Hope for salvation.

Яркий свет слепил и без того воспаленные глаза. Не получалось пошевелиться, чтобы отвернуться. Мегуми щурился, фокусируясь на мужчине перед ним, цеплялся за звук голоса. — Живее. Поднимайся, — второе обращение достигло сознания быстрее. Неизвестный говорил на японском. Собрав остаток сил, Мегуми поджал колени к груди, оттолкнулся руками от пола и кое-как занял вертикальное положение. Мышцы свело в спазмах, поврежденная кожа на разных частях тела горела. В горле пересохло, ноги дрожали. Понимания, что происходит, не было. Мегуми следовал за неизвестным мужчиной, не издав ни звука. Прохладный порыв ветра коснулся лица. Мегуми блаженно прикрыл глаза, словно успел позабыть, насколько может быть приятным подобное ощущение. Около хижин и в них самих было тихо. Охранников поблизости тоже не наблюдалось, что удивляло в разгар ночи. Пройдя несколько сотен метров, мужчина, сопровождающий Мегуми, остановился. Он достал из кармана связку ключей и сразу нашёл необходимый. Прижав бедром массивную деревянную дверь, открыл её, пропуская Мегуми вперёд : — Входи. Как только зажегся свет, небольшое помещение приобрёло желтоватые оттенки. Комната напоминала номер в бюджетном отеле деревенского курорта. Мебель выглядела местами потертой, но полы и стены были чистыми. Отсутствовали какие-либо неприятные запахи, в углу помещения спрятался крошечный старый вентилятор. — Прими душ, на раковине полотенце и сменная одежда. Советую не пытаться сбежать. Я буду ждать тебя здесь, поговорим. Мегуми смотрел на мужчину перед собой взглядом, который ничего не выражал. Эмоции так долго мешались между собой, что просто сошли на нет. Он подумал, что жалко ступать по вымытому полу грязными ногами. На чужое распоряжение Мегуми кивнул, также молча вошёл в уборную, на которую предварительно указали. Сантехника выглядела изношенной, но для пленника, который несколько дней не мог помыться, была идеальной. Пальцы не слушались, пока Мегуми снимал одежду, больше похожую на изорванные тряпки, и бросал её под ноги. Небольшой поддон, лейка и шторка представляли собой душ. Мегуми повернул кран, на макушку тут же полилась горячая вода. Отрегулировать нормальную температуру получилось не сразу. Мылся Мегуми до тех пор, пока в его дверь настойчиво не постучали. Стук повторился ещё дважды, после чего мужчина просто вошёл. В попытке прикрыться полотенцем, Мегуми уронил одежду на пол. Чужая нагота незнакомца ничуть не смущала: — Если я обращаюсь, зову, стучусь, ты реагируешь, понял? Мегуми повернулся боком, кивая. Дело было не в стестненнии, просто он действовал рефлекторно. — Я знаю, что ты меня прекрасно понимаешь и что не немой, знаю, — мужчина поднял одежду, протягивая её Мегуми. — В наших интересах сотрудничать. Одевайся и выходи. — Хорошо, — собственный голос прозвучал незнакомо, неестественно. Как только незнакомец вышел, Мегуми постарался натянуть на себя хлопковые трусы, шорты и футболку как можно менее болезненно. Одежда была свободной, но в местах, где резинки касались кожи, будто обжигала. Около односпальной кровати в комнате стоял небольшой стол и две деревянных табуретки. На одной из них сидел все ещё незнакомый Мегуми мужчина, он что-то читал, уткнувшись в телефон, и выглядел устрашающе. Водные процедуры слегка оживили Мегуми. У него получалось шагать ровнее. — Меня зовут Рёмен Сукуна, — произнёс не то спаситель, не то похититель. — Обращайся ко мне по имени без каких-либо уважительных форм. Наедине мы можем говорить на японском. В присутствии других — только на английском. — Есть ли смысл мне назвать своё имя? — Нет. Мне о тебе все известно. Позволю себе обращаться Фуши. Мегуми вздрогнул, мысленно переваривая сначала первое утверждение, а следом второе. — У меня много вопросов, — Мегуми поморщился, пытаясь проглотить слюну. Пересохшее горло саднило. — Могу ли я их задать? — Очевидно, что их много. Сначала выпей воды и поешь, — Сукуна придвинул тарелку ближе к Мегуми. — Это рис с овощами и немного фруктов. Сомневаюсь, что ты ел что-то. Предложенное блюдо не выглядело аппетитно, однако пустующий желудок продолжал неприятно сокращаться. Мегуми не нужно было уговаривать, поскольку он понятия не имел, когда предоставится следующий шанс поесть. К тому же травить пленника было бы попросту глупо. На вкус блюдо оказалось лучше, чем на вид. Мегуми съел всю предложенную небольшую порцию раньше, чем заметил. Следом осушил полулитровую бутылку с водой. — Утром поешь снова. Я разделил на два приёма пищи, чтобы не заплохело. Мегуми усмехнулся, слова Сукуны его позабавили. Странное проявление заботы о жкт смотрелось неуместным. — Я должен поблагодарить? — Как хочешь, мне без разницы, — Сукуна достал из кармана пачку сигарет и под внимательным взглядом Мегуми закурил. — Не пялься так открыто, напрягает. — У меня плохое зрение. Если я не в очках или линзах, всегда пялюсь, — зачем-то пояснил Мегуми, на этот раз позабавив Сукуну. Его рот скривился. — Ты не похож на того, кто лично занимается похищением людей. Ты их босс? Я единственный мужчина, доставленный сюда по твоему приказу, потому что японец? Сукуна затянулся сигаретой, выпустив дым в противоположную от Мегуми сторону: — Что это, хваленная дедукция журналиста? Придумал, пока жопу мыл? — Да, — спокойно ответил Мегуми. Сидеть на табурете было неудобно, спина болела, конечности жутко ныли. Сукуна явно заметил чужое ерзание: — Приляг на кровать, зачем мучаться. — Ты изнасилуешь меня? — Начинаешь подбешивать. Ложись, Фуши, — Сукуна посмотрел Мегуми в глаза. Он умел вселять ужас. Повинуясь, Мегуми прилёг. От ощущения упругого матраса под собой хотелось расплакаться. — В своих предположениях ты отчасти прав. Люди, которых ты здесь встречал, под моим управлением. Не могу сказать однозначно, кто конкретно осуществил твою доставку сюда, только предполагаю. И нет. Я не приказываю похищать кого-либо. Лишь слежу за порядком, провожу трансфер. Работа, ничего личного, — Сукуна затушил окурок, и Мегуми практически решился попросить сигарету. Но вовремя прикусил собственный язык. В ситуации, в которой он оказался, следовало оценивать каждый шаг. —  Я не смогу тебе также однозначно ответить, почему ты стал мишенью. Идей много, но едва ли есть какой-то смысл разбираться. Чем раньше ты поймёшь своё положение, тем проще будет нам обоим. Мегуми не рассчитывал, что Сукуна в подробностях посвятит его в устройство нелегального бизнеса организации, на которую, вероятно, работал. Он одновременно желал знать, к чему ему следует готовиться и не хотел знать этого. — Меня продадут в сексуальное рабство? — Скорее всего, — Сукуна пожал плечами. Он снова уставился в телефон, игнорируя попытки Мегуми установить зрительный контакт. — Что я могу сделать, чтобы это не произошло? Какая цена? — Это не так работает. Ты облажался, решив прилететь сюда. Живым в Японию ты не вернёшься. Посели это в своей голове. — Я не верю, — Мегуми не закричал, но ответил достаточно громко. Сукуна едва не выронил телефон. — Ебанулся что ли? Чего орёшь? — теперь Сукуна смотрел на лежащего на боку Мегуми. И смотрящего безразлично. — Я могу заплатить за свою свободу. У меня есть сбережения и имущество... — Фуши, на аукционе ты будешь стоить больших денег. — Я найду сумму, которая сможет окупить, — Мегуми не прощупывал почву. Надежда на спасение его всё ещё не оставляла. — Тебе лучше запомнить, я не люблю повторять одно и то же. Живым в Японию ты не вернёшься. — Мне тридцать лет, кому я сдался? А если я болен? — Фуши, у меня был хреновый день. Как не посмотри, у тебя тоже. Утром, а это через несколько часов, я вернусь, чтобы обработать твои раны. Усвой информацию, которую я озвучу, лучшим образом, — Сукуна поднялся, остановившись возле Мегуми. Спортивный чёрный костюм плотно облегал его тело, парфюм ощущался в разы сильнее. Дурацкая мысль закралась в голову Мегуми, она казалась ему абсолютно дикой. Мужчина, прожигающий взглядом, объективно пугал и привлекал внешне. — Бежать отсюда бесполезно. Кругом охрана, снабженная оружием. Они стреляют на поражение. Ты на острове, твои документы и личные вещи в скором времени будут у меня. Поэтому не доставляй мне проблем и сотрудничай. Не дождавшись ответа, Сукуна развернулся, собираясь выйти. Мегуми остановил его очередным вопросом: — Сукуна, почему ты вытащил меня? Ответ прозвучал в дверь, вниманием Мегуми не удостоили: — Я просто делаю свою работу, Фуши. Не обманывайся. Ты не должен сдохнуть, во всяком случае не сейчас. Прежде чем Мегуми успел подумать о смысле сказанных Сукуной слов, отключился. Утро наступило незаметно. С восходом солнца помещение нагрелось, температура повысилась, но находиться в комнате было вполне терпимо. Мегуми открыл глаза в тот момент, когда дверь громко хлопнула. Он попытался резко встать, но быстро пожалел о своём поспешном решении. Сукуна поставил на стол перед кроватью пластиковую коробку с небольшим бумажным пакетом: — Давай оперативно поднимайся и умывайся. Я тебя заштопаю, потом уеду, дел по горло. Мегуми скептически посмотрел на мужчину, однако распоряжение послушно выполнил: — И тебе привет. В ванной комнате он не задержался. Вымыл лицо, воспользовавшись оставленным куском мыла, и прополоскал рот каким-то ментоловым средством. Минувшей ночью Мегуми не решился смотреть на себя в зеркало. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, все же поднял взгляд на отражение. Первой мыслью было не качество внешнего вида, а возможность сделать из зеркала холодное оружие. — Фуши. Мегуми подпрыгнул, ощутив позвоночником холод. Голос Сукуны оказывал гипнотическое действие. Понимая, что не стоит медлить, он вернулся в комнату. По кивку понял, куда присесть, занимая край кровати. — Разденься до белья, живее. Пальцы подрагивали, пока Мегуми снимал футболку с шортами. Он морщился, сгибая конечности. С улицы доносились голоса, смысл же сказанных слов ускользал. Сукуна обвел Мегуми взглядом, после чего открыл неизвестный тюбик с мазью, резко пахнущей чем-то травяным, и принялся покрывать толстым слоем геля ссадины. — Блядь, — очередное массирующее движение терпеть было сложно, Мегуми тихо выругался. — Потерпи, нужно хорошо обработать, чтобы не осталось следов. — Настолько важно останутся они или нет? — прошипел Мегуми. — Важно, — Сукуна потянулся за шприцем. — Не смотри так. Это спазмоанальгетик. Тебе лучше лечь на кровать,чтобы не напрягать мышцы.  — У меня болит каждая чёртова клетка тела, эта иголка едва ли сделает хуже. — Как же ты бесишь, — Сукуна надавил Мегуми на спину в районе лопатки, укладывая на живот. Рывком отодвинул ткань трусов и звонко шлепнул ладонью по ягодице. Кожа тут же покраснела, Мегуми вскрикнул. В момент удара он напрягся всем телом, после чего полностью расслабился и не почувствовал укол. — Продолжай лежать, я обработаю затылок. Благо серьёзных ран не вижу, получится обойтись без швов. — Ты планировал меня сейчас зашивать? — обречённо промычал в матрас Мегуми. — По необходимости и вывих бы вправил, Фуши. Но ты, к счастью, крепкий. Когда с пытками первой помощи было покончено, Сукуна собрал все медикаменты, поставил на стол еду и воду: — Поешь. Скорее всего я вернусь поздно вечером, возможно утром. Советую отоспаться, пока есть такая возможность. Мегуми не ответил, безразлично окинув взглядом рис с овощами. Послышался хлопок, а следом поворот ключа в замочной скважине. Так стало очевидным, что Сукуна ушёл. Боль в мышцах медленно отступала. Мегуми тяжело вздохнул и все же потянулся к завтраку. Вместо палочек на столе лежала пластиковая вилка, весьма хлипкая на вид. За оружие для самообороны при всем желании не сгодилась бы. Горько усмехнувшись, Мегуми съел небольшую порцию и выпил половину бутылки воды. За кроватью он увидел маленькую урну с пакетом, выбросил туда одноразовую посуду и лёг на кровать. Около часа Мегуми лежал без движения. Не получалось даже думать. Тело удивительным образом расслабилось, немного клонило в сон. Моргнув несколько раз, он широко открыл глаза и уставился в потолок. Нужно было убираться отсюда, неважно как, но сбежать. Смириться с участью сексуального раба в планы не входило, особенно после встречи с Сукуной. Пусть надсмотрщик пока сложно вступал в диалог, не позволял вести с собой переговоры, что-то глубоко внутри подсказывало Мегуми, что это его возможно и призрачный, но шанс. Возник ряд вопросов, требующих ответов. Что за аукцион? Куда движется трафик? Кто целевая аудитория? Информацию из Сукуны можно было выведать, Мегуми в этом убедился минувшей ночью. Конечно, не в том объёме, в котором хотелось бы. Искусственно созданная покорность могла бы помочь. На улице кто-то громко закричал. Крик принадлежал женщине, возможно даже Элис. Следом раздались глухие удары, сопровождающиеся фразами на филиппинском. Слова звучали обрывисто, угрожающе. Мегуми хотел было приподняться, чтобы посмотреть в крошечное окно, забитое железными ставнями, но вжался в матрас сильнее, когда раздался выстрел. Несколько секунд не получалось дышать. Осознание происходящего давило, сжимая тело в невидимых тисках. Физическое насилие в виде ударов по лицу не шло в сравнение с пробитым пулей черепом. Воображение Мегуми подкинуло ему не самую приятную сцену, возможно случившуюся в сотне метрах от хижины, где он был заперт. Перед глазами застыла картина, на которой Элис лежала лицом во влажной земле. Её светлый затылок был окровавлен, а несколько филиппинцев, окруживших её, брезгливо скривились. Кто-то плевался, кто-то сыпал неразборчивыми проклятиями, а кто-то пинал тело ногой в попытке проверить, содрогнется ли оно в конвульсиях. Мегуми сжал ткань футболки в области груди и резко оттянул. Воздуха стало не хватать, на шее выступили капли липкого пота. Приказывая себе дышать, Мегуми открыл рот. Голоса на улице замолчали, стало подозрительно тихо. Прошла минута, за ней ещё одна, а после ещё несколько. Облизнув пересохшие губы, Мегуми попытался сесть. Конечности предательски подрагивали, снова мутило. Солнце пробивалось в единственное окно, нагревая лучами пол в комнате. Решившись, Мегуми подполз к окну, аккуратно посмотрев на улицу. Уже привычное взгляду поселение за сутки не изменилось. Густая растительность частично скрывала обзор. Силуэты охранников или пленниц Мегуми так и не увидел. Он вернулся на кровать, лёг на самый её край, поджав колени к груди. Из дремы вырвал топот на пороге за дверью. Мегуми резко открыл глаза и попытался сфокусироваться на человеке, который вошёл. Моргнув дважды, он понял, что незваный посетитель — не Сукуна. Филиппинец подошёл к столу, бросая на него тарелку: — Ешь, быстро, — произнёс он на английском. Часть содержимого высыпалась на деревянную поверхность. Мегуми приподнялся, молча уставившись на подобие еды. — Это приказ. Жри я сказал, ублюдок! Видел ли Мегуми прежде этого человека, он сказать не мог. Все охранники походили друг на друга, являя собой что-то низкорослое, с грязной, коричневого оттенка кожей, маленькими чёрными глазами, посаженными глубоко, крупными широкими носами и тонкими губами. В нормальном свете, сидя в полуметре, Мегуми наконец-то смог рассмотреть одного из похитителей. Рис на вид не отличался от принесенного Сукуной. Те же овощи сверху, неизвестная сухая приправа. Об аппетите не шло и речи, но взгляд филиппинца был вполне однозначным. Мегуми понимал, что пока не съест, в покое его не оставят. Кончиками пальцев он подцепил склеившуюся между собой крупу и отправил в рот. Горькие острые специи перебивали вкус. Сначала Мегуми пытался жевать, а после принялся давиться отвратительной кашей под пристальным взглядом охранника. В голове пульсировала мысль о том, что Сукуна не успевает вернуться, поэтому передал Мегуми на попечение прихвостней-ублюдков. Когда с едой было покончено, филиппинец противно улыбнулся Мегуми. Он забрал тарелку, что-то произнеся себе под нос на неизвестном языке, а после вышел, громко хлопнув дверью. Охранник не запер хижину. Мегуми абсолютно точно не слышал поворота ключа. Не получалось думать ни о чем другом. Мегуми гипнотизировал дверь, пытаясь прикинуть причины. Что это было? Проверка? "Бежать отсюда бесполезно. Кругом охрана, снабженная оружием. Они стреляют на поражение", — прозвучал в сознании голос Сукуны, а за ним раздался недавно услышанный выстрел. Каждое неверное действие могло привести к необратимым последствиям. Мегуми продолжал сидеть неподвижно, ощущая во рту неприятный горький привкус. Рассуждая логически, он понимал, что травить своего пленника бессмысленно. От еды не исходило никакого синтетического запаха. За стеной хижины снова кто-то разговаривал. Беседа неизвестных мужчин быстро перетекла в спор, это Мегуми понял по интонации и повышенным тонам. Стараясь прислушаться к чужой болтовне, Мегуми сел на край кровати. Он поставил ноги на пол, ощутив себя при этом странно. Затылок неприятно покалывало, давило в области висков. Мегуми попытался встать, оттолкнувшись руками от матраса, но тут же сел обратно. Тело стало ватным, сердце перестало биться быстро, теперь оно колотилось, точно сумасшедшее. — Блядь... — ругнувшись, Мегуми попытался встать, подчинив себе ноги. Удалось не сразу. Близорукий взгляд перестал цеплять помещение, предметы в комнате двоились. — Сука! Кое-как добравшись до ванной комнаты, Мегуми приблизился вплотную к зеркалу. Моргнув несколько раз он попытался с фокусироваться на собственных глазах в отражении. Увиденное его ужаснуло. Зрачок практически полностью скрыл радужную оболочку. Мегуми снова моргнул, ничего не изменилось: — Блядь! — дрожащими пальцами он надавил на корень языка, вызывая рвоту. Делал так несколько раз, пока его все-таки не стошнило в раковину. Стоило закрыть глаза и погрузиться в темноту, тело сковывал невиданный прежде страх. В ушах неприятно гудело. Мегуми повернул кран, пытаясь умыться. Холодная вода при соприкосновении с кожей обжигала. Потеряв равновесие, Мегуми свалился на пол. Он пытался зацепиться взглядом хоть за что-то, но помещение не переставало двигаться, будто проживало собственную жизнь: — Блядь... — испугавшись собственного голоса, Мегуми дотронулся до плитки пальцами рук и попытался отползти к стене. Тело совсем не слушалось, мысли не выстраивались в цепочки, хаотично били по черепной коробке. Не получалось воспроизвести даже простейшее действие вроде сжатия. — Его накрыло, смотри, — раздалось откуда-то сверху. Мегуми попытался увидеть источник голоса, но он видел лишь неизвестные объёмные рисунки перед собой. Изображение замедлялось и представляло что-то разложенное по кадрам. Кто-то схватил Мегуми за руки, затаскивая в комнату. Понимание происходящего все ещё сохранилось, но было совсем слабым. — Не трогайте меня, — просил Мегуми на японском. Он хотел говорить на английском, но будто забыл каждое изученное ранее слово. Тело всё чувствовало — резкие захваты, удары. Тошнило неистово, глаза закрыть было все также страшно. Лица людей в помещении менялись во что-то жуткое, абстрактное. Мегуми не мог даже предположить, сколько прошло времени. Казалось, что несколько дней, не меньше. Он едва различал фразы людей над ним, все происходящее напоминало кошмар. — Проснись, Мегуми, проснись, — едва ворочая языком, просил сам себя. — Ты не спишь, ублюдок, не надейся. Грязная шлюха! Включи уже камеру, смотри, что он делает... Голоса незнакомцев звучали настолько неестественно, что казались придуманными. Зацепившись взглядом за маленький вентилятор в углу, Мегуми видел, как тот менялся в объеме. Как лопасти вращались, затем переставали и так по кругу. Один и тот же момент продолжал повторяться. Кожа начала гореть так, словно подвергалась прямому воздействию огня. Мегуми попытался избавиться от одежды. Он действительно не помнил, как следует двигать руками. — Смотри, он раздевается сам. Продолжая беспорядочно извиваться на полу, Мегуми стащил с себя шорты вместе с трусами: — Я не хочу, блядь, перестань, сука, двигаться. Как же жарко! Последовали очередные захваты на бёдрах. Кожу будто сдерали живьём. Мегуми пытался плакать, но глаза не увлажнялись. Он попытался зажмуриться, ныряя в темноту, в непроглядную бездну, содрогаясь от страха. — Какого хуя тут проиходит, ебаные ублюдки?! — Мегуми открыл глаза, узнав голос Сукуны. Самого мужчину он не видел, только темную тень, что продолжала двигаться. Мегуми приказывал себе двинуться тоже, но не мог. Он осознавал, что тело помнит, как дышать, перемещать конечности, и все равно не мог пошевелиться. Происходящее уже не выглядело просто кошмаром. Мегуми всерьёз думал, что не находится в привычном мире. В нормальном мире стены не двигаются, время не течёт в собственном ритме, а мысли способны выстраиваться в логические цепочки. — Он просто шлюха и не принадлежит тебе. Ты, сранный япошка, нам не указ, я доложу боссу! — Убирайся, пока я не вырвал тебе глотку! Мегуми продолжал смотреть в потолок, снова ощущая на себе чужие прикосновения: — Нет, пожалуйста, хватит. Я просто хочу, чтобы все закончилось... — Фуши, — Сукуна подхватил Мегуми на руки. — Постарайся успокоиться. Блядь, когда ты успел наблевать в раковину? — Я умираю, да? — Мегуми не ощущал собственное тело, он совсем не ощущал себя в пространстве. — Я вижу себя со стороны, это значит, что я умер? — Это значит, что ты под наркотиками. Цепляйся за мой голос. Помогай мне, пожалуйста, — Сукуна вынес Мегуми из хижины, это стало понятно, когда слабый порыв ветра ударил по лицу. — Подержи глаза закрытыми, а то крыша точно поедет. Мегуми в который раз слушался. Он все ещё трясся от страха и собственного бессилия, но полагался на человека, которого знал меньше суток. — Я не понимаю, где я, сейчас день или ночь? Что было, а что нет? Какой пиздец... — Мегуми резко осознал, что сидит перед унитазом на полу. — Ты в моем бунгало. Сейчас вечер. Все что происходит, тебе не кажется. Нам нужно промыть твой желудок. Вызывай рвоту и постарайся не откусить себе пальцы. — Я не могу. — Ты можешь. Просто засунь пальцы в рот. — Я не могу, блядь, не могу... — Мегуми стонал, испытывая отвращение к самому себе. — Тогда доверься мне. Сукуна сам открыл Мегуми рот, побуждая вывернуть желудок. Он заливал в него чистую воду, повторяя манипуляции раз за разом. В ушах все ещё шумело, тело трясло. Мегуми попытался вытереть подбородок, но слюна лишь растягивалась между пальцами. — Так не пойдёт. Умываемся, встаём. — Я же не умру тут? — Прекрати это повторять, — Сукуна щедро облил лицо Мегуми водой, затем поднял его на ноги и довёл до кровати. — Эта блядская комната кружится... — Я понимаю, ложись, — Сукуна говорил спокойно, укладывая Мегуми на подушку. — Мне жарко, я хочу раздеться... — Мегуми попытался двинуть руками, но Сукуна его остановил. — Ты уже раздет. Трусы ты не снимешь. Смирись. — Только не уходи, я правда схожу с ума. Мне никогда не было так страшно, — просьба звучала мольбой. Сукуна привстал с кровати: — Я здесь, просто разведу тебе лекарство, чтобы быстрее вывести эту хрень из организма. — Я хочу раздеться. — Нет. — Сукуна, я же не умру? — Нет. — Эти ощущения, они не навсегда? — Нет. Мегуми не знал точно, но предполагал, что повторяет один и тот же вопрос несколько раз. Он ничего не мог с собой поделать, язык не слушался. Сукуна же реагировал спокойно, не повышая голос. Вернулся как обещал, напоил какой-то сладкой дрянью и прилёг рядом. — Тебя сейчас начнёт отпускать. Мегуми действительно ощущал, как рассудок проясняется. Только происходило это очень медленно. — Я забуду это все? Все то, что видел? — Нет, ты будешь помнить. — Но я не хочу. — Я понимаю, Фуши. Ты не сталкивался с наркотиками прежде? — Я пробовал курить травку, когда учился в универе. — Это не одно и то же. — Какая срань. Господи, эта ебаная комната все ещё живёт своей жизнью. Я дико хочу спать... — Ты не сможешь уснуть. Пока полностью не отпустит. Поэтому не пытайся, просто расслабься, — Сукуна положил руку на грудную клетку Мегуми. Его ладонь была горячей, но не обжигала. Веки Мегуми стали тяжелыми, его губы приоткрылись. Странное ощущение закралось так глубоко, словно что-то щекотало кости. — Так, блядь. Фуши. Сукуна одёрнул руку и сел на кровати. — Ты обещал не уходить... — Мегуми снова стало страшно. Он приподнял руку, посмотрев на свои пальцы. Их форма была неестественно длинной и широкой. — Я не уйду. Но причиной твоего стояка я быть не собираюсь. Мегуми опустил руку на собственный член, ощущая, насколько тот твёрдый: — Пиздец. Убей меня, нахуй это все. Я не хочу это помнить! — Скоро все закончится. — Когда? Это ебучее время не двигается. — Знаю. Совсем скоро. Потерпи. Они говорили на рандомные темы несколько часов. Мегуми постепенно смог расслабиться и обрести контроль над телом. Комната больше не вращалась, иногда двоилась. Лицо Сукуны стало узнаваемым, как и собственное тело. В какой-то момент, Мегуми заметил, что угадывает будущие ответы своего собеседника: — Это суперспособности? Из-за наркотиков? — Не говори ерунды. — Я несколько раз переродился, видел себя со стороны, забывал, как дышать, читал твои ебаные мысли, ерунды?! — Всех накрывает по-разному. Ты был не готов, обессилен и испугался. Эти уебки затолкали в тебя дохрена. Неудивительно, что ты творил дичь. — Что это было? — Местная растительная хрень. Не переживай, особого вреда организму не нанесет. Только если психике. Но едва ли в твоём положении это останется худшим воспоминанием. — Спасибо за поддержку, — Мегуми вздохнул. Наконец-то он смог нормально дышать. В горле пересохло. Сукуна протянул ему воду, точно читая мысли. — Попей, и если вырубает, спи. — А ты? — Ты думаешь, я на пол пойду? Сдвинешься к стенке. Если потребуется, я тебе помогу. Устал как собака. Что за ебаный день? — Сукуна встал с кровати, и Мегуми снова напрягся. — Куда ты? — Я пойду в душ, мне кажется я весь в твоей блевотине. Отрубись к моему возвращению, пожалуйста. Через пару дней мы с тобой уедем в столицу. Мегуми несколько раз моргнул, пытаясь разглядеть Сукуну нормально и переварить информацию. — Ну что тебе ещё? — Можно тебя попросить? — Попробуй. — У меня хреновое зрение. Сможешь вернуть мои очки? Сукуна не шевелился. Мегуми не мог сказать точно, куда тот смотрел. — Посмотрим.