Hope for salvation.

Постепенно Мегуми завоевал необходимое ему доверие. Сукуна оставлял в одиночестве все чаще. Спустя месяц позволил выйти из квартиры в сопровождении Тэя, а по истечению двух — разрешал бывать на улице несколько раз в неделю. Подчинённый отчитывался регулярно, но в целом не напрягал. Возил Мегуми в парки, на набережную, иногда в книжные или в антикварные магазины. Обычно после продолжительной прогулки определялось место встречи. Туда приезжал Сукуна, забирая Мегуми и отпуская Тэя: — Где были сегодня? — На морском рынке, — Мегуми развалился на переднем сидении. — На ужин суши? — Ага. И белое вино. — Алкоголик, — Сукуна улыбнулся, положив ладонь на бедро Мегуми. Ощущение чужих прикосновений к открытым участкам кожи продолжало волновать. — Тебе удобно в таких коротких шортах? Нахмурившись, Мегуми оценил собственную одежду: — Это не шорты короткие, а ноги длинные. Сукуна снова усмехнулся. Приподнятые уголки губ на привычно каменной физиономии перестали быть чем-то диковинным. — Тогда можно в целом не заморачиваться и ходить голым? — длинные загорелые пальцы продолжали гладить ногу Мегуми, смотрелись при этом достаточно контрастно на столь светлой коже. — Ты просил не выделяться, а теперь агитируешь стать эксгибиционистом? Сукуна, ты самый противоречивый человек в моей жизни, — Мегуми сел удобнее, подставляясь ласкам. Было приятно. У них закрепились несколько обязательных правил: не спрашивать о работе, не обсуждать возможность отмены аукциона, не просить о невозможном. За время, проведённое вместе, стало вполне очевидно, на что способен влиять Сукуна, и что от него совершенно не зависело. Мегуми знал, что попытайся он связаться с друзьями, только навредит им. А если захочет обратиться в посольство или полицию, к концу дня будет застрелен и закатан в бетон в одном из портов. Он плыл по течению, имитируя сожительство. Усилия особо прилагать не требовалось. Сукуна прекрасно справлялся с ролью постоянного партнёра. Закрывал основные потребности, странным образом заботился. Мегуми боялся привыкать к комфорту, пусть и ограниченному несвободой в перемещении. К концу третьего месяца Сукуна удивил основательно: — Тэй будет нужен мне следующие дни. Я позволю тебе выйти из квартиры без сопровождения. Только... — Есть правила. Я понимаю, — опередил мысль Мегуми. — Верно. Ты не снимаешь трекер-браслет, чтобы я мог знать о местоположении. Не лезешь в трущобы, держишься туристических скоплений и только в дневное время на несколько часов. — Спасибо, — Мегуми вытирал волосы полотенцем, усевшись на диване. Сукуна же стоял напротив все ещё одетый в рабочую одежду. Он вернулся довольно поздно, выглядел так, словно не спал несколько суток. — Я надеюсь на твою адекватность. — Может уже примешь душ? Сукуна, казалось, осознал, что стоял посреди гостиной столбом: — Да... Хреновый сегодня день, — он потянул края футболки, снимая её. — Хочешь примем ванну вместе? — неожиданно спросил Мегуми, демонстративно разглядывая чужое тело. — Ты вроде только из душа? — А я мыться предлагал? — Мегуми поднялся на ноги, подошёл к Сукуне вплотную. Опустил ладони на широкие плечи, слегка их разминая. Ощущение крепких мышц под пальцами возбуждало. Все стало сложнее, когда Сукуна протяжно простонал. — Фуши... — Сукуна подался вперёд, прижимаясь к Мегуми. Утыкаясь носом в его шею. Обнимая за талию. — Ты чего? — Постой пару минут, — Сукуна обнял ещё крепче, вдохнул полной грудью. Его тёплые губы касались кожи Мегуми, из-за чего та покрылась мурашками. Весь этот жест приводил в растерянность. Да, они занимались сексом, делали это регулярно последние три месяца, точно новоиспеченная парочка. Иногда Сукуна действовал жёстко, не отличаясь от голодного животного. Бывало, напротив медлил. Пытал Мегуми предварительными ласками, вынуждая умолять. Но чтобы так. Рождалась ненужная обоим связь, которая разрушала. — Скажешь, что случилось? — Мегуми обнял в ответ, погладив Сукуну по волосам. — Девчонке пустили в лоб пулю. Совсем мелкой. Мегуми затошнило. Он не должен был утешать человека, причастного к убийству невинного ребёнка. Но продолжал стоять. Продолжал позволять использовать себя. В первый раз остаться одному в центре чужого города было тревожно. Мегуми постоянно оборачивался, пока шёл из метро к ближайшему торговому центру. Он хотел купить пачку сигарет, воспользовавшись шансом выйти за пределы квартиры в одиночестве. Казалось, каждый прохожий наблюдал за ним и стоило сделать неверный шаг, тут же доложит членам преступной организации. Так Мегуми вернулся едва вышел. В комнате за просмотром фильма было спокойнее. Сукуна почти не появлялся. Несколько раз не возвращался ночевать, не поставив при этом в известность. Никто не обещал Мегуми предоставлять отчёты, тем не менее что-то глубоко внутри не давало покоя. Ничего не происходило продолжительное время. Снова душило чувство неопределённости. Занятия спортом, сериалы, книги, языковая практика — ни на что не получалось отвлечься в полной мере. Поздно ночью вернулся Сукуна. Он не пытался не шуметь. Напротив громко хлопнул дверью, бросил связку ключей и влетел в спальню, где пытался спать Мегуми: — Фуши, одевайся. Яркий свет слепил в глаза. Чужая спешка заставила напрячься и подумать о худшем: — Зачем? — Поедем на остров. — Я думал, что более нет необходимости сопровождать тебя на работе, — Мегуми быстро выбрался из-под одеяла, пытаясь сориентироваться в пространстве. — Мы в отпуск, — выражение лица Сукуны было странным. Оно не напоминало привычный нечитаемый камень, скорее проходило на лицо живого, возбужденного предстоящей поездкой человека. С горящими глазами. — Отпуск? — недоумевал Мегуми. — Всего на пару дней. Босс позволил мне. Мегуми не стал спрашивать, почему нельзя отправиться утром. Каждый свой поступок Сукуна не совершал просто так. Во всем придерживался известной только ему схеме. — Тебе же по душе природа? Сибуян отличается от других островов. Думаю, тебе понравится. Осознание накрывало медленно. Мегуми не выспался, поэтому соображал плохо. Сукуна предлагал отправиться в путешествие. Это настолько не вписывалось в картину их дерьмового мира, что хотелось посмеяться. Но упускать шанс было глупо. Следующий день, как и было обещанно, подарил немало разных впечатлений. Мегуми увидел самую чистую реку в стране, да и в целом в своей жизни. Смог искупаться в ней. А ещё десяток разных размеров водопадов, каменистые пляжи, отличные от успевших надоесть песчаных. Достиг Сукуна своей высшей точки непредсказуемости, когда вернул Мегуми камеру: — Аккумулятор вроде заряжен. — Почему ты возвращаешь? Уверен, что можешь? — У нас есть только сегодня, сейчас. Как люди, лишенные завтра, давай не будем заморачиваться? Мегуми глупо пялился на камеру в своих руках: — Заумная цитата твоего авторства? — Пошёл ты, Фуши. Засчитаем это подарком на тридцатилетие. Разгорался закат, окрашивая небо во всевозможные оттенки, потрясающие сознание. Мегуми моргнул несколько раз, увлажняя линзы. Он снова смог не думать. Навёл объектив на пятно солнца, после чего переместил ниже. Сукуна стоял на берегу, его ступни ласкали прозрачные волны. Расстегнутую рубашку трепал тёплый бриз. И даже несмотря на то, что картина отпечаталась на сердце, Мегуми сделал несколько снимков. Бунгало, которое забронировал Сукуна, располагалось вдали от прочих, практически на берегу дикого пляжа. Рассветы в таком месте сложно было сравнить с чем-то, они были воистину невероятными. Здесь, сидя с чашкой кофе, хотелось просто смотреть, наслаждаясь красотой, нетронутой человеком. Столь уникальные виды побуждали творить, они вселяли надежду жить долго. Мегуми наблюдал за спящим Сукуной, не потрудившимся прикрыть свое обнажённое тело. Кожа отливала золотом в утренних солнечных лучах. Они настолько вымотались минувшим вечером, что отрубились, так и не занявшись сексом. Глупая улыбка поселилась на губах Мегуми. Прежде он не мог представить, что способен настолько хорошо выспаться в компании голого мужчины. Возникло непреодолимое желание сделать несколько снимков. Поднявшись, Мегуми на цыпочках подошёл к столу, на котором лежала камера. Звук затвора мог разбудить модель, но рискнуть все ещё хотелось. Сердце бешено стучало, пока Мегуми выбирал лучший ракурс. Казалось, попытка была только одна. — Долго мне ещё притворяться спящим? — промычал в подушку Сукуна. Звук чужого голоса напугал до чёртиков, Мегуми едва не уронил камеру. — Блядь, Сукуна! — Снимает в тайне обнажёнку, ещё и не доволен, — потянувшись, Сукуна сел на белых простынях. Он выглядел по- дурацки соблазнительно со своей лохматостью, со следами от подушки на лице, с тёмными кругами под глазами. — И давно ты проснулся? — Когда почувствовал запах кофе. Отнесу себя в душ и тоже выпью, — Сукуна почесал затылок, разглядывая Мегуми. — Красивый получился? Покажешь? — Н-нет, — словно ребёнок, Мегуми убрал камеру за спину и отступил на несколько шагов. Рубашка Сукуны, надетая, чтобы прикрыть наготу, справлялась с задачей едва. Лёгкий бриз, пробравшийся в помещение из открытых окон, играл с легкой тканью. — Завтракать будешь? Я делал тосты. — Вот думаю, что я хочу сожрать или кого, — Сукуна усмехнулся, демонстративно отправляясь в ванную комнату. Тепло разлилось по телу Мегуми. Он напрягся, моментально чувствуя возбуждение. Голос Сукуны, его манера разговаривать, его взгляды — все это заставляло реагировать рефлекторно. Они занимались сексом много раз, но никогда не делали этого утром. Обычно Сукуна уходил до момента пробуждения Мегуми, или оба торопились, оперативно собираясь. Привычных штор, погружающих помещение во тьму, не наблюдалось. Смущение сковало в один миг, из-за чего Мегуми попятился к кровати. Он взял в руки подушку, не понимая, что делать дальше. Верно ли удалось понять чужие намёки? А если Сукуна пошутил? Он мог, учитывая его неспособность к нормальному юмору. Мегуми разнервничался сильнее, чем в школьные годы, когда предстояло впервые переспать и не с рандомным парнем, а со звездой школьной баскетбольной команды, всеобщим любимцем. Усевшись на белую простынь, Мегуми положил подушку к себе на пах и принялся гипнотизировать дверь. Было чертовски неловко осознавать собственное желание заняться сексом. Каждое несовершенство открывалось взгляду в утреннем свете. Растерявший былую форму Мегуми, следом растерял и уверенность в себе. Несколько минут спустя вышел Сукуна. Полотенце он держал в руках перед собой, не позаботившись о том, чтобы прикрыться. Мегуми сглотнул, и жест этот не смог остаться без внимания: —  Кажется, не я один проголодался, — Сукуна небрежно вытерся полотенцем, бросая его под ноги. — Ты хочешь сейчас? — Мегуми немного отклонился назад. Сработала защитная реакция. — А ты нет? Вряд ли мы кого-то засмущаем. При желании и на берегу потрахаться можно. — Нет! — глаза Мегуми округлились, стоило представить песок или твёрдые камни. — Не строй недотрогу, я знаю, что ты тот ещё извращенец, — Сукуна опустился перед Мегуми на колени. Поцеловал лодышку, коварно улыбаясь. Лёгким движением потянул за ногу, заставив бросить подушку и сесть ближе. — Я так давно этого не делал, прошу не ждать многого. Каждый поцелуй на внутренней стороне бедра вызывал трепет. А осознание того, что Сукуна вот-вот отсосет, заставляло член дёргаться. Мегуми шумно выдохнул, внимательно рассматривая человека перед собой. Потускневшие узоры тату, мелкие шрамы. Кожу на лице, что воспалилась из-за недавнего бритья. Мегуми не удержался, проведя пальцами по щеке Сукуны, спустился к шее. Он чувствовал, как напрягается чужое горло. В ушах стреляли фейерверки. А горячий скользкий язык на плоти разрушал остатки самообладания: — Сукуна, достаточно... — Мегуми просто проскулил. Тогда Сукуна стал двигаться ещё быстрее. Это совершенно точно было местью за их первый раз. — Сука... Содрогнувшись в оргазме, Мегуми упал на лопатки. Сукуна просто не дал опомниться, нависая сверху. Он целовал, покусывал кожу на груди, поднимаясь к челюсти. Шептал при этом что-то неразборчивое, пока его твёрдый член терся об живот. Все эти действия сводили с ума. Как бы не хотелось закрыть глаза и погрузиться в удовольствие, Мегуми этого не делал. Он запоминал каждое движение, каждый миллиметр чужого тела. Записывал в памяти стоны, дыхание. Как никогда не хотелось возвращаться в реальность, думать, какой хаос принесет очередной день. Пока Сукуна справлялся с упаковкой презерватива и со смазкой, в голову Мегуми пришла очередная абсурдная идея. Стоило почувствовать в себе член, руки автоматически легли на ягодицы Сукуны. Мегуми сжал их с силой, несколько раз ударил. Темп стал быстрее, чужой язык во рту устраивал пируэты. Сносило крышу, но хотелось большего. Хотелось подарить новые ощущения, а не только испытывать их самому. Ловко протиснувшись пальцем, Мегуми коснулся входа. Он нажал аккуратно, из-за чего Сукуна дернулся, а после укусил Мегуми за губу: — Что ты делаешь? — Я... — сбито попытался ответить Мегуми. — Мысли что ли читаешь? — Сукуна провел языком по нижней губе, зализывая укус. — Похоже нам можно не договариваться. Это типо совместимость? Испытав облегчение, Мегуми набрался смелости. Сукуна сам протянул смазку, позволяя начертить новую грань удовольствия. Он не сбавлял темп, менял угол и трахал Мегуми так, как никто прежде. Был готов к экспериментам, отвечая всем требованиям идеального партнёра. Перед тем как кончить во второй раз, Мегуми подумал о том, что возможно это было наградой за все предшествующие и последующие страдания. Будучи влюбленным в секс, он рисковал утратить к нему интерес навсегда. — Ты монстр ебаный, — Мегуми лежал, упираясь лицом в матрас, пусть и предпочёл бы лечь на пол. — Ты не лучше, — Сукуна использовал чужой голый зад в качестве подушки, с виду его все устраивало. — Я думал, что в моем возрасте впечатлений особых не бывает. Какого вообще хрена, Фуши? — А на Филиппинах процветала секс-индустрия, пока ты корчил из себя монаха. — Это было неосознанно. Мне просто не хотелось спать с кем-то. — Даже не пробовал завести отношения? Насколько я могу судить, ты преданный, внимательный и заботливый. Сукуна молчал, тогда Мегуми приподнялся на локтях, чтобы установить зрительный контакт: — Я живу здесь семь лет. Мои продолжительные отношения закончились в Токио. — Почему? Из-за истории, в которую ты впутался? — предположил Мегуми, словно его кто-то посвящал в подробности произошедшего. — Он покончил с собой. Теперь молчал Мегуми. — Причиной не были мои поступки или какого-то ещё, — опередил чужие мысли Сукуна. — Йоши был психически болен. А когда стало все максимально хуево, я не уследил. Сукуна говорил монотонно, при этом не шевелился. Мегуми попытался мысленно встать на его место, понять, что следует сказать: — Ты не виноват. — Мне потребовалось несколько лет, чтобы понять это, — Сукуна положил руку на лицо, прикрывая глаза. — А каким он был? — Мегуми не знал, зачем спросил об этом. Хотел ли он узнать, какие чувства испытывал Сукуна к бывшему? Был ли вопрос простым любопытством? — Умным, спокойным, — Сукуна всё ещё медлил. — Когда я увидел тебя впервые, ты мне напомнил Йоши. Сейчас же не вижу между вами сходства. — Так вот в чем была причина твоей внезапной симпатии, — Мегуми попытался улыбнуться, нашлась очередная деталь пазла. — Не знаю. Ты просто будешь ещё одним человеком, которого я не смогу спасти. — Ты не можешь быть в этом уверен. И ты уже сделал для меня достаточно, — Мегуми перевернулся на спину, тогда Сукуна лёг рядом. — Зачем ты на самом деле здесь? Как бы не пытался, в голове не укладывается. Сбежать на Филиппины, чтобы начать новую жизнь? А вместо этого стать очередным рабом бандитской структуры? Прости, но слишком идиотская история, чтобы поверить в неё. Солёный бриз снова проник в комнату, освежая разгоряченные тела. Сибуян казался оазисом столь душной страны. Мегуми терпеливо ждал ответы на свои вопросы, прислушиваясь к биению чужого сердца. — Я ищу одного человека, который находится в этой стране. Вот уже восьмой год. — Кого именно? Мегуми чувствовал, как Сукуна вытягивает напряжённые конечности. — Его имя Сатору Годжо.