Обмани и полюби

От из рук вон плохо организованной операции Вадим ничего не ждал, поэтому, получив указание просто погулять по городу, даже обрадовался. Приходилось кататься каждое утро или вечер к заводу и созерцать, как работяги возятся на территории, но за рулем все время был Волков, видимо, потерявший доверие к Вадиму после неудачной погони, и в целом поездки не напрягали. Немного тревожило, что он так ничего и не сделал для выполнения собственной цели, однако почему-то не сомневался: Разумовский выйдет на связь, и тогда все сложится, найдется решение головоломки. А пока Вадим наслаждался жизнью: когда еще он погуляет за чужие деньги в симпатичном европейском городишке? Он бы, конечно, предпочел море, но на халяву и так сойдет. Тем более Волков. Волков. Стоит ему выйти из машины — и он, надев маску туриста, преображается. Искренне, кажется, интересуется всем подряд, как восторженный мальчишка, изнывает от жары, ест мороженое крошечной ложечкой и облизывает ее, задумавшись о чем-то, не замечая, как внимательно Вадим на него смотрит. Уже ясно: нахрапом его не возьмешь. Надо поухаживать. Покорить эту высоту — дело чести: во-первых, Волков должен уже начать есть с руки и не вякать, а во-вторых… во-вторых, Вадим хочет с ним переспать. Банальное желание. Вполне осуществимое. Надо только немного поохотиться, загнать жертву, прежде чем она покорно вскинет лапки и сдастся. Рассматривая вечером фотографии Волкова, Вадим гладил член через боксеры. Ему нравилась особенно одна картинка: Волков, подняв край футболки, утирает пот со лба. Оголившийся живот, шорты, плотно сидящие на бедрах, все это — словно специально для Вадима. Он не понимал, как Волков не заметил, что его снимают. Пусть даже Вадим постоянно крутил телефон в руках, и щелкнуть камерой ничего не стоило — доля секунды, и очередной снимок украден, — но Волков прохлопал все. А так старательно изображал туриста… На четвертый день их выжидающей позиции к ночи, когда они с Волковым только разошлись по номерам, в дверь постучали. Вадим прислушался. У Волкова в номере шумела вода. Разве что он обнаружил, что ему забыли сменить старый обмылок на новый… Вадим настороженно подошел к двери и приоткрыл ее на щель, прижимаясь к стене. Тут же выдохнул: всего лишь девушка с ресепшена. Шире открыв дверь, он улыбнулся. Она, глядя снизу вверх, сказала на английском: — Мне кажется, вам пришло письмо. По электронной почте. На мой адрес. — Что?.. Сердце у Вадима забилось быстрее. Вот он, знак, которого он ждал. Он спустился следом за девушкой на первый этаж, и она развернула к нему экраном ноутбук. Знакомый отправитель — неужели открыл доступ к почте и получил пару писем, с которыми Вадим пытался к нему пробиться? Русская речь. “Нужно встретиться. Церковь Санта Мария дель Росарио. Через два дня, 23:30. Приходи один.” Вадим перечитал трижды, чтобы запомнить название церкви. Остается надеяться, что она находится в пешей доступности… Поблагодарив девушку, он удалил письмо. Вернулся в номер, надеясь, что Волков не слышал, как закрылась дверь — он оставил ее приоткрытой, когда уходил, чтобы минимизировать звуки. Похоже, Волков все-таки не узнал о его отлучке — потому что на следующий день ничего не сказал, держался, как обычно, а уж Вадим умел считывать малейшие изменения в настроении и поведении. Он расслабился. Продолжил усыплять бдительность Волкова. Ненавязчиво вставал к нему поближе на запруженных людьми улицах, и тот не отдергивался, а в назначенный Разумовским день даже позволил закинуть руку на плечо. Всю ночь, не сомневался Вадим, Волков будет думать, не пора ли им сблизиться. Он порой тайком смотрел на Вадима, думая, что тот не замечает, и быстро отводил взгляд. Начал изредка смеяться над шутками, даже неудачными. А у крыльца разоткровенничался — ха, сомневается в успехе их операции… У них ноль шансов. Вадим это уже понял. Только никак не мог разгадать, в чем замысел Юмы. Отправить их подальше, чтобы потом забрать себе все командировочные? Он бы на ее месте так и сделал. Предоставил бы чеки из пятизвездочного отеля вместо задрипанной гостиницы, а разницу в цене положил в карман. Мало ли способов легко обогатиться. Но это мелковато. Впрочем, для него же не был мелковат разнообразный мухлеж, не сразу он пришел к продаже подучетного оружия… Он взглянул на часы. Церковь, в которой назначил встречу Разумовский, была в двадцати минутах ходьбы. Вадим даже поглядел на нее, гуляя с Волковым. Обычный католический собор. Ничего примечательного. Волков, судя по шуму за стеной, принимал душ. И Вадим, пользуясь, что тот ничего не услышит, вышел из номера. Телефон оставил. Ничего с собой не взял, только ключ от двери. Быстро сбежал по лестнице и выскользнул из гостиницы. Ночь показалась даже прохладной. Видимо, из-за духоты в номере. Он неторопливо прошел по улице, приблизился к церкви и дернул дверь. Надо же. Открылась. А время работы — до семи вечера вообще-то… Внутри темнота — хоть глаз коли. Он постоял у порога, привыкая. Направился между двумя рядами лавочек и невольно вздрогнул, когда сбоку раздалось: — Привет. Он обернулся на звук. Разумовский, включив смартфон, посветил фонариком на пол. Вадим пробрался к нему и сел рядом. — Церковь сегодня закрыть забыли на ночь? — спросил он. — Именно так, — хихикнул Разумовский. Экран его смартфона еще горел, и Вадим посмотрел на его лицо — едва подсвеченное белым. На этот раз он был без кепки. Волосы и вправду обрил, и теперь они едва отросли, обнажая форму черепа. Вадим впервые видел его вот так близко, а еще какое-то время назад ничего и не знал об этом человеке. Ему было совершенно плевать на Сергея Разумовского, пока тот не прислал письмо, а вместе с ним — и мгновенный перевод на карту, до которой не добрались следователи. — Тебе нужно поторопиться, — строго сказал Разумовский. — Когда ты меня убьешь? Вадим вздохнул. Предложил: — Да хоть сейчас. Мне бы только фотку тебя мертвого сделать. Для отчетности. — Ха-ха, — холодно ответил Разумовский. — Вадик, если ты вдруг не понял. Я должен быть мертвым для всех. Для России, для Британии. Для твоего начальства и для моего Джеймса Бонда. Для всех. Иначе они меня достанут. — Так может, изначально не надо было палиться? — фыркнул Вадим. — Каков герой, прислал прямиком министру обороны все свои изыскания… Кстати, что ты потребовал? Юма сказала, что ничего, но я не поверил. Разумовский раздраженно выдохнул. Повозившись, он закинул ноги на спинку лавки спереди. — С какой целью интересуешься? — резко спросил он. Экран его смартфона давно погас, и Вадиму казалось, что он говорит с темнотой. Он даже протянул руку, чтобы нащупать Разумовского, убедиться, что он здесь, но тот отбил ладонь. — Слушай, — Вадим тоже начал раздражаться, — за щедрый аванс, конечно, спасибо, но меня уже подбешивают сплошные тайны третьей планеты. Мне проще тебя сейчас грохнуть и притащить хладный труп Юме, чем играть с тобой в салочки. Он замолчал. Пахло чем-то: то ли ладаном, то ли еще чем-то, Вадим не мог понять. В полной темноте он ощущал себя неуютно, в отличие от Разумовского, устроившегося с полным комфортом, и в голове словно часы тикали: еще немного — и Волков, у которого вечно не получается быстро заснуть, услышит, как щелкнет замок в двери, и вполне обоснованно проявит любопытство: где тебя, коллега, носит по ночам? Разумовский, подумав, сказал: — Хорошо. Давай так. Ты мне выкладываешь ваш план, я его корректирую. Твой партнер еще тебя не раскусил? — Он в полном неведении, — буркнул Вадим. — Если у него появится хоть малейшее сомнение — он должен трагически погибнуть, — заявил Разумовский. Тональность беседы действовала на нервы. Будто Разумовский, купив его — не так уж за дорого — держит за яйца и периодически начинает их выкручивать. Вадим сложил все в голове: сбежал из страны, продавшись британской разведке, все еще не потерял доступ ко всем счетам, значит, не дурак, пропал на неделю с лишним после первой встречи, а потом вдруг нашел, где живет Вадим, и срочно потребовал явиться. Либо ему выставил требования итальянец, либо… Вадим произнес, зная, что ошибка сейчас будет стоить дорого: — А что тебя так до усрачки напугало? К чему такая спешка? Разумовский пнул спинку лавочки и, повернувшись к Вадиму, прошипел: — А то, что за мной послали настоящих убийц, а не придурков, как ты. На меня дважды уже покушались, я чудом выжил. Сначала стреляли в окно, промахнулись, а потом едва не сбили на переходе. — Хотели бы убить — убили, — равнодушно сказал Вадим. Про себя восторжествовал: наконец-то он будет говорить с позиции силы. Разумовского припугнули, и он трясется за свою жизнь, а значит, Вадим нужен ему больше, чем он — Вадиму. Да, деньги — это замечательно, это возможность сделать новые документы, исчезнуть, затеряться в другой стране, но у Разумовского на кону стоит его жизнь. Однако покушение на убийство, даже два… При том, что Юма уже отправила агентов — в лице него с Волковым… Шестеренки закрутились. Разумовский нервно постукивал ногой по полу, явно жалея об откровенности. Вадим сообразил быстро. — Значит, тебя убьют нормальные спецы, которым выдали и оружие, и все, что нужно, — заговорил он, — а повесят на нас с Волковым. Мы же засветились везде, где можно, и макаронник твой нас видел минимум дважды. Нас и обвинят. Придем в гостиницу — а там стволы стреляные и полиция уже ждет. — Именно, — подтвердил Разумовский. — Так что в твоих интересах поторопиться. — Что же ты натворил?.. — задумался Вадим. — Неужели просто показал, что у тебя на всех компромат есть? Разумовский фыркнул. — Вадик, радость моя, показывают дикпики незнакомым людям в интернете, а я выдвинул ультиматум. Или оборонка покупает мое программное обеспечение, чтобы больше никто не смог взломать их серваки, или я подскажу британцам, где у них дыры в безопасности. Все просто. Надоело, знаешь ли, проигрывать проплаченные тендеры. — Хреновое сопроводительное письмо ты к резюме приложил, — хмыкнул Вадим. Разумовский даже начал ему нравиться. Не просто выставил себя задротом перед большими людьми, а попытался качать права. Нашли его, правда, быстро, раз сбегал в спешке и не взял с собой даже жесткий диск, а в остальном — неплохо. — Ладно, — решил Вадим. — Пока что план такой: проникаем на завод макаронника, шаримся в его компе. — Бесполезно, — тут же среагировал Разумовский. — Во-первых, на его компьютерах стоит моя система безопасности, и ты ее не обойдешь, во-вторых, ничего не найдете. Но вот завод… Он может ярко вспыхнуть. Вадим уловил, как изменился его голос. — Что придумал? — вполголоса спросил он. — Я… сейчас, еще думаю… Разумовский, вскочив, принялся мерить шагами церковь вдоль лавочек. Вадим подпер щеку кулаком. Время. Он уже потратил много времени. Он пошарил по лавке в поиске смартфона Разумовского, коснулся экрана и посмотрел на часы. половина первого. Остается надеяться, что Волков крепко спит. — Знаю, — выпалил Разумовский и, подойдя ближе, оперся о спинки лавок, нависнув над Вадимом. Воздух всколыхнулся от его резких движений, и Вадим вдруг различил оттенки запахов: воск и дорогой парфюм. — На заводе слей своего партнера и скажи, что нашел в компьютере Джованни письмо о месте и времени встречи. Я пришлю его тебе позже. Продиктуй номер, — он схватил смартфон и записал цифры. — Я договорюсь с ним о встрече. За обещание поделиться хотя бы десятой частью моих данных о российских агентах он прибежит сразу же. Но вместо меня приедете вы. Возможно, вас немного побьют, — хихикнул он. — А потом отвезут на завод. Джованни больше негде допрашивать вас. Дальше, думаю, ты сам придумаешь… Все полыхнет так, что трупы опознать не смогут. Да, да, — возбужденно сказал он, — это мое требование: спали там все дотла. — Попробую, — тихо сказал Вадим, а про себя добавил: но не думай, что я пойду у тебя на поводу, просто мне надо немного подумать. — У тебя два дня. Мы едем на завод послезавтра. — Договорились, — согласился Разумовский. — И кстати, Джованни тоже должен умереть. Это обязательное условие. — Что, не подружились? — не удержался Вадим. — Британец поводил морковкой перед носом и кинул? — Представь себе, — огрызнулся Разумовский. Он пошагал к выходу, и Вадим потянулся за ним. Шел на звук его шагов. — Я сбежал, чтобы сменить один поводок — на другой, только покороче… Он хотел выговориться — это было яснее самого солнечного дня. И Вадим, хотя время шло, зацепился за его желание. Спросил: — Они сначала пообещали одно, а потом, когда тебя в розыск объявили в России, стали требовать совсем другое? — Именно, — буркнул Разумовский. Он остановился у двери, но не уходил. — Сдай нам всю информацию, мы ее растиражируем, сделаем тебя иконой революции… Лестно, но опасно. И не принесет никакой выгоды. — Зачем же ты тогда к ним побежал? — наигранно удивился Вадим. — Непросто ведь было добраться до их агента. — Боялся, что сам не выкарабкаюсь, — нервно ответил Разумовский. — А потом меня уже не отпустили. Даже будто прислушались к моим просьбам — дали в надзиратели не чопорного англичанина, а с итальянскими корнями, он хотя бы улыбаться умеет… Неважно, — оборвал он себя. — Главное, что ты поможешь мне исчезнуть. Сергей Разумовский скоро умрет на радость всем вместе с его архивом бесценной информации. Все. Мне пора. Жди от меня сообщение. Он открыл дверь, и Вадим наконец увидел его в отсветах желтых фонарей: нервный взгляд, мешковатая одежда, заострившийся кончик носа, словно он совсем не ел в последние дни, ввалившиеся щеки. А парень-то на грани нервного срыва, осознал Вадим. Тем проще им манипулировать. Но и рвануть он может в любой момент… Разумовский уже сделал шаг на улицу, и Вадим спросил в спину, почесывая затылок, прикидываясь дурачком: — Кстати… понятно, почему из меня решили сделать пушечное мясо. А Волкова-то за что? Он со всех сторон правильный. И вроде как не косячил. Он поймал дверь, вышел следом. Разумовский обернулся к нему и ехидно улыбнулся: — Есть за что. Пройдя пару метров, он разблокировал черный двухдверный кабриолет с опущенной крышей, сел внутрь и почти сразу тронулся с места. Вадим проводил его взглядом. Встреча оставила неприятный осадок. Для начала — почему он сам не догадался, что они с Волковым — всего лишь две огромные красные мишени, на которых все повесят? Видимо, слишком верил в непререкаемый авторитет отца, что тот его надежно упрятал в отдельную организацию, где можно будет схорониться в ближайшие годы. Далее — одно дело инсценировать убийство и раствориться, и совсем другое — устроить пожар на заводе, где погибнет далеко не один человек. И наконец — Волков. У Волкова точно появятся сомнения, когда операция перейдет в финальную стадию. Не то чтобы Вадим был сентиментальным, но… Волков не умрет. Не от его руки точно. Просто — нет. Возвращаясь, Вадим как можно тише провернул ключ в замке. Прислушался. Из номера Волкова — ни шороха. А может, лежит с открытыми глазами и ушами-локаторами… Впрочем, так и с ума сойти недолго, если постоянно параноить. Волков точно не опаснее Разумовского, Юмы и британского агента с итальянскими корнями. — Добрых тебе снов, Волков, — пробормотал Вадим, заходя в номер. — Постараюсь, чтобы ты выжил. Он присел на кровать и задумался. У него и так не было конкретного плана, как убедительно доказать, что Разумовский мертв, а потом сбежать, а теперь он совершенно запутался. Нужно было потребовать от Разумовского сразу перевести остаток денег. А еще — раздобыть поддельный паспорт. Раз тот требует целый завод спалить. Впрочем, уже поздно. Он свои три желания потратил впустую — легко полученная информация не поможет ему никак. Он лег. И услышал, как тихонько открылась дверь соседнего номера.