Hope for salvation.

Имя казалось знакомым. Мегуми несколько раз мысленно произнес "Годжо", пытаясь вспомнить, где ранее слышал. — Кто он? Сукуна медлил с ответом, держал глаза закрытыми. Создавалось впечатление, будто он успел пожалеть о своих словах. — Ты можешь не говорить. Но две головы лучше, чем одна. Возможно, смогу помочь тебе, оплатив тем самым за помощь мне. — Не представляю каким образом, Фуши, — Сукуна приподнялся, усаживаясь на матрасе. Он направил взгляд сквозь открытые двери апартаментов на океан. Тогда Мегуми решил стать чуточку настойчивее: — Как будто слышал в новостной сводке. — Этот человек сбежал на Филиппины из Токио. — Было громкое дело? — Зачем тебе копаться в этом?  — Сукуна резко встал и, не заботясь о собственной наготе, подошёл к столу. Взял полупустую пачку сигарет с зажигалкой, после чего направился в сторону выхода. Мегуми поднялся следом, попутно надевая рубашку. Он тоже вышел на улицу: — Если ты думаешь, что я каким-то образом решу воспользоваться информацией, то напрасно, — Мегуми забрал из рук Сукуны пачку, вытащил сигарету и демонстративно затянулся. — Я же не дурак. Мне это невыгодно. С тобой лучше оставаться на одной стороне. Пару минут оба молча курили. Тело приятно расслабилось, пейзаж перед глазами был настолько прекрасен, что Мегуми зависал. Быть вдали от дома несколько месяцев оставалось чем-то непривычным, но вполне терпимым. Воспоминания о первых жутких днях постепенно размывались в сознании, и если бы получилось не думать об аукционе, удалось бы расслабиться полностью. Перезагрузиться, став единым целым с природой, да и с Сукуной, только бы тот согласился. — Годжо завалил двух людей — сына влиятельного в Токио главы клана якудза и сына главного прокурора. Свалил из страны и просто растворился в воздухе. Я заключил сделку, если найду его живым, смогу вернуться домой, — прочесав пальцами волосы, Сукуна выпустил изо рта струйку дыма. — Только вот чем дольше здесь нахожусь, тем меньше верится, что этот ублюдок на Филиппинах. Может быть, сдох... Докурив, Сукуна вернулся в комнату, где сразу взял в руки телефон. Мегуми ходил за своим надсмотрщиком хвостиком в ожидании продолжения разговора. Шестеренки вертелись в черепной коробке в попытке вспомнить, кто такой этот Годжо. Имя точно всплывало в новостях каждый год. Сообщалось о безрезультатных поисках, предлагалась даже награда за содействие в расследовании, что само по себе было незаконным. — Есть его фото? Сукуна внимательно посмотрел на Мегуми. Выждал несколько долгих секунд, после чего повернул экран телефона. С фотографии смотрел молодой светловолосый мужчина, чьи голубые глаза были настолько необычны, что вспомнились сразу. — Видел его. Точно видел. Очень красивый, — пробормотал Мегуми до того, как осознал, что говорит вслух. Сукуна приподнял бровь, сдержанно хмыкнув. — Он слишком выделяется, чтобы оставаться незамеченным несколько лет. — И все же остаётся. — Филиппины — хоть и островное государство, но едва ли большое. У тебя столько связей, странно все это... — Связями обрастаешь не сразу, Фуши. И тут действовать напрямую нельзя. Короче, не забивай голову, у тебя своих проблем достаточно. Есть хочешь? — Хочу окунуться. Пока солнце несильно печёт. Присоединишься? — Может позже, — Сукуна снова уткнулся в телефон. Мегуми обул шлепанцы, погруженный в свои мысли. Не стал надевать шорты для купания, не опасаясь встретить кого-либо на частной территории. Насколько отчаянным был Годжо Сатору, если решился на двойное убийство столь значимых в Токио людей. Обрывки чужих статей, новостных роликов возникали в памяти, постепенно собираясь в полноценный рисунок. Зацепок было настолько мало, что официально дело прикрыли быстро, только вот периодически напоминали о деталях, чтобы обозначить важность поимки опасного преступника. Мегуми тогда решил, что кланы в очередной раз не поделили власть в префектуре, а в телевизоре крутят, накидывая почести главному прокурору, чей сын оказался случайной жертвой. Прекрасно осознавая, каким именно образом создаются новости, Мегуми быстро потерял интерес к произошедшему и все годы не вникал. Теперь все изменилось. Солнце неспеша поднималось над островом, из-за чего вода в океане была прохладной. Сбросив рубашку с плеч на берегу, Мегуми намочил ступни. Кожу покалывало, выступили едва заметные мурашки. В забитой размышлениями голове не нашлось мысли о том, что Сукуна мог наблюдать из апартаментов за обнажённым силуэтом. Обычно Мегуми не стеснялся своего тела, но что-то в его сознании стремительно менялось. Сделав ещё несколько шагов, он нырнул. Стоило коснуться дна, сразу выплыл на поверхность и лёг спиной на водную гладь. Небо синело во внимательном взгляде, цвет становился все глубже. Посторонний шум постепенно исчез во власти природных стихий. Мегуми слышал, как ветер становился одним целым с водой, превращаясь в небольшие волны. Как те в свою очередь заставляют крошечные камни ударяться друг от друга. Жизнь вокруг продолжала бурлить, в то время как на расстоянии нескольких километров умирали люди. Время словно замедлилось. Мегуми продолжал лежать на воде, пока не поймал себя на мысли. Получилось бы у него утонуть? Или желающее бороться тело не позволило бы, удерживая на поверхности? Заставляя продолжать дышать? Он мог попробовать сдаться. Рискнуть остаться в чудесном моменте, в райском месте. Мегуми бы никак не успел пожалеть о своем решении, не счел бы его поспешным. Глаза закрылись сами, мышцы напряглись. Для того, чтобы пойти ко дну, пришлось приложить усилия. С самого детства Мегуми неплохо задерживал дыхание, он снова не рассчитывал умереть быстро. Не понимал, что пытался сделать. Первые секунды особо новых ощущений не было. Мир заглушился, вода давила на части тела, выталкивая наверх. Мегуми шевелил руками и ногами, стараясь оставаться как можно глубже. Создавался лёгкий дискомфорт, который быстро перерос в ощутимый. Теперь давило на затылок, в ушах звенело. В грудной клетке сосредоточилась тянущая боль. Понимая, что чем больше сопротивляется стихии, тем быстрее лишится сил бороться Мегуми перестал шевелиться. Его тело устремилось на поверхность, отсутствие воздуха становилось критическим. Мысли вернулись, устраивая ещё больший хаос в голове. Мегуми знал, что не сможет. В последний момент он спасёт себя. Ещё секунда и он сделает такой нужный организму вдох. Следующим ощущением стала чужая хватка подмышкой. А после контраст температуры. — Какого хрена, Фуши?! Мегуми вдохнул, набирая в лёгкие как можно больше воздуха. Он тут же закашлялся, чувствуя удары собственного сердца. Сукуна впервые кричал так громко: — Совсем ебанулся?! Посмотрел на меня! — приказ подействовал однозначно. Мегуми сразу открыл глаза, посмотрев на мужчину перед собой. Физиономия Сукуны выглядела непривычно ошарашенной, даже испуганной: — Почему ты кричишь? — Ты хотел утопиться? Фуши, ты снова пытаешься сдохнуть?! — Нет, — Мегуми не был уверен, обманывал ли Сукуну. — Утонуть в настолько солёной и спокойной воде невозможно. — Да что ты? Эксперименты ставишь?! — Если бы я правда хотел умереть, зачем бы ждал эти ебучие месяцы?! — Мегуми снова не был до конца уверен, спрашивал он Сукуну или себя. — Да хер тебя знает, может, яйца окаменели настолько, что решился, — Сукуна ослабил хватку, отпустив Мегуми. Провел мокрой ладонью по своим волосам, делая их влажными. — Я даже примерно не понимаю, что в твоей башке творится. — Это взаимно, — Мегуми ощущал ступнями песчаное дно. Горло слегка першило, дыхание постепенно выравнивалось. Адреналин поступил неслабый. Мегуми испугался самого себя. — Ты полностью отбитый, — Сукуна не спешил возвращаться обратно. —Больше купаться один не будешь. — Кто знает, а вдруг это было моим планом? — сдавлено пробормотал Мегуми, пытаясь улыбнуться. Сукуна смотрел на него с недоверием. — Затащить тебя сюда голого. Слова срывались с языка бездумно. Контроль над любыми действиями был утерян. Все эти месяцы Мегуми и Сукуна вели странную игру в подобие отношений. Больных, невозможных. Никто из двоих открыто не выражал симпатии, лишь проявлял привязанность в коротких актах заботы. Иногда обоих сносило желанием физической близости. Каждый раз в подобных ситуациях связь только укреплялась. Мегуми хотелось верить, что таким образом он только выигрывает, становится на шаг ближе к желанной свободе. — Говорю же, ебанутый. Ещё раз выкинешь подобное, Фуши, напомню тебе о своих не лучших качествах, — Сукуна притянул Мегуми к себе, заставляя обнять бёдрами за талию, а руками за шею. — Я серьёзно. — Хорошо, — Мегуми смотрел в абсолютно чёрные глаза перед собой и видел в них то, что хотел видеть. Сукуна испугался. И это было чем-то большим, чем страх потерять очередного випа. — Хочу поцеловать тебя. Можно? Сукуна тут же нахмурился. Их лица замерли в миллиметрах друг от друга: — Прежде тебе моё одобрение не требовалось. У мозга кислородное голодание? — Ага, — Мегуми коснулся прохладных губ, прижимаясь теснее. Он упирался полувозбужденным членом в живот Сукуны, растворяясь . Это превращалось в неадекватное помешательство, что все усложняло. Страх за собственную жизнь, желание с этой жизнью расстаться, надежда убраться с острова куда-подальше и необходимость залезть под кожу к Сукуне — все это делало из рационального Мегуми душевного больного. Все хуже получалось отличать созданное в голове от реального. И райские дни вдали от всех прочих стремительно подходили к своему завершению. В последний вечер Сукуна и Мегуми лежали в гамаке, растянутом меж величественных пальм. Звезды рассыпались по небесному покрывалу так близко, словно достаточно было вытянуть руку, чтобы коснуться. Тонкий плед уютно согревал от прохладных влажных порывов ветра. Мегуми прислушивался к чужому размеренному дыханию. Долго молчать в компании друг друга стало доброй традицией. Хотя поговорить хотелось обо всем на свете. Рандомные факты на отвелеченые темы в исполнении Сукуны помогали коротать время. Мегуми нравились эрудировнные люди, в них сложно было видеть что-то отрицальное. Портрет типичного убийцы, обычного бандита не вязался с Сукуной от слова совсем. — Что бы ты хотел сделать первым, если окажешься в Токио? — Мегуми провел кончиком пальца по чужой щеке, ощущая жёсткие волоски щетины. — Не знаю, правда, — Сукуна глубоко вздохнул. — Спросил бы лет шесть назад, я бы не заткнулся. Сейчас мне было бы достаточно сесть где-нибудь под вишней и выпить пару бутылок пива. — Счастье в простом, — Мегуми грустно улыбнулся. — А ты? — Хотел бы увидеть маму. — Она же... — Я о колумбарии. Там неподалёку варят очень вкусный кофе, вид красивый на залив. Думал однажды приехать проведать её с кем-то, —Мегуми запнулся. — Кого захотел бы представить. Сукуна не ответил. Его широкая ладонь невесомо касалась спины Мегуми. — Я долго размышлял, не знаю, стоит ли относиться всерьёз к сплетням. Но кажется, человек, о котором я слышал, может быть тем, кого ты ищешь... — О чем ты? — резко отозвался Сукуна. Он сразу напрягся, устанавливая с Мегуми зрительный контакт. — Пока я был в перевалочном пункте, говорили всякое. Я цеплялся за любые крупицы информации. Если я правильно помню, есть некий Гето? — Да. Но Гето точно не тот, кто мне нужен. Я видел его пару раз, хватило, чтобы больше не искать встреч. — Женщины в борделе обсуждали своих клиентов. Эти ублюдки жаловались на Гето, как я понял, не желая больше иметь с ним дел. — Скорее всего Гето валит подчинённых направо и налево, он лидер северных островов. Даже мой  босс время от времени стелится перед ним. Причём здесь Годжо? — Напротив, говорят, что он превратился в тряпку из-за своего "белого ангела". Тогда я воспринял этот треп как набор слов, сейчас вижу в нем смысл. — Быть не может. Годжо не смог бы забраться так высоко, Фуши. Мне потребовалось столько лет... И мой босс не Гето. — Сукуна, ты не можешь знать наверняка, на что способен человек в отчаянии. Не только я хорошо трахаюсь, — Мегуми попытался встать. — Курить хочу. Возвращение в Манилу осталось незамеченным. Розовые очки рассыпались в пыль, стоило Мегуми переступить порог квартиры Сукуны и остаться в одиночестве. Интуиция не предвещала ничего хорошего, вернулся беспокойный сон. Еда утратила вкус, а книги свой смысл. Ожидание неизбежного теперь давило куда сильнее. Мегуми пытался заниматься спортом, изнуряя тело. А когда трахался с Сукуной, отдавал себя без остатка в попытке насытиться. Желал чувствовать как можно больше, пока мог чувствовать. Очередным вечером Сукуна долго не возвращался. Мегуми сидел на балконе, в своём излюбленном месте для самокопаний. Оставленная бутылка вина в холодильнике пришлась как нельзя кстати. Сознание немного притупилось, нервное напряжение ослабло. Вспомнилось предложение Юджи повременить с отпуском и поехать вместе. Тогда пугало присутствие младенца, теперь Мегуми бы многое отдал за семейный отель с круглосуточной анимацией. Ему хотелось поговорить с друзьями, посмотреть на подросшую малышку Итадори. Сдержать обещание и отвести Мику в парк аттракционов, продолжить заниматься сексом со случайными мужчинами из приложения. Продать недвижимость и переехать в тихий район подальше от суеты. Завести собаку, а лучше двух. — Мегуми, — раздалось негромкое над головой. Сукуна редко обращался по имени. Его голос прозвучал громом среди ясного неба. — Прости, напиваюсь тут один. Ты вернулся? — Назначали дату проведения аукциона. Напрягся каждый мускул. Мегуми сглотнул, поморщившись. Сладковатый привкус во рту теперь вызывал отвращение. — Это типо будет в лучших традициях? Все придут с табличками? Нас выведут на сцену... — Насколько мне известно, нет. — Насколько тебе известно? — Я никогда не пристуствовал на данном мероприятии лично, — Сукуна опирался спиной об дверной проем. Его лицо закрыла прежняя каменная маска. — В этот раз я буду там. — Что изменилось? — Мегуми усмехнулся. — Поддержать меня хочешь? Найти хозяина побогаче? — Гето может там находиться. Нужно проверить твою теорию. — Ясно, — Мегуми попытался встать, голова сразу закружилась. Равновесие было утеряно. Сукуна двинулся помочь, но Мегуми демонстративно отмахнулся. — Я справлюсь. Позволь переварить. Был вопрос времени, помню. И все же к таким новостям хрен подготовишься. Мегуми только вошёл в комнату, как накрыл приступ тошноты. В два шага он оказался в ванной комнате, где несколько долгих минут опустошал содержимое желудка. Потом тщательно умывался, смотрел безжизненным взглядом на свое отражение. В спальне ждал Сукуна, нервно мерящий шагами помещение: — Может воды? — Когда? — Мегуми сел на край кровати, рассматривая свои колени. — Через неделю. Это ещё не значит, что кто-то стопроцентно тобой заинтересуется. Ценник указан лютый. — Я не хочу знать, сколько стою, Сукуна. — Хочу лишь сказать, что это может стать твоим шансом не сгнить в дёшевом притоне. — Есть что-то, что мне следует знать? — Будет необходимо провести фотосессию. — Очередные постановочные съёмки, — Мегуми прилёг на кровать. Все ещё тошнило, но значительно меньше. Неизвестность больше не терзала, но легче не становилось. — Это не совсем то, что мы делали прежде. Фотографии будут... Другими, — обычно слова Сукуне давались легче. — Фотосессия интимная. — Какой пиздец, — тихо произнёс Мегуми, гипнотизируя белую простынь. — Их будешь делать ты? — Не знаю. Сейчас на меня навалилось. Скорее всего поможет Тэй. Мегуми не ответил, ему очень хотелось расплакаться. Но как он не пытался выдавить хоть одну слезу, ничего не вышло. Что-то внутри тихо умирало. — Обычно аукцион похож на типичное мероприятие богачей. Все разотетые ходят по огромным залам. Бухают коктейли, жрут закуски и пялятся друг на друга. Знакомятся, делают выбор. Тебя тоже подготовят. Если будешь сотрудничать, все пройдёт спокойно. Рядом будет охрана. — Сукуна, ты пытаешься меня успокоить? Серьёзно? — Нет, просто ввожу в курс дела, — Сукуна разделся, бросая одежду на пол. Обычно аккуратно складывал. — Я в душ. — Мы можем сегодня не трахаться? — Мы можем больше вообще не трахаться, Фуши. Я понимаю. — Ты не понимаешь. — Блядь, ну что ты от меня хочешь? Я не могу помочь тебе, нет этого ебаного способа, понимаешь?! Я знал, что это изначально хреновая идея ввязываться во всё это. Мне хватает проблем в жизни. Для ебанной вины нет места. Я не хочу переживать за любую другую жизнь кроме собственной. — Ты помог, потому что я напомнил бывшего? Дело в этом? — Да, так и есть, — взгляд Сукуны был ледяным. — И когда нажрался таблеток? И на острове? — Я представлял, что спасаю его. — Понятно, — Мегуми потянулся за подушкой. — Спасибо, что наконец-то сказал правду. Мне легче. — Хорошо. Сукуна не пытался остановить Мегуми, когда тот ушёл спать на диван. Они не обмолвились ни единым словом. В комнате стало в разы холоднее, пусть климат был выставлен прежний. Часы превратились в минуты, а минуты в секунды. Мегуми лежал, свернувшись калачиком. Впервые ему было настолько страшно остаться наедине с собственными мыслями.