Обмани и полюби

Утром под надоедливый звон будильника просыпаться не хотелось. Слишком хорошо, слишком уютно, и тепло правильное, не опостылевшая духота, а такое нежное… Олег все же заставил себя пошевелиться и обнаружил, что за талию его припечатала к постели рука. Тогда и осознал все, что вчера случилось: сумасшедший секс, переселение в другой номер, ужин в ресторане и будто влюбленные взгляды за бутылкой вина, распитой уже в гостинице… И то, как он быстро уснул, отрубился мгновенно, забыв о проблемах со сном, а про сигареты вовсе ни разу не вспомнил. Олег все же перевернулся, мягко убрав руку Вадима, чтобы не разбудить. Посмотрел на него, спящего: лицо расслаблено, светлые ресницы и брови выделяются на фоне легкого загара, ползет розовый шрам от ранения, чудом, наверное, не задевшего когда-то глаз. Олег потянулся за телефоном на пол и выключил будильник. Вадим даже не шевельнулся. Тихонько встав, Олег ушел в ванную. Стоя под душем, пытался сообразить, что теперь делать. Он поддался слабости, даже не так, он переборол все доводы разума и выдумал извращенную логику, по которой единственным правильным решением было переспать с Вадимом, и ничто не могло его переубедить; жалел ли он? Нет, ни капли. Ему было по-настоящему хорошо. Давно так не было. Может, даже никогда. Они совпали в мельчайших движениях, подошли друг другу, как кусочки самого сложного пазла, каждый винтик встал на свое место. По шее бежала россыпь следов от поцелуев и укусов. Олег дотронулся до темнеющих отметин со странным удовлетворением. Раньше он никому не разрешал оставлять засосы — не хотел пересудов на работе; а вчера полностью отдался чувству, звенящей в висках страсти, и ему было абсолютно плевать, кто что скажет. Да и пропадут следы до возвращения домой… А лучше бы остались, спрятанные, как воспоминания, навсегда. Нет, нельзя. Ему — нельзя. Он слишком легко привязывается: стоит ощутить толику нежности, столь редкой в его жизни, и он — пропал. Когда Олег вернулся в комнату, Вадим пошевелился и взглянул на него уже совсем не сонными глазами. Проворковал: — А как же завтрак в постель? М-м, персик? — Не хочу, — коротко ответил Олег. — Позавтракаем в городе. Надо же что-то делать еще несколько дней… Вадим, вздохнув, сполз с постели и прошел в ванную. Одевшись, Олег встал перед зеркалом — в новом номере был точно такой же столик, как и в старом, и такое же зеркало, только кровать оказалась побольше, и из-за ее размера места в комнатке совсем не осталось. Он придирчиво оглядел истерзанную шею. Воротник легкого поло совсем не прятал следы страсти. Зато глаза, кажется, стали сиять, и улыбка то и дело лезла на губы, поднимала уголки. Вадим вышел из душа голым, вытираясь на ходу полотенцем. Взглянув на Олега, приблизился к нему и, встав за спиной, обнял за талию. Положив подбородок на плечо, пробормотал: — Может, не пойдем никуда? У меня небольшие утренние проблемы… И толкнулся пахом к ягодицам, обозначая, какого рода его затруднения. Олег оперся ладонями о край стола. Переглянувшись с Вадимом через зеркало, укорил: — Мы все-таки на работе. — И что это за работа — примелькаться во всех культурных локациях? — лениво ответил Вадим. — Хочу тебя, персик. Сильно. Ночь не спал, мучался… Олег фыркнул. А Вадим провел губами по шее, немного царапая щетиной, обнял теснее, и у Олега тоже начала обозначаться проблема. И вправду, они крайне активно изображали туристов в последние дни, никто не заметит, что они не вышли сегодня стаптывать ноги… Поддаваясь Вадиму, он склонил голову набок, и Вадим оставил новую отметину поверх старой. Олег смотрел в зеркало, как Вадим, прикрыв глаза, целует шею, скользит ладонями от живота вверх, задирая поло, и чувствовал, как его намерения становятся все более и более твердыми. Вчера он смотрел, подумал Олег, сегодня — я. Вадим, не догадываясь о наблюдении, беззастенчиво терся лицом о плечи и шею, глубоко вдыхал запах Олега, ощупывал грудь, пресс, а потом, приоткрыв глаза, наткнулся через зеркало на взгляд Олега и едва заметно улыбнулся. Опустив руки к ширинке, стянул шорты Олега пониже. — Мне нравятся твои трусы, — пробормотал он. — Даже не ожидал… И накрыл ярко-желтый банан, напечатанный поверх черной ткани, ладонью. Олег чуть усмехнулся: он тоже от себя не ожидал, когда пришел за комплектом новых черных и белых боксеров, а увидел возмутительно яркий банан и взял его тоже. Шорты упали к лодыжкам. Вадим на миг отпустил его, схватил с кровати смазку и презервативы и положил на столик. Вновь обняв, прошептал: — Не стоит, наверное. — Нет, давай, — возразил Олег. Между ягодиц все до сих пор казалось слишком чувствительным, натертым, но он, ощущая возбуждение Вадима, немного терял берега, наверное, да и что с ним будет, все это, может, закончится спустя несколько дней. Не может, а точно закончится, и ему останется только курево и алкоголь, чтобы постараться забыть. Вадим спорить не стал. Целуя с закрытыми глазами плечи, стянул боксеры вниз, под ягодицы, но снимать не стал. Так и толкнулся пальцами между почти сведенных ног, и вошел легко. Олег, выдохнув, переставил руки ближе к зеркалу, наклонился, чтобы ему было удобнее, а Вадим уже так привычно лег грудью на спину. Неторопливо растягивая, сказал: — Хочется тебя без резинки. Не знаю, зачем… Олег взглянул на его отражение. Вадим, словно почувствовав, открыл глаза. Тут же спрятался за усмешкой, мотнул головой: — Забудь. — Можешь без резинки, — тихо ответил Олег. Не потому, что сам хотел, даже не задумывался, а зачем-то пожелал исполнить его желание. А потом и сам начал разгораться, представлять, как сперма будет стекать по бедрам — грязно, пошло… — И часто ты такое разрешаешь? — Вадим едва заметно хмыкнул и прижался губами к шее. — Ни разу, — почти неслышно ответил Олег. Уж точно не соглашаться на одноразовом свидании без защиты. И даже не в коротких, безнадежных отношениях. Вадим, толкаясь в него пальцами, положил щеку на плечо и посмотрел с укором: — А мне зачем разрешил? — Я так хочу, — сказал Олег и закрыл глаза, отдался ощущениям. Он свое слово произнес. А что делать дальше — пусть Вадим решит сам. Он, удивительно нежный по сравнению с вчерашней бурей, целовал спину, плечи, шею, а растянув, приставил член, не надев презерватив. — Последний шанс отказаться, — вполголоса сказал он. — Я вообще-то тоже ни с кем… а с некоторыми и два презика хотелось надеть, в жизни всякое бывало… Он расхлябанно ухмыльнулся. — Не уверен, что хочу слышать про это, — легко улыбнулся Олег. Все бывает в первый раз: и служебный роман, и секс без защиты, и секс на фоне полнейшего недоверия к партнеру, у него в эти два дня уже слишком много было такого, на что он бы никогда не пошел; так к чему полумеры? Поздно отступать, если решился. Вадим плавно вошел внутрь — проще, чем вчера, тело ему поддавалось. Он удерживал взгляд Олега в отражении, удерживал его за бедра. Протянул руку и взял за горло, одними глазами спрашивая — можно? Олег едва уловимо кивнул, и Вадим сжал сильнее, перекрывая не то чтобы воздух, но передавливая артерии, неудобно в такой позе качественно душить. Крупная рука его на горле завораживала, и Олег смотрел на нее, представляя, как он сожмет еще сильнее, и сознание начнет уплывать. Оно и так уплывало — от созерцания Вадима, от его члена, распирающего изнутри, от того, как он сам внимательно наблюдает, и стоило Олегу на миг прикрыть глаза, хватка на горле ослабла. — Персик, — прошептал он. — Ты такой доверчивый… И, обняв одной рукой, продолжил двигаться, а вторую убрал с горла и поставил на стол. В его объятиях, щекой к щеке, Олег показался сам себе красивым, будто Вадим обрамил его, как картину. — Я не доверчивый, — шепнул Олег. — Я… ах… я влюбчивый. — Зря, — мазнул Вадим щеками по губе. — Зря. — Да… Он ускорился, стало жарко — оба взмокли, но прилипнув друг к другу телами, не отвлекались, смотрели на общее отражение, и взгляд Вадима будто бы говорил: влюбись, осмелься, это будет не зря, а может, Олег просто хотел в это верить, раствориться в моменте, и он себе это позволил — ахнул, когда Вадим кончил в него, и внутри стало горячо. Не вытаскивая, он взял в кулак член Олега, и Олег забрызгал спермой столик, пока Вадим оставался внутри. В душе проторчал почти полчаса — пытался вымыть из себя вязкие белые нити. Только сейчас постепенно начало доходить, что все это, как минимум, негигиенично, а как максимум — в себе-то он уверен, что чистый, а Вадим… К черту. Встряхнув головой так, что брызги с волос разлетелись во все стороны, Олег беззвучно повторил: к черту. Ты можешь подозревать его в чем угодно, но в постели искренность не разыграть. И раз они оба попробовали так впервые — значит, так и есть. Одевшись, отправились завтракать. Вадим нахально спросил по пути: — Ты взял двухместный номер, чтобы иметь постоянный доступ к этому роскошному телу. Признайся, персик. Это твой коварный план… — О да, — хмыкнул Олег, — следить за собой двадцать четыре на семь… — Опять твое недоверие, — укорил Вадим. — Еще вспомни, что я про встречу Разумовского с итальянцем придумал… Олег похлопал его по плечу. Эта догадка сидела внутри, но сейчас он не хотел об этом думать. Его устраивало их бодрое, нежное утро, и все, чего ему было нужно, — провести завтрак в приятной компании. Вадим тоже не стал обострять. Увлеченно загибал пальцы и рассказывал, сколько у него было любовников, но ни один, клянусь тебе, персик, ни один не был так хорош, как ты, ты — идеальный… Олег посоветовал ему не завираться и льстить более умеренно, но все равно ему стало приятно. Он не мог похвастаться таким количеством связей, но зато точно знал: да, Вадим — идеальный, и до планки, задранной им, не достанет никто. Иногда так случается: мгновенное совпадение, полный баланс двух тел, совпадают паттерны поведения и инстинкты, и уже от этого не убежишь. Можно не любить человека, он может раздражать, но в постели с другими ты будешь вспоминать его, как лучший свой секс. Всего этого он не сказал. Лишь закатил глаза в ответ на победы на любовном фронте Вадима и коротко ответил: — Боюсь, мне нечего тебе предложить. Не такой богатый опыт. — Просто лежи и будь красивым, — ухмыльнулся Вадим. — У тебя это отлично получается… Погуляв, они вернулись в номер. Дни пролетели быстро: за необязательными откровениями о личной жизни, в выяснении предпочтений в еде и напитках, вместе с несколькими бутылками вина, которые они выпили из горла, сидя на кровати, и Олег едва не забыл, что должен был позвонить Юме перед новой вылазкой в попытке поймать беглеца. Пока Вадим ушел в душ, он набрал ей, надеясь наскоро отчитаться и продолжить приятный вечер. Она, выслушав, сказала без всякой связи с его словами: — А что Драгов? Не вызывает подозрений? Олег, помедлив, ответил: — У вас есть причины не доверять ему? — Волков, — недовольно произнесла Юма. — Ты сам знаешь все эти причины. Так что? Он дал повод сомневаться в нем? — Скорее, нет, — уклончиво ответил Олег. — Я не имею возможности следить за ним двадцать четыре на семь. Но все время, что я бодрствовал, он был рядом. — Спелись, — хмыкнула Юма. — Я слежу за ним, как вы и приказали, — ровно ответил Олег. — Насколько мог — втерся к нему в доверие. Сбежать он не пытался. И у меня вопрос, раз у вас есть время поболтать… Будет ли содействие в ликвидации беглеца? Вода в ванной стихла. Олег оглянулся за плечо. Вадим, приоткрыв дверь, высунулся в комнату, вытираясь полотенцем. Много ли он слышал? Только под конец. Наверное. А если больше — то ни за что не признается. — Все необходимое содействие уже оказано, Волков, — отчеканила Юма. — Вам предоставили неограниченный бюджет. Все взрослые люди. Справитесь. Особенно с твоим послужным списком, Волков, — ехидно добавила она. Вадим заинтересованно поднял брови. — Вас понял, — сухо сказал Олег. Юма, не попрощавшись, положила трубку. Вадим, вытирая волосы, подошел ближе и присел на край постели с Олегом. Осторожно начал: — А ты заметил, как она начинает злиться, если спросить ее о конкретике? Она темнит, персик. — Боится прослушки, — предположил Олег. Вадим положил полотенце на бедра и подпер кулаком подбородок. — Да нет, персик, — задумчиво сказал он. — Она специально недоговаривает. Ее не интересует, что мы будем делать с Разумовским. Мы — просто ширмы. Это подстава, и нам надо сматывать. Олег удивленно посмотрел на него. С подозрением спросил: — И с чего ты сделал такой вывод? Опять пришло в голову, что Вадим подслушал куда больше, чем следовало, и теперь трясется за свою шкуру. Черт возьми, какие хорошие были дни. Олег даже стал забывать, что они на задании, настолько вжился в роль счастливого влюбленного, что стал им. Проводил время с Вадимом, занимался любовью, словно в медовый месяц, и лишь изредка обсуждал, как они приедут на встречу беглеца и итальянца заранее. Они всего один раз съездили к месту их свидания, облазили все вокруг, а потом — будто забыли. И теперь, когда Вадим завел странный разговор, вернулись все подозрения. Вадим провел пятерней по волосам, ставя их дыбом, и капля воды упала на щеку Олегу. Тяжело вздохнув, Вадим терпеливо, словно разъясняя прописные истины, сказал: — Олег, послушай меня очень внимательно. Так дела не делаются: забросить в чужой город почти без вводных, заставить бесцельно шататься по улицам — мы не такие ценные кадры, чтобы спонсировать нас на всю катушку. Ты уже прикинул, сколько денег на нас потратили? Ради чего? — он повернулся к Олегу всем корпусом и уставился в глаза. — Чтобы скандала международного не вышло, — тихо сказал Олег. Вадим утомленно ответил: — Да херня это все. Байки. Ты поверишь, ты доверчивый и послушный, а я язык в жопу засуну, потому что меня держат за яйца. Поверь, мы — просто ширма, две огромные мишени, и на нас повесят убийство, когда Разумовского снимут выстрелом со снайперки другие люди. — Не выдумывай, — холодно сказал Олег. Его словно отбросило на неделю назад, когда он готов был схватить Вадима за грудки и трясти, пока он не скажет, каким чудом забрался в компьютер итальянца и с удивительной скоростью узнал нужную информацию. Его охватило смятение, как в миг, когда он увидел Вадима, возвращавшегося с ночной прогулки. И он вспомнил, как наскоро наводил о нем справки, а Вадим… Вадим позвал его в бар, чтобы заранее втереться в доверие. Как грамотно он все обставил: аккуратно форсировал события, проявил настойчивость, когда Олег устал сопротивляться, сорвался на курево, лишь бы не зацикливаться на нем. А теперь счел, что Олег развесит уши и поверит всему. — Олег, — серьезно сказал Вадим, — Олег, ты меня не слышишь. Нам нужно сматывать удочки. Деньги я найду. Паспорта используем пока свои. Улетим в другую страну. Иначе нас подставят. Олег поднялся и прошелся по номеру. Вадим следил за ним взглядом. — Нужно тебе все было испортить? — с тоской сказал Олег. — У нас осталась ночь. Целая ночь. Поиграв желваками, Вадим процедил: — Я тебя спасти пытаюсь. По доброте душевной. Почему ты веришь Юме больше, чем мне? — Да потому что я в курсе деталей твоей биографии! — вспылил Олег. Ему бы сейчас держать лицо и быть холодным и вежливым, но подпустив Вадима так близко, контролировать себя стало сложно. Вадим, переменившись в лице, выплюнул: — Что ты обо мне знаешь, крыса штабная. Олег поймал себя на движении — бросился к нему, чтобы дать в морду. Остановился на полпути. Вадим, оскалившись, даже не пошевелился. — Что, задело? — ухмыльнулся он. — За самую мякотку? Последний шанс, Волков. Слушай, что я говорю, и не угробишь себе жизнь. — Окей, — выдохнул Олег. — Я тебя выслушал. Может, еще поведаешь, куда по ночам ходишь? Вадим распахнул глаза так, что Олег почти поверил ему. Но он знал, как умеет Вадим играть, а потому ждал ответа. — Разок всего было, — неприязненно сказал Вадим. — Ушел подышать воздухом, потому что ты в очередной раз меня продинамил. Думаешь, легко заснуть, когда яйца в штанах лопаются? И все-таки, Олег. За что тебя сослали к Юме? Почему ты ей так верен? — По крайней мере, она мне не врет, — пробормотал Олег. — Тебе лучше остаться завтра в гостинице. — Да не ссы, Волков, — буркнул Вадим. — Не кину тебя. Солдат ребенка не обидит. Он, встав, взял со стула одежду и стал одеваться. — Куда собрался? — напрягся Олег. — Погулять, — огрызнулся Вадим. — Не насмотрелся на красоты города. Остановить? Послать подальше? Олег, потерявшись, полностью отпустив контроль над происходящим, наблюдал, как он одевается. Позвонить прямо сейчас Юме и рассказать обо всем? Но он же десять минут назад уверял ее, что к Вадиму вопросов нет. А значит, вопросы у нее появятся уже к обоим… Вадим, пройдя мимо него, сунул ноги в кроссовки, и Олег потянулся поймать его запястье — но опустил руку. Вадим, обернувшись, бросил: — Так за что? За что ты оказался у Юмы? Про меня ты знаешь все. В чем ты накосячил? — Ни в чем, — отрезал Олег. Вадим ушел. Открыв единственное окно в комнате, Олег сел возле него, пытаясь остудиться. Щеки пылали, будто он признался в чем-то незаконном, а он всего лишь сказал, что видел Вадима ночью на улице. Больше ни в чем не обвинил. И тот ответил легко, словно готовился. Нет, у него что-то на уме… А если нет? Если Олег просто убедил себя в том, что Вадим предаст, и ищет во всех его действиях подвох? Да, Вадим — ненадежный человек, нечестный, но… но за ним следят. Ему сделали внушение. Его, если по-хорошему, запугали так, что он не рискнет и шага в сторону сделать. И лишь сейчас он заикнулся о побеге. Он ушел, не взяв с собой ни паспорта, ни телефона. Один он не хотел бежать. Олег запустил пальцы в волосы. И вправду, его подкупили — дали квартиру и машину, и он счел себя не вправе задавать Юме лишние вопросы. Пытался на собеседовании выяснить, за что на него свалилось такое счастье, но стоило пожить в новенькой трехкомнатной квартире, как вопросы испарились. А она не назвала даже своей фамилии, не говоря уже о важных для операции деталей. Да, она темнит, но ее можно оправдать соблюдением государственной тайны, а какое оправдание у Вадима? Олег едва не зарычал от бессилия. Он запутался. В одном он только уверен: ему нужно выполнить это задание во что бы то ни стало. И завтра он увидит воочию беглеца, проследует за ним, если понадобится — бросит Вадима и поедет один. Найдет. Убьет. Пальцы похолодели от одной мысли, что он убьет человека, убьет гражданского, который… что он сделал? Если бы он сдал разведке другой страны важные сведения, это бы уже всплыло в новостях. Но Олег проверял их каждое утро, каждый вечер. Сергея Разумовского будто не существовало в повестке, и никто не знал, что он пробил систему безопасности целой страны. Его не существовало, и он должен был умереть. Было бы проще скинуть привилегию убийства на Вадима — да, он тысячу раз прав, Олег стал штабной крысой и забыл, когда спускал курок в последний раз, а Вадим едва ли церемонился в полях с врагами; он вообще ни с кем не церемонился, и принципов у него не было. И поэтому нельзя доверить ему решающую часть операции. Самому. Придется самому. Но почему грудь раздирает противоречие, почему не хочется быть тем, кто оборвет чужую жизнь? Может, за это его и сослали к Юме. За неумение выполнять приказы, не думая. Он разучился отключать мозг и делать то, что сказали, он во всем искал подвох. Олег так и не дождался Вадима. Выключил свет и лег в кровать. Крутился без сна, проклиная себя, свой беспокойный разум — ему нужно выспаться, завтра важный день, нужно быть в форме. Но он не мог даже заснуть, а что говорить о более важных вещах… Часам к двум ночи Вадим все-таки вернулся. Тихо открыл дверь, затворил ее. Разделся у шкафа и крадучись прошел к постели. Лег на самом краю, чтобы не касаться Олега, и впервые в комнате стало холодно.