Hope for salvation.

Мегуми сглотнул, чувствуя во рту и в носу химический привкус. Горло пересохло, и ощущения были не самые приятные. Тело продолжало пульсировать от болезненных спазмов, шевелиться не хотелось, как и разговаривать. И все же стоило как можно скорее подтвердить жуткие догадки: — Да, здравствуйте... — Моё имя Элис, — негромко сказала девушка со спутанными светлыми волосами. Её лицо выглядело замученным и опухшим. Мегуми предположил, что виной тому бессонные ночи и продолжительные рыдания. — Это Ли Ён, Аиша и Ивона. Девушки, на которых указала Элис, даже не смотрели в сторону Мегуми. Названная именем Ли Ён, очевидно кореянка, свернулась калачиком и тихо плакала. Аиша — смуглая девушка с волосами, похожими на маленькие пружинки, не моргая, пялилась в стену. Ивона выглядела опрятнее остальных, Мегуми подумал, что она тут недавно: — Как вас зовут? Вы помните как оказались здесь? — Мегуми, — ответил тише, чем планировал Мегуми. — Я не уверен. Сколько я здесь нахожусь? — Около суток, — произнесла Элис, прикрывая глаза. На её руках виднелись гематомы, её одежда была грязной и местами порванной. Мыслительный процесс запускался сложно. Мегуми оценивающе посмотрел на свои босые ноги, на поцарапанное колено, на темные пятна, покрывающие ткань шорт. Он приложил усилия, вспоминая, в какой момент был похищен. — Понятно, спасибо, есть информация, где мы находимся? — Собрав все сведения за последние дни, мы предполагаем, что на одном из Филиппинских островов. Никто из похитителей не разговаривает с нами на английском, но я точно слышала что-то о Лаосе. Вы на удивление спокойны, словно не впервые в подобной ситуации, — Элис горько усмехнулась. — Не лучшее время поддаваться панике. Хотелось бы понять, как отсюда выбраться. — Отсюда не выбраться. Мегуми не понравился обреченный тон собеседницы. Они не были скованы наручниками или верёвками, что уже вселяло призрачную надежду: — Полагаю, у вас были неудачные попытки? — Были, — едва слышно отозвалась Элис. — И за ними следовали наказания, которые будут сниться до последнего вздоха. Мы на острове, Мегуми. Позволь общаться неформально. Нас не пытаются ограничить в движении лишь потому, что бежать некуда. Наши документы, телефоны, всё у этих ублюдков. Кругом дежурят охранники или кто они, я понятия не имею. Элис повернула голову, чтобы посмотреть на дверь, и Мегуми заметил на её шее свежий, едва затянувшийся порез. — Сколько вы тут находитесь в общей сложности? — Ли Ён тут дольше всех, но она плохо говорит по-английски. Да и в целом из неё слова не вытащить. Не знаю, что с ней делали, — Элис посмотрела не подрагивающие плечи кореянки. Мегуми тоже смотрел на неё. — И не то чтобы хочу знать. Они животные. Нелюди. Я тут около двух недель. Как не пытайся следить за временем, в этой вонючей коробке это невозможно. — Две недели... — Мегуми ощутимо замутило. Он попытался проглотить слюну, из-за чего спазм в желудке усилился. Чудом удалось сдержать рвотный позыв. В помещении было душно и влажно. Капельки пота собирались на висках и над верхней губой. Мегуми попытался обтереться рубашкой. — Ты из штатов? — Да, что меня выдало? — Элис грустно улыбнулась. Она не показывала страх, словно приняла свою судьбу. Но лишь на первый взгляд. Присмотревшись, Мегуми заметил, как американка перебирала дрожащими пальцами грязный подол сарафана. — Твой английский. Манера вести диалог. Я проводил много времени в компании твоих соотечественников на прошлой работе. — Надо же, ты переводчик? — Журналист. Я из Японии, — зачем-то пояснил Мегуми. Их светский диалог не вписывался в картину происходящего и, казалось, раздражал остальных пленниц. Как бы то ни было, Мегуми хотел разузнать о месте своего заточения больше. — У тебя хороший английский. Ли Ён из Южной Кореи, Ивона из Румынии, а Аиша вроде родилась в Рио, но живёт где-то в Европе. Мы пытались понять, что нас объединяет и какого рода это... — Элис впервые запнулась. — Это рабство. Теперь, когда вижу тебя, все стало ещё запутаннее. Нахмурив брови, Мегуми смотрел перед собой. Он старался рассуждать здраво, не терять самоконтроль. За годы сотрудничества с полицией видел всякое и писал о всяком. Ситуация, в которой он оказался, продолжала обретать узнаваемые очертания. Для стран Юго-Восточной Азии торговля людьми не была чем-то диковинным. Многие знали о существовании подобного, но из-за недостатка информации привыкли думать, что явление себя изжило. Повсюду камеры, заставить человека раствориться в воздухе не так просто. Первое, с чем Мегуми хотел разобраться, чтобы верно строить план действий, это понять: есть ли связь между похищенными девушками и им? Они все из разных стран, вероятно, разных возрастов и Мегуми единственный мужчина: — Сколько вам лет? — Мне двадцать один. Аише и Ивоне двадцать. Ли Ён вроде двадцать четыре. — Мне почти тридцать, — заключил вслух Мегуми. — Я думала не больше двадцати, — искренне удивилась Элис. — Ты выглядишь очень молодо. Мегуми, возможно, оценил бы чужой комплимент, но не в его положении было радоваться юному личику. Похитители могли принять его за студента, а эта глупая ошибка стоить жизни. — Все вы путешествовали самостоятельно? — Кроме Ли Ён. Она отдыхала вместе с сестрой. Сейчас не знает, жива ли та. Их похитили из номера гостиницы. Ответ Элис поверг Мегуми в шоковое состояние. События, предшествующие собственному похищению, постепенно воссоздавались в памяти. Поездка на Панай, прогулка по острову, купание в бассейне, закат, двое мужчин. Мегуми напрягся в попытке вспомнить лица преступников. Головная боль сдавила череп, очередной рвотный позыв удалось сдержать с трудом. — Вы ходите в туалет туда? — Мегуми указал взглядом на щель в углу комнаты. — В основном. Иногда нас выводят на улицу. Около этого сарая есть сарай поменьше, там пару дырок в полу, что-то вроде полноценного туалета в их понимании. Только обычно сложно докричаться и добиться, чтобы тебя туда отвели. — Жесть, — обреченно произнёс Мегуми. Он не оставил идею побега, держался в здравом уме на адреналине. Осознание накрывало поэтапно. — Вы что-то едите? Мегуми не хотел есть, даже несмотря на сутки, проведённые в отключке. Элис, к счастью, оказалась разговорчивой, делилась нужной информацией. Может быть, американка таким образом помогала собственному рассудку не съехать. — Они приносят какую-то кашу иногда один раз, иногда дважды в день. Жрать это сначала было невозможно. Чувствуется только острота. Ещё бутылку воды на всех. Раз в два дня они выводят нас на улицу и поливают из шланга. Скорее всего это имитация душа. "Пиздец," — проговорил Мегуми мысленно. С пленницами обращались жестоко и с точки зрения Мегуми неразумно, если их собирались продать в сексуальное рабство. В таких условиях легко было подхватить болезни, поражающие половые органы. Из-за отсутствия нормального питания и ухода женщины попросту теряли "товарный вид". Оставались варианты рабочего рабства или продажи органов. Мегуми продолжал анализировать происходящее. Мочевой пузырь давил, хотелось в туалет, но перспектива испражняться при девушках не улыбалась совсем. Обретая шаткое равновесие, Мегуми поднялся и подошёл к двери, которая была единственной в хижине и явно вела к свободе и похитителям: — Ты куда? — уточнила Элис. — Я хочу ссать и не хочу делать это здесь. Возможно стоит напомнить этим ублюдкам, что мы разного пола. Американка грустно усмехнулась: — У них нет понятия морали. Не трать силы и сходи здесь, в это время никто не откроет. Мегуми выслушал Элис, но все равно принялся стучать. Попутно он выкрикивал на английском просьбы его выпустить. Несколько минут спустя не выдержала Аиша: — Хватит, пожалуйста, моя голова сейчас разорвется! Ли Ён тихо всхлипывала. Мегуми не видел на её лице слезы, он вообще мало что видел. Глаза воспалились из-за долгого ношения линз и жутко чесались. Ослепнуть совсем не хотелось, Мегуми срочно нужна была чистая вода. Он продолжил стучать под возмущения прочих пленников. Спустя ещё несколько минут с улицы раздались звуки шагов и голоса. Дверь резко открылась, и Мегуми чудом удержался на ногах. Низкорослый мужчина, явно филиппинец, смотрел на Мегуми с отвращением. Он что-то проговорил на неизвестном присутствующим языке и толкнул Мегуми рукой, призывая отойти от двери. — Мне нужно в туалет, я не могу делать это здесь. Мужчина очевидно понимал Мегуми, но продолжал игнорировать его слова. — Я прекрасно знаю, зачем и почему я здесь. Если ты не отведёшь меня в туалет и не дашь чистую воду, у тебя будут проблемы, — Мегуми говорил спокойно, его глаза продолжали слезиться, но тон голоса оставался ледянным. — Твой босс тебя накажет. Филиппинец и девушки-пленницы уставились на Мегуми, как на прокаженного. Что-что, а блефовать за годы журналисткой работы Мегуми научился блестяще. Его прирождённый талант адаптации отмечал каждый, кому посчастливилось познакомиться лично. Филиппинец сделал шаг в сторону, продолжая следить за каждым движением Мегуми. Девушки молчали, наблюдая за происходящим. Несколько раз моргнув и поморщившись от щипающей глаза боли, Мегуми сделал шаг на улицу. В лицо ударил плотный влажный воздух. Дышать всё ещё не получалось легко, но прежнее зловоние больше не ощущалось. Пытаясь отдышаться, Мегуми почувствовал головокружение. Он остановился, обретая необходимое равновесие. Его сопровождающий явно устал ждать и толкнул Мегуми в спину, из-за чего тот рухнул на землю, ударяясь коленями. Подошёл ещё один незнакомец, на вид похожий филиппинец, только крупнее. Посыпались вопросы на неизвестном Мегуми языке. Его охранники громко спорили, повышая тон, определённо, обвиняя друг друга в чем-то. Мегуми попытался подняться, он хотел в туалет ещё сильнее и опасался, что может обмочиться. — Сюда, — произнёс первый сопровождающий на английском, подтверждая догадки Мегуми о том, что общение на филиппинском намеренное. Небольшое деревянное сооружение напоминало простой деревенский туалет. Яма, прикрытая фанерным каркасом — все равно внушала доверия больше, чем щель в домике. Мегуми старался не дышать и не думать о том, как сильно чешутся глаза. Внизу живота сосредоточилось неприятное ощущение из-за долгого сдерживания. Двери до конца не закрыли, будто Мегуми мог сбежать, утопившись в чужих фекалиях. Споры на улице не прекращались, мужчины кричали друг на друга, размахивая покрытыми загаром конечностями. Мегуми лихорадочно соображал, что ему следует делать. Возвращаться в место заточения сразу он не хотел. Чистый воздух был жизненно необходим: — Мне нужна вода, я хочу обмыться. — Обойдешься, двигай обратно, — произнёс второй сопровождающий. — Нет, позвольте мне принять душ, — Мегуми смотрел с вызовом, проверяя своих похитителей на прочность, тем самым очерчивая границы дозволенного. То, что он смог спровоцировать охранников говорить на английском, уже чего-то стоило. — Тебе жить надоело, кусок дерьма? — произнёс второй и в следующую секунду ударил Мегуми ладонью по лицу. Это была лишь пощёчина, но вполне себе сильная. Сработал эффект неожиданности, да и тело хреново слушалось. Мегуми снова рухнул на землю. На этот раз кожа на коленях содралась. Капли крови смешались с пылью. — Вставай. Поблизости виднелись ещё несколько хижин. Вдали возвышалось здание в три этажа. Кругом росли пальмы, бамбук и папоротник. Крупные корни деревьев сплетались между собой на поверхности земли. Мегуми огляделся, оценивая местность и прикидывая, где может находиться. Окружающая флора указывала на тропический лес, в котором расположилось крохотное поселение. Мегуми поджал колени к груди. К его ступням прилипла грязь. Он щурил глаза, фокусируя взгляд. В метрах пятидесяти от себя он заметил ещё несколько мужчин, один из которых выделялся. Мегуми не мог различить из-за близорукости чужого лица, но интуитивно чувствовал, что широкий в плечах преступник не филиппинец и возможно исполнял роль управляющего. — Вставай, говорю тебе, ублюдок! — крикнул первый сопровождающий, ударяя Мегуми носом поношенного кроссовка по рёбрам. Очередная волна боли сковала тело, Мегуми проскулил. Не без труда он встал на четвереньки. Сознание плыло, каждый вдох обжигал лёгкие. Духота давила. — Ты не понял, поднимайся! — второй сопровождающий схватил ворот расстегнутой рубашки Мегуми. Ткань рывком слетела с влажного от пота тела. Кое-как поднявшись, Мегуми встал: — Не трогай меня, — прошептал он, устрашающе посмотрев на похитителей. Этот взгляд поселил на чужих физиономиях растерянность. Мужчины принялись вновь обмениваться любезностями. Уже на пороге хижины один из них всучил Мегуми в руки литровую бутылку с водой, и прежде чем Мегуми успел возмутиться, затолкал его внутрь помещения, закрывая двери на замок. Пленницы синхронно подняли взгляд на товарища по несчастью. Они пребывали в недоумении. Элис тихо спросила: — Ты в порядке? Мегуми дополз в свой угол, сжимая в кулаке ткань рубашки: — А похоже? — Нет. Для приличия спросила. — Приличия, — Мегуми открыл крышку, понюхав жидкость в бутылке и убеждаясь, что в ней простая вода. Полив лицо, он тихо проскулил. Воспаленные глаза всё ещё горели, но теперь не так сильно. Выпив несколько глотков, Мегуми прикрыл глаза, убирая бутылку за спину. Воду следовало экономить. Делиться с другими сразу он не планировал. В попытке выжить в этом злачном месте было жизненно необходимо продумывать каждый шаг. Так прошли ещё двое суток. Время тянулось до тошноты медленно. Тело стало деревянным, болела каждая его клетка. Мегуми ничего не ел. Похлебка, которая была предложена пленникам минувшим вечером, выглядела не просто неаппетитно. Её будто несколько раз переваривали. Из-за недостатка энергии и свежего воздуха постоянно кружилась голова. Мегуми выводили в туалет раз в день, остальное время он терпел. Кореянка часто плакала, чем раздражала и так расшатанную психику. Держаться в своём уме помогали редкие разговоры с Элис. Прочие девушки существование Мегуми игнорировали. — Даже если это сексуальное рабство, поведение этих выродков странное и непоследовательное, — тихо рассуждал Мегуми. Они с Элис сидели рядом и пристально смотрели на лежащих у противоположной стены девушек. — К чему ты клонишь? — Ну если включить логику, продажа людей в бордели приходит на ум первой. Элис поморщилась: — Всё ещё не хочу верить в это. Каждый раз, когда закрываю глаза, умоляю бога вернуть меня домой. — Ты веришь в бога? — В детстве ходила с родителями на службу, они католики. Были католиками. Погибли несколько лет назад. Существуй их бог на самом деле, позволил бы он их внутренностям разлететься по асфальту в аварии, произошедшей по вине пьяного ублюдка? — Не знаю, — выдохнул Мегуми. — Тогда зачем сейчас молишься? — Хочу попробовать всё, прежде чем сдаться. — Разумно, — равнодушно согласился Мегуми. Рассуждения Элис звучали глупо. И все же лучше чем ничего. — Ты предпочёл бы торговать телом или чтобы тебя разобрали на органы? — Ничего из этого, — Мегуми недовольно посмотрел на Элис. Американка выглядела все хуже. Даже в такую жару её лицо смотрелось болезненно белым. — Я не хочу умирать, — губы и ресницы Элис дрогнули. — Тогда нужно просто выбраться отсюда. — Блин, как я раньше не подумала, всего-то убить несколько десятков охраняющих нас головорезов, найти документы, катер и убраться с острова. — Не так уж и сложно, — Мегуми попытался улыбнуться. Его клонило в сон из-за слабости в конечностях. В голове промелькнула совершенно глупая мысль: где бы он сейчас был, если бы его не похитили? Гулял по островной деревеньке или изучал бы трущобы столицы? Плана путешествия из файла в ноутбуке недоставало. — Почему всё-таки сексуальное рабство, потому что в большинстве похищены женщины? — Страны Юго-Восточной Азии в этом направлении далеко продвинулись. — Пиздец. Я просто не понимаю, как ты можешь так спокойно говорить об этом? Тебе совсем не страшно? — Страшно, — Мегуми сделал паузу, после чего добавил. — Наверное. Просто стараюсь не поддаваться панике и искать выход. Не хочу дойти до такого состояния. Элис проследила за взглядом Мегуми, направленным на прочих пленниц. Девушки напоминали живых манекенов. Изрядно потрепанных. За двое суток они едва шевелились. Поднимались только чтобы сходить в туалет или выпить воды, которую тщательно оберегали. Они тоже почти не притрагивались к еде. — Я думаю, что в первые дни, они пытались искать выход. Мегуми не понимал своих эмоций. Он должен был испытывать чувство сострадания к людям, оказавшимся с ним в равнозначной ситуации. Но он не испытывал. Просто ничего. — Всё вы красивые молодые женщины. Без изъянов на лицах и открытых участках тела. Просто неразумно оставлять вас здесь умирать. У похищения явно есть цель и самая логичная — сексуальное рабство. — Я лучше покончу с собой, — произнесла Элис серьёзно, и Мегуми поверил бы ей, не меняй она свое мнение каждые полторы минуты. — Думаешь, тебя похитили по ошибке? — Не знаю, — честно ответил Мегуми. — Ты тоже красивый и выглядишь молодо. Оценить комплимент Мегуми не успел. Привычные слуху голоса послышались за дверью. Девушки напрягались, а Мегуми потратил остаток сил на то, чтобы подтянуть к себе колени. На его светлой коже виднелись следы от укусов насекомых, синяки и ссадины. Никогда прежде тело не выглядело настолько плохо. Трое мужчин зашли в хижину. Они переговаривались на филиппинском, без конца тыкая пальцами во всех пленниц. На Мегуми внимание они не фокусировали. Ситуация накалялась. Элис вжалась в стену, её взгляд отражал неприкрытый ужас. Несколько минут спустя похитителям удалось договориться. Один из них, которого Мегуми мысленно нарек главным, кивнул на Ли Ён. Двое других схватили кореянку за волосы и предплечье, призывая тем самым подняться. Девушка кричала из последних сил, её голос постоянно срывался. Она умоляла её отпустить на английском, что-то говорила на корейском. Главарь похитителей ударил Ли Ён по лицу, звук пощёчины оглушил Мегуми. Он искренне удивился, что кореянка осталась в сознании после столь сильного удара. Ещё раз выругавшись, мужчины вытащили девушку из дома. Не до конца понимая собственные порывы и то, как получилось подняться, Мегуми успел перехватить дверь до того, как она закрылась. Похититель, обескураженный поведением пленника, попытался оттолкнуть Мегуми, но тот умудрился вырваться наружу. Поблизости не было фургона или любого другого средства передвижения, которые Мегуми ожидал увидеть. У похожей хижины в паре сотен метров стояли мужчины в черной одежде. Суета вокруг Ли Ён и Мегуми привлекла их внимание: — Тебе жить надоело, сученок?! — названный главарь ударил Мегуми в живот, заставив согнуться пополам. В ушах зазвенело, во рту скопилась вязкая слюна. Мегуми держался за ребра дрожащими пальцами. В следующую секунду он почувствовал, как короткие толстые пальцы филиппинца схватили его за волосы, поднимая голову. Последовала пощёчина, из-за которой свело челюсть. Мегуми закрыл глаза в надежде минимизировать болевые ощущения. Что он пытался сделать? Сбежать, добыть информацию, привлечь внимание? Его бросили обратно в хижину, словно мешок картофеля. Теперь обстановку в комнате различить не удавалось. Картинка плыла. Сколько Мегуми пролежал без сознания, он не знал. Когда в следующий раз открыл глаза, долго фокусировался на источнике света, направленном ему в лицо. Слепило сильно, Мегуми продолжал жмуриться, закрываясь ладонью. — Поднимайся, — фонарь перестал светить. Мегуми кое-как открыл глаза. Очертания мужчины, стоящего напротив, показались знакомыми. От него исходил странный аромат. Терпким, свежий, приятный. Мегуми подумал, что так, наверное, пахла свобода.