Hope for salvation.

Работа свалилась неподъемным грузом, и все же время тянулось. К завершению второго дня после передачи Мегуми в публичный дом Сукуна не мог фокусироваться ни на чём кроме мыслей об этом парне. Разговаривая по телефону с боссом, раздавая поручения своим подчиненным, прикуривая сигарету или справляя нужду, Сукуна так или иначе вспоминал о Мегуми. До конца оставалось неясным, было ли это чувство волнением, любопытством или ещё чем. Факт оставался фактом. Хотелось убедиться в его целостности. Сукуна пытался внушить себе идею, что успел растерять любые человеческие навыки и за Мегуми переживает исключительно, как за дорогостоящий товар, за возможную приманку. Судьбе попавших в перевалочный пункт перед продажей в действующие бордели не позавидуешь, Сукуна знал об этом лучше многих. Кому-то повезло найти своего "хозяина" и убраться оттуда живыми, от чьих-то тел приходилось избавляться. По прибытию в Манилу Сукуна неоднократно брался за самую грязную работу, стараясь заработать больше очков и засветить физиономией перед выше стоящими, способными принимать решения. Кошмары терзали месяцами. Лица совсем юных девочек, до смерти замученных насильниками, являлись каждый раз, стоило закрыть глаза. Сукуна был абсолютно уверен, что это не то, к чему можно привыкнуть. Он ошибался. Чем реже приходилось выполнять столь мерзкие поручения, тем быстрее рассудок успокаивался. Сукуна старался не думать о том, что происходит за дверями перевалочного пункта или в периметре хижин на островах. Просто проживал очередной день, искал способы забыться. Его это не касалось. Он выполнял свою работу. Докурив сигарету, Сукуна потушил окурок в пепельнице и посмотрел на Манилу. С балкона его квартиры открывался шикарный вид на город, в частности на бизнес-центр столицы. Мужчины и женщины, одетые в костюмы даже в такую жару, спешили убраться из своих офисов домой. Кто-то по-прежнему работал, о чем свидетельствовали горящие ярким светом окна высотных зданий. Мегуми мог быть одним из них. Печатать очередную нужную директору статейку в своём новороченном компьютере, пить свой дико-крепкий невкусный кофе, поправлять очки, скрывающие уставшие за день глаза. Потом досидеться допоздна, списаться с очередным любовником, потрахаться с ним и отрубиться до самого утра. — И чего тебе не сиделось дома, долбаеб, — Сукуна нахмурился. Его раздражала собственная зацикленность. Возможно, он переступил черту, откачивая Мегуми, когда тот был под наркотиками. Випы безусловно важны, но отмывать чужую блевотину, болтать несколько часов с незатыкающимся в трипе парнем, а после не спать до рассвета, охраняя его сон — всё это было лишним. — Пиздец. Сукуна выкурил ещё две сигареты, после чего вернулся в спальню. Настроил минимальную температуру на сплит-системе, выпил снотворное и, поставив будильник на восемь утра, лёг в кровать. Сон пришёл не сразу, а когда всё-таки удалось отрубиться, Сукуна пожалел о своём навязчивом желании уснуть раньше. Образы не были четкими, но вполне понятными. Крики о помощи выворачивали душу. Сукуна хотел спасти Мегуми, но ноги, словно выросли в землю, а голос пропал. Оставалось только смотреть на то, как неизвестные выродки разрывают на парне одежду, как бьют его, как насилуют. Проснулся Сукуна на мокрых простынях раньше будильника. Убедившись, что на часах только пять, потащился в душ смывать с себя липкий пот. Картинки из кошмаров всё ещё мелькали, каждый раз, когда Сукуна закрывал глаза. Он принял решение перестроить график и отправиться к Мегуми немедленно. Проверить, что острый на язык парень в порядке. Охрана в перевалочном пункте к столь раннему визиту была не готова: — Доброе утро, чем обязаны? Разве сегодня кого-то ждём? — уточнил Пьер — темнокожий француз, выполняющий роль начальника охраны. Он белозубо улыбнулся Сукуне, протягивая руку для рукопожатия. На столь наигранное приветствие Сукуна нахмурился, но руку все-таки пожал: — Приехал забрать пацана для фотографий. — Какого именно? Пришлось шумно выдохнуть, попутно сжав челюсть, чтобы сохранить спокойствие: — Японца, которого привёз пару дней назад. — Ааа, — Пьер поправил кобуру на поясе, которая в этом не нуждалась, и солнечно улыбнулся. — Парниша пользуется большой популярностью и скорее всего сейчас занят. Услышанное заставило напрячься. Сукуна приказывал себе сохранять хладнокровие. За минувшие недели он наломал немало дров, избив члена банды, урожая шестёркам с острова. Тщательно созданная репутация могла разрушиться в одно мгновение: — Мне он нужен сейчас. Завтра я уеду на остров, Пьер, не трать моё время. Приведи мальчишку или я войду и заберу его сам. — Випов не запрещено трахать, Сукуна. — Випов запрещено трахать бесплатно, — резко ответил Сукуна. — А цену на этого пацана со мной никто не обсуждал. У босса на него большие планы, я думаю, ты представляешь, какие будут последствия, потеряй он товарный вид? У тебя две минуты. Сукуна прикурил сигарету. Голос оставался спокойным, пальцы не дрожали. Но внутри всё пылало, терпение сходило на нет. Лицо Пьера недовольно вытянулось. Он смерил Сукуну взглядом полным презрения, попутно отдавая команду на английском по рации. Прошло определённо больше двух минут. Нормально выдохнуть Сукуна смог только тогда, когда Мегуми вывели на улицу. В той же самой одежде, в слегка помятой, в съехавших на нос очках, лохматого и... с новыми следами на теле: — Какого черта?! — Сукуна подошёл к Мегуми, схватил его за подбородок и развернул к Пьеру. — Почему его рожа в синяках? — Это адаптация, Сукуна, — бросил Пьер. Мегуми смотрел пустым взглядом перед собой и не произносил ни слова. — Твоим людям пора напомнить границы дозволенного? Охранник ничего не ответил, подкуривая сигарету. Было не похоже, будто слова Сукуны его напугали. — Я верну его к вечеру. У тебя будет возможность навести порядок, — Сукуна заметил, что сильнее необходимого сжал чужую челюсть, только когда кожа покраснела. Он виновато посмотрел на Мегуми. — Пойдём. Тот не сопротивлялся, также, не произнося ни слова, дошёл с Сукуной до автомобиля. — Садись вперёд. Мегуми послушно выполнил поручение, застегивая ремень безопасности. — Нужны твои фото. Ты не появлялся в сети более двух недель, нужно убедить твою немногочисленную аудиторию, что ты в порядке, — пояснил Сукуна. — Голоден? Чужое молчание постепенно начинало раздражать. Автомобиль успел выехать на широкий проспект, миновать несколько крупных районов, а Мегуми всё ещё не ответил. Тогда Сукуна решил просто не спрашивать, остановившись у ресторана. Бросать парня в машине, даже учитывая, что он вёл себя спокойно и не оказывал сопротивление, было опасно. — Выходи. Сукуна сам отстегнул чужой ремень под растерянным взглядом. — Мы возьмём еду навынос. Ты же не будешь доставлять мне проблемы? Мегуми отрицательно покачал головой и обнял себя, сложив руки на груди. Сукуна вошёл в прохладное помещение первым. Темные стены, приглушенное освещение создавали интимную обстановку. Заведение работало круглосуточно и в основном на доставку, но даже в столь ранее время несколько столиков были заняты. Разнообразие блюд, их качество подкупали аудиторию. Молодая девушка вежливо поприветствовала посетителей у стойки. Сукуна кивнул ей, сразу протягивая меню Мегуми: — Заказывай, что хочешь. — Ты же просил общаться в присутствии других на английском? — равнодушно ответил Мегуми, рассматривая яркие картинки. Сукуна прикусил губу. Рука сама потянулась отвесить подзатыльник "подопечному", но удалось сдержаться. — Сейчас можешь говорить на японском. — Двойные стандарты. — Поэтому твоя рожа и разбита... — скороговоркой выдал Сукуна раньше, чем осознал. Мегуми внимательно посмотрел на него. Этот взгляд не выражал что-то определённое, но почему-то хотелось откусить себе язык. — Прекрати озвучивать всё, о чем думаешь. — Картофель фри. — Что картофель фри? — Хочу, — Мегуми вернул Сукуне меню, после чего отвернулся. Это не было похоже на каприз, скорее напоминало абсолютное безразличие. Сукуна прикрыл веки, собираясь с мыслями. Он не проиграл этому парню. Мегуми имел право вести себя в разы хуже, осуждать его за резкие ответы было неправильно: — Упакуйте с собой две порции митболов, запечённые овощи, две порции риса, две сырные лепешки, набор соусов, две бутылки воды без газа, — Сукуна сделал паузу. — И двойную порцию картофеля фри. Заказ был готов через пятнадцать минут. Все это время прошло в молчании. Сукуна позволил себе открыто смотреть на Мегуми. К замеченным ранее повреждениям на лице прибавились гематомы на шее и порез на горле, который едва затянулся и выглядел глубоким. Это напрягало. Однако задавать вопросы Сукуна решился только в салоне автомобиля. Он поставил часть контейнеров с едой на колени Мегуми, часть на подлокотник и часть на свои колени. Открыл бутылку с водой, сразу осушая её половину. Мегуми не шевелился, уставившись в лобовое стекло. Сукуна не смог терпеть дольше: — Что произошло? — Когда? Две недели назад? — Не притворяйся дураком, Фуши. Кто тебя избил и за что? — Мне рекомендовали сказать, что упал с лестницы, — Мегуми опустил взгляд на еду. — А не дороговато для товара? Или у випов привилегии? Сукуна заводился. Он никогда не являл собой спокойствие, но чтобы выходить из себя с полуборота, с одного слова или взгляда, это не умещалось в привычные рамки. Мегуми возможно не представлял, насколько он был талантлив: — Не всё на Филиппинах можно употреблять в пищу. В первую очередь желательно отказаться от любых стритфудов. Поверь, тебе не захочется узнать, как в эти палатки попадает еда. Мегуми посмотрел на Сукуну, впервые за последние несколько дней в его взгляде мелькнул интерес: — Расскажи. Сукуна усмехнулся. Сделал это рефлекторно: — Если проще выражаться, то часть ресторанов отдает объедки на реализацию туристам и местным, у которых туго с деньгами. — Сомневаюсь, что туристы в своём уме покупали бы надкусанные хот-доги. — Поверь. Обмакни в кляр ещё разок, обжарь во фритюре, и никто не заметит разницы. — Откуда ты узнал об этом? — Я живу здесь не первый год. Имел счастье работать с местными. Помню, как знатно облевался. Неделю ничего жрать не хотелось, — Сукуна действительно предался воспоминаниям. По позвоночнику разбежались мурашки. Он открыл упаковку приборов, после чего наколол митбол пластиковой вилкой. — Ешь давай. Здесь съедобно. Мегуми наконец-то послушался. Начал он с картофеля фри, но окунал горячие бруски в каждый из купленных Сукуной соусов. — Неплохо, но не Shake Shack. В груди что-то неприятно зашевелилось при упоминании одной из любимых фастфудных в Токио. Сукуна вспомнил, как отстаивал часовые очереди, чтобы съесть лучший жареный сыр, а ещё потому что покупал в Shake бургеры. Для него. — Надо же. — У Shake лучшие бургеры. Я не люблю фастфуд, но если хотелось, всегда шёл туда. У Сукуны перед глазами потемнело. Это было всего лишь совпадением, дурацким совпадением. Популярные сети ресторанов быстрого питания выбирали половина японцев. — Фуши, что с твоей шеей? — Сукуна сменил тему, разговор двигался в ненужном направлении. Следовало держать рассудок холодным. Мегуми дёрнул рукой вверх, точно накрывая пальцами порез. Сукуна предположил, что рана болела. Она прилично воспалилась, её было необходимо обработать. — Я не хорош в переговорах. Ничего серьёзного, Сукуна. Это не то, о чем стоит переживать, — Мегуми запнулся, после чего добавил. — Дело же в фотографиях, да? Ничего, я встану целой стороной. И продолжил есть. Словно не было разговора прежде. Сукуна зависал, внимательно рассматривая чужой профиль, очки, спутанные чёрные волосы, острый подбородок, скулы, ровный нос и аккуратно очерченные губы. Впервые Сукуна встретил кого-то настолько похожего на Йоши и совершенно другого человека. Образ бывшего возлюбленного с годами мерк. Возможно поэтому Сукуна замечал сходства в том, в чем их быть не могло. Йоши всегда был тощим, его лицо напоминало скорее детское, с мягкими чертами. И бывший никогда не спорил с Сукуной. Соглашался в моменты громких ссор, так было с первых дней знакомства и продолжалось до конца. — Я сфотографирую тебя на смотровой пока не так жарко, да и людей там почти нет, — Сукуна убрал пустые контейнеры в пакет, протягивая Мегуми бутылку с водой. — И надо заняться твоими синяками. — Тоналкой мазать будешь? — Мегуми скривился в подобие улыбки. — Серьезно будешь? — Нет, — Сукуна решил не отвечать развёрнуто. Хотя тональный крем звучал отличной идеей. Бродить с избитым парнем, только привлекать лишнее внимание. Он не подумал. Или просто рассчитывал на благоразумие Мегуми. Надеялся, что он будет в порядке. — Ты обещал позировать. Сукуна завёл двигатель, выезжая на широкий проспект. До запланированной локации дорога составляла не больше двух километров. Осмотреть Мегуми и его побои решил на месте. — Когда работал в газете, вёл криминальную колонку. Последние годы было скучно, — неожиданно заговорил Мегуми, смотря перед собой. — Но когда начинал, мог писать не только о префектуре. Один раз темой была бедность и уровень преступности за пределами Японии. Так получилось наткнуться на хорошо снятые документальные ролики из Манилы. Я мягко сказать охренел, когда увидел условия, в которых живут люди. Хотел побывать в этих трущобах, только один бы не решился. Так не скажешь, но я человек осторожный. Внимательно выслушав, Сукуна не удержался от вопроса: — Это какой-то план? — О чем ты? — Сейчас ты рассказываешь мне, как бы хотел погулять в трущобах, я ведусь, привожу тебя туда, и ты сбегаешь? — Хваленая дедукция бандита? Сукуна свернул в переулок, где планировал припарковать автомобиль. На вопрос Мегуми он показательно не ответил. — За две недели я многое успел понять. И добиться свободы, сбежав от тебя, у меня не получится. Ты знал, что пользуешься популярностью... в перевалочном пункте? Заглушив двигатель, Сукуна посмотрел на Мегуми. Он не понимал, говорил тот серьезно или издевается. — Что тебе удалось узнать? — Тебя не беспокоит никто кроме тебя самого. Никто не знает, какие у тебя цели, о твоем прошлом. Ты не приходишь в бордель за услугами. Хотя некоторые, проживающие там, с радостью предпочли твою компанию компании того же Пьера или Дату. — Это сделал Дату? Я уверен, что это он. Конченый ублюдок, — Сукуна прикоснулся к шее Мегуми и понял это уже после того, как почувствовал пальцами мягкую тёплую кожу. — Сукуна, эта странная забота заставляет меня подозревать у тебя психические отклонения. Определись уже, друг ты мне или враг, — Мегуми не шевелился. Его голос был ровным. — Это моя... — Работа, да я слышал, — закончил фразу Мегуми. Сукуна отмер, убирая руку. — Ты, наверное, хочешь грамоту получить, раз так сильно стараешься. Трапезу мне отменную устроил, как копытным перед убоем. — Не неси бред. — Помажь уже мой ебальник, хорошо? Тебе же так будет спокойнее? Шрамы у вас табу, — Мегуми отстегнул ремень безопасности. — Ну и проверь заодно, может там ещё где-то синяки. Разрешишь сейчас очко не показывать, ладно? Дрожащими пальцами Мегуми расстегнул рубашку, а после быстро снял, бросая на заднее сидение. На подтянутом теле действительно было немало гематом. Даже с лёгким загаром кожа оставалась светлой, поэтому темные пятна контрастно выделялись. Дату отлично знал, куда следует бить, чтобы травмы не бросались в глаза. Выродок. Мегуми все ещё трясло, но его взгляд обжигал холодом. Ни единого намёка на слезы. Сукуне стало не по себе. Он оказался в ситуации, не понимая, какие эмоции следует испытывать. В аптечке нашлось все необходимое для оказания внешней помощи. Когда закончил, для облегчения боли Сукуна всучил Мегуии блистер анальгетика: — Выпей и спрячь в карман. — Лучше бы нож дал или пистолет, — усмехнулся Мегуми. — В этой стране даже у младенцев есть оружие. — Пойдём, — Сукуна взял с собой телефон Мегуми, который все это время лежал в бордочке. Чем заслужил полный удивиления взгляд. — Что? — Да ничего. И пароль не спросишь? — Он мне не нужен. Давно снесен. Оставил доступ к твоим социальным сетям. Только надень рубашку. — Да похер мне. — Фуши. Фотографировать Мегуми было не просто странно. Сукуна не впервые занимался подобным, но обычно не испытал ровным счётом ничего. Теперь он делал снимки парня, стоящего на краю многоэтажного здания и опасался, что тот спрыгнет. Мысли Мегуми при всем желании бы не получилось прочитать. Этот человек был одновременно понятен и полностью непредсказуем. — Теперь сдашь меня обратно в притон и вернёшься через три дня, чтобы проверить не сдох ли? Сделанных фото вполне бы хватило, чтобы закрыть задачу. Солнце только вот-вот поднималось, а впереди был весь день. Сукуна поправил рукава своей белой футболки, останавливаясь около машины: — Я дико хочу курить, но тут везде это запрещено. Ты же хотел в трущобы? Поехали в Тондо. Мегуми явно не ожидал услышать то, что услышал. У него на лице было все написано. — Садись в машину, пока я не передумал. И только попробуй заставить пожалеть об этом решении. На лице Мегуми появилась улыбка. Лишь на мгновение, такая усталая, но настоящая. Внутренности снова зашевелились. Сукуна давно разучился улыбаться, но и ему едва ли кто-то показывал что-то столь сокровенное. Добравшись до нужного квартала, Сукуна припарковал автомобиль. Он бросил в рюкзак остатки завтрака, взял с собой оружие. Когда они с Мегуми подошли к одному из домов, сооруженному из подручного мусора, Сукуна произнес: — Ты не отходишь от меня ни на шаг, Фуши. Это место — не туристический рай. Если ты попытаешься сбежать, на тебя объявят охоту и к вечеру застрелят. Поэтому, пожалуйста... — Не отойду. Вопреки ситуации я не вижу в тебе угрозы. И единственное место, где я чувствую себя в безопасности на данный момент, это рядом с тобой, — Мегуми поправил очки, прочесал пальцами свои густые волосы, которые чудом выглядели чистыми. — Будь обстоятельства получше, я думаю, мы могли бы стать друзьями. Пока Мегуми говорил, Сукуна осознал, насколько сильно скучал по родному языку. Японский Мегуми мало отличался от любого другого японского, но почему-то говорил он красиво. Спокойно с расстановкой, словно убаюкивал своим глубоким голосом. Они бродили в части столицы, численность жителей которой составляла небольшой город и достигала семи сотен тысяч. Сукуна был в Тондо не впервые, но взгляд каждый раз ловил что-то новое и заставлял ужасаться теми условиями выживания, которые люди считали абсолютной нормой. Среди гор мусора они создавали семьи, рожали детей, хоронили родственников. Зловоние перестало ощущаться невыносимым и практически перестало тошнить только через пару часов. Мегуми превратился в другого человека. Сукуна не знал, погрузился ли тот в атмосферу, проснулся ли в нем журналист, но парень любопытно вертел головой, задавал десятки вопросов не только Сукуне, но и местным. Таращился на происходящее вокруг, и, казалось, постепенно позабыл в какой ситуации находился. Пройдя несколько сотен метров по крупнейшей свалке города Смоки Маунтин, Сукуна ощутил, что подустал. Все эти часы импровизированной экскурсии молодые люди не сбавляли темп, скорее бегали, чем ходили. Хотелось где-нибудь присесть, чтобы отдохнуть, но обстановка вокруг не располагала. Из мыслей Сукуну вырвал писклявый лай. Мегуми обернулся первым и сразу присел на корточки, подзывая щенка: — Иди сюда, малыш. Небольших размеров собака с торчащими рёбрами, испачканной грязью шерстью и заплывшим глазом, спотыкаясь, бежала к Мегуми. Высунув набок язык, она весело виляла хвостом. Чем дольше Сукуна смотрел на картину перед ним, тем сильнее хотелось отвернуться. Что-то давно похороненное просыпалось. — Ты заблудился, друг? — без капли брезгливости Мегуми чесал щенка за ухом и грустно ему улыбался. — Сукуна, у нас осталась еда? Вопрос достигал сознания медленно. — Сукуна? — Сейчас, — порывшись в рюкзаке, Сукуна протянул Мегуми еду, и тот сразу высыпал остатки завтрака на землю перед щенком. Собака напала на угощение, поглощая куски лепешек, овощей, мяса, даже не прожевывая. — Мы с тобой похожи, друг, — Мегуми обнял колени, положив на них голову. — Ты тоже вкусно трапезничаешь перед кончиной. Сукуна просто не выдержал: — Нам пора. — Ага, — Мегуми не сопротивлялся. — Спасибо, что позволил увидеть это все. Он пошёл вперёд, уверенно переступая кучи мусора. Мегуми даже близко не был похож на Йоши, но Сукуна все ещё не мог перестать сравнивать их с бывшим. Почти пять лет Сукуна не вспоминал о нем. Он прикладывал массу усилий, чтобы прошлая жизнь осталась в прошлом. Все рушилось, портилось, снова летело в бездну. Привычное безразличие трескалось. — Ты не похож на обычного преступника. Я видел их немало. Мне кажется, у тебя есть своя история. Какая-то очень дерьмовая, — Мегуми шёл медленнее, вероятно он устал. Сукуна резко остановился, доставая пачку сигарет. Его попутчик остановился тоже, сразу подошёл ближе. — Постоим пару минут, — Сукуна огляделся, людей поблизости было мало и сразу прикурил сигарету. Мегуми смотрел за его движениями, не отрываясь. — Хочешь курить? — Если можно, — Мегуми облизнул губы. Этот жест был таким неловким. Сукуна вручил ему пачку с зажигалкой. А спустя несколько секунд принялся пялиться сам. Невозможным казалось оторваться от зажатой между пальцев, а после между губ сигареты. Мегуми затягивался, жмурясь, и просто пришивал к себе внимание намертво. Сукуна даже дышал через раз. Они вернулись в перевалочный пункт слишком быстро. Добраться не мешали даже светофоры. Мерзкое ощущение внутри продолжало разрастаться. Сукуна не чувствовал себя так в компании Анны. Он за все эти семь лет себя так не чувствовал. — Подумай ещё раз, Сукуна. Пока я торчу там, хорошо? Я могу быть куда большим, чем просто дырка для немытых уебков. И в следующий раз буду рад услышать твою историю. Пьер снова мерзко улыбался, пока Мегуми заходил в дом. Пока поднимался по лестнице. Сукуна все ещё не знал, что происходило за этими стенами и не мог успокоиться. — Я вернусь через пару дней, Пьер. Если с его башки упадёт волос, вы все заплатите за это. Я ещё раз повторю, что на пацана планы у самого босса. Поэтому если твои псины ещё раз поднимут на него руку или попробуют пристроиться своими членами, я обещаю что оторву и то, и другое. Дыхание пришло в норму, только когда Сукуна оказался в машине. Скопилось немало пропущенных, в том числе от Мао. Крыша медленно съезжала. Достав телефон Мегуми, Сукуна открыл галерею. Почему-то он не подумал сделать это раньше. Пролистав утренние фото, он просмотрел кучу красивых пейзажей, в том числе из Японии, но остановился, зависнув на фото самого Мегуми. Такие снимки люди обычно прячут или используют для личных переписок. Сексуальный взгляд, полуобнаженное тело. Ничего пошлого на самом деле на фотографии не было. Мегуми стоял перед зеркалом, сверкая голым торсом. Его джинсы были немного спущены, выглядывала резинка трусов. Остальное воображение Сукуны любезно дорисовало. Он неоднократно видел парня раздетым. Простонав, Сукуна бросил телефон на сидение. — Пиздец, — мысли беспорядочно метались. Не получалось сосредоточиться. Впервые за долгое время что-то внутри болезненно дернулось, вспорхнуло где-то между рёбер и благополучно там застряло. — Зачем ты сюда приехал, Фуши?