Бездушная железка

      Несколько месяцев прошли словно в стагнации. Настроение было на нуле. Чэнлин, видя его таким, старался не отсвечивать. А вроде бы недавно вступившее в права лето уже семимильными шагами подходило к концу.        Пару дней назад он сдуру пообещал А-Лину, что в пятницу вечером они пойдут развлекаться. Как и куда — не запомнил. И искренне надеялся, что малец тоже об этом забудет. В то же время… им действительно нужно куда-то выбираться. Сидящий постоянно взаперти до прихода взрослого ребёнок точно может со временем одичать.       Было душно. И крайне одиноко. Широкий зал, разделённый на две зоны — тренировочную и реабилитационную — был наполнен множеством тренажёров и таких же потных, как он сам, людей. И под конец рабочего дня начал неимоверно раздражать.        Зато его подругу Лю Цяньцяо, одновременно и владелицу, и администратора за стойкой ресепшена, это не сильно печалило. Даже наоборот.        Ей, наверно, хорошо было так: стоять под вентилятором, принимая звонки на запись, изредка общаясь непосредственно с посетителями, лицом к лицу...       Он собирался уже забрать свою карточку работника и пойти переодеваться, как она принялась вынимать всю душу, расспрашивая о расставании с Хэлянь И.        Цзышу вполне обосновано её опасался: перед любопытством госпожи Лю наверно не устоит никакое секретное подразделение Китая, если ей взбредёт в голову что-то выведать. Каким чудом ещё держался — он не знал сам.        Во время работы с клиентами она его не отвлекала. Всё же территория её детища — это святое. Да и занимающиеся могли увидеть, как она третировала сотрудника, и в ужасе разбежаться. Репутацией своего заведения Лю Цяньцяо безумно дорожила. Но смена закончилась, и у Цзышу больше не было от неё защиты.       — Ну хотя бы мальчика своего покажи! — в противовес словам подруги он спрятал телефон подальше. — Серьёзно, ты мне друг или где вообще? Ладно, про бывшего не хочешь говорить, так на здоровье. На то он и бывший. Но ты делаешь из Чэнлина такую загадку, что мне даже страшно представить, что у тебя в жизни происходит! И вообще, почему о том, что у тебя появился ребёнок, я узнаю не от тебя, а от твоего… робота? Им-то ты когда успел обзавестись?       И чёрт дёрнул Кэсина ответить утром на его телефон, пока Цзышу собирался на работу! Сейчас бы не было этого дружеского прессинга!       — Полгода назад….       Цяньцяо пнула его по ноге.       — И ты молчал! А мальчик?       — Примерно тогда же, — Цзышу увернулся от её ладони, которая точно собиралась выместить всё своё негодование на его плече. — Да тебя вообще в городе не было! Как прикажешь с тобой общаться?! Мысленно?       — Научись пользоваться смартфоном вне рабочего времени! Почему ты мне не звонил?!        — Ну, у тебя вроде как были проблемы на личном фронте. Не хватало ещё и моими грузить…       — Я всего-то уехала договариваться о строительстве второго спорткомплекса! Потом, конечно, с Цюфэном… Но это ещё не значит, что я не могу поддержать друга! Бессовестный! А если вдруг соберёшься жениться, то что? На свадьбу не позовешь?       — Я не женюсь, — когда Цяньцяо прекратила демонстрировать своё недовольство, Цзышу наконец удалось урвать со стойки бутылку с водой.       — Ладно. Тогда принимается. Только всё же так надолго не пропадай. Ни звонка, ни смски… Если бы не рабочий чат, я бы подумала, что ты умер.       Отпив, Цзышу тихо пробормотал, что пытался наладить личную жизнь, но единственное что он умел филигранно делать — портить её.       — Рановато ещё тебе уходить, кстати. Так что карточку пока не выдам. Тут один молодой человек тебя спрашивал…       Главное преимущество Цяньцяо: она не нагружала сверх меры. Чжоу Цзышу работал исключительно с теми, кто оказался в схожей с ним ситуации. А именно: занимался реабилитацией пострадавших с заменёнными протезами конечностями после травм, нанесённых роботами.       У него на левой руке были заменены только три пальца. На правой — большая часть руки, до локтя. В одной ноге был металлический штифт вместо раздробленной кости, из-за чего светлые шрамы у колена и бедра ярко выделялись на коже.       Его подопечные — в чём-то такие же. Те, кто перенёс операцию, и те, кому требовалось тренировать мышцы, чтобы они привыкли к нагрузке и инородному телу, поддерживающему их.        Это только Вэнь Кэсин был столь легко приспособляющимся: как по сравнению с роботами, так и с людьми. Его создали по заказу несусветного богача, который не впечатлился даже такой дорогой игрушкой. И по прихоти безумного учёного, который точно хотел свести всех с ума. По итогу от этого творения страдал лишь Цзышу. Ни один другой говорящий робот не был подобен Кэсину. И может быть только за это Чжоу Цзышу был благодарен его создателю: в обратном случае, аналоги робота-няньки заполонили бы все предприятия, и работы ему было бы не найти. Особенно с его проблемами и документами.        В этом же спортивно-оздоровительном комплексе ему каким-то чудом удалось договориться с Цяньцяо. И та допустила его к работе, которая не была пределом всех мечтаний Цзышу, но его потолком. Просто объяснять, что делать, и следить за тем, как другие восстанавливаются после пережитого. Порой подкручивая протезы, если они обычные, механические, а не «умные», подключающиеся к нервам, как у него самого.       — Один посетитель хочет, чтобы его курировал именно ты.        — О, ещё один несчастный?        — Да, Хань Ином зовут. Был перелом ноги… на костылях отходил, сейчас нужны только…       — Лёгкая ходьба, разминка и не более того: я в курсе. Спасибо, Цяньцяо.       — Цзышу! — окликнула его подруга, когда он собирался помочь робко мнущемуся у беговой дорожки посетителю. — Этот идиот не там, а со штангой, рядом!       Глянув туда, Цзышу грязно выругался и тут же двинулся в нужную сторону, к этому неизвестному Хань Ину. Как можно быть таким недалёким?! Какая, к чертям собачьим, штанга?       — Вы решили себе всё повторно сломать? — перехватил Цзышу штангу, глянув на кольца с усиленным весом, и с силой опустил вниз, не давая поднять. — Здесь не перед кем выпендриваться.       — А вы?.. — не успел тот полностью развернуться, как расплылся в глуповатой улыбке.       — Чжоу Цзышу.        Господин Хань смотрел на него так радостно, будто на свою последнюю надежду. Какой тяжёлый случай. Словно лишился конечностей, а не всего лишь сломал одну из них.       — Что мне делать?       — Для начала я бы хотел взглянуть на предписания врача, а потом всё остальное.        Посмотрев на заключение, Цзышу ощутил неимоверное раздражение.       — Зачем вы пришли именно ко мне? Я работаю только с травмами после роботов и операций…       — И всё же мне было бы спокойнее, если бы именно вы, господин Чжоу, занялись моей ногой. К тому же… все остальные ведь уже заняты.        Демонстративно оглядевшись, желая отправить этого умника к первому встречному коллеге, Цзышу пришлось признать поражение: все остальные были при деле.        Он прогнал господина Ханя по беговой дорожке на минимальной скорости. Заставил ходить по специальному игольчатому коврику сначала на пятках, а потом, столь же медленно, на носках. Придерживая за руку, чтобы тот вдруг не потерял равновесие. Отправил и на степпер, чтобы вообще посмотреть, даётся ли ему ходьба с высоким поднятием ног.       Господину Ханю всё давалось. Пускай и не с первого раза.       Не очень понимая, зачем он вообще понадобился, Чжоу Цзышу сделал всё, что обычно от него требуется. Но тут… не надо настраивать протез, регулировать его. Прописывать медикаменты он не имел права, но обычно рассказывал о своём опыте, что ему помогало на первых этапах справляться с болями. Однако же… в течение пятнадцати минут его работа была закончена.       — Наше время подошло к концу. Попросите госпожу Лю направить вас к подходящему специалисту, он продолжит начатое. Но я бы порекомендовал постепенно чуть повышать нагрузку, при болях — обезболивающее, но не налегая. Трёх тренировок в неделю по пятнадцать-двадцать минут будет достаточно.        — Но…       Телефон Цзышу всегда звонил не вовремя, но, наверно, это единственный раз, когда он был исключительно рад, что Вэнь Кэсину не сиделось спокойно на месте.       — Да?       — Господин Чжоу, господин Чжан очень хочет поехать в парк развлечений. Вы ему обещали, а данные детям обещания следует выполнять!       Прикрыв трубку рукой, он поинтересовался у стоящего под боком господина Ханя, какой вообще сегодня день недели. Потому что Цзышу категорически не высыпался и совсем потерял счёт времени.        — Пятница.       Выкинуть телефон из окна? Сбежать? С роботом-нянькой это практически бессмысленно. Он пас Цзышу так, как даже на овчарне не следили за овцами.       А Цзышу сейчас ощущал себя именно овцой. Загнанной в угол. Не просто каким-то условным зверем, а конкретно ей. Потому что запчасти роботу нужны, общение, полки отдельные в кладовой для его деталей. «Клок шерсти» там, другой — здесь. И всё — не успеешь оглянуться, как останешься лысым. Или же вовсе без ничего. Даже без нервов.        — В любом случае, мы с господином Чжаном ждём вас на парковке. Вы обещали, — последнее слово было произнесено с таким сильным нажимом, что оставалось лишь сдаться. Сдаться роботу и ребёнку, потому что дал слово.       Зря он обрадовался этому звонку.       — Ладно, господин Хань, — скомкано начал Цзышу, убирая телефон в карман, — мне уже надо идти… Вы, кажется, что-то хотели узнать напоследок? Что-то смущает или не подходит в рекомендациях?       — Я хотел пригласить вас на свидание.       Отняв взгляд от телефона, он медленно поднял голову. Только что прозвучало… что?       Честно говоря, господин Хань был не из запоминающихся людей. Если не стоять рядом с ним, а отойти — можно сразу забыть, как тот выглядит.       Обрамлённые пушистыми ресницами добрые глаза со слегка опущенными веками, откуда-то набравшиеся смелости смотреть прямо на него. Прямоугольный подбородок. Нос к низу широк, но узок у переносицы. Губы — средние. То ли обветренные, то ли обкусанные. Ничего особенного, впечатляющего и цепляющего.       — Отличная шутка. Одной сломанной ноги было мало? Хочешь вторую?       Ничего цепляющего, кроме улыбки.        — Не особо, но если она поскрипит пару раз под тобой, то буду не против.       Не став слушать возможный поток глупых подкатов, Цзышу заторопился в уборную для персонала, а потом и на выход, чтобы у Цяньцяо не было возможности навесить на него ещё кого-нибудь вне расписания. Но перед стойкой ресепшена резко затормозил.       Лю Цяньцяо оторвалась от компьютера, вопросительно поглядывая.       Хэлянь И с ним разошёлся. Они больше не пара, незачем хранить ему верность или что-то в этом духе. По сути, у него никого нет, кроме ребёнка под боком и робота. Так что мешало добавить в свою жизнь немного ярких красок?       Влюблённых в него и симпатизирующих ему людей Цзышу думал, что уже научился отшивать. И потому нашёл предложение господина Ханя... взаимовыгодным. Хань Ину — его общество, ему самому — хоть какое-то общение, где из него не будут вытягивать ненужные подробности щипцами дружбы... Только с привилегиями больше перебарщивать нельзя. Как и привязываться.       — Цяньцяо, назначь господину Ханю три тренировки в неделю по моему обычному графику. Если откажется — перенаправь к кому-нибудь другому.        Но если согласится и предложит то же, что и недавно, ещё раз… То Цзышу дважды подумает, прежде чем отказать. Всё же не каждый день на него заглядывались столь откровенно.       Перед лестницей в комплекс его решительно ожидали малец и робот.       — Чжоу-шишу! — Чэнлин взволнованно кинулся к нему и так резко обнял… сдержать болезненное оханье не получилось. Хватка у этого ребёнка — как у медведя. А по внешнему виду вроде щуплый донельзя.       Он явно многое упускал в жизни. К примеру, что А-Лину надо разъяснить, как обнимать его можно, а как — нет.       Не успел Цзышу спокойно дойти до машины, как нагнавший Хань Ин, запыхаясь, сунул в руку смятый клочок бумаги. Пытаясь не согнуться пополам от повисшего на нём Чэнлина, Цзышу быстро запихнул записку в карман толстовки. Ей богу, сколько можно всем и каждому его травмировать?       — Господин Чжоу, я рад, что вы не отказались…       — А я ещё ни на что не соглашался. Господин Хань, до встречи на тренировке. Только приходите вовремя, я не люблю опозданий. А-Лин, — обратился Цзышу, и мальчик поднял голову. — Если не хочешь сломать мне рёбра, то лучше отпусти. Поехали в твой парк аттракционов. Всё же… я обещал.       — Господин Чжоу, — Кэсин открыл перед ним дверь пассажирского сидения.        Садясь, он в последний момент осмотрелся и понял, что это не такси, а машина на прокат, и быстро опустил стекло, чтобы спросить у закрывающего за Чэнлином дверь робота:       — Кто будет за рулём?       Тот застыл. Если в секундах, то может на четыре с небольшим.        — Я, — подтвердил он худшие опасения Цзышу. А сев за руль, Кэсин с каким-то манерным снисхождением пристегнулся, прежде чем тронуться: — Не волнуйтесь, я умею водить, и получше старых моделей. На моём счету ноль аварийных случаев, а стаж вождения около восьми лет. Но весьма трагично, что вы разучились видеть. О моём профессионализме и характеристиках детально всё прописано в договоре, который вы должны были прочитать. Для улучшения зрения вам стоит налегать побольше на морковь. Я включу её в ваше меню…       — Я тебе что, кролик? — взбесился Цзышу, прожигая робота глазами. Но Кэсин не загорелся: всего лишь завёл двигатель.       — Судя по тому, что вы взялись за ещё одну, не доев предыдущую… — Кэсин красноречиво оглядел низ толстовки, из которой торчал клочок с явно наспех написанными именем и номером телефона Хань Ина, — скорее: коллекционер морковок.       Сравнения конечно у робота… своеобразные. Но для ушей сидящего в недоумении Чэнлина, который переводил нахмуренный взгляд с него на робота, пускай уж лучше будут морковки.        Несмотря на слова о плохом зрении, Цзышу видел прекрасно всё. Правда, договор так и не прочитал до конца. Зато с упорством, достойным дотошного инструктора по автовождению, следил за дорогой и нервничал.       Кэсин вёл автомобиль аккуратно и плавно. Чэнлин разряжал обстановку своей болтовнёй. И было неплохо, но расслабиться получилось только когда машина затормозила на парковке.       

***

      Аттракционы Цзышу не любил. Точнее не любил те, которые могут быть опасны для жизни. У него было достаточно поводов беспокоиться на каждом шагу, и лишний раз расшатывать нервную систему «невинными развлечениями» не было в списке его приоритетов.       Чжан Чэнлин же впервые так откровенно ныл. Застенчиво, в своей особой стеснительно-робкой манере, но очень жалобно ныл, что хотел бы проводить со своим опекуном больше времени. И если того же Цзюсяо Цзышу мог жёстко обругать и заставить пойти заниматься чем угодно, да хоть теми же уроками, то с этим мальцом так не получалось.        Он видел А-Лина крошечным. На праздниках его отца, на его собственном дне рождения. И малыш Чэнлин больше всего любил своего дядю Чжоу, который к этому не приложил никаких значимых усилий. Просто находился рядом, когда был нужен, и всё. Так что его замашки не работали с мальцом не потому, что тот был непробиваемым, хотя иногда так ему и казалось, а потому, что Цзышу не давал себе воли и честно сдерживался.       Чэнлин не мог вить из него веревки, убеждал себя Чжоу Цзышу, когда заходил в цветастый парк аттракционов. «Ему такое не под силу», — как мантру проговаривал он про себя с каменным лицом покупая сладкую вату. «Это невозможно», — шептал накрученный до пределов мозг, когда уловил тихую просьбу пойти на горки.       — Пожалуйста, дядя Чжоу, это ведь весело…       Глянув издали на эту смертоносную махину с маленькими вагонетками, которая должна была сделать как минимум одну мёртвую петлю и не менее пяти мелких, но крутых, Цзышу нервно сглотнул.       Он никогда не боялся высоты. Никогда в жизни. Но эта конструкция не вызывала у него никакого доверия. Ни малейшего!       Молчаливое подёргивание за рукав заставило его наклониться и заметить это умоляющее маленькое лицо и распахнутые большие, полные надежды, глаза. Можно было легко сказать «нет», и Чэнлин бы в жизни больше не заикнулся о своём желании пойти вместе с ним куда-либо. Одного резкого «нет» хватило бы.       Сжав его ладонь, Цзышу выдохнул. Он слишком стар для подобного. И не факт, что его пропустят. Вроде бы пропускных рам на входе не было. Но ему же лучше лишний раз не волноваться...       — Дядя Чжоу…       Махнув на всё рукой, Цзышу молча заказал два билета. Пока их распечатывали, почувствовал, как по левую сторону снова потянули за рукав. И это был не Чэнлин, а Вэнь Кэсин. Только у него не было этого взгляда побитого щенка. Но жест был до крайности похожим, таким же просительным…        Невольно сопоставив действия ребёнка и робота, мозг Цзышу выдал абсолютно абсурдное решение протянувшему ему два листочка продавцу:       — Три билета.       К счастью, перед роботами не нужно объясняться. Перед обычными.        Вэнь Кэсин не был обычным, но всё же взял свой билет, всё ещё не говоря ни слова. И за руку взял. Вырываться на глазах у всех Цзышу не решился. К тому же… это было даже приятно. Самую капельку.       В вагонетку он уселся с трудом. Ноги не хотели гнуться. Суставы словно протестовали. Да и, по правде говоря, мозг тоже.        Всего лишь один крутой вираж, один резкий спуск и пять маленьких петель, и всё. Дело двух минут, а впечатлений у Чэнлина будет море.       Свело то ли челюсть, то ли всё тело разом.        — Если что, я смогу удержать вас двоих, господин Чжоу, — впервые за долгое время подал голос Кэсин, садясь посередине трёхместной вагонетки. Смерив его тяжёлым взглядом, Цзышу предпочёл отвернуться.       — Это будет весело, дядя Чжоу! Я так давно хотел!.. — Чэнлин был вне себя от радости. Когда Цзышу глянул на него, тот попытался свеситься вниз, чтобы что-то рассмотреть… Перегнувшись через ноги Кэсина, Цзышу дёрнул мальчишку обратно.       Через минуту механические крепления защёлкнулись. Прозвучал гудок, означающий, что скоро эта страшная конструкция двинется с места.        Нервно дёрнулся кадык. Цзышу помотал головой. Он был решительно не готов! Ну чего стоило поддаться своей сварливости и отказаться? Пообижался бы на него Чэнлин пару дней… как будто до него никто не обижался на Чжоу Цзышу. В том, чтобы обижать других, он считал себя мастером.       Состав поехал вперёд. Набирая скорость. В ушах уже звенело, руки, вцепившиеся в крепления, потряхивало.       Никаких! Больше! Горок!       Цзышу был уверен, что поседеет за эти несчастные минуты. Один вираж, второй, третий, четвёртый…       Тепло коснулось пальцев, и он поднял глаза на Вэнь Кэсина.       — Если вы так боитесь, то зачем согласились?       Это, вдруг участливое, лицо, выбило из колеи. Неотличимая от человеческой рука казалась надёжнее крепления адской вагонетки, и Цзышу с чистой совестью вцепился в неё.       Крик Чэнлина заставил сердце бешено стучать, но сорванец, как потом оказалось, визжал исключительно от радости. На лице улыбающегося мальчишки было неописуемое счастье.       — Ради этого, — чуть дрогнув уголком губ, Цзышу кивнул на Чэнлина, давя в горле лёгкий приступ тошноты. Выдав лёгкий свет из зрачка, Вэнь Кэсин возможно что-то для себя понял.       Отвлёкшись на яркую зелень, забившую в глаза, Цзышу пропустил момент, когда вагонетка поднялась к самой верхней точке, чтобы резко броситься на всей скорости вниз. Визг Чэнлина и других детей оглушал. Но он мог смотреть только в зрачок, в котором замигал красный огонёк, и на губы, которые сказали… он не услышал, что именно.       Видя потом приближающуюся мёртвую петлю, Цзышу закрыл глаза. Этого не избежать, он уже находится на этом сидении, где слева сидит робот, а справа — крепёж и пропасть. Глупо бояться, но ничего не получалось с собой поделать. Чувство неизбежности и неотвратимости захлестнуло волной. И лишь одно осталось неизменным: собственная рука, вцепившаяся в ладонь Кэсина.        По сути, сиди он рядом с Чэнлином, то сделал бы ровно то же самое. Мальцу бы пояснил, что переживал исключительно за него. А перед роботом не нужно оправдываться вовсе. Можно сказать, он сохранил свою «родительскую» гордость и авторитет.       Когда эта махина, достойная списка пыток какой-нибудь концепции ада, остановилась, Цзышу еле встал. Отражение в одной из витрин с игрушками показало, что цветом он, ещё чуть-чуть, и сравняется с салатным листом.        В качестве мести, он потом учил мальца выбивать единицы в тире. И плевать, что там были сбиты прицелы. Мстил он больше этому парку аттракционов. За купленные десять билетов, где давалось по три попытки на каждый, он выиграл все призы, которые там были. Пофигу, зачем А-Лину соломенная шляпа, орущий и ревущий дракон, какой-то световой меч, водяной пистолет, неплохой телефон, хотя и не самой последней модели, но тоже навороченный… и ещё куча всякой всячины, названия которой он толком не знал, будучи не в курсе, чем увлекаются дети и подростки.        Чэнлин был счастлив, даже не поняв, почему его дядя всё это затеял. Вэнь Кэсин же… Повернувшись к нему с этой ненастоящей винтовкой в руках, Цзышу нахмурил брови.       Владелец тира позади него судорожно упаковывал всё им выигранное, не прекращая горестных вздохов.       Конечно, в «оружии» не было настоящих пуль: всего лишь маленькие пластиковые шарики.        Вэнь Кэсин вопросительно вздёрнул бровь. Цзышу молча спустил курок.       — Если за мишень считать попадание точно в лоб, то целились вы, конечно, хорошо, — Кэсин покатал между пальцев ловко пойманный им маленький пластиковый шарик. — На какой приз рассчитываете?        — Понесёшь эти мелочи, — Цзышу забрал увесистую сумку с выигрышем и протянул ему, — в машину.       Чэнлин преувеличенно ахнул.        — Лучший день в моей жизни! Дядя Чжоу, мы обязательно должны вернуться сюда! Просто железобетонно! Почему ты не говорил, что умеешь так хорошо стрелять?       — Потому что сам не знал, — фыркнул он в ответ.       Вообще-то потому, что упражнялся в этом. Ту же боксёрскую грушу ему лучше не трогать, а вот стрелять по мишеням никто не мешал. Ему уже запретили пить. Так пусть хоть одна отдушина останется при нём!       Забравший выигрыш Кэсин вдруг наклонился к его уху:       — Помощь с сумками всё равно является моей обязанностью. Мой долг — помогать вам, господин Чжоу. А приз должен быть… чем-то другим.       Пробормотав что-то невразумительное, Цзышу взялся за ладонь Чэнлина и повёл его к машине. На этом лимит на приключения и трату нервов был официально исчерпан.       Уши, к тому же, горели. Как в момент, когда они загрузились внутрь автомобиля, так и всю дорогу до дома.       

***

      Цзышу продолжал методично ходить на работу, механически отвечать на вопросы и фразы на каком-то автомате, будто все реплики были записаны где-то и выдавались по чьему-то нажатию клавиш без его прямого участия.       Курс таблеток закончился. И начался ад.        Хань Ин приходил на тренировки, но общение, не относящееся к ним, Цзышу силился пресечь. Возможно, это глупо, но что-то всегда останавливало от того, чтобы броситься в очередной омут с головой.       Однако каждый взгляд, брошенный господином Ханем, пробирал до самого нутра. До мурашек в позвоночнике. Цзышу неплохо распознавал, когда кто-то его хотел. И в Хань Ине желания было хоть отбавляй.       Зал шумел: ненавязчивой и негромкой музыкой из динамиков, редкими разговорами, ударами железа дельта-машины, шелестом включённых беговых дорожек и чётким неровным стуком шагов по ней.       Хань Ин улыбнулся при виде него, стоило только вернуться с перерыва.       — Господин Чжоу...       — Господин Хань, — кивнул Цзышу, — как нога?       — Не скрипит, — хохотнул тот, и, будто не увидев его грозный взгляд, приглашающе провёл рукой в сторону игольчатого коврика. — Мне начинать?       — Да.       Хань Ин не притрагивался к нему без дозволения. Держался за его руку и перекладину сбоку, вцепляясь пальцами до побелевших костяшек...       — До сих пор так больно? — удивился Цзышу. Обычно всё достаточно неплохо успевало срастись к моменту, когда снимали гипс. Но он сам никогда не ломал ноги в таком месте, поэтому... Может, он чего-то не понимал?       — На носки вставать всё ещё тяжело. Я вот могу ходить, и даже быстро, но приподняться на носках... Это просто неимоверных сил стоит.       — Немного осталось. Здесь только перетерпеть придётся. Ещё пять шагов вперёд, а потом в обратную сторону, и всё.       Слабо улыбаясь, тот оставался на приемлемой дистанции. Не стеснялся принимать помощь. Мягкие, но сильные пальцы Хань Ина переплетались с его собственными так... диковинно. Будто Хань Ин был принцессой на балу, а Цзышу — спутником...       Чжоу Цзышу совсем не понимал, что тот в нём нашёл. К тому же, с ним никто из клиентов в зале никогда не пробовал флиртовать... Тем более в первый день знакомства.       — Господин Чжоу, мы можем какое-нибудь новое упражнение попробовать?       — Какое вы хотите?       Указав на одиноко лежащий у стены яркий фитбол, Хань Ин признался:       — Мне врач рекомендовал укрепить мышцы живота и спины, но порой, из-за ноющей ноги, я не могу ничего толком сделать. Просто, когда она была сломана, я вообще месяц пролежал дома. И это даёт свои последствия. А на работе приходится вечно сидеть, сгибаясь...       Вспомнив все упражнения с фитболом какие знал, Цзышу не придумал ровным счётом ничего подходящего:       — Я отойду посоветоваться, а пока... отдохните на скамье.       Глянув на стоящую в отдалении стойку ресепшена, он не увидел на месте спасительной фигуры Лю Цяньцяо. Наверняка снова пошла ругаться с Цюфэном по телефону...       — Господин Чжоу, я видел одно упражнение... Но меня нужно будет страховать...       Соглашаясь на отхождение от плана тренировок Цзышу не совсем учёл, какой будет открываться вид.       Лёгший животом на фитбол Хань Ин тянулся руками вперёд. Держа его позади, за нижнюю часть голени, Чжоу Цзышу отчаянно пытался не сломать ему ноги и не пялиться. Последнее — безрезультатно.       Хань Ин качнулся вперёд, назад... И это был самый дурной момент в жизни Цзышу. Дурнее, чем когда дагэ подарил ему фаллоимитатор. Дурнее, чем когда с десяток лет назад танцевал в платье Цяньцяо.       Господин Хань оказался изощрённее, чем можно было предположить. Ведь такая подстава — эта задница. В самом прямом значении. Покачивающаяся, слегка напрягающаяся при движении назад, задирающаяся вверх, когда Цзышу слегка подталкивал Хань Ина вперёд, чтобы тот соприкоснулся пальцами с полом... И по-новой. Двадцать кругов ада. И даже будь рядом вода — она не помогла бы справиться с внезапной сухостью во рту. Руки заняты, и только каким-то чудом ещё ничего не сломали.       — Господин Чжоу, а можете... Нежнее?       Треники Цзышу стоически держались. Они действительно годились на все случаи жизни. Неожиданный почти полноценный стояк остался никем незамеченным. Кроме него самого. Ведь наличие шевеления в штанах спустя так много времени выбило практически всю почву из-под ног. Организм наконец начал приходить в себя. Но очень не вовремя.       Чуть было не дёрнувшись, услышав лёгкое присвистывание, Цзышу уставился на объявившуюся наконец с перекура Цяньцяо. Та со смешком приложила ладонь ко рту, покачала головой и вернулась за стойку. На остальных подглядывающих коллег было как-то по боку.       По завершении занятия, он не знал, чего хотел больше: рассмеяться или выгнать Хань Ина взашей.       От короткой улыбки господина Ханя с последним было решено повременить. Тот явно знал, что делал. И это... хоть какое-то разнообразие в жизни.       — Спина у вас не болела, да? — вывел его на чистую воду Цзышу.       — Зато нога слегка ноет, и теперь не одна, а всё две, — опёрся тот устало на коварно использованный в хитром плане фитбол.       — Вы же хотели, чтобы она поскрипела пару раз... Теперь будут побаливать обе, — отшутился Цзышу.       Отпарировал ему Хань Ин по-доброму, мягко. Таким голосом обычно говорят комплименты. Но он словно знал, что любой восхищённый комплимент, как и подкат, был бы сейчас воспринят в штыки.       — Вы — изверг, господин Чжоу.       Оставалось лишь на это глубокомысленно покивать, придумывая достойный ответ.       — Именно поэтому я предлагал вам поискать кого-нибудь другого.       После, вручив Цзышу бутылку воды, Цяньцяо очень мощно проехалась по его внешнему виду. И не только.       — Выглядишь так, будто тебя только что поимели. А вроде обычное детское упражнение. Насколько я помню, для детей от года...       Вот она, дружеская поддержка!       — Извращенка.       Цяньцяо ничуть не обиделась. Поправив задумчиво прядь, она заметила, мимоходом рассматривая своё отражение в экране ноутбука:       — Не больше чем ты, раз столь внезапно согласился с ним заниматься, да ещё и таким образом... Задница хорошая?       — Я не разглядывал, — соврал он, давясь водой. Понаблюдав за ним, пока всё окончательно не допьёт, подруга доверительно сообщила:       — Я разглядывала. Как по мне: очень даже хорошая. Просто не знаю, в твоём ли вкусе. Но смотритесь вы вместе весьма приятно...       Поиграв бровями, на что он фыркнул, Цяньцяо добродушно выпустила его из своих когтей, попросив напоследок не показывать этого сладкого мальчика Хэлянь И. Или на крайняк пригласить на похороны одного из них.       — Почему одного из них?       — Такими глазами, дорогой Цзышу-гэ, обычно смотрят на тех, кого себе заприметили в качестве будущего... будущей жены. Так что твой...       — Он не мой!       —... господин Хань... Надо же, ты сразу понял, о ком я! — рассмеялась она, а Цзышу закатил глаза. — Он точно имеет на тебя далеко идущие планы. Совет да любовь! — пропела весело Лю Цяньцяо.       — И тебе с Цюфэном не хворать, — буркнул он, на что та важно кивнула.       Попеременно Хань Ин успевал застать Цзышу у машины с повадившимися вдруг забирать его Кэсином и Чэнлином, и иногда приносил что-то мальцу. Что, конечно же, не осталось без внимания.       — Господин Хань, здравствуйте! — вежливый Чэнлин, здоровающийся первым, неробевший при этом...       — А ты?.. — с любопытством глянул Хань Ин, улыбаясь...       — Это А-Лин, — ответил за мальчика Цзышу во вторую их встречу и, садясь в машину, поторопил Кэсина, чтобы быстрее оказаться дома. А Чжан Чэнлин будто с сожалением помахал Хань Ину рукой. И это уже дало новую пищу для размышлений.       Потому что его А-Лин ранее был более робким. С тем же дагэ он бы скорее тихо запинался, опустив глаза в пол, чем вёл себя так открыто. Моральное давление Хэлянь И, когда тот не хотел к себе кого-то располагать или не видел в том смысла, весьма тяжело выдержать.       А подарки от Хань Ина ребёнку... Он дарил их с умом. Нечасто, чтобы не вызвать вполне закономерного непонимания со стороны Цзышу. Не что-то вычурное или дорогое. Но то, что мальчик мог оценить. И хотевший ещё в первый раз отчитать его Цзышу не стал препятствовать этим кратким контактам лишь потому, что Чэнлину... Кажется, ему нравилось общество Хань Ина. Пускай даже это были жалкие несколько минут, за которые они успевали немного пообщаться, его А-Лин в них был более оживлённым. Больше, чем в собственном доме, когда там жил дагэ. Не хватило духу как-то это пресечь.       В один из дней Хань Ин был последним его подопечным в расписании. Они столкнулись с ним уже внизу, у выхода из центра. А Кэсин с мальчиком опаздывали.       Изредка Цзышу позволял себе перекурить. И в этот поздний вечер ему хотелось смотреть на дым, вдыхать и выдыхать его. Ведь возвращаться домой… не было особого желания. Накатила треклятая ностальгия, которая напоминала о себе, когда он был один, без никого... Он почти сдался ей, но его окликнули.       — Господин Чжоу…       Сигарета, одна единственная, выпрошенная у Цяньцяо, чуть не выпала из пальцев.       — Да?       — Я бы хотел… поговорить.       Незаинтересованно кивнув, Цзышу встретился с ним глазами, отвлекаясь, и… Нет, в Хань Ине по-прежнему не было ничего примечательного, помимо улыбки. И задницы. Но теперь, возможно…       Два омута, бросаться в которые он по-прежнему не желал. Но они начинали завораживать, и Цзышу поспешил скорее отвести взгляд, пока не стало слишком поздно.       — Что ты хочешь?        — Завтра последнее занятие, и мне хотелось узнать… Я понял, что вы не встречаетесь с теми, с кем работаете. Но, а после?..       А после он взглянул на Хань Ина совсем другими глазами. Ведь Цзышу дал себе обещание. Что, если тот попросит ещё, — он подумает. И Хань Ин, который стоически держался два месяца, всё же попросил.       Туманно отмахнувшись, и сказав, что не готов обсуждать это сегодня, Цзышу дождался следующего дня. А Хань Ин — времени, когда он освободится.        — У меня нет сигарет, но могу предложить леденцы, — протянул он упаковку.        Втянув носом воздух и несмело беря один, Цзышу закинул леденец в рот.       По нервам ударил ментол. Мята. Ледяной холод, от которого слегка занемел кончик языка.       — Цзышу-дагэ, — Хань Ин попробовал сократить дистанцию. И был допущен. Чжоу Цзышу даже не стал сопротивляться этим рукам на себе.       Если бы Хань Ин знал, что только благодаря этим леденцам он на что-то согласится, то предложил бы их раньше?       — Мы можем попробовать. Но сразу хочу сказать…       А если бы был в курсе остального списка тараканов-нелегалов в его голове? Решился бы?       — Что же?       — Ты можешь встречаться с кем-нибудь ещё, — одни эти слова разбили всю радость Хань Ина, раня осколками надежд. И если тот думал, что это всё — то нет.       — Но…       — Я не закончил, — перебил Цзышу. — Ты, бесспорно, хорош. Привлекателен. Но я не хочу отношений, обязательств. Как и романтичных прогулок и всякого подобного.       — Почему?       — Потому что я безнадёжно влюблён, Хань Ин. И без шанса на взаимность. Даже на случайную встречу.       По крайней мере, двадцать лет ожиданий тому подтверждение. Но ему невероятно везло на тех, кого подобное не останавливало. Стоящий нос к носу с ним Хань Ин подался вперёд, целуя.        Его губы были не теми. Хотя холодок на языке — чем-то похож. А то, что билось в груди, отозвалось лёгкой болью. И продолжило стучать. Ровно. Словно в спокойном сне без сновидений.       — Если тебе нужно забыться, Цзышу-дагэ… ты можешь использовать меня.       После этого они не пересекались неделю. Но, зная номер Хань Ина, Цзышу позвонил ему и предложил сходить в бар. Вспоминая это за пару дней до назначенной встречи, он иронично хмыкнул.       Утро было спокойным, ленивым, размеренным. Однако появилось кое-что, что заставило понервничать.       — А-Шу? — единственный раз, когда сердце как-то иначе ёкнуло, более радостно, и пустилось вскачь: голос в телефоне принадлежал Хэлянь И. — Как ты?       Чжоу Цзышу скосил глаза на робота, готовящего Чэнлину завтрак. На то, что ребёнок не сидел больше положенного в своей комнате, а пытался проводить время с ним, Цзышу, и с Вэнь Кэсином. Не ходил забитой мышью, как ранее. Был более общительным.       — В порядке, дагэ.       Ведь всё именно так: жизнь налаживалась. Он перекидывался шутками с Цяньцяо на работе, старался наладить контакт с мальчиком, которого воспитывал. Цзышу изредка подшучивал над Хань Ином, и от вида его задравшейся от смеха головы, приоткрывающей обзор на узкую линию кадыка, внизу живота тяжелело.       Однако это всё ещё было не то, чего он хотел. У него так и не получилось отпустить совместные годы жизни с дагэ. С его уходом в груди появилась ещё одна пустота, которую сложно чем-то заменить.       Но от пропажи А-Яня она была шире. Размером с чёрную дыру.       — Хорошо. Я переживаю за тебя…        Переживания спустя так много времени? С расставания прошло, наверно… Глянув на дату, Цзышу усмехнулся: прошло не просто четыре, а ровно четыре месяца.        Своеобразный день для переживаний выбрал дагэ.       — Взаимно, — сухо ответил он.       — Сходим куда-нибудь вместе? Просто как… друзья?       Дружить с тем, с кем проводил ночи и дни, путешествовал, под чьё биение сердца засыпал, а поутру просыпался от поцелуя в висок? Легче удавиться. Цзышу так не мог. Ему нужно иметь возможность обнять и поцеловать, как и прежде. Погладить по плечу и стряхнуть несуществующие пылинки. Пускай он и делал подобное крайне редко в силу характера.        Невольно заметив оценивающий взгляд робота, Цзышу поёжился. Тот снова что-то анализировал: Вэнь Кэсин привычно слепил его глаза своим зелёным лучом.        — Замечено значительное повышение уровня серотонина. Впервые за последние месяцы, — прокомментировал робот.       — Та железка до сих пор дома, да? — риторически вздохнул Хэлянь И. — Давай в среду. Если я правильно помню, по средам у тебя сокращённый день из-за отсутствия наплыва посетителей. А по четвергам вроде как выходной же, да? Или, если есть время, сегодня… можем и у меня.       И чёрт знает почему, но Цзышу согласился.        Несмотря на тоску, он всё же отвык от Хэлянь И. Но, тем не менее, следующее утро встретил в его постели и не понял, зачем совершил ночью то, что совершил.        Да, он хотел быть с дагэ. Но то, что происходило, казалось имитацией. Хэлянь И расстался с ним, потому что не принимал его решений, осуждал их. И он сам, честно говоря, не считался с его мнением. А потому хорошо, что дагэ с ним расстался. У Цзышу бы просто не хватило решимости. Хэлянь И был слишком хорош. Да и воспринимался всегда… не как Чжэнь Янь.        Он слишком не любил перемены. Жаль, что они не интересовались его мнением на этот счёт и всё так же вносили коррективы в планы. Однако он пытался всё же найти какую-то константу для себя. Что-то неизменное и постоянное в своей жизни. Воодушевляющее. Чтобы это не было как-то связано с А-Янем. И, к удивлению, нашёл.        Постоянным оказалось то, что он привык к домашнему уюту. Не в том плане, что всегда всё дома было вычищено и поглажено, наготовлено: раньше для подобного он нанимал клининг, вещи сдавал в химчистку, заказывал доставку еды. Теперь же такими рутинными делами занимался робот. И справлялся ничуть не хуже.        Дело было в другом.       — У меня, кажется, есть кое-кто на примете, — признаваться в этом было… странно, вот верное слово. Хань Ин ведь больше ничего такого, помимо «использования», не предлагал. Ни дружбы, ни отношений. У него не хватало решимости.        Решимости что-то предложить, потому как его взгляды и некоторые действия были весьма красноречивы. И… совсем недавно их тренировки подошли к концу. Крутить романы с посетителями комплекса и своим непосредственным подопечным Цзышу не хотел. Но вот потом…       Есть вероятность, что на него повлияла Цяньцяо, почуявшая, куда дул ветер. При каждой встрече она теперь пыталась в выгодном свете представить перед ним Хань Ина.        Или это был подкупленный им Чэнлин? А может быть это всё вина робота, который сверлил его непонятными взглядами, но не говорил и слова о «неподходящести партнёра»?       С Хэлянь И у Цзышу в своё время были общие интересы. Знакомые. А живя под одной крышей — и какое-то единение. С Хань Ином… Конечно, он в него не влюблён. Такую вероятность Цзышу отрицал. Но он ему симпатизировал. Этим немного смущённым щекам, закушенной в волнении губе. И его отношение к Чэнлину…        Не выдержав, Цзышу сам по итогу предложил сходить в ближайший к дому бар. До этой встречи оставалась ещё пара дней. Но позвонил дагэ… и вот: он здесь.       — И-гэ, — Цзышу неловко. Он не должен отчитываться перед своим бывшим партнёром. Но ему хотелось, чтобы всё было максимально прозрачно. Ведь они не чужие друг другу люди.       — Мм? — Хэлянь И недоумённо почесал голову.        — Думаю, у меня скоро будет… что-то вроде свидания.       Тот сразу как-то затравленно посмотрел, но потом моргнул и несмело приподнял губы в намёке на улыбку.        Квартира дагэ была меньше, чем та, где они вместе жили. На северо-западе города. Но в очень хорошем многоэтажном комплексе. И как раз вблизи «Дацина», а значит… неподалёку от места работы самого Цзышу.        Сидя рядом друг с другом на неплохом диванчике и попивая чай, они стеснённо общались, словно пытаясь навести разрушенные мосты. Слова падали медленно и осторожно. А руки всё равно то и дело соприкасались.       — Он тебе нравится?       — Не знаю, я же не с ним жил восемь лет, — прилёг Цзышу на неноющий бок, не в силах уже сидеть прямо как на официальном приёме. Это не в его стиле. — Но… Хань Ин любопытен.       Неизвестно отчего, Хэлянь И удивился, хотя и постарался это скрыть. После заминки, тот вдруг с сомнением протянул руку, ставя чашку на столик перед ними, и, опершись на ладонь, лёг напротив:       — Твой робот-то против не будет?       Тут уже нельзя было не фыркнуть.       — А ты всё ревнуешь к Кэсину?       Редко когда доводилось видеть проявление этого чувства у Хэлянь-гэ, но он так его показывал, что не заметить мог поистине слепой. И что бы там не говорил Вэнь Кэсин, ему не нужна морковь. Ни для зрения, ни для коллекции!       — Я просто чувствую от него угрозу. До сих пор. Не знаю почему, но в дрожь берёт. Он не человек, но выглядит в точности как живой, это кажется... диким. Неправильным.        В ответ Цзышу помахал своим протезом перед его лицом, напоминая о маленьком нюансе.       — Странно, что ты не находишь отвратительным меня, — отвернулся он.        — А-Шу, — серьёзно обратился к нему тот, берясь за плечо, — твой случай — совершенно иной.        — Но, тем не менее, именно меня система города путает с роботом. Я даже лишний раз стараюсь не ходить никуда, где есть…       Вздохнув, Хэлянь И развернул его лицом к себе.       — Знаешь, я недавно снова обращался к своим связям, но биометрия слишком прочно вошла в нашу жизнь. Ради одного человека никто не будет делать исключение… — с сожалением отозвался Хэлянь И. — И, тем не менее, ты — человек. По старым и новым документам тоже числишься им. У тебя есть переживания и страхи. И ты никогда не был мне отвратителен. Мы слишком многое пережили вместе, и я не понимаю, почему ты порой забываешь об этом. Твоя болезнь, А-Шу…        Не желая больше слушать, Чжоу Цзышу зажмурился. Слишком много напоминаний о собственной неполноценности.       —... не причина считать тебя нечеловеком. Твои протезы и перенесённые операции не делают тебя хуже. И я буду продолжать делать всё, чтобы, наконец, протолкнули соответствующие законы. Но Вэнь Кэсин, он — стопроцентный робот. При этом — слишком похож на человека. Это… вымораживает. Ничто никогда не вызывало у меня такого отторжения.       От плохо скрываемого омерзения Хэлянь И тряхнуло.       — Тебя он пугает?       — По правде… да. Знаю, я был не лучшим спутником тебе и даже не стремился наладить нормальный контакт с Чэнлином. И я всё так же не люблю детей и не мечтаю их воспитывать. Ни своих, ни чужих. Но мне не по себе от мысли, что это заботится о мальчике. Хоть Кэсин и хорош в том, что делает.       Цзышу удивился такой неожиданной откровенности. Хэлянь И переживал, что робот мог навредить его приёмному сыну?..       — Ты же проверил его протоколы?       — Да. Безопасность в отношении детей гарантируется. Это один из приоритетных параметров.        — Наверно, я себя просто накручиваю, — Хэлянь И похлопал его по плечу, собираясь отстраниться.        — Нет, — Цзышу вцепился в его руку, — это не так.       Всё его существо затопила невиданная ранее нежность. Им стоило чаще разговаривать вот так: по душам. Пытаясь раскрыться друг перед другом. Возможно тогда они смогли бы сохранить то немногое, что между ними было.       — Опустим, — И-гэ издал скомканный звук, — значит, Хань Ин? Он хорош?       — Ну… у него развитое тело.        — Как у меня? — подмигнул Хэлянь И, а Цзышу, поведясь на это озорство, скользнул по его животу, оглаживая мышцы через строгую синюю рубашку. Боги помилуй, никаких литых кубиков. Но стройность и подтянутость — да. Рельеф, который он как-то заворожено проследил пальцами, забравшись между пуговиц; подкачанность, не переходящая грани разумного — да. Дорожка волос от пупка и вниз — да.       Решившее наконец появиться возбуждение после отмены таблеток: упрямое, неистовое, настойчиво наливающееся внизу живота — да. Да.       — Никто не может сравниться с моим императором…        — Ты ещё не видел его без одежды? — хмыкнул Хэлянь И, так неподдельно-отзывчиво подавшись навстречу касаниям.       — А ты видел кого-нибудь?.. — в тон ему ответил Цзышу, остановившись.       — Я… пока что предпочитаю своего главу разведки. Так что там ещё с твоим, мм… «протеже»?        — Хвостом за мной увивается, и это немного раздражает.       — Ты всегда так говоришь, но тебе нравится, когда за тобой ухлёстывают.       Цзышу задумался: а ведь и А-Янь по первости просто лип к нему. И хоть тогда они и были детьми, его первой реакцией было недоумение. Из-за которого он пытался держаться на расстоянии.       Как глупо. От кого угодно, но от А-Яня невозможно скрыться. Даже спустя столько лет, тот оставался его наваждением.       Хэлянь И тоже за ним вечно увивался. Говорил комплименты, склонялся над его ухом, напористо шепча. Однажды зажал между своих рук и стеной, а Цзышу поддался стремительному порыву и сам прижался к его губам. Всё же он был далеко не железным. И желал его настолько сильно…       Настолько же, насколько сейчас.       Чёрт, да!       — Что ж… — заключил Хэлянь И, — если он не удовлетворит твои аппетиты, то я к твоим услугам.       — Хорошо, — по привычке двинувшись навстречу, он встретился на полпути с губами дагэ… и тут же отшатнулся.       «Прости» прозвучало одновременно.       — Я просто… — начал Цзышу, сокрушаясь.       — Это казалось таким естественным, что я даже не задумался, — Хэлянь И выглядел виноватым.        Посмотрев на него внимательнее, Цзышу пробормотал:       — Знаешь… хоть мы с тобой больше не вместе, но нельзя просто выкинуть те годы, что мы провели друг с другом.       — То есть, ты не против... этого? — Хэлянь И спустился пальцами по его горлу к груди и ниже. Перехватив их и расположив между своих ног, Цзышу ненадолго прикрыл веки от облегчения, в лёгком прищуре.       — Я… соскучился.       — Ты на удивление прямолинеен, — прижавшись целиком, губы впились в шею, зубы слегка прихватили кожу, и Цзышу выгнуло. Когда было вот так — это заводило.       — Часть лекарств отменилась и либидо возросло. На стену порой охота лезть от стояка, — ищущие губы Хэлянь И спустились вниз, и он ахнул.       — Если так, то подготовка с тебя. Давно на тебе не катался.       — Кажется, что целую вечность.       Цепляясь потом за его бёдра, слыша выдыхаемые стоны, Цзышу вдруг словил себя на дурной мысли: а мог бы Чжэнь Янь… так же?        «Не думать о Чжэнь Яне!»       В кои-то веки эта мантра сработала. Но наперекосяк.       Представилось немного иное лицо. Бедное зачастую на эмоции при других, но наедине с ним — наглое, ухмыляющееся, расточающее улыбки и обманчиво-вежливые слова. А вот сейчас — с подёрнувшимися поволокой глазами, раскрытым в стоне греховным ртом, влажными от пота длинными волосами, сбившимися от постоянного движения…       — А-Шу!       Чжоу Цзышу вдавил пальцы в накаченные ягодицы, вонзаясь ими и впиваясь губами в подставленное для поцелуев горло, лишь бы заглушить неправильное имя.        Не А-Яня. Ни Хэлянь И. И не какого-то Хань Ина.       Лежать после в обнимку было хорошо. Приятно. Тело слегка ломило, особенно там, где был переход от бедра в коленную чашечку на левой ноге со штифтом.       Вдруг зашипев, Хэлянь И тяжело вздохнул, когда он нежно погладил по бедру...       — Что такое? — Цзышу быстро отдёрнул руку.       — Последствия страстного секса. Но мне нравится. Просто…       Не слушая эту ахинею, Цзышу убрал сбившийся плед, которым они накрылись, чтобы взглянуть… и судорожно сглотнул.        «Последствия»?! У этого есть более подходящее название. Гематомы. Отчётливые и яркие.       — Прости, я не…       — Заткнись и поцелуй меня. Мне они нравятся.        Проблема в том, что Цзышу не любил их оставлять. Уж точно не пальцами. Но он не думал об этом в процессе. Что одна его рука и три пальца на другой не особо… чувствительны. И если при определённых действиях за собой не следить, то это может закончиться весьма болезненно.       Но чужая постель — чужие правила. Поэтому он всего лишь с сожалением поцеловал Хэлянь И. Стараясь быть более обходительным, чем обычно.       — Судя по тому, что ты здесь, а не с тем, кто «на примете» … всё идёт не очень гладко? — Хэлянь И почему-то вдруг вернулся к этой довольно скользкой теме.       — Не знаю. Я пока сам не в курсе, как бы глупо и инфантильно это не звучало. Но не думай, что ты запасной вариант и всё в таком духе...       Вдруг Хэлянь И беззлобно усмехнулся. Даже как-то… проказливо.       — Черкни мне, если ничего не выйдет. Всегда готов услужить тебе дружеским минетом или дрочкой…       — Дагэ!       Хэлянь И рассмеялся. А Цзышу улыбнулся. Что-то осталось неизменным. Но… это не то. Его константой стало иное.       Почему именно это стало происходить, для него всё ещё оставалось загадкой, но Кэсин начал упорно забирать его после работы, а потом они вместе заезжали за Чэнлином. Либо робот приезжал вместе с мальцом и ждал в арендованной машине, пока он спустится к ним.       Но сейчас, наверно впервые в жизни, Чжоу Цзышу вернулся домой ранним утром после бурной ночи и… его никто не встречал.       Чэнлин должен был спать, до завтрака оставалось примерно часа два. А Вэнь Кэсин вёл себя… странно. Не поприветствовал, как обычно. Был до крайности молчалив. Натирал и так сияющие чистотой бокалы на кухне, где уже давно никто не пил ничего крепче сока. Не удостоил его и взглядом, хотя он находился на кухне уже добрых три минуты.       — Они были чистыми, — заметил Цзышу.       — Пыль необходимо регулярно убирать, господин Чжоу. Вам что-нибудь нужно?       — Что-то произошло?       Вэнь Кэсин обернулся к нему с безразличным лицом.        — Если вы считаете, что от вас за версту не несёт… человеческими выделениями после полового акта, то стоило тщательней вымыться.       Застыв, Цзышу сжал губы. Неужели ему и впрямь нужно отчитываться перед роботом?        Не бывать этому.       — О, — они оба оглянулись на сонно шлёпающего босиком ребёнка. Чэнлин зевнул. — Я ждал тебя, дядя Чжоу, но уснул на диване… Боялся забыть рассказать… Звонил Цзюсяо-гэ. Он собирается скоро приехать…       Слышать, что сорванца Цзюсяо так кто-то называет — дико. Какой же он «гэ», если в плане ответственности тот же малец-Чэнлин даст ему фору?       — Да начнётся дурдом имени Цзюсяо… Он говорил о сроках?       Потерев глаза, Чэнлин снова зевнул и помотал головой.       — Нет, но просил передать, что очень соскучился.       Когда Цзюсяо скучал, его пребывание могло растянуться на долгие месяцы. И это было совсем не радостной новостью. Хотя, конечно, Цзышу тоже по нему тосковал. Только вот он насытится его присутствием по горло ещё в первые полчаса, а Цинь Цзюсяо к этому моменту только разогреется перед тем, как начать превращать его жизнь в бесплатное шоу недооценённого комика.       — А-Лин, — Цзышу понял, что срочно надо сделать первым делом, — спрячь шахматы из своей комнаты. А лучше: вообще всё, чем можно играть.       — Почему? — сонные глаза мальчишки удивлённо распахнулись.       — Иначе он тебя обдурит, и ты останешься… да без той же приставки. Коллекции дисков. Карточек с твоими любимыми исполнителями. Очков виртуальной реальности.       Чжан Чэнлин и на секунду не задержался — сразу побежал к себе в комнату. Шум оттуда показывал: он теперь тоже воспринял приезд Цзюсяо как весомую опасность и угрозу своему имуществу. Стоило надеяться, что мальчик в самом деле спрячет всё.        Переведя глаза на робота, Цзышу стало ясно, что, несмотря на то что их прервали, разговор между ними явно не был окончен.       — А-Лин что-то понял? Запах?..       — Нет.        Будто наяву Цзышу услышал «нет, зато понял я» и… не представлял даже, как реагировать.        — Ты что-то хочешь сказать на этот счёт?       Брови Вэнь Кэсина сошлись у переносицы, выражая нечто, похожее на недоумение.       — Я… не понимаю ваших мотивов. Вы разошлись, согласились встретиться с господином Ханем, который явно в вас влюблён, хотя показывает это неумело, но при этом… просто зачем?       Без выпивки это не переварить, решил Цзышу и направился прямиком к припрятанным подальше от него запылившимся бутылкам. Откупорив одну, он отобрал у Вэнь Кэсина так кстати начищенный бокал и налил бледно-розовое вино. Только пригубив, в голову ударила мысль, которая объясняла всё. Которая казалась единственно-правильной.       — Просто никто из них — не Чжэнь Янь. И они это знают.        — Кто для вас Чжэнь Янь? — всё ещё напряжённо смотрел Кэсин, а Цзышу, сделав глоток, мотнул отрицательно головой.        Они, конечно, жили вместе и всё такое, и по-хорошему можно было рассказать об этом роботу, который точно не побежит кричать об А-Яне всем и каждому из интересующихся, но… нет. Таким Чжоу Цзышу делиться не готов. Не с ним, ни с кем-либо ещё.       Как минимум, пока не найдёт самого А-Яня.       — А как бы он отреагировал, если бы узнал, что вы утешаетесь в объятиях других, ожидая его?       Поперхнувшись, Цзышу пришлось несколько раз постучать по груди, прежде чем что-то сказать. Кэсин же просто ждал ответа, нисколько не заботясь, что его пользователь с приоритетными правами мог сейчас задохнуться.        Самое обидное, что он задал правильный вопрос. С первого маха — и так прицельно ударил под дых. С тем подтекстом, что Чжоу Цзышу всегда ждал именно А-Яня. Так почему он предал его? И предал ли?       — Боюсь, я никогда этого не узнаю. Мне порой кажется, — делая осторожный глоток, Цзышу прикрыл глаза и продолжил прерывистым шёпотом: — Будто его вовсе уже нет. А если его нет… разве мне нельзя хотя бы попытаться жить дальше? Я не оправдываю себя за это, Вэнь Кэсин, — он вновь глянул на робота. — И сразу сказал, что Хэлянь И, что Хань Ину, что вряд ли что-то получится. Обозначил заранее границы дозволенного, чтобы всё между нами нельзя было расценить как нечто большее, чем просто взаимовыгодное... сотрудничество. Но с Хэлянь И просто: он знает меня достаточно, чтобы всё это понимать, и что тема Чжэнь Яня под запретом. Хань Ин… я думаю, что он такой же.       — Он явно не до конца осознаёт, на что подписался. Господин Хань в вас влюблён. Это не то же самое. Если для вас главный критерий, чтобы с вами не рассчитывали на совместное будущее — что уже довольно нелогично, если вы вступаете с кем-то в подобного рода отношения…        Стиснув зубы, Цзышу отвернулся. Чтобы смотреть куда угодно, в то же окно, но не на Вэнь Кэсина.        Он и сам в курсе, что, мало того, что это нелогично, так ещё и в этой истории мудаком был никто иной как он сам. Нет нужды лишний раз напоминать об этом.        Да, это эгоистично, с одной стороны. С другой же: он никого ни к чему не принуждал. Сразу говорил всё по факту: хочешь — окей. Но условия вот такие. Практически как договор, только не оформленный юридически. Найдёшь себе кого-то — тоже ладно. Поймёшь, что не выдерживаешь вот так — хорошо, значит каждый будет в своей койке.       Даже если А-Янь просто выздоровел, а потом решил с ним не общаться и скрываться до конца своих дней: это ничего не изменит. Даже если они больше никогда не встретятся. Или встретятся, но тот, по закону жанра, пошлёт его куда подальше и попросит оставить в покое. Он согласен и на это.       Нравились ли ему те же Хэлянь И и Хань Ин? Будет откровенным враньём сказать, что нет. Один умный и в чём-то забавный. Со скотским характером, который он в чём-то подавлял, а в чём-то ему искренне и открыто потакал. Другой — тихий, спокойный, рассудительный, но с этой нежной улыбкой, направленной лишь на него одного. С неплохим, пусть и неидеальным, чувством юмора. И отличной задницей, чего греха таить.       Будь у него возможность быть с А-Янем — хотя бы просто общаться, видеть его и знать, что с ним всё хорошо — этих двоих скорее всего бы не было в его жизни. По правде, Цзышу…       Он гнал от себя эти мысли. Но порой дико боялся, что они правдивы.        Люди ведь не пропадают бесследно? А в век технологий можно найти любого по имени и фамилии. В морге или в больнице. В университете или в школе. В социальных сетях. В слитых базах данных.        Последнее, что можно найти об А-Яне — аннулированный ученический билет. Имя его отца в картотеке школы о выданных с запозданием дипломах. И спустя двадцать лет — больше ничего.        Кэсин продолжил:       — … в этом случае, господин Хань вам точно не пара.       — А кто тогда? Ты что ли?       Неожиданно Вэнь Кэсин перехватил его руку с поднесённым ко рту вином и отвёл в сторону.       — Если на то будет ваше желание. Хотите добавить подобного рода соглашение?       Только этого для счастья не хватало.        — Пока у тебя это лицо — ни за что на свете.        — Почему? Что с ним не так?       Потому что тогда вероятность сойти с ума приближалась в геометрической прогрессии к миллиону процентов из ста. Всё чаще начинало казаться, что робот похож на Чжэнь Яня. Порой, что даже слишком.       — Выглядишь отталкивающе.       Говорить роботу с лицом А-Яня подобное странно, но, тем не менее… когда на нём появлялось подобие эмоций — лживых! Искусственных! О чём он напоминал себе безуспешно — приятный момент.       — Я бы мог заменить его, хотя для этого понадобится перекроить строение моего головного центра….       — Ещё чего! За это я платить уж точно не собираюсь.       К тому же, он и так с трудом привыкал к изменениям. Сначала Чэнлин, потом найм робота, появившаяся боль в боку, разрыв с Хэлянь И, теперь Хань Ин… Если Вэнь Кэсин будет ещё и «головные центры» менять каждую неделю, то, помимо опустевшего кошелька, у него образуется паранойя. Больше, чем у того же Пэнцзюя. Так что это предложение его категорически не устроило.        — Значит оно не настолько отталкивающее, как вы заявляете. И ещё… До этого момента не было случая рассказать, но я отлично распознаю ложь. И касательно меня, — он провёл рукой по лицу Цзышу в делано успокаивающем жесте, и тот окаменел. А потом задрожал. Ведь Вэнь Кэсин… он не знал, что робот способен выражать такую жёсткую насмешку, от которой всё скручивалось в животе. — Ко мне вы испытываете что угодно, но не отвращение.       — Да пошёл ты! — пнул его Цзышу, на что Вэнь Кэсин даже не шелохнулся. Зато пальцы ноги после этого сильно заболели.       — Фиксирую боль в районе…       — И без тебя в курсе, где у меня болит! — прошипел он, негодуя. Вэнь Кэсин присел, принявшись осматривать ногу.        Надо же было ударить здоровой!        — Обнаружена новая функция.       — Какая?       — Сопереживания, господин Чжоу. Сильно ударились? — тот снял носок и, не поморщившись от запаха, детально осмотрел повреждённую конечность. Больше всего пострадал большой палец: он постепенно наливался тёмно-синим, почти чёрным цветом и неприятно пульсировал.       Из какого грёбанного металла был создан Вэнь Кэсин?!        

***

      С Хань Ином в баре они так и не встретились: у того неожиданно что-то случилось на работе, из-за чего не получилось выкроить время. А встречи с Хэлянь И, точнее ночи с ним, не продолжились. Потому что робот как с цепи сорвался. Цзышу столько раз слышал о всяких заменах деталей, — что для него, что вдруг для дома — будто затевался масштабный ремонт. И однажды не выдержал:       — Оставь мой дом в покое! Нам точно не нужно заказывать новую кровать или пытаться делать зонирование гостиной: Цзюсяо поспит и на диване! А насчёт твоих осмотров, имей в виду: если ты вдруг хочешь себе новый каркас тела, то у меня нет столько возможностей, чтобы закупать металл, всякие датчики и проводники килограммами ради этого. Поэтому… боюсь, я буду вынужден расторгнуть наш договор, если всё настолько прям важно и нужно. Меня устраивает и твоя нынешняя… конфигурация!       Вообще, по идее, если бы это был нормальный робот из какой-нибудь серии специальных домашних работников, он бы запросил подтверждение информации о его системе и её износе в сервисном центре производителя. А потом бы поинтересовался, до какого периода он будет работать. Но этот…       Луч света из глаза выдал нули и единицы, что-то высчитывая. Потом убрался восвояси.       — Обнаружены скидки на техобслуживание высшей категории. Первые семь приёмов бесплатные, каждый длится по шесть часов. Я уже включил нас в программу на завтра.       Так пришлось вновь извиняться перед ничуть не удивлённым дагэ, объясняя, что встречу им сорвала нянька Чэнлина.       А потом приехал Цзюсяо… Цзышу никогда не видел ни одного циркового представления. Но кажется, он начал в нём жить.