Hope for salvation.

— Очнулся? Звук чужого голоса побудил открыть глаза полностью. Дикая головная боль давила на затылок, во рту ощущалась сухость. Каждую кость выкручивало, а мышцы болели так, словно Мегуми накануне основательно приседал и качал пресс. — Я как будто неделю не вылазил из запоя, — едва слышно ответил Мегуми, сжимая пальцами виски. — Который сейчас час? День? В комнате было прохладно, зашторенные окна не пропускали свет. Сукуна сидел на стуле, одетый в хлопковые чёрные шорты и такую же футболку. Выглядел непривычно. — Десять утра. Мегуми нахмурился в попытке найти точку опоры и приподняться: — Почему ты здесь? Нелегальный бизнес не встанет? — Есть силы язвить? Хорошо, — без лишних эмоций ответил Сукуна. — Мне было необходимо убедиться в твоей вменяемости. Я скоро уеду и вернусь через два дня. Живот моментально скрутило спазмом. Мегуми накрыло ощущение дежавю. — Ты будешь заперт в этом бунгало под присмотром моего человека, — Сукуна будто прочитал мысли. — Те ублюдки сюда не приблизятся. Перед уездом я хотел бы... тебя осмотреть. Приступ тошноты начал усиливаться, цель осмотра стала очевидной. Мегуми с ужасом смотрел на Сукуну, мысленно прокручивая недавние события. Он помнил все, как и обещали, только продолжал сомневаться в достоверности информации. Что действительно случилось, а что было следствием неадекватной работы мозга: — Я могу сам, — выдавил из себя Мегуми. Представлять, как Сукуна залазит ему в трусы, было отвратительно. — Сейчас ты еле двигаешься. Очевидно, что твоё тело ломает. У меня нет цели причинить тебе вред, пока мы сотрудничаем. — Нет цели причинить вред? — Мегуми рефлекторно отодвинулся к стене. — Ты держишь меня в плену и собираешься продать в рабство! — Ты понял о чем я говорю, Фуши. Не испытывай терпение. Наши отношения чётко обозначены. Как только ты начнёшь мешать мне выполнять работу, все изменится. И поверь на слово, ты не хочешь знать, каким я могу быть в гневе. Ещё заскучаешь по тем ублюдкам, — Сукуна поднялся со стула, его взгляд обжигал холодом. Ни единый мускул не дрогнул на лице, больше похожем на каменное изваяние. — Пошли в душ, я помогу тебе помыться и заодно осмотрю. Мегуми не шевелился. Он не был готов морально к очередному унижению. Понять сразу, подвергался ли он насилию несколько часов назад, не получилось бы при всем желании. Каждая клетка тела ныла от боли. Но и узнавать, раздвигая ноги перед Сукуной, едва ли хотелось. — Пожалуйста. — Ты пойдёшь собственными ногами с моей помощью или я потащу тебя силой. Времени в обрез, — голос Сукуны звучал иначе. Его брови спустились к переносице. Прошедшие дни Мегуми не сокрушался в жалости к  себе, но вот уже был готов расплакаться. Осознавая, что никакие уговоры не работают, он медленно поднялся. Равновесие обрести не удалось, корпус пошатнулся. Сукуна, как и обещал, пришёл на помощь, придерживая Мегуми за плечи. Они вошли в уборную, превышающую в размерах ту, что была в хижине. Вместо импровизированного душа расположилась широкая душевая кабина. — Сможешь сам снять одежду? Вместо ответа Мегуми просто попробовал. Пальцы не слушались, все никак не могли стащить хлопковую ткань. Выдержки Сукуны надолго не хватило. Он подался вперёд, оперативно стаскивая с Мегуми футболку с шортами и трусы. — Перешагни и забирайся в кабинку. — Мне пять лет?! — не выдержал Мегуми. Он резко шагнул вперёд, ударяясь пальцами ног об раздвижную дверь. Боль пронзила ступню, было непросто сохранить выражение лица равнодушным. Понимая, что чужой взгляд попросту не выдержит, Мегуми встал к Сукуне спиной. Он ощущал, как подрагивали плечи. Хотелось поскорее покончить с очередной порцией пыток. Тёплая ладонь коснулась обнаженного бедра, чуть его сжимая. Это был беззвучный жест, побуждающий расставить ноги шире. Мегуми крепко стиснул челюсти и зажмурил глаза, отчего головная боль усилилась. Сукуна отсоединил лейку душа от держателя, включил воду и, отрегулировав температуру, направил слабую струю на ягодицы Мегуми. Тот лишь сдавленно шипел. В уголках глаз сосредоточились слезы, так отвратительно Мегуми себя не чувствовал никогда. Он не дергался, пока Сукуна мыл его. Пока разводил ягодицы, даже, когда аккуратно надавил на анальное отверстие. Тишина стала физически осязаемой. Такой вязкой и удушающей. Звук льющейся на душевой поддон воды ничуть её не нарушал. Мегуми ощущал себя в вакууме, где весь его мир сосредоточился на неприятных прикосновениях. — Я обработаю раны и поставлю укол. Ты сможешь побыть один какое-то время, — голос Сукуны врезался в сознание, напоминая Мегуми, где он находится и чем занят. Вытереться самостоятельно Сукуна также не позволил, как и вернуться в комнату. Мегуми утешал себя тем, что совсем скоро его надсмотрщик уедет и можно будет спокойно самоуничтожиться. — Сейчас тебя вероятно вырубит, но когда проснёшься, поешь. Пей больше воды. За кроватью лежат книги на английском. Они помогут убить время. Мегуми горького усмехнулся, смотря Сукуне в глаза. — Они не тронули тебя вчера. Не успели. — Это должно меня утешить? — в противовес собственных слов Мегуми почувствовал облегчение. Его тело всё ещё болело. Но меньше. Тошнота тоже постепенно отступала. — Не знаю, — бросил Сукуна. А после вышел из бунгало, заперев его на навесной замок. Следующие два дня Мегуми по большей части спал или лежал, уставившись безжизненным взглядом в потолок. В бунгало было прохладно и очень тихо, из-за чего складывалось впечатление, что расположено пристанище Сукуны отдалённо. Уединение Мегуми пару раз нарушил молодой парень, который приносил еду, оставляя её в холодильнике. Он не произносил ни слова, на Мегуми не смотрел толком, прибывая в помещении не больше минуты. Парень не был похож на филиппинских охранников и пусть выглядел очень молодо, очевидно являлся тем самым "его человеком", о котором Сукуна упомянул вскользь. Тело быстро восстанавливалось. Гематомы постепенно рассасывались, перестали бросаться в глаза. Мышцы болели меньше, а цвет лица частично напоминал здоровый. Мегуми шёл на поправку. На третий день Сукуна так и не вернулся. Перед тем как уснуть, Мегуми много думал, анализируя события, которые успели случиться с ним после смерти матери. Вспоминал ненавистных бывших коллег, вспоминал Нобу с Юджи и их дочь, а ещё зачем-то вспомнил мужчину, с которым переспал уже на Филиппинах. — Неужели это был мой последний добровольный секс? — спросил у тишины Мегуми, дергано улыбаясь. Его отпуск все больше напоминал плохо смонтированную документалку на YouTube. Любой план побега разбивался в сознании Мегуми о здравый смысл. Все способы вернуться домой так или иначе завязывались на помощи Сукуны. Оставалось понять, как эту помощь получить и что для этого сделать. Ночью Мегуми терзали кошмары. Он лихорадочно извивался на кровати не в силах открыть глаза. В этих снах его избивали, морили голодом, связывали. Из-за постоянных криков, горло саднило. Ощущения были близки к реальным. Когда Мегуми был основательно вымотан, его забрал Сукуна. Тогда казалось настал конец мукам, но вместо того, чтобы отпустить Мегуми, Сукуна его насиловал. С особой жестокостью. Словно перед ним не человек вовсе. — Проснись же! — громкий голос, а следом холодная вода в лицо вырвали Мегуми из кошмара. Он все ещё не понимал, где находится. Хватал ртом воздух, вытаращив глаза. Конечности дрожали, сердце колотилось, расшатывая ребра. — Это сон, Фуши. Сукуна сидел на краю кровати и расфокусированно смотрел на Мегуми. Он выглядел так, словно никуда не уезжал и все это время находился в бунгало. Постепенно Мегуми успокоился, ощущая на своём колене широкую ладонь Сукуны. — Подвигайся, нужно отоспаться. Утром едем в столицу, — Сукуна бросил полотенце на стул, из одежды на нем были лишь шорты. Вероятно, он только вышел из душа. — Переверни подушку, я её намочил, пока пытался тебя разбудить. Информация достигала сознания Мегуми медленнее, чем следовало. Он с недоверием смотрел на Сукуну. Тело отказывалось шевелиться. Чем ближе его надсмотрщик подходил, тем живее казались сцены минувшего сна. — Хочешь спать в луже, пожалуйста, мне похуй, — Сукуна выключил свет, укладываясь на край кровати и двигая Мегуми к стене. — Почему ты не боишься? — спустя несколько минут нарушил тишину Мегуми. — А есть повод? — Сукуна лежал, отвернувшись к краю. Его дыхание было ровным. — Вдруг у меня под подушкой заточка? Я в любой момент могу перерезать тебе горло. — А у тебя под подушкой заточка? — снова вопросом на вопрос. Мегуми молчал, его глаза привыкли к темноте. Силуэт Сукуны стал чётко различим на близком расстоянии. Его плечи и спину покрывали узоры тату, которые под долгим взглядом начинали шевелиться. — Выброси всякое дерьмо из башки и спи. И я не боюсь смерти, Фуши, жизнь пугает куда больше. — В моем кошмаре был ты. Теперь замолчал Сукуна. — Ты насиловал меня. Ты был жесток, просто чудовище... — Мегуми не успел договорить, ощутив на своих губах чужую ладонь. Сукуна повернулся в считанные мгновения, это движение осталось незамеченным. — Я чудовище, Фуши. И кто угодно, но не насильник. Поэтому закрой уже свое ротовое отверстие, останови свои фантазии и попробуй поспать. Возможно, это твоя последняя ночь, когда ты действительно находишься в безопасности, — рука Сукуны медленно спустилась по подбородку к шее и остановилась на груди Мегуми. Ещё несколько минут спустя Мегуми почувствовал, как пальцы Сукуны расслабились. Он уснул. Пришлось в очередной раз напомнить себе, что человек, лежащий в нескольких сантиметрах, преступник. Сам того не заметив, Мегуми провалился в сон. До самого утра кошмары оставили его в покое. Из объятий Морфея вырвал сигнал будильника. Слышать стандартный рингтон на мобильном стало даже непривычно. Мегуми открыл глаза, растеряв ориентацию в пространстве. Сукуна лениво потянулся к гаджету, что-то неразборчиво бормоча. Если абстрагироваться,  можно было вполне представить пробуждение в одной постели со незнакомцем. Где ночью хорошо, а утром неловко. — Иди в душ первым и выходи оперативно. Я принёс что-то из твоей одежды, возьмёшь с тумбы, — скорее промычал в подушку Сукуна. — Ладно, — Мегуми попытался перелезть через него, но ожидаемо не смог с первого раза. Уселся на чужое бедро, упираясь стояком. — Фуши... — Ты думаешь я специально? Раскидал свою груду мышц. — Пиздуй уже, — Сукуна резко дёрнулся, из-за чего Мегуми свалился на пол, больно ударяясь ягодицами. Места уколов не успели перестать болеть. Теперь неприятные ощущения в разы усилились. — Больной ублюдок... — простонал Мегуми. — Спасибо за комплимент, — Сукуна демонстративно перекатился на другой бок, отворачиваясь к стене. Мегуми поднялся на ноги, показав средний палец. Посчитал, что имеет право. Ведь едва ли предоставится шанс сделать нечто подобное в ближайшее время. Они позавтракали в полной тишине.  Сукуна не обманул: действительно оставил белую рубашку Мегуми с чёрными пальмами и его темные джинсовые бриджи. Так заботливо подобрал нарядный лук, как раз подходящий для продажи в бордель. Происходящее казалось нелепым настолько, насколько возможно. — Ложись, — Сукуна достал из своей сумки что-то похожее на дорожную аптечку. — Зачем? — Уколю тебя. — У меня уже ничего не болит, — отшатнулся Мегуми. — Прекрасные новости, Фуши, думаешь пора сменить направление деятельности? Лечить, а не калечить? — язвил Сукуна, пока набирал шприц. — Я не знаю, что в твоей башке. Ты кажешься адекватным. Но мне проще все контролировать. Это слабая дозировка релаксанта. — В этом правда нет необходимости, я не собираюсь сбегать. — Стяни свои штаны, пока я не скрутил тебя, — Сукуна снова изменился в лице. Его взгляд чудесным образом превращался в смертельное оружие. В двери постучали как раз в момент, когда Мегуми лёг. Сукуна скомандовал входить, и на пороге появился тот самый парень, что приносил еду: — Простите, я не вовремя, — произнёс помощник Сукуны на английском, собираясь остаться снаружи. — Заходи, Тэй, я просто обеспечиваю нам спокойную поездку. — Он буйный? — Непредсказуемый, — Сукуна шлепнул Мегуми по ягодицам, и как только тот вскрикнул, поставил укол. — Думаю, уйдёт дорого. Он красивый и выглядит молодо, — Тэй смотрел на Мегуми изучающим взглядом, облокотившись о дверной косяк. — Ага, — согласился Сукуна, после чего принялся собирать вещи со стола. Мегуми выводило из себя общение этих двоих. Они говорили так, словно самого Мегуми в комнате не было. Словно он ничем не отличается от любого из предметов мебели. Обыкновенная вещь. — Не двигайся, скоро препарат подействует. Не рассчитаешь и свалишься. Сукуна наклонился к Мегуми. Он остановился в опасной близости, смотрел при этом в глаза: — Я застегну тебя в наручники, а Тей усадит в машину. Пожалуйста, Фуши. Я не хочу причинять тебе боль. — Как благородно. Почему сразу не наденешь смирительную рубашку и кляп в рот? Сукуна бросил наручники на кровать, хватая Мегуми двумя пальцами за подбородок и несильно его сжимая: — Прекрати подавать мне идеи, — пока Мегуми ошарашенно таращился на своего надзирателя, не ожидая подобного физического контакта, взгляд Сукуны горел пламенем. Нужно было являться законченным идиотом, чтобы не заметить, сколько усилий прилагал Сукуна, чтобы не сорваться. — Оставь эти попытки. Побереги силы для других. Ты отправляешься в место, где придётся выживать, понял? Хочешь не склеить ласты раньше времени, научись выбирать врагов правильно. Тэй, — Сукуна повернулся к помощнику.— Я подгоню машину, закончи с ним сам. А то он целым не доедет. — Хорошо, — Тэй наконец-то отлип от дверного проёма и подошёл к кровати. Как только Сукуна вышел из бунгало, его помощник принялся застегивать наручники на запястьях Мегуми. — Если он поможет тебе, его убьют. Едва слышное обращение заставило Мегуми нахмуриться. Тело постепенно расслаблялось, однако рассудок оставался чистым. Тэй выглядел равнодушным, озвучивая свое предупреждение. Так обычно констатируют факты. Пусть Мегуми понял помощника Сукуны сразу, решил прикинуться дураком. Он действитвовал скорее интуитивно, чем обдуманно: — О чем ты? — Ты прекрасно знаешь, — Тэй потянул за цепь связанных между собой наручников, призывая Мегуми встать. — Решишь воспользоваться Сукуной, как билетом на волю, попробуй. Я не отговариваю. Просто знай, что подпишешь ему смертный приговор. В теории тоже станешь убийцей? Тэй сделал вид, будто задумался, подталкивая Мегуми к выходу. Стоило им выйти на улицу, помощник Сукуны в сторону Мегуми даже не смотрел. Усадил его, пристегнув на заднем сидении купе-внедорожника, и общался только с боссом, настолько тихо, что разобрать слова не получалось. — До катера ехать около часа, после полчаса на самом катере и ещё час до перевалочного пункта. Путь недолгий, да и ты на чилле его не заметишь. — Ты со всеми пленниками такой любезный? — промямлил Мегуми, развалившись на сидении. Конечности превратились в нечто желеобразное. Не получалось напрячь ни единую мышцу. Ощущения похожие на отдых после парной и продолжительного массажа. Пальцы Сукуны зависли над стартером на долю секунды, но он быстро опомнился, заводя двигатель: — Нет. Я не проводил много времени наедине, как ты сказал? С пленниками? — Так и сказал. — Обычно я координирую общий трафик и слежу за порядком. Сопровождение випов — дело единичного характера. — Випов? — теперь уточнил Мегуми. Он хотел усмехнуться, но особо не получилось. — И чем я заслужил это звание? Слащавой физиономией? — В том числе, — спокойно ответил Сукуна, управляя одной рукой автомобилем, а другой рукой засовывая в рот сигарету. Чёрный джип виртуозно пробирался сквозь джунгли. За счёт усовершенствованной подвески, в которую, вероятно, вложили баснословные деньги, машину не трясло. — Ты совмещаешь в себе многое, что в данных кругах ценно. Тело без видимых изьянов, лицо красивое. Как мальчишка ты не прокатишь, но как молодой парень вполне. Ещё тебя легко растворить в воздухе. — Что это значит? — Мегуми не исключал, что догадывался, к чему клонил собеседник, но хотел услышать как можно больше. Пока Сукуна говорил. Да и слова Тэя не покидали сознание. — У тебя нет живых родственников. Твой прежний образ жизни поспособствует созданию алиби для немногочисленных друзей. Тебя не будут искать, а это минус гемморой из очка. Национальность, — Сукуна выпустил густой дым в открытое окно. Мегуми проследил взглядом за этим действием, немного завис на пейзаже. Тонировка стекл теперь не мешала рассмотреть сероватое небо. Солнце спряталось, создавалось впечатление, что вот-вот пойдёт дождь. — Короче, зря ты сюда приехал. Мегуми выдержал паузу, переваривая услышанное: — Я готов отдать всё, что у меня есть за свободу. — Даже если бы мне хотелось тебе помочь, я ничего не решаю. В этой стране свои устои, своя система и свои правила. Каждого, кто не подчиняется, убивают. Я не боюсь смерти, но умереть пока не могу. Оставшийся путь до катера они проехали в тишине. Сукуна выкурил ещё несколько сигарет, Мегуми же почти не шевелился. Когда в поле зрения попала пристань, автомобиль замедлил ход. Неизвестные люди толпились у воды. Реальность ощутилась в полной мере. Даже под сильным успокоительным Мегуми занервничал. Он попытался вжаться в кресло: — Ты всё равно кажешься другим, — обратился он к Сукуне. — Фуши, — Сукуна посмотрел в зеркало заднего вида, устанавливая зрительный контакт. — Я, наверное, сочувствую тебе? Мы земляки, и парень ты, наверняка, славный, но я уже просил не обманываться. Это работа. Я не твоя надежда на спасение. Подумай лучше над тем, как расположить своих будущих клиентов. А если повезёт, то клиента? Владельца? — Пошёл ты нахуй, Сукуна. — Как скажешь. Перевалочным пунктом оказался двухэтажный дом на закрытой территории. Путь до него Мегуми преодолевал с повязкой на глазах. За рулём также был Сукуна, но уже в столице их компанию разбавил какой-то неизвестный филиппинец. Он перебросился с Сукуной несколькими фразами на вероятном филиппинском, а существование Мегуми вовсе не замечал. По всему периметру очевидного притона дежурили охранники. Мегуми встречать вышли несколько человек, инструкции которым Сукуна и неизвестный филиппинец давали на все таком же непонятном Мегуми языке. Только когда второй сопровождающий ушёл, Сукуна обратился к грузному мужчине неоднозначной национальности на английском: — Дайте нам пару минут, ему нужны рекомендации. Мужчина поджал губы, махнув рукой, и сделал шаг в дом, кого-то подзывая. Сукуна снял с Мегуми наручники, после чего протянул футляр: — Твои очки. Прибывая в расстерянности, Мегуми забрал футляр. Он не мог выдавить из себя и слова. Тело все ещё пошатывало, а осознание происходящего уничтожало. Меньше всего Мегуми хотел прощаться с Сукуной. — Я буду приезжать раз в три дня до завершения аукциона. Старайся не привлекать к себе внимание и не наживать врагов. Это место заполнено ублюдками, но они тебя не тронут, пока  не появится повод. Не давай повод. Мегуми почувствовал, как его плечо сжали. Это был тот самый здоровяк, не внушающий доверия. Сукуна кивнул ему, спустившись на пару ступеней. Мегуми крепко держал футляр, пока образ Сукуны постепенно расплывался в близоруком взгляде. Единственное, чего в то мгновение действительно хотелось — это раствориться в плотном, удушающем филиппинском воздухе.