелиск. Так что приобщайся, Волков, к прекрасному, пока есть возможность. А то, сдается мне, — проворчал он, понизив голос, — следующие поездки у нас будут только по своей стране. — Я обычно по России и езжу, — пожал плечами Олег. И слово за слово — он уже говорил, как был в походе на Алтае в прошлом году, и о закатах, и о ночах в палатке и спальнике. А Вадим слушал, будто ему и вправду было интересно. Когда Олег закончил, он пробормотал: — Ну, я-то люблю места покудрявее, сказочное Бали и прочую морскую мишуру… Может, возьмешь и меня однажды в поход. Я не храплю, честно. — Я слышал, — хмыкнул Олег, и Вадим ему улыбнулся. Олег все еще не забыл поцелуй — словно бы случайный, но все шло, казалось ему, именно к этому извержению, к порыву слепой страсти. И глядя на Вадима, он порой забывался: ловил себя на том, что хочет снова его поцеловать. Влечение мешало, и он отворачивался, а Вадим будто пытался поймать его взгляд. Он тоже все понимал, не мог не почувствовать, как у Олега встал член от простого, пусть и яркого, поцелуя, и ему наверняка было проще: он привык нарушать правила. Если ему предложить провести этот вечер вместе в одном номере, он ни на миг не задумается, ответит: да, хочу, давай. И в мимолетный момент слабости Олегу так и хотелось сделать. Позвать его к себе. Без слов обнять за шею, чтобы Вадим подтолкнул к кровати, упасть на застеленную по старой армейской привычке постель — и не думать больше ни о чем. Нельзя. Нельзя, повторил себе Олег. Не допив кофе, он поднялся, и Вадим потянулся за ним в сторону отеля. Утро они начали рано. Выехали, пока еще духота не сковала город, и покинули его границы, пронеслись мимо промышленной зоны, остановились поодаль от обнесенного изумрудным, словно оградка дачного домика, забора. За ним зеленел газон. Как все прилично и прибрано. Будто не завод. Никакой мешанины бетона и грязи. Само здание завода итальянца оказался продолговатым жестяным коробом, и через проходную уже шли работники. Олег взглянул на часы. Значит, смена начинается в восемь утра. Вадим, завозившись на пассажирском сидении, проворчал: — Твоя рабочая тачка мне больше нравилась. А тут как ни сядь — что-то в спину упирается… Он, приподнявшись, достал из бардачка бинокль, купленный вчера, и приставил окуляры к глазам. — Все на ненашенском написано, но вон там точно ворота склада, — указал он рукой вдаль. — По конструкции вижу. Как раз для фур платформа разгрузочная. — Дай я посмотрю, — протянул Олег руку за биноклем. Он тоже быстро нашел ворота склада. Разглядел небольшую парковку для автомобилей. Желтого Ламборджини не было. Но он и не надеялся, что итальянец торчит круглыми сутками на заводе. Бизнес, скорее, для отвода глаз. — Попробуем с рабочими зайти? — вполголоса предложил Вадим. — Проведем разведку боем. — Не сегодня, — мотнул головой Олег. Наблюдали они долго. Запомнили темно-синюю рабочую форму — мужики выходили курить на улицу, сдернув белые респираторы на горло. К обеду проснулся зов природы, и они, решив, что увидели достаточно, развернулись в сторону города. На ближайшей же заправке облегчились и взяли по хот-догу. А по возвращении в город предстояла задача повышенной сложности: протиснуться мимо туристов ко всем значимым достопримечательностям. Всю неделю они катались к заводу. Отметили, что фуры приезжают каждые два дня и проходят через ворота. Открывается погрузочный шлюз, и за ним — никаких турникетов, только склад, значит, есть возможность проникнуть вместе с рабочими. Юма их план одобрила, а потом спросила, как они проводят свободное время. Вадим перечислил фонтаны, церкви и площади, которые они посетили, и пожаловался, что стоптал все ноги. — Кроссовки у тебя не конфисковали, Драгов, — отозвалась Юма. — Так что если купил паль по дешевке вместо нормальных — это твои проблемы. Когда она отключилась, Вадим проворчал: — Вообще-то это фирменные. Но уже не белые… Пойдем? — он оглянулся на Олега, устроившегося во время разговора в кресле у зеркала. Вздохнув, Олег поднялся. Ноги у него уже гудели, но до ближайшего ресторана за ужином он еще способен дойти. — А из нас вышла неплохая парочка, Волков, — сказал Вадим по пути. — Я тебя тут пофоткал немного, скинуть? — Когда ты успел? — изумился Олег. Вспомнил бесконечные толпы туристов у фонтана Треви, кошачий приют на одной из площадей, Колизей, который они осмотрели лишь издалека — на входной билет пришлось бы тратиться, а им был положен только бесплатный отдых; он ни разу не позировал. Сев в ресторане за столик, Вадим протянул ему телефон, открыв галерею фотографий. Пока они ждали заказ, Олег молча смотрел на фото. Вадим поймал его в объектив, когда Олег пытался рассмотреть над головами людей знаменитый фонтан, и лицо у него было недовольное. В приюте, из которого он быстро ретировался, расчихавшись, Вадим снял бесчисленное количество кошек, и часто на фото была видна его рука. Кошкам, похоже, его поглаживания нравились. — Ты любишь животных? — спросил Олег, не поднимая глаз. В объектив Вадима попали и иконы на стенах церквей, и Олег в полный рост — чаще, чем он хотел бы. Вся галерея была забита его фотографиями. Он, свернув очередное фото, где просто держит в руках бутылку воды и читает табличку возле одной из картин, выделил почти все и удалил, оставив только кошек. — Да не особо, — задумчиво ответил Вадим. — Кошки просто нравятся. Олег вернул ему телефон. Вадим, мельком глянув на экран, возмутился: — Ты удалил все?! — Незачем хранить мои фото, — холодно ответил Олег. Он-то исподтишка не фотографировал Вадима, хотя и заглядывался то и дело на его широкие плечи, скрытые футболкой. — Я фотографировал прекрасное, — обиделся Вадим, — а ты просто случайно в кадр попал. Официант принес им пасту и поставил на стол. Олег почти уже взялся за вилку, как вдруг Вадим накрыл его ладонь своею. Олег вздрогнул и вскинул взгляд: — В чем дело? — Я подумал, — тихо заговорил Вадим, глядя ему в глаза, — что нам нужно прикинуться парочкой. А то гуляем тут, примелькались уже каждой собаке… Олег осторожно высвободил ладонь из-под его руки. — Поздновато спохватился, не находишь? — поднял он брови. — Все продумано, — широко улыбнулся Вадим и откинулся на спинку стула. — Поначалу мы стеснялись. Мы ж из России. А потом насмотрелись на европейские ценности и осмелели. Соглашайся, Волков. В двух русских геях точно тайных агентов не заподозрят. А если не нароем ничего на Разумовского, то попросим убежища как несчастные влюбленные. Не возвращаться же к Юме с пустыми руками… Олег, закатив глаза, взялся за еду. И все же что-то в словах Вадима его задело. Он не говорил ему, но всерьез сомневался в успехе их операции. Даже если они проникнут на завод, то что им искать? Вряд ли рабочие спокойно ходят по кабинетам административной части. Они привлекут лишнее внимание. Их с позором выдворят — в лучшем случае. Но более ожидаемо, что сразу вызовут полицию. Надежда найти важные сведения на компьютере итальянца — просто попытка ухватиться за соломинку. Стоит признать, что у них нет реальной возможности выполнить это задание. Разумовский растворился в Вечном городе, итальянец знает, что за ним следили, и точно не покажется на глаза. Остается только вернуться опозоренными. Юма не пожелает слушать, что операция провалилась и по ее вине тоже — содействия она почти не оказывала, лишь вынуждала бесцельно проводить время за государственный счет. Вадим, подняв бокал вина, выжидающе наклонил его. Олег подхватил свой и мягко звякнул им по боку бокала Вадима. Тот, улыбнувшись, сказал: — За наше счастливое будущее. Надеюсь. И выпил сразу до дна. На улице уже стемнело, когда они вышли из ресторана. Желтые фонари освещали брусчатку, витрины призывно светились. Вадим вдруг закинул руку Олегу на плечо. Тот дернулся было отстраниться, но Вадим крепче притянул его к себе и негромко сказал: — Да ладно тебе, Волков. Не боись, больше не полезу сосаться. Хотя мне понравилось. А тебе? — Отстань, — поморщился Олег. Но рука Вадима лежала на плече приятной тяжестью, и он не стал ее сбрасывать. Так они и вернулись к отелю: прижавшись друг к другу, синхронизировав шаги. Остановившись перед крыльцом, Вадим отпустил его. Олег помедлил. А Вадим терпеливо ждал и смотрел на него, в кои-то веки молча. — Мне кажется, мы облажаемся, — сказал наконец Олег. — Сядем в огромную грязную лужу. — Потому что завод — это мой план? — ухмыльнулся Вадим. Олег настороженно посмотрел на него, но от глаз Вадима разбегались лучики, и уязвленным он не выглядел. — Просто, — вздохнул Олег. — Все как-то… глупо. — А я думаю, все нормально будет, — беспечно ответил Вадим. — Пойдем баиньки, Волков. Ты уже свой режим нарушил, тебе пора на боковую. Олег кивнул, соглашаясь с ним — время шло к полуночи, а подъем у них завтра, как всегда, ранний, — и толкнул дверь гостиницы. Он поймал себя на том, что, желая Вадиму на прощание спокойной ночи, уже почти не подозревает его в потенциальной измене. Вадим был рядом почти все время, а когда они находились порознь — Олег слышал каждый звук за стеной. И хоть Вадим лишь сегодня предложил притвориться парой, Олегу казалось, что они играли во влюбленность уже несколько дней, когда возвращались в город, бродили по улицам, показывали друг другу изумленно — смотри, опять на фасаде дома прячется статуя, обедали, сидя на ступенях возле обелиска Ватикана. Олег неторопливо принял душ и лег. Сон не шел. Его так просто задеть по чувствительным струнам: всего-то несколько улыбок и будто случайных прикосновений — и он уже не может перестать думать о человеке. Он изголодался не только по сексу, но и по искренности. Ни с кем он не мог быть собой, всегда было, что прятать и чего стесняться. А Вадим открыл ему все карты сумасбродным поцелуем, и все они друг про друга поняли. Может, он не так уж и плох, тоскливо подумал Олег, понимая, что подтачивает собственную решимость. Сон не шел. Поворочавшись, он заставил себя лечь без движения и закрыть глаза. Тогда разум подкинул ему новое неоновое табло: курить. Олег сглотнул вязкую слюну. Курить. До трясучки захотелось курить. А думал, что бросил запросто. Он как наяву представил щелчок зажигалки, первый вдох, дым, царапающий горло по пути внутрь — и сладко выдыхаемый наружу. Курить хотелось так сильно, что Олег сел, зажмурился, вогнал ногти в бедра, чтобы отвлечься на слабую боль, но не помогло. Он даже подумал, что уж лучше подрочить — но желание курева перекрыло все прочие инстинкты. Тихо выругавшись, он оделся и, взяв немного налички, выскользнул из номера. Дойдя до давно еще запримеченного круглосуточного магазина, он купил пачку красного Мальборо и зажигалку, вышел, и под светом фонаря над крышей магазина сразу же сорвал с пачки слюду, подрагивающими пальцами выбил сигарету и торопливо поджег. Глубоко затянулся и с блаженством выдохнул. Вот теперь хорошо. Теперь хорошо… Он собирался докурить на ходу — толпы туристов наконец отправились спать, и никому бы не помешал его дым, но едва различимый силуэт вдали заставил его вжаться в стену. Он опустил руку, пряча сигарету, словно пойманный завучем школьник, и прищурился. С другого конца улицы, издалека, к гостинице шел Вадим. Совершенно точно он: фигуру его Олег узнал запросто. Подойдя к крыльцу, он воровато огляделся и вошел внутрь. Олег, помедлив, отлепился от стены. Окна номеров выходили на другую сторону, поэтому опасаться нечего — Вадим его не заметит. Услышит только, как щелкнет замок в двери, но у Олега есть алиби — красно-белая пачка в руках. Да, слабый человек, сорвался, что поделать… А вот какое алиби у Вадима? Спросить в лоб? Признаться, что видел его? Он тут же наплетет с три короба. До правды не докопаешься. Лучше держать в голове его таинственную ночную прогулку. И следить за ним в оба. Олег сжал пачку в кулаке, сминая, и, опомнившись, расслабил пальцы. Он потерял бдительность. Чересчур доверился Вадиму, наконец научившемуся улыбаться одновременно и ртом, и глазами, и подумал, что тот ему не лжет. Но куда он мог отправиться ночью в чужом городе?..