Бездушная железка

      Честно: Цзюсяо — наглый засранец. Ему всегда и всё любопытно. От него было не скрыться даже в ванной, чтобы c той стороны двери не получать вопросов, каверзных и не очень.       Зато Чэнлин пребывал от него в восторге, и до Цзышу дошло главное: его дом превратится не просто в дурдом имени Цинь Цзюсяо. А в дурдом имени Цинь Цзюсяо в квадрате. Потому что Чэнлин начал чуть ли не боготворить своего «Сяо-гэ». А так недалеко и до подражательства.       Втихаря закидывая в себя обезбол и видя подозрительный взгляд Цзюсяо, Цзышу улыбнулся, но чёртова губа нервно дёрнулась.       Одно хорошо в его младшем брате: тот невнимательный, когда дело не касалось игр.        — Гэ, куда ты дел карты?       — Карты были изъяты мной, господин Цинь, — Кэсин подал Цзышу чай, и тот благодарно ему улыбнулся.        Самое что примечательное: в войне за остатки здравомыслия в этом доме, робот был на его стороне. И лишний раз старался почему-то не обращаться к Цзюсяо. Надо его ещё подробнее об этом спросить, а то… быть обвинённым в негостеприимстве не хотелось, даже если Цзышу в самом деле был не особо гостеприимным человеком.       Хань Ин, которого он пригласил к себе и который должен был прийти с минуты на минуту, об этом не догадывался. Поэтому, пока тот не пришёл, Чжоу Цзышу приходилось учиться этому умению на своём младшем брате.        — Но… — Чэнлин, маленькое исчадие ада. Его слёзные глаза не работали на Цзышу, он точно не ощущал пресловутого чувства вины…       — Никаких карт в доме, пока тут находится этот шулер! — Цзышу обвиняюще указал на Цзюсяо, который загоготал.       — Кстати, ты мне до сих пор должен… — с плутовской улыбкой, Цинь Цзюсяо протянул руку и намекающе потёр друг о друга большой, средний и указательный пальцы.       Цзышу уважал картёжные долги, считал, что их надо, конечно, отдавать, но, первое: они тогда слишком много выпили, чтобы он что-то помнил. Второе: у его проигрыша не было ни единого свидетеля, кроме самого Сяо-ди. Третье: перед игрой тот обещал всё заснять, чтобы предъявить ему доказательства, но так этого и не сделал.       — Не прокатит. Я принципиально не выдам тебе ни единого юаня, пока ты не покажешь видеозапись.       Потому что частенько молодой господин Цинь просто дурил при нём других людей, и теперь веры к нему в играх, пари и аналогичных вопросах, не было совершенно.        — Ну, гэ! — заныл жалостливо Цзюсяо, а Чэнлин, хотя и не был в курсе той ситуации, тихо рассмеялся. И что с того, что, когда Цзышу зыркнул на него, тот сделал вид, что ничего не было? Этот смущённый смешок он мог узнать из тысячи. — Цзышу-гэ, я всё расскажу твоему…       Нет, вот сейчас точно нельзя было позволить разрушить свой авторитет в доме. Стоит только дать волю Цзюсяо — тот испортит ему ребёнка. Захлопнув ему рот рукой, Цзышу попробовал взглядом передать, что будет, если осмелевший Сяо-ди сейчас произнесёт что-то наподобие: «Я пожалуюсь твоему парню!».        Как будто он этого боялся! Единственное, чего в данный момент Цзышу точно опасался — что его два доморощенных чертёнка завербуют Хань Ина в свой чертячий отряд, а робота как-то уломают поучаствовать в весёлой игре на струнах его нервов. Этот акапельный ансамбль можно будет потом заказывать на похороны в качестве профессиональных плакальщиков.       И Хань Ин ему не парень!        — Господин Чжан, пора собираться, — напомнил Кэсин, указав на настенные часы, и направился в коридор.       — О… и правда… — малец шустро засеменил за ним, лишь в проходе оглянувшись. — До вечера дядя Чжоу, Сяо-гэ!        Как только те скрылись в коридоре, Цинь Цзюсяо с размаху плюхнулся на диван рядом с ним, боднул плечом и с видом заправского сплетника зашептал:       — Твой робот похож на Чжэнь Яня. Только повзрослевшего. Специально такого выбирал что ли, Цзышу-гэ?       Вполне закономерно, что Чжоу Цзышу поперхнулся чаем.       — Что ты несёшь? Ты ненормальный? Какую вообще дрянь ты употребляешь?       — Господин Чжоу, всё в порядке? Мои датчики уловили ваш гнев… — с вежливой улыбкой робот высунулся из коридора.       Даже поговорить толком нельзя и отчитать Сяо-ди как следует!       — Я твои датчики сдам в металлолом!        Кэсин моргнул и вдруг просто кивнул.       — Улучшен навык коммуникации и понимания. Но вам следует научиться делать намёки менее агрессивно. Это поможет для налаживания межличностных…       — Ты сейчас договоришься, и я налажу твои коммуникаторы так, что они у тебя все сгорят!       — Как хорошо, что вы заранее приобрели для меня пару запасных. Теперь я понимаю почему. До вечера, господин Чжоу.       Как только робот вновь скрылся, Чжоу Цзышу обречённо застонал. Он временно избавился от одной напасти. Но не от другой.       — Так вот, Цзышу-гэ, он похож на него почти как две капли…       Цзюсяо был ошеломлён своей же фразой. Будто сказанное им — великое озарение, до которого его старший брат почему-то никак не мог додуматься. Но Цзышу и без него видел сходства. Однако те проявлялись незначительно и лишь во внешности. Чжэнь Янь никак не мог быть Вэнь Кэсином и наоборот. Потому что тот хоть и пропал несколько лет назад, но никак не мог стать роботом. Кто-то просто поглумился над его родителями, раз создал робота, похожего на их сына. На их взрослого сына. Когда те сами видели его последний раз с десяток лет назад. Даже два!       По крайней мере, так утверждал Пэнцзюй, сопоставивший свидетельства соседей четы Чжэнь и то, что камеры в городе не опознали за предыдущие двадцать лет самого Чжэнь Яня ни разу, о чём ему сообщил один из подкупленных им офицеров, к которому он долго подбирал подход. И не было ни единой причины не верить в профессионализм Пэнцзюя.        Внешне Вэнь Кэсин, несомненно, похож. И всё же Цзышу лично видел его «нутро»: ничего, помимо проводов, металла и высокочувствительного кожзама с датчиками, в нём не было. Ничего человеческого! Даже волосы, идеальной волной уложенные за спину, которые робот приводил в порядок, — не отрастали. Просто вшитые под «кожу» пряди. На ощупь — донельзя натуральные. И Цзышу, присутствовавший при одном из таких «технических осмотров», наблюдал, как их обрабатывали специальным составом, чтобы они и были такими же как у людей.        «Неординарная модель! Сколько стоит покупка такого же?» — частый вопрос после таких техосмотров. Если бы ещё Цзышу сам знал сколько. У него не было надобности это выяснять. Он же нанял робота, а не купил как раба. Хотя, в их случае логичнее говорить, что он просто… оформил на него подписку.       — Сяо-ди. Никогда больше не упоминай Чжэнь Яня. Тем более при Вэнь Кэсине, — Цзышу встал, чтобы заварить себе повторно чай… и замер, осознав вдруг, что понятия не имел, где что лежит. Открыв наугад одну дверцу, он тут же её захлопнул, едва увидев содержимое полок шкафа: какого дьявола это находится в его доме?!       — Что в этом такого, дагэ? — беспечно бросил Цзюсяо. — И… что с тобой?..       — Какой-то идиот купил грецкие орехи…       Зардевшийся Цзюсяо слабо кашлянул, и Цзышу понял, что, по крайней мере, теперь знает, кто именно ответственен за чуть не случившийся у него сердечный приступ.        — Ты не поверишь, — с тихим неловким смешком оглянулся на него Цзышу, — но я не знаю, где чай в собственном доме.       — А, — забыв о ранней теме, Цинь Цзюсяо быстро переключился на новую, — в шкафчике наверху справа. Мне перед выходом как раз сказал об этом Вэнь Кэсин. Серьёзно, гэ, как можно не ориентироваться у себя же в квартире? Ты как безрукий!       Немного сжав руку, напоминая себе, что она при нём, пускай и механическая от кончиков пальцев до локтя, Цзышу резко тряхнул головой. Словив неожиданно обеспокоенный взгляд Цзюсяо — встрепенулся:       — Всё нормально.       — Извини, — понурил тот голову, — я не хотел…       — Тогда прекращай эти упаднические речи и покажи, где в моём грёбанном доме треклятый чай и вали уже на свои совещания! Такое ощущение, будто это не я безрукий, а ты. Тебе стоило бы поучиться у моего робота.       Надувшийся Цзюсяо представлял собой забавное зрелище, хоть сам он наверняка так не считал. Но нежели его постоянно жалеть, лучше уж пусть займётся чем-то стоящим.       И благо, у младшего братишки не было времени поднимать никаких отвратительных душещипательных тем. Ибо часики тикали, а работа не волк: оскалится, конечно, порычит, но пока не выполнишь грандиозные планы начальства по твою душеньку — с тебя не слезет. Хотя крови попортит не хуже.        Главный плюс во всём этом: Цзюсяо сейчас точно не станет грызть перед ним дурацкие грецкие орехи, на которые его когда-то давно подсадил А-Янь.        Наличие Сяо-ди в доме — одна сплошная морока. Цзышу искренне любил его, но всё же, когда тот жил на расстоянии в несколько тысяч километров — любил ещё больше. Поэтому, когда тот, найдя ему многострадальный чай, выбежал к Кэсину и Чэнлину и присоединился к всеобщим сборам, — он был безмерно рад.       А то, что Хань Ин пришёл именно в этот момент — целиком и полностью зона страданий самого господина Ханя, ограниченная входом в узкий коридор. Но когда он, оставив ботинки позади, вывалился потом к нему в гостиную с улыбкой от уха до уха, на душе стало почти безмятежно.        Если что-то Цзышу и вынес из отношений с Хэлянь И, так это то, что всё же нужно прилагать хоть какие-то усилия, чтобы общение не заглохло. А находить новых друзей и так стало сложно. Так почему бы не попытаться быть более дружелюбным, чем он бывал обычно?       — Цзышу-дагэ!       — И тебе привет, — вид растрёпанного и смущённого Хань Ина не оставил ему шансов: кончики губ предательски поползли вверх, — проходи, чего стоишь?       — Удачного свид!.. Мм! МММ! М! — Цзюсяо возмущённо задёргался в захвате Кэсина, в попытках договорить.       Сам робот дежурно кивнул Цзышу:       — Не волнуйтесь, я с ним разберусь.       Из гостиной имелся очень хороший обзор на коридор, поэтому им с Хань Ином было прекрасно видно, как Цзюсяо выставили за дверь, бросив напоследок этому нерасторопному умнику его щеголеватый портфель для важных бумажек. Портфель, кстати, вообще принадлежал когда-то Цзышу, но он предпочитал всё же не вспоминать своё церберское прошлое, когда помогал Хэлянь И налаживать работу его конторы и носил эту несомненно красивую, но слишком официальную и строгую для себя вещицу.        — А что вообще хотел сказать твой?.. — Хань Ин даже не понимал, как назвать толком Цзюсяо, потому что, несмотря на официоз шмоток, тот всё же и в них выглядел шалопаем со школьной скамьи.       — Он хотел пожелать…        Сам того не зная, великовозрастный проказник устроил ему непростое испытание. Прекрасно осознав, что хотело слететь с болтливого языка Сяо-ди, Цзышу затруднялся напрямую ответить Хань Ину.        У них не свидание. Это просто… встреча. Двух хороших знакомых. Которые собирались отжать у Чэнлина приставку и очки виртуальной реальности, пока тот будет на занятиях.        Наверное.       — Он имел в виду, что был рад познакомиться с тобой… Это был мой младший брат, Цинь Цзюсяо.       — А фамилия у вас разная?..       — Я приёмный, — прямо видя явное желание Хань Ина извиниться, он безразлично махнул рукой, — не переживай, всё нормально. Меня это не задевает.       В конце концов, дядя Цинь в своё время положил всего себя, чтобы у него и Сяо-ди было счастливое детство. Так что ему не на что было жаловаться или обижаться.        — Тогда… ладно.       Копошение робота и Чэнлина в коридоре продолжалось, когда Хань Ин вдруг обратил внимание на пианино в углу.       — Ого! Можно попробовать сыграть? — он подошёл и погладил благоговейно лакированную крышку, — не знал, что ты тоже этим увлекаешься.       Хань Ин сел за фортепиано на деревянный стул, еле оторвал взгляд от старых лежащих нот… и отнял руку, несмело оглядываясь и застенчиво дёрнув губой.        — Может… сыграем вдвоём?       — Я… не успел особо ничему научиться. К тому же, мои попытки закончились тогда же, когда вместо нормальных рук у меня появились эти. Не самые идеальные прототипы, сейчас есть лучше. Но... — Цзышу не стал озвучивать, что второй раз привыкать к инородной для него конечности не горел желанием. — В общем-то... Я просто положил хрен на это дело. И сейчас велика вероятность, что я скорее что-нибудь сломаю, чем выдам тебе нормальную мелодию. Там после моих попыток пара клавиш и так выбита…       Пианино в этом доме появилось только потому, что однажды Чжэнь Янь, то ли в шутку то ли всерьёз, заявил, что его пальцы буквально созданы для этого. И спустя множество перенесённых операций, когда он увидел пианино, ему так сильно захотелось научиться играть, что это желание заметил Хэлянь И, когда они вместе выбирали мебель в дом и проходили мимо магазина музыкальных инструментов. Хэлянь-гэ, не слушая возражений, просто подарил ему его. Но большую часть времени несчастный инструмент пылился. Хотя когда-то, по первости, на нём можно было нажать пару кнопок, и оно само наигрывало какую-нибудь мелодию, в то время как клавиши нажимались будто под невидимыми касаниями. Однако даже этой функцией очень давно никто не пользовался.        — Хочешь, тогда я сыграю тебе?       — С удовольствием послушаю. Только оно, должно быть, расстроено…       Открыв крышку пианино, Хань Ин почему-то замер. Цзышу сидел слишком далеко, чтобы разглядеть, почему на его лицо легла такая… растерянность? Непонимание?..       — Когда ты говорил, что положил хрен на фоно... я думал, это чисто фигурально.       Приподнявшись с дивана, Цзышу был готов рухнуть обратно, а то и ниже. Желательно на пару этажей. По возможности — пройти ещё через пространственно-временной континуум и оказаться в другой вселенной.       Массивный дилдак — и он отказывался называть иначе это чёрное чудовище! — смотрел на него с чёрно-белых клавиш как первая плесень из банки с любимым острым соусом. Так же невинно, незатейливо, будто это самое лучшее место на свете, где стоило бы обжиться надолго.        Чертыхнувшись, он сделал единственное, что ещё мог. Позвал на помощь.       — Вэнь Кэсин!        — Дядя Чжоу, мы и так опаздываем! — крикнул Чэнлин, и Цзышу только сейчас вспомнил, что они, вообще-то, не одни. Просто настолько привык полагаться на Кэсина, что… Неважно что! Он же просил выкинуть эту штуку!       — Это не займёт много времени, подожди пока в коридоре, просто кое-кто должен немедленно объясниться!       Когда Кэсин наконец соизволил прийти, Цзышу уже накрутил себя до предела.        Оглядев с силой сжавшего челюсть Цзышу, всё ещё замершего у пианино Хань Ина и взглянув наконец на клавиши, робот, обдумывая каждое слово, несчастно выдал:       — Вы приказали «протереть» и делать с «этим» что хочу. Но не уточнили, к чему относится это высказывание: к пианино или… этому, а желаний у меня нет. Поэтому я почистил и починил пианино, коробку выкинул, как вы и просили, а то что внутри — тоже помыл... Решил, что необходимо положить этот прибор на место, но я не знал, где подобная вещь должна находиться в вашем доме. Поэтому оставил здесь. Я сделал что-то не так?..       Хань Ин издал нервный смешок, и его точно нельзя было в этом винить. Как и самого робота. Надо только запомнить, что Кэсину лучше давать задания с исключительно чёткими формулировками.       Приложив руку к лицу, он понял, что если прямо сейчас посмотрит на кого-нибудь из них, то точно ляпнет что-то совсем невразумительное. Но у Цзышу получилось выдохнуть всё же обречённое:       — Унеси в мою комнату и положи в тумбу у кровати.       Чэнлин и Кэсин наконец-то ушли. А смотреть на Хань Ина было всё так же непосильно. Сам Цзышу, будь на его месте, свалил бы под благовидным предлогом при первой же возможности.        Хань Ин его удивил уже тем, что просто остался.       — А он… он у тебя кто-то наподобие няньки и гувернантки?        — И охранника для мальчика.       — Боюсь представить, сколько это стоит…       — Не так много, как кажется, на самом деле.       Любому человеку пришлось бы платить в разы больше. Хотя и от денег Кэсин не отказывался. Просто через раз оплату брал деталями. В зависимости от потребностей. А когда Цзышу из любопытства спросил, куда он тратит зарплату, тот ответил, что направляет на благотворительность.        Робот, делающий для людей в разы больше, чем сами люди… К такому его жизнь точно не готовила. Но сейчас этот благодетель вызывал в нём только одно желание. Рассмеяться. Истерически. Всё же нужно особое умение, чтобы так запороть ему утро с самого начала. Можно сказать, что у Кэсина был… талант в этой области.       Утешающе похлопав его по плечу, Хань Ин присел рядом.       — Не переживай так. Это было даже забавно, — когда Цзышу всё же решился встретиться с ним взглядом, то заметил, что тот и вправду не выглядел как кто-то, кто собирается теперь держаться от него как можно дальше.       — Ты не представляешь, как часто подобное происходит, — простонал Цзышу огорчённо и, прикрывая глаза, откинулся спиной на диван. Когда-нибудь он выяснит, как настроить нормально коммуникацию Кэсина, чтобы происходило меньше казусов. Надоело выглядеть дураком в собственных глазах.       — Цзышу-дагэ, — Хань Ин зачем-то коснулся его щеки. Веки тут же открылись, а сам он вздрогнул, — я бы хотел иметь об этом больше представления…       Секунда, две, три. Пульс и так уже подскочил. Если он ничего не скажет и не сделает, то Хань Ин…       Времени подумать не было. А он всё ещё не определился, хочет ли чего-то на самом деле или у него просто давно никого не было рядом. Того, с кем хотелось бы по-настоящему что-либо…       Захватившее его врасплох движение было осторожным. Не напористым. Глупо так думать, но… вежливым.       «Господин, не возражаете ли вы, если я облобызаю ваши прелестные уста своими?»       Чжоу Цзышу, не смей ржать в поцелуй, который может после этого не повториться!       Поздно.        Хань Ин застыл, а он фыркнул ему в рот подобно коню. Стоит признать, что некоторые моменты своей жизни Цзышу запарывал единолично, без чьей-либо помощи.       — Прости, — отсмеялся Цзышу, — пожалуйста прости. Просто ты был так... деликатен, что…       Пришлось рассказать ему шутку, которая пришла в голову в самой, что ни на есть, неудобной ситуации.       — Я просто не хотел спугнуть…       — Ты меня не пугаешь. Можно было спросить.       — Это было не вовремя, да? — понурый Хань Ин вызывал сейчас только раздражение на самого себя. В конце концов… Цзышу так давно ни с кем нормально не целовался, что, если честно, мог уже разучиться это делать.       Сейчас бы пригодился какой-нибудь гайд по технике поцелуя. Ведь под нового человека нужно подстраиваться…       Не нужно, вдруг резко осознал Цзышу. И гайд не нужен. Что ему, узор с платы Кэсина выписывать во рту Хань Ина?        Это практика. А если навык забыт, то ничто не мешало изучить его по-новой.        Притянув опешившего и отстранившегося Хань Ина за болтающийся вырвиглазной расцветки галстук, он вздрогнул. К внутренней части его бедра прижимался явно не выпирающий телефон.       — Можно? — зардевшийся Хань Ин сейчас выглядел не смущённым мальчишкой, а полыхающим возбуждением мужчиной. Не тем, который ловил каждое его слово и выполнял предписания в строгом соответствии. А тем, кто все два месяца поедал его глазами. Ждущим своего момента охотником.       И поводок в виде галстука с обмотанными вокруг запястья Цзышу концами ему очень шёл.       — Нужно.       Никакой больше «вежливости». На Цзышу обрушился голодный тайфун. Борющийся за доминирование язык, которому он отказывался уступать. Закрывающая в одностороннюю клетку рука, упирающаяся рядом с его головой в диван. Сильное развитое горячее тело. Будоражащее движение чужой руки по животу…       «Не думать о Чжэнь Яне». А-Янь никогда не заходил с ним так далеко. С ним всё было невинно настолько, насколько можно представить. Поэтому о нём в такой момент думать совершенно нельзя.        «А касательно меня — ухмыльнулся вдруг в его воспоминании Вэнь Кэсин — ко мне вы испытываете всё что угодно, но точно не отвращение».       Потрескавшиеся от частого покусывания губы Хань Ина касались его собственных. С каждым разом всё более жаждуще. Цзышу было почти плохо от того, насколько это хорошо ощущалось.        Но слишком мало. Недостаточно.       — О чём замечтался? — ненадолго оторвался от него Хань Ин, задорно блестя глазами. Погладив его по щеке, Цзышу мысленно хмыкнул.       — Я скорее пытаюсь не думать.       — У меня есть отличная идея, как это можно сделать, — рот Хань Ина вновь накрыл его губы. Язык дерзко проник внутрь. А мысль о выписывании узоров с платы Кэсина показалась не такой нелепой, но всё же он просто отдался моменту. Борьбе за главенство, от которой Хань Ин тихо простонал, подавшись телом вперёд, уже жёстким стояком проезжаясь по нему сквозь джинсы. А когда Цзышу невольно стиснул его бедро, — вжался в пах, и сам Цзышу чуть ли не зашипел.       — Если ты хочешь остановиться, то лучше сейчас, — пробормотал Хань Ин в поцелуе, наконец-то давая ему возможность передумать.        — Если бы не хотел, то не стал бы даже целоваться с тобой, — признался он скорее самому себе и прикусил на миг нижнюю губу Хань Ина.       — Тогда где кровать и смазка?       — В последней, по коридору, комнате.        Надежда на незакончившийся тюбик лубриканта тлела медленным жаром.       Кинув прощальный сожалеющий взгляд на так и неиспользованную по назначению приставку, Цзышу встал, как только с него слезли. И понадеялся, что Чэнлин всё же смилостивится над ним и не станет жадничать по возвращении.       — Знаешь, с тех пор, как тебя увидел, даже не осмеливался думать, что окажусь тут, пока ты не предложил сходить в бар. Прости, что тогда не получилось…       Да, буквально в последний момент перед встречей у Хань Ина что-то произошло. И она перенеслась. Сюда.       — У тебя тут довольно… — переключился Хань Ин, тщетно подбирая правильное определение, оглядывая стоящую прямо, слева от входа, двуспальную кровать, две тумбы по бокам от неё и сиротливый комод напротив спального места. Шторы практически наглухо закрывали окно, располагающееся сбоку от кровати.        — Возможно, — залился Хань Ин лёгкой краской, — лучше такая, почти стерильная чистота, нежели кавардак, как у меня. Но тут так...       Когда-то Хэлянь И чуть ли не молил его поставить… да хоть вазу с искусственными цветами.        — Аскетично? — подсказал Цзышу.       «Сидишь тут вечно как в гробу», — ворчал постоянно дагэ, на что получал неизменный ответ, что каждому бы такой комфортный, удобный и просторный гроб. Но в качестве компромисса на тумбе Хэлянь И стояла их совместная фотография.        — Да, — голос Хань Ина дрогнул, когда он вновь встретился с ним взглядом.       Сейчас же эта фотография была бережно спрятана в саму тумбу, чтобы быть оттуда никогда невынутой.       Цзышу внимательно пригляделся к нему.        — Это проблема?       Тот быстро взял себя в руки и помотал головой. Потянулся и снова просяще прижался губами. Словно это был последний шанс.       — Смазка должна быть в комоде… — невнятно пробормотали ему, и Хань Ин позволил хозяину спальни самому всё искать.       Спустя три минуты поисков, Цзышу мысленно материл всех и каждого, про кого удавалось вспомнить.       Смазки не было на привычном месте. А он определённо убирал её туда: в первый ящик комода между набором одинаковых маек и трусов. Закинул её туда, чтобы не натыкаться постоянно. Всё же четыре месяца без какого-либо секса как-то не способствовали хорошему настроению. А если бы он видел эту штуку каждый день, то стал бы ещё сварливее, чем всегда.       — Ты её что, потерял?.. — хохотнул вдруг Хань Ин.       Отрицая в принципе даже малейшую вероятность этого и уже внутренне закипая, Цзышу тряхнул головой.       — Да быть этого не может!       Бесило. Второй ящик вообще заело, и он совсем не хотел поддаваться. Пришлось вынуть его полностью, проверить, и только потом переходить к следующему.       — Зачем тебе так много носков? — удивлённо послышалось из-за спины, — уже второй ящик с одними только носками… обалдеть можно. Здесь сколько штук?       — Столько, сколько дней осталось до конца года, — буркнул он. Да где же чёртова смазка?! — Надо мной просто подруга решила однажды поиздеваться, подарив носки на все триста шестьдесят пять дней…       — И ты все их носишь?       Оторвавшись от исследования ящика с одинаковыми носками, Цзышу задумался.       — Честно… без понятия. Раньше — да, но когда появился Кэсин… Он просто каждое утро подготавливает новые, так что…       К поиску смазки подключился Хань Ин. И неожиданно нашёл. Но не в комоде. А в тумбочке со стороны спального места Цзышу.       — Вот! Тут! — радостно крикнул он, и Цзышу поспешил проверить. — О, а с этим я уже имел недавнее одностороннее заочное знакомство…       Заглянув туда же, куда и Хань Ин, у него будто вся кровь отлила от лица.        — А ты хочешь двустороннее и более тесное знакомство с этим завести?        — Ни за что.       Вот и Цзышу был такого же мнения, когда увидел, что ему подарил Хэлянь И. Но не мог не отметить, что это напоминание о начале их отношений он точно вряд ли забудет.        — Как он вообще там… — Чжоу Цзышу тут же осёкся. Ну конечно. Сам же ведь просил Кэсина положить его туда. Неудивительно, что это чёрное чудовище оказалось здесь.       — Кажется, это всё просто последствия генеральной уборки господина Вэня… — Хань Ин, смеясь, рухнул на кровать.        Морально опустошённый Цзышу сел рядом с ним. Даже злиться сил не осталось. У него вместо секса случился поисковой квест. И это надо как-то переварить.       — Иди сюда, — потянули его, и неожиданно для себя Цзышу завалился на бок, к которому тут же прижалась рука. — Цзышу-дагэ, — Хань Ин прильнул всем телом, слегка потираясь, — мы всё ещё можем…       Они более чем могли. Если бы не дурацкий галстук, болтающийся на шее Хань Ина. Раздражающий. Трёхцветный: красно-серо-зелёный. В полоску. Блестящий. Поэтому тот быстро его лишился. И рубашки, трусов, штанов. Всего.       Хань Ин был далеко не хиляком: подкаченный, сильный, но при этом бережный. Раздевая Цзышу в ответ, он старался коснуться везде: шеи, плеч. Провёл языком ниже пупка, оттягивая резинку штанов и трусов, целовал тазовые кости, спускаясь ещё ниже, обжигая дыханием, однако… было неуютно.       — Слишком светло… — щелчок пальцев быстро сделал освещение приглушённым.        — Да ты волшебник, — прокомментировал шутливо Хань Ин. Двинув бёдрами, Цзышу напомнил ему снять и с него последнее из одежды. Нечего отлынивать в его постели.       — Волшебный выпендрёжник, — поправил вдобавок тот, ловя отсвет смешинок во взгляде напротив.       В полутьме плохо видно друг друга, но действовать вот так, порой чисто на ощупь, тоже сильно заводило. Прижиматься друг к другу грудью, исследовать выступы ключиц, кадыка, сплетения вен на руках.        Сам Цзышу не мог похвастаться сильной чувствительностью в этих местах. Но ему нравилось, как Хань Ин дрожал в его руках. Как просил. Как взвыл на высокой ноте, когда он, слепо найдя ладонью завалявшийся галстук, перевязал ему член у основания.       — Цзышу-дагэ! — зазвучало уже моляще и задыхающеся.       — Это лишь для того, чтобы ты слишком быстро не кончил.       — Но я могу потом… я быстро восстанавливаюсь!       Цзышу испустил смешок. Нет, это всё, конечно, похвально, только вот…       — А я подолгу не могу закончить. Так что давай перестрахуемся, чтобы нас обоих хватило хотя бы на один заход?       Ему было почти жаль этот упругий член в своей руке, так обильно истекающий смазкой и жаждущий внимания. Но, несмотря на это, Цзышу перегнулся через кровать, нащупал в открытой злосчастной тумбе две упаковки презервативов. Лёгким движением разорвав обёртку, он надел один из них на член Хань Ина.       — Угх… — того выгнуло только от этого действия. Хань Ин дышал так громко, жадно, глядя так просяще…       — Ты хочешь быть сверху или снизу? — на всякий случай надо уточнить, а то мало ли.       — Как угодно.       Возможно с галстуком был перебор, но… Наверно впервые Цзышу делал минет из жалости и чисто мужской солидарности.       Толкнувшаяся в рот головка проехалась по нёбу, вызывая мурашки. Еле сдерживаемые стоны Хань Ина оглушали. Цзышу улавливал каждый, и каждый из них бил раскалённым желанием в пах. Собственный член наконец начал немного вспоминать о том, что он вообще-то тут тоже присутствует.       Но… было одно весомое «но». Синяки. Большие, делающие кожу почти чёрной. Которые наверняка безумно болезненны и которые он мог случайно оставить. Из всех десяти пальцев на руках, Цзышу полноценно контролировал силу нажатия только у двух. А причинять боль Хань Ину он не желал.       Когда он с громким звуком выпустил член изо рта, Хань Ин разочарованно простонал, по инерции подбросив бёдра в поисках ласки.       — Смазку дай, она где-то в твоей стороне…       Нужный флакон тут же втолкнули в руку. От дразнящего поглаживания кольца мышц и всего лишь одной обильно смазанной фаланги Хань Ин так дико сжался, что в висках застучало. Желая отвлечь, Цзышу попытался снова обхватить его ртом, прижав язык плашмя.       — Если ты сейчас не… то я не… — стремился отстраниться от него Хань Ин и чуть толкнул в плечо уже дрожащей ладонью.       — Очень познавательно.       Вспыхнув щеками, тот зажмурился и отвернулся, демонстрируя изгиб напряжённой шеи.       Хань Ин был прекрасен. А понимание, что тот вот так готов был ему отдаться — поражало. Он отзывался на любое даже невинное касание. Перед тем, как всё же его послушаться, Цзышу втолкнул два пальца, растягивая... Вероятно, он делал это слишком долго: игрался. Член настойчиво дёрнулся во рту, ударившись в нёбо.       Хань Ин опёрся двумя руками на его плечи, и только тогда Цзышу его отпустил.       — Ты изверг не только в зале, — выдохнул тот, слабо улыбаясь.       — Именно поэтому абы кого я не беру.       С Хань Ином было сложно и просто одновременно. Такая податливость и плавность завораживала. Казавшийся несдержанным, тот был очень мягок. И очень хорошо смотрелся под ним в приглушённом свете ламп. С испариной на лице, закатывающимися глазами и открытым в рваном дыхании ртом. Закинув его ноги на плечи и с трудом надев презерватив, Цзышу осторожно толкнулся внутрь, молясь всем, кому можно и нельзя…       Как назло, в голове пронеслись мысли о лапшичном монстре, которым он бы сейчас с удовольствием перекусил.        Молился, чтобы часто подводящий организм сейчас не дал тотальный сбой. Но пока всё было хорошо. Двинувшись назад и снова вонзившись, он просмаковал чужой стон, сконцентрировавший всё возбуждение тугим узлом удовольствия, и жар впивающихся по бокам пальцев.       Он двигался, задавая нужный ритм и темп. Хань Ин же так старательно подхватывал их, что отчаянно захотелось перевернуть его кверху задом и бездумно врезаться между ягодиц, сжимая их что есть сил…       Порванная простынь по бокам от лица Хань Ина подсказывала, что Чжоу Цзышу всё же сделал правильный выбор позы и лучше оставаться в ней.       Но этого было всё ещё недостаточно. Никогда не было. И при каждом интенсивном подёргивании чувствовалось движение механизма в ноге. Цзышу слышал его откуда-то изнутри себя: это сгибание и разгибание. И оно не заглушалось ничем.       — Цзышу-дагэ, — Хань Ин едва слышно выдохнул, и пришлось вынырнуть из мыслей, — сними его, у меня скоро всё треснет…       Милостиво приподнявшись, обвив пальцами ленту галстука, он медленно потянул её на себя. Прижатые им бёдра затряслись.        Хань Ин сам говорил, что его можно использовать. Никто не тянул его за язык. И Цзышу пользовался. Завязав галстук на его шее, он задумчиво провёл по ней…        Зачастую экспериментировать в сексе ему скучно. Даже эта игра с галстуком только для того и нужна, чтобы что-то понять для себя и выиграть время для полноценной эрекции. Но у него никогда не было равного во всех смыслах партнёра, чтобы его хоть сколько-нибудь интересовали те же ролевые игры в кровати. От подобного всегда останавливало что-то незримое: что нельзя потрогать, но тяжестью оседает в воздухе. На это не влиял социальный статус, количество средств на счету, физическая сила, нет. Большую роль здесь скорее играло… самоуважение?       Хэлянь И хотел, чтобы Цзышу позволил быть рядом. Это он по итогу и получил: позволение. Хотя, конечно, невозможно ничего не чувствовать к тому, с кем ты прожил под одной крышей столь длительное время. Поэтому ему действительно было больно отпустить дагэ. Сложно расставаться с тем, кого ты привык целовать. С кем разделил много хороших и плохих моментов. К кому привязался так сильно, что всё ещё не до конца отпустило. Но по итогу они оба справились. Справились же?       Честно говоря, Цзышу надеялся, что Хэлянь И женится... Интересно, а тогда обещанный дружеский минет ему всё же обломится или нет? Дилемма. От неё он почти рассмеялся. Нет, если серьёзно, то ему будет не хватать возможности просто прийти к дагэ в любое время дня и ночи. Так, как это происходит обычно между друзьями. Не то что бы он заваливался ко всем и каждому со своими проблемами, скорее наоборот… Но тот же Хэлянь И мог бы к нему прийти. По любому поводу и вопросу, надуманному или нет. Если у него ещё будет такое желание.        Грудь Хань Ина оказалась весьма чувствительна. Он льнул ею к пальцам, оглаживающим один из сосков. Ущипнуть что ли?       — Н-н… — лёгкое мычание.       Значит, ущипнуть.       Метнув взгляд на его лицо и покрасневшие, на грани слёз, веки, Цзышу стало немного совестно.       — Остыл немного?       Хань Ин замотал головой.       — Всё равно долго не продержусь…       — Какой горячий, однако… — Цзышу снова толкнулся внутрь, уже с размаху, и вслух удивился самому себе, — не упал. Надо же.       С Хань Ином было легко потому что тот хотел, чтобы его использовали. И, походу, возбуждался от этого. Комплекс подчинённого ли? Или босса, который никому не давал спуску, но тайно желал, чтобы над ним доминировали? Было, конечно, любопытно, но не настолько, чтобы искать в интернете, просить Кэсина заняться сбором информации или доплачивать за неё Пэнцзюю. Хотя последний бы даже раскопал в каком часу родился Хань Ин, а при особом упорстве — какого цвета была его пижама во младенчестве. Про А-Яня же когда-то выяснил…       Синяя в горошек. С мишками. Так трогательно и уморительно одновременно. И очень горько.       Возобновив движения и распластав руки по бокам от Хань Ина, Цзышу выругался и прикрыл глаза. Чужая ладонь чуть прошлась по позвоночнику, задев ногтями то, что задевать нельзя. Болезненная резь накрыла с головой как волна и тут же ушла, сбивая ритм, и Цзышу подался назад, желая и не желая ощутить её вновь.       Так он хоть что-то чувствовал. Всё остальное же казалось фоном, декорациями, размытым серым пятном или же снимком из тумбочки. Мгновением, которое быстро сотрётся из памяти под рутиной дней. И насовсем забудется. Будто его и не было.       Держащиеся за спину руки помогали, тянули на себя, но больше то самое чувство не возникало.        — Сожми сильнее, — потребовал он. А Хань Ин послушался. Более того — почти приятно мял кожу, вдавливая пальцы. Двинулся вперёд корпусом, утыкаясь в шею и мокро скользя языком…       — Такой старательный… — даже внутри Хань Ина ощущалось, какое впечатление на него произвели эти слова. Молодой господин Хань, как и его сжавшееся в спазме нетерпения нутро, очень восприимчив к похвале. Он был уже на грани. Задышал чаще, принялся активнее целовать шею, а у Цзышу она… не такая восприимчивая. Как если бы руку лизали с внешней стороны. Слегка щекотно. Не более.        Действительно, всё дело в самоуважении. И в том, как им распоряжаться, если кто-то вручил его в твои руки.       — Как ты относишься к лёгкой асфиксии, Хань-ди?        Откинувшийся обратно на спину Хань Ин словно пару секунд вспоминал слова и их значения. А потом улыбнулся и протянул ему свой «поводок». Всё было понятно без дальнейших пояснений.       Хэлянь И бы ни за что ему такое не позволил. Он душил его сам, с его разрешения. И хорошо. Но недостаточно.       Для Цзышу же это было поводом не думать. Забыться наконец. И не вспоминать.       Вновь взявшись за ленту галстука, он рывком притянул Хань Ина к своему уху, несдержанно толкаясь. Выбивая неожиданный молящий стон изо рта. И потянул ещё. Кажется, не только ему это понравилось.       — А сможешь сам двигаться после того, как закончишь, Хань-ди?        Для Хань Ина эта фраза стала спусковым крючком. Он цеплялся за Цзышу, подавался прямо на него, и что-то брызнуло между их животов... Цзышу накрутил галстук до предела.       С господином Ханем сложно. По той же причине, по которой и легко. А ещё из-за слов робота: «Господин Хань в вас влюблён. Это не то же самое». И других, принадлежащих ему же: «Ко мне вы испытываете что угодно, но не отвращение».       Он хотел забыть этот отвратительно-насмешливый голос, живущий по каким-то своим законам в его голове. Но только лишь приближал свой финал, прокручивая одно и то же: дёрнувшуюся будто в презрении губу, вежливые фразы, наклон головы и…       «Не отвращение».       Движения стали быстрыми, звуки хрипло стонущего Хань Ина очень громкими, мажущие по мочке нежные губы — вводящими в крупную дрожь, выдуваемый ими воздух — будто гуще, раскалённее. Чужое дыхание било по напряжённым нервам. На фоне взыгравшего с неимоверной силой возбуждения он слышал доводящее до грани:       «Мой долг — помогать вам, господин Чжоу. А приз должен быть… чем-то другим».       «Что угодно, но не отвращение».       Руки с трудом держали, и Цзышу полностью лёг на Хань Ина, разжимая хватку на держащей его удавке, отпуская.       До конца ему не хватало малости, пока в голове опять не всплыло это: усмешка, идеальный уголок губ... и снова: «Не отвращение».        Кончая со всхлипом, он пытался осознать, что только что произошло, и ему было откровенно плевать, как заканчивал и закончил ли Хань Ин.       В конце концов, тот сам ему это позволил: использовать себя. Дело действительно в самоуважении и том, как им распоряжаться.       

***

      На следующий день оказалось, что Хань Ин — подчинённый Хэлянь И. И выяснилось это весьма досадным образом.       Прекрасное осеннее утро началось спокойно. Проснувшись прямо на несчастном Хань Ине, Цзышу понял, что это было очень плохой идеей — оставить его на ночь. Почему-то вечером так не казалось. А вот боль в рёбрах при пробуждении сообщила, что Хань-ди во сне пытался то ли выбраться из-под него, то ли пинал его как мяч.       Но всё это было ничем по сравнению с лицами приёмного сына и робота, которые он увидел, когда высунулся сонным из спальни прямиком на кухню.       Для начала стоит обозначить, что до приставки и душа вчера Цзышу всё-таки дорвался. Поэтому, по возвращении мальца домой, последний был весь в воде, ведь он забыл оставить дверь открытой. А приставку не положил на место. И вообще не выключил.        По правде говоря, это была его приставка, просто он ею редко пользовался, и малец начал нагло считать её своей. Но… ладно уж, переубеждать он Чэнлина не собирался.       Хань Ин же, когда пришёл в себя и наскоро обмылся, по-быстрому убежал за вином, вернулся… и несмотря на то, что Цзышу не пил его, ограничившись соком, они случайно залили и тем и другим ковёр в гостиной. Порывались ещё раз покувыркаться, но всё закончилось обычной дрочкой. Поняв, что ковёр они всё же испортили, Цзышу, будучи более расслабленным, чем обычно решил, что справится с этой незадачей самостоятельно. Зачем тратиться на клининг? Ведь дома больше нет беснующегося из-за испорченных им вещей дагэ, ради которого можно было бы постараться. Да и его никогда не устраивала та контора, куда он обращался... А после появления Кэсина Цзышу вообще не помнил даже как называлась та фирма.       В итоге, он, можно сказать, справился. Но не очень умело. Кто знал, что от отбеливателя серый ковёр станет серым в белые пятна?        Хвала всем, кто существует и нет: Хань-ди додумался отнести в мусорное ведро на кухне использованные презервативы и пустую бутылку из-под вина. И первые прикрыл последним, чтобы было не слишком заметно. Поэтому тот же Чэнлин отчитал Цзышу только за приставку.        Но на кухне помимо мальчика находился ещё и робот, взирающий почти испепеляюще:       — Господин Чжоу… зачем вы сделали это с ковром? — судя по тону… тот ведь не будет ему мстить за порчу его же имущества?       И — о, нет! — собственный голос выдал оправдывающиеся ноты:       — Я пытался его постирать…       — Дядя Чжоу, пожалуйста, не занимайся больше домашними делами. У нас на холодильнике висит список с самыми необходимыми номерами, и среди них как раз номер химчистки… — кажется, только что юный Чэнлин осознал, что его опекун совсем не приспособлен к одинокой жизни.       Метнув взгляд на пожелтевший от времени листок, он жестом попросил Кэсина его подать. И был вынужден признать правоту мальца как минимум в одном: номера там были. Написанные маркером, каллиграфическим почерком. Почерком Хэлянь И.        Цзышу никогда не смотрел на этот листок. И видел его будто впервые.       — Вэнь Кэсин, а как давно он там вообще?..       — Такой информацией я не располагаю. Но с начала моей работы он всегда находился тут, — робот подал завтрак ему и Чэнлину.       Цзышу невидяще уставился в тарелку.        Это же было ожидаемо, верно? Не замечать чужие чувства ведь так удобно. Как и то, что кто-то знал его как облупленного. Хотя сам себя он, кажется, не узнавал вовсе.        «Не думать о…»       Как же о нём не подумать в такой момент? Насильно заталкивая еду в рот, Цзышу чуть не подавился из-за горького смешка, вырвавшегося наружу.       — Дядя Чжоу, — слабо дотронулся до его руки Чэнлин. — Ты в порядке? Это нормально не обращать внимания на такие вещи…       Чэнлин не понимал, почему так сильно изменилась обстановка за столом. Все иногда что-то забывают. В этом нет ничего страшного. Но, присмотревшись, он заметил, что его опекун всё равно не поднимает глаз от тарелки, словно стыдясь. Пытаясь как-то осознать, мальчик решил припомнить, что и как было, как его вдруг отвлёк дядя Вэнь:       — Мне выкинуть?..       Протянув руку вперёд, накрывая записку, Чжоу Цзышу замотал головой.        — Оставь. Она полезна. Всё же, в этом доме есть те, кто замечает важное, когда оно прямо под носом.       Пытаясь скрыть дрожь последних двух живых пальцев, Цзышу отдёрнул руку от злосчастного листка, словно обжёгшись, и вернулся к еде.       Просто рисовая каша. Разваренная, слегка подслащённая, жидкая. Но вкусная. Как специально приготовленная для такого, не избалованного полезным питанием, желудка, как у него.       Есть не хотелось.        — Это было ожидаемо? — обратился он к Вэнь Кэсину.        Зелень света просканировала лицо. Это никак не ощущалось, но, прикрыв глаза, Цзышу словно почувствовал, как каждый миллиметр кожи был подвергнут тщательному изучению.       — Только вы можете ответить на этот вопрос.       Конечно. Всё именно так. Просто признавать себя конченным мудаком всё же неприятно. Даже если ты заранее говорил человеку, что из ваших отношений не получится ничего серьёзного.        Как было бы с А-Янем? На подобных вопросах его воображение буксовало, как если бы кто-то нажимал стоп-кнопку. Но он продолжал надеяться, что с ним было бы по-другому. А когда и если они, наконец, встретятся… сможет ли он иначе? Цзышу и сам не знал ответа.       Может, им лучше никогда и не встречаться?       Нет! Отбросив ложку на стол, он резко поднялся.       — Дядя Чжоу!       Раздражение прорвалось наружу, ничего не понимающий Чэнлин в страхе весь сжался на стуле, и…       Чжоу Цзышу прикрыл глаза. Опёрся на стол руками, опустив голову вниз. Выдохнул. Ребёнок ни в чём не виноват. А вот он сам перед ним — очень.       — Извини, — сумел он наконец поднять глаза. — Я просто… просто…       — Бросание столовыми предметами — это довольно асоциальное поведение, — встрял Кэсин, почему-то улыбаясь. Скорее всего, чтобы успокоить подростка. Посмотрев на эти похожие губы, Цзышу решил, что нельзя так думать: о невозможности встречи. Иначе… всё было зря. — Господин Чжан, пора собираться. Идите, а я пока разбужу гостя.        Поймав короткий напряжённый взгляд Кэсина, прежде чем тот вновь обратился с каким-то вопросом к А-Лину, Цзышу внутренне собрался, запрещая себе скатываться в панику и уныние. Сначала нужно найти А-Яня. А там — будь что будет.       Уже умытый и позавтракавший Чэнлин ждал, пока Вэнь Кэсин закончит с делами, чтобы спокойно отвезти его в школу.       Цзышу в кои-то веки был собран вовремя: очередные треники, лёгкие кроссовки, толстовка, куртка — на всякий случай — и рюкзак.        Хань Ин телепался как черепаха. То не мог найти свои трусы, потом — носки, брюки, майку, рубашку. Затем носился по всему дому, ища то телефон, ключи, ещё какую-то дребедень. Даже робот заскучал, но и пальцем не пошевелил, чтобы помочь.       — У вас сильно отросли волосы, — неожиданно заметил он, поддев длинную прядь у уха Цзышу, — я могу заплести вам косу, чтобы в зале было комфортнее. Хотите?       Сидя на стуле, Цзышу, которому робот решил заплести косичку, раздражался. И вовсе не потому, что на нём экспериментировали. Вкупе с лёгким массажем головы, это даже приятно… но не перед хихикающим Чэнлином.       — Дядя Вэнь, а может… бусины добавить?       Цзышу попытался одними глазами передать посыл: если Вэнь Кэсин только осмелится нечто подобное провернуть, он эти бусины ему в такие места затолкает… что это точно вызовет короткое замыкание. Специально для него, он постарается применить все свои имеющиеся антиталанты.       Хмыкнув на, к его сожалению, совершенно неубивающие искры в глазах, Кэсин отказался.       — Боюсь, юный господин Чжан, ваш опекун не будет этим доволен. Недавно он угрожал наладить мои коммуникаторы. Посмотрите, что произошло с ковром. Вы хотите себе новую няню?       Побледневший Чэнлин быстро помотал головой.       — Хватит пугать мне ребёнка. С техникой я лажу лучше, чем с уборкой.       Хань Ин задерживался. А Цзышу уже не выдерживал ожидания. В конце концов, он был без понятия, где работает его новоявленный любовник, и идти с ним под ручку до спорткомплекса не горел желанием.       — А где вообще Цзюсяо?       То что этот прохиндей не пытался его подкалывать, нервировало. Заставляя выжидать очередной каверзной атаки.       — Господин Цинь ушёл ещё в шесть утра: у него сегодня очень важная встреча…       — Я пойду, — крикнул он Хань Ину, а после попросил робота: — Помоги ему всё же, если через пять минут не соберётся. Не хочу, чтобы вы опоздали.        — Не волнуйтесь, господин Чжоу, я обо всём позабочусь, — Вэнь Кэсин расплылся в улыбке, которая вызвала только одно: недоверие.        — А-Лин, — с сомнением начал Цзышу, — ты за главного. Опоздаете — ругать буду тебя.        Нацепив на себя важную мину, Чжан Чэнлин серьёзно кивнул.       Роботы — очень точные в формулировках создания. И знай Цзышу, чем обернётся его невнимание к деталям — дважды бы подумал, прежде чем оставлять вот это «всё» на попечении Кэсина. Но в тот момент он, торопясь, направлялся к лифту и издали слышал, как в проходе, уже надевший на себя туфли, Хань Ин испуганно крикнул:       — Галстук! Я забыл галстук!       — Господин Хань, вот ваш портфель. А галстук я сейчас принесу.       — Да-да, спасибо!       Двери лифта захлопнулись, и кабина поехала вниз.       Обычный рабочий день. Примерно десять человек, с лёгким перерывом на перекус, под наблюдением Цзышу прошли надлежащие тренировки: встать на носочки, на пятки — по десять раз пройтись в одну и в другую сторону. Потом — лёгкий шаг по беговой дорожке, либо же упражнения на руки, в зависимости от травмы и её давности.       — А мне скоро можно будет бегать? — задал типичный вопрос один из подопечных.       — Пока нежелательно, — терпеливо бросил Цзышу, почти соприкоснувшись с горлышком бутылки воды. А глотнув — продолжил: — Нагрузку увеличивать постепенно. Если будет болеть — обезболивающее по рецепту и инструкции.        Новенькая делилась с ним подробностями в настройке протеза:       — Сейчас есть нормальные… Те, которые присоединяются к нервам, и вроде бы мне устанавливали его, но…       Эта проблема ему знакома на собственном опыте. И он её в своё время запустил.       — Обратитесь к тому, кто устанавливал. Возможно один нерв был пережат при подключении. Если своевременно не исправить, то вы можете лишиться чувствительности вовсе. Боль в сочленении есть?       — Да, приглушённая. Я почти не обращаю на неё внимание. Но я не… — девушка сникла. — При касании чего-либо, я практически не чувствую. Ни тепла, ничего. Так не должно быть…       Так не должно быть. Ни поисков длиной в двадцать лет, ни частичной потери осязания, ни кажущегося серым мира вокруг. Словно он потух, а цвета потеряли яркость.       — Обратитесь всё же к врачу. И поаккуратнее с прикосновениями. Видите ли, — Цзышу взялся за укреплённую пластиковую ручку станка для разминки. — Такие как мы могут случайно причинить непоправимый ущерб.       Рукоять слегка треснула, а ладонь ничего не ощутила. Даже осколков пластика, впившихся в механические пальцы, затянутые кожзаменителем. Похожим на настоящую кожу, но, всё же, ей не являющимся.        — Вы с какой моделью столкнулись? — спросил он ради праздного интереса.       — Это была серия «ДР3000». Она напала, пока я спала. Решила, что я плохо сплю, и попыталась, — взглянув на него со слезами на глазах, подопечная яростно стёрла их здоровой рукой, — пыталась помочь. В итоге я защищалась, а она сломала мне кисть и пальцы… в крошево.       «ДР» — домашний работник. Серия, специально разработанная именно для того, чтобы люди могли спокойно ходить на работу и не переживать за быт: готовку, уборку, стирку... Хорошая модель, которая обычно редко давала сбой.        — А у вас? Господин Чжоу?       — Мне попался первый прототип работника «П».        Она охнула и извинилась. На том и распрощались, а Цзышу уставился на сломанную перекладину.        Специальный работник «П» — ранняя непохожая на человека серия роботов. Несколько лет назад они передвигались как гусеничные тракторы. С тем же механизмом в «ногах», но в несколько раз быстрее. Им сделали руки, поворачивающийся корпус и фиксирующие движения людей экраны вместо лиц.        Они вышли очень агрессивными. И молниеносно реагировали на людей в отличном от обычного эмоциональном состоянии, особенно если те неслись в их сторону.       Как нёсся когда-то Цзышу. На всех парах пытаясь прорваться к разбитой машине, которую загораживали два полицейских «бочонка» и скорая.        Он никогда не бежал так быстро, как тогда. Полицейские среагировали не сразу. А модели «СРП», неверно истолковав обстановку, напали.        Одна из металлических гусениц проехала по рукам, когда, распластавшись от ударов на асфальте, Цзышу тянулся к тому, что было впереди: красный и синий мигающий свет, звуки сирен, пение какой-то дурацкой птички на раскидистой иве через дорогу. К кучке зевак. И тому, кого уносили на носилках.       После ряда подобных случаев первую серию работников «П» запретили. Как заявляли в прессе, они были полностью уничтожены. Враньё, конечно же. Ведь то же самое говорили и раньше.       — Чжоу Цзышу, засранец, ты опять испортил инвентарь! — крикнула Цяньцяо, вырывая из воспоминаний. Судорожно вздохнув, он обернулся к подруге, подобно фурии мчавшейся на него.        — Я не специально.       — Ты всегда так говоришь… — остановившаяся рядом недовольная Лю Цяньцяо скрестила руки на груди, — знаешь сколько это стоит?       — Три года моей работы?       — Меньше, конечно, но с учётом того, как часто ты всё ломаешь…       Вообще, он ломал в этом зале что-либо только пару раз, и это всегда было чем-то таким: слишком хрупким и пластиковым.        — Просто купи уже полностью железные комплектующие.        Цяньцяо немного расслабилась.        — Ладно, — хохотнула она, — в этот раз я к тебе прислушаюсь. Перекури со мной, да топай домой.       — О, вот теперь ты меня выгоняешь…        — Я просто тебя люблю, поэтому вовремя плачу и не заставляю работать сверхурочно, изображая бурную деятельность как в офисе. Цени это, дорогуша.       Прихватив вещи из раздевалки и сдав ключи, он дожидался у выхода, пока Цяньцяо передаст администраторские дела кому-нибудь ещё. Сигарет у него с собой не было, потому что обычно он таким не баловался. Лишь изредка, либо сидя за рулём.        Поэтому и за руль не садился. Одна нервотрёпка.       Телефон в кармане ожил, завибрировав. Звонил, неожиданно… не Кэсин. А Хэлянь И. Глядя на этот номер, так давно не появлявшийся на экране, он даже не сразу взял трубку. Стоял в ступоре на выходе из центра.        — Ты так уставился, будто оттуда сейчас выплывет лапшичный монстр! — подобравшаяся незамеченной госпожа Лю охнула, когда увидела, кто именно звонил.       Цзышу выдохнул только когда телефон замолк.       — Оставь свою страсть к пастафариансту, Цяньцяо, тебя не примут сторонники этой религии.       — Почему? — она протянула ему сигарету, а пока он прикуривал — выудила из пачки вторую для себя. — Я как раз очень люблю лапшу…       — Это я заметил. Лапшу на ушах ты очень любишь…       — Не напоминай мне про Цюфэна, — скривилась она, — аппетит портишь и всю охоту курить. А эта штучка, — пальцы покрутили сигарету, — не резиновая.        Затянувшись, Цзышу поморщился. Любовные приключения Цяньцяо отличались однообразностью. Им бы поменяться мужиками. В том плане, что ему вечно попадались хорошенькие, добренькие, а ей попалась напасть всей жизни — неопределившийся с желаниями мудак.       С мудаками он ещё не пробовал. Не то что бы хотел, но об их чувствах точно можно было бы не переживать.       — Хорошо. Давай так: ты хочешь сожрать их бога. Этого достаточно, чтобы тебя невзлюбили его сторонники, — фыркнув, Цзышу затянулся и выдул дым через нос.       — А что предлагаешь? Какие у нас ещё есть варианты?       — Как насчёт… Ктулху?        — Он же вроде страшный инопланетянин с кучей щупалец, и может весь мир затопить к чертям… Или это в тебе говорит твоя страсть к тентаклям?..       Подавившись, он долго не мог прокашляться, пока Цяньцяо не пожалела его и не постучала по спине.       — Ладно, согласна, тентакли — это слишком… Это был удар ниже пояса. Отдай сюда, — отняв сигарету, Цяньцяо её беспардонно выкинула. — Не умеешь курить, так и не берись.       Её ухмылка говорила о том, что она ни капли не жалела.       — Мне просто нравятся осьминоги, и исключительно в виде еды!       Нервно передёрнув плечом, Лю Цяньцяо брезгливо бросила:       — Извращение.       — Встречаться с Цюфэном — вот где настоящее извращение.        Выкинув остатки своей сигареты, Цяньцяо спиной откинулась на его плечо.       — Кажется, я окончательно запуталась. Всё так сумбурно.        — Ты в этом не одинока.       — Вот ещё вчера…       Цяньцяо долго пересказывала свои злоключения. Что был прекрасный выходной, который она собиралась провести с ним, а тот, как обычно, не смог. Какой-то праздник у семьи. Который внезапно закончился. И звонки-звонки, в то время как она уже перепланировала свой день. Вроде ничего необычного. Но всё закончилось ссорой. Очередной.        Хороший секс и вечные ссоры. Отсутствие совместных праздников. Планы, которые никогда не воплощаются в жизнь. Мечты, остающиеся мечтами.        Поэтому Цзышу выбирал секс без отношений. Либо жизнь без отношений, но с Чэнлином и роботом под боком. Так проще. Меньше драм. Больше работы, поисков, растянувшихся на долгие годы.        Но с Хэлянь И они неосознанно перешли какую-то грань, и это превратилось в односторонние отношения. Всё такой же хороший, пусть местами и редкий, секс. Совместное проживание. Планы, которые в долгосрочной перспективе становились не просто словами, а делами. Но также и планы, в которые Хэлянь И не вписывался.       Тайны. Отлучки к Пэнцзюю, чтобы в очередной раз разочароваться. Чэнлин, которого Цзышу, ни с кем не советуясь, забрал от родственников, чтобы мальчик не попал в детский дом. Вэнь Кэсин, от которого не желал отказываться. Вечное «не думать о Чжэнь Яне»: от этой мантры невозможно спрятаться ни в тёмной спальне-гробу, ни на работе, на улице, в ванной, в парке, нигде. Даже сейчас.       Это было ожидаемо.       — … ещё вечно заявляет, что, видите ли, меня не достоин… Так надоело…       — Так он прав, — глянул он на Цяньцяо внимательно, а та прервалась, обернувшись с удивлением в глазах, — и у него наверняка есть ещё кто-то, Цяо-мэй. Найди уже себе кого-нибудь, кто будет ценить и тебя, и себя. А этот пускай варится в собственной неполноценности.        По большей степени, он основывался на личном опыте.       Их разговор прервал очередной звонок Хэлянь И. Увидев, что это снова он, Цяньцяо заметно смягчилась.       — Всё, топай давай. Спасибо, что выслушал. Или, зная тебя… — хмыкнула она, многозначительно глянув на звенящий телефон, — делал вид. Только больше не устраивай демонстрации для посетителей. Зарплату урежу! — пригрозила она пальцем.       — Тогда ты оставишь меня на улице холодным и голодным с бедным ребёнком на руках.       — Только ради мальчика… и приведи его, наконец, познакомиться со мной! Достал секретничать!       Цяньцяо убежала обратно в центр. А он всё же поднял трубку.       — Ты сегодня свободен? — сразу же без приветствия спросили его. Даже как-то требовательно.       — На быструю встречу меня хватит, если хочешь… — скоро нужно было забирать Чэнлина, а это у них стало уже традицией. В конце концов… он собирался додать парню детства. Хотя бы немного. К тому же, уроки стали заканчиваться позже, что с его графиком работы было даже на руку. И совсем скоро должен был объявиться Кэсин…       — Тогда давай ненадолго пересечёмся в кафе. Помнишь, между твоей и моей работой?       — Сойдёт.       — Я прямо сейчас выйду, а ты?..       — Уже на улице.       Почему вдруг Хэлянь И решил ему позвонить, у Цзышу не было ни малейшего представления. Встретив же его, поглядывающего на часы под навесом кафе, он ненадолго завис.        Они не виделись с того дня, как Цзышу рассказал, что возможно скоро у него что-то будет в плане отношений. После того, как провели вместе ночь, проснулись в обнимку.        Мявшийся у порога Хэлянь И зачем-то посмотрел на телефон. Стал угрюмым. Огляделся по сторонам и снова уставился в экран. Цзышу заметил, что тот держал не только свой рабочий портфель, но ещё и маленький фирменный картонный пакет с каким-то волнистым чёрным рисунком на красном фоне...        Поравнявшись, Цзышу натянул на лицо улыбку:       — Потерял меня?       Обернувшийся Хэлянь И тут же перестал хмурится. И заметно повеселел.       — Уже нашёл. Или ты моя галлюцинация?       Потерев лёгкую щетину, Цзышу не удержался от подколки:       — Конечно. Ваше Величество, вам стоит сменить состав благовоний во время царственного чаепития. А то видите всякое…       — Плохо питающееся, да, — ухмыльнулся он их шутке о его короне и месте, которое подле неё занимал Цзышу, но быстро переключился. — Захватил тебе твоих осьминогов, кстати. И Чэнлину… — на миг тот замолчал, снова мрачнея, но быстро приходя в себя, — по мелочи. Бери уже и пойдём. Умираю, как хочу перекусить. На тебя брать?       Взяв пакет, Цзышу двинулся за ним внутрь. Обычное человеческое кафе с минимумом наворотов весьма приветливо их встретило. Из техники в зале — только кофе-машины, телевизор и колонки с ненавязчивой музыкой. А на входе… сигнальная рама, которой раньше не было. Одна из основных причин, почему они раньше сюда ходили — это отсутствие таких вот рам.       Раздалось закономерное и раздражающее:       — Человек не распознан. Пожалуйста, подтвердите свою личность.       Незнакомый ему охранник заведения, сидевший рядом, тут же всполошился, а Цзышу хмыкнул и показал идентификационную карточку. Лишь сопоставив его лицо с фотографией, посмотрев, нет ли у него идентификационного номера на челюсти, проверив реакцию глаз на свет, тот отодвинулся с пути.       — Простите, что-то система глючит…       — Это частая проблема таких систем.       Располагаясь за столом, они почти сели вместе, но в последний момент Хэлянь И всё же предпочёл место напротив.        — Чайник чая и два стандартных ланча.       Цзышу успел возразить лишь после того, как заказ уже был сделан, а официант важно кивнул и скрылся:       — Время же уже позднее…        — А-Шу, нас, конечно, тут давно не было, и многое… — Хэлянь-гэ на миг скривился как от зубной боли, метнув неприязненный взгляд в сторону охранника и рамы, — поменялось, но здешние ребята ещё помнят, что я оставляю неплохие чаевые.        Чистая правда. И про чаевые, и про память персонала. В конце концов, кто не будет рад беспроблемному посетителю, который берёт ланч, стоящий втридорога вне времени акции заведения?       — Ты совсем не меняешься. Расточительство.       — Сказал тот, кто заказал мне машину представительского класса, чтобы я почувствовал себя принцессой, — насмешливо протянули ему, важно опёршись руками на стол и вздёрнув бровь. — И минет «принцессе» очень тогда понравился.       Рассмеявшись, Цзышу слегка покачал головой. Что же… ничего не поделать.       — Тогда мы квиты. Что-то случилось или ты соскучился?       — И то и другое. А потом даже нашёл предлог, чтобы увидеться, — Хэлянь И потянулся к своему портфелю и вынул оттуда… какой-то невзрачный галстук в красную полоску. Протянув его, пояснил: — Наткнулся на него буквально недавно. Знаю, ты их не любишь, но вдруг пойдёшь со мной на какое-нибудь официальное мероприятие…       Забрав вещицу, он повертел её из стороны в сторону. Как вообще это могло оказаться у Хэлянь И? Последние несколько лет Цзышу принципиально отказывался носить что-то, помимо треников и толстовок, если не планировалось нечто исключительно важное. На этот случай у него имелось даже три белых рубашки и одни брюки с пиджаком. Но галстук…       Он даже не помнил, как тот появился в его доме! И тем более не собирался носить.       — Тебе не нужен для этого предлог. Я всегда тебе рад. И… спасибо, что вернул.       — Пожалуйста, — кивнул Хэлянь И, принимая чашку из рук официанта.       Их разговор был добрым, приятным. Дагэ делился забавными случаями с работы, Цзышу же припомнил трагичный — тот, про который ему рассказали сегодня.       — Теперь ты понимаешь, почему я беспокоился насчёт Кэсина? — глянул на него внимательно Хэлянь И.        — Понимаю. Но это другая модель. Не горизонтовская «ДР3000». И вообще не потоковая.       — А какая же тогда?       — «ВК02». Заказная, — Цзышу толком и не в курсе, когда она появилась. Хотя и не такой фанат, чтобы следить за новинками, но обычно они бывали на слуху. Особенно те, что в единичном экземпляре и такие необычные. Кому-нибудь за приличные средства легко бы могли сотворить хоть целую дюжину таких Кэсинов.       Почему-то мысль, что где-то может бродить множество Вэнь Кэсинов, кому-то помогающих по дому, задевала. В груди осело какое-то неоднозначное чувство. То ли от горьковатого чая с чабрецом, то ли от того, куда Цзышу завело собственное размышление об этом чуде техники: роботе-Вэне.       — То есть, ты даже не знаешь производителя? Как ты вообще допустил его до ребёнка?       — Проверив протоколы безопасности. Что я ещё могу? — возмутился он, — разобрать его на части и отправить на экспертизу в бюро робототехники? Так его вообще вернут мне поломанным и без пары деталей.       — Не кипятись.       — Я тебе не чайник, дагэ. И если что — смогу его остановить.        — Как ты, по-твоему, это сделаешь? К сведению, он в разы сильнее любого человека!       А вот тут у Цзышу было преимущество. Опустив чашку на стол, он демонстративно показал дагэ руки и процитировал:       — «Человек не распознан». А «ВК02» сделан по подобию человека.        Те же пальцы ломались очень легко. Простреливающий изнутри хруст, стоящий в ушах громче дыхания, звон в ушах, выступающие слёзы на глазах, пара секунд неверия и марева перед глазами — и всё. Ты только пытаешься осознать случившееся, когда теряются дорогие секунды и идёт кровотечение. Они хрупкие, хотя порой кажется, что крепки как никогда.       Сломать часть его конструкции можно. Если знать как. А Цзышу знал. Уже давно, ещё с первых недель. Вэнь Кэсин рассказал, как именно его можно обезвредить.       — Прости, А-Шу. Я… слишком остро реагирую на всё сегодня.        Приняв этот ответ, Цзышу взялся за еду. Лёгкий суп с лапшой и порция салата с древесными грибами — то что нужно сейчас.       Молчание, стук палочек о тарелки, лёгкая музыка с повторяющимся припевом и ничего более. Больше никаких разговоров. Почти.       — Ты уже определился с планами на Новый год? — отодвинул пустую тарелку Хэлянь И.       — Пока что в планах заказная пицца и готовка пельменей Кэсином и Чэнлином, — убрав палочки, Цзышу взглянул на него, — больше ничего. Обычный скучный и спокойный семейный вечер с красным конвертом для мальчика. А у тебя?       — Схоже только в одном: скучный семейный вечер.       — Решил, наконец, навестить родителей?       — Просто дома посижу.       — Тогда приходи ко мне.       — А Хань Ин не возражает?       Разве он говорил, как зовут?.. Возможно Цзышу и упоминал мимоходом. Просто не помнил об этом.        Как странно: дагэ беспокоился о его новых знакомых больше, чем он сам.       — Я спросил тебя, а не его. Так чего ему возражать?       — Наверно, в чём-то я тебя никогда не пойму, — мимоходом улыбнулся Хэлянь И. Поддавшись порыву, Цзышу переплёл с ним пальцы.        — Пока ты принимаешь меня как есть… меня это устраивает.       На дружелюбной ноте распрощавшись с дагэ, он встретил Кэсина у парковки около работы, и тот сразу повёз его за Чэнлином. Цзышу уже не так сильно переживал, наблюдая за его аккуратной ездой.        — Мои датчики запаха определяют, что в вашем пакете морепродукты. Я их так плохо готовлю, что вы решили взять покупные?       — Нет, мне просто их подарили.        — Зачем?       — Мне они нравятся.       На светофоре робот замолчал. За окном была неплохая погода. Пробивающееся сквозь тучи солнце озаряло улицы города, разгоняя серость.       — Тогда, — проговорил после короткой паузы Кэсин, — я включу их в ваше постоянное меню.       — Не чаще двух раз в неделю. Пресыщение от хорошего наступает слишком быстро.       Говорить о ничего не значащих делах, когда собеседник не лез в его мысли и чувства, было приятно. А если бы робот начал готовить исключительно его любимую пищу, то он бы далеко не сразу это заметил. Заметив же… воспринял бы как должное.        Когда в машину сел Чэнлин, разговоры тут же переключились на него.       — Как прошёл ваш день? — полюбопытствовал Кэсин, — ваш эмоциональный фон кажется не очень стабильным.       — Получил хорошую отметку. Но по физкультуре… — вдруг понурился Чэнлин.       — Что такое? — сразу посуровел Цзышу.       — Учитель назвал меня хиляком.       Учитывая, что рёбра Цзышу трещали от объятий этого «хиляка», учителю физкультуры стоило получше приглядеться к способностям ребёнка. А себя — проверить у какого-нибудь мозгоправа. А то Цзышу может и сам к нему наведаться и на практике оценить его умения.       — Тогда два раза в неделю после школы будешь проводить со мной в зале. Я попрошу Цяньцяо поменять мне график, чтобы ты как раз успевал. Так она согласится, чтобы я тебя обучал там.       Уж прыгать через козла и бегать он его точно сможет заставить. Чэнлин, конечно, не особо обрадовался, но ему было некуда деваться.        — А ещё, — вздохнул мальчик грустно, — у меня проблемы с братом моей подруги.       Тут же всполошившись, Цзышу одними губами спросил у Кэсина, знал ли тот об этом.       — Предполагал, но, подобно вам, господин Чжан скрытен, — не отвлекаясь от вида через лобовое стекло пробормотал тот тихо, а после чуть громче обратился уже к Чэнлину: — В чём же дело? Господин Чжан, я могу вам чем-то помочь?       — Только если сумеешь запереть его в комнате с пауками.       На вопрос Цзышу о том, почему именно пауки, Чэнлин ответил, что тот их боится.       — Сяолянь недавно приносила одного, игрушечного. Мы все перепугались, но вот её старший брат — больше всех. При том, что специально его никто ему не подкладывал.        — А что не поделили? — всё ещё недоумевал Цзышу.       — Не знаю, он просто странный, — вздохнул Чэнлин и до конца дороги отмалчивался.       — Я постараюсь что-нибудь выяснить, господин Чжоу, — незаметно для мальца пообещал Кэсин.       Когда они вернулись домой, Цзюсяо уже поджидал тут как тут.       — Наконец-то! Дома совершенно нечего есть! Я уж думал, помру от голода, пока дождусь вас.       — Господин Цинь, холодильник стоит прямо за вашей спиной, — бросил ему разувшийся Кэсин, направляясь сразу в комнату Чэнлина, чтобы отнести вещи.       — И почему он вечно такой бука? — недоумённо пробормотал Цзюсяо в спину робота, — вонючего тофу что ли понюхал?       — Скорее ощутил запах твоих носков, Сяо-ди. И это действительно отвратительно. А если я — безрукий, то ты — точно безголовый.       Чэнлин убежал мыть руки. Цзышу же быстро распаковал пакет с морепродуктами. Но засранец Цзюсяо оказался проворнее, урвав один из контейнеров.       — О, узнаю лёгкую руку Хэлянь-дагэ… Когда только успели увидеться?       — Тише ты! — шикнул на него Цзышу, отбирая обратно еду. — Будешь так орать — ни кусочка не получишь.        — Даже пожаловаться на тебя некому. В этом доме нет никого, кто хоть во что-нибудь бы меня ставил…       Вернувшийся Чэнлин услышал только последнее его предложение.        — Неправда, Сяо-гэ, я очень рад, что ты с нами!       — Цзышу-гэ, — обхватил Чэнлина за плечи вмиг ставший довольным Цзюсяо. — Тебе несказанно повезло с ним. Вот скажи, как таких прелестных детей создают?       — Зачастую в кровати, в горизонтальном положении, — присоединился к ним Кэсин, погружая комнату в гробовую тишину. Осознав, что сказал что-то не то, робот сообщил: — Я подумал, что этот вопрос был адресован к моей поисковой системе…       Кэсин очень быстро приготовил еды на всех, и Цзюсяо наконец перестал изображать, что сейчас умрёт с голода. Он перебрасывался с Чэнлином ничего не значащими фразами, пока малец шёпотом не спросил:       — А как, всё-таки, их делают?..       — Я тебе картинки покажу, если хочешь…       — Цзюсяо! — громко поставил на стол кружку Цзышу, привлекая внимание. — Ещё хоть слово, и…       — Молчу, чего агрессировать-то…       Но, зная Сяо-ди… ладно бы он действительно показал что-то нормальное, анатомически верное. Но Цинь Цзюсяо обожал дурить людей. И Цзышу готов поклясться, что, вместо адекватных объяснений, тот покажет мальцу какие-нибудь похабные мультфильмы с невообразимым размерами и нечеловеческими способностями выдерживать некоторые вещи.       — Хорошо, я потом спрошу у дяди Вэня…       — Кажется, я не смогу вам ответить, пока не получу прямого разрешения… — отрицательно покачал головой робот. И был прав, потому что Цзышу категорически не хотел, чтобы тот выдал всё и сразу, без разбора. И сам пообещал, в ближайшем будущем, провести лекцию. Всё равно лучше, если малец будет знать, чего ожидать, чем однажды опростоволосится в самый неподходящий момент.       Вечером Кэсин выгнал Цзышу из его собственной комнаты, чтобы прибраться там после их посиделок с Хань Ином.       — Уже можно?       — Теперь да. Всё чисто и разложено по местам. И, господин Чжоу… я должен сказать, — он показал Цзышу странную вещицу. Ужаснейшей расцветки. Смятую и сильно потрёпанную. Надорванную: торчали тонкие гладкие нитки. Какая-то тряпка? Лента?..       — Господин Чжоу, господин Хань оставил у вас свой...       Сначала Цзышу недоумевал, осматривая. Потом, порывшись в рюкзаке, достал свой галстук, который как-то оказался у Хэлянь И.        Недоумение сменилось озарением.       Он выкидывал все галстуки, которые ему дарили, оставив лишь этот. Но и его не носил. И он совершенно точно не мог затеряться в квартире Хэлянь И.        Неужели… Быть того не может. Просто не может!       Они с Хань Ином долго не спали. И тот, перед сном, повесил свой галстук в узенький шкафчик рядом с комодом. Это почему-то отчётливо врезалось в память.       Неверие сменилось стыдом. Сравнив две полоски блестящей ткани, Цзышу заключил: они совершенно непохожи. Их было нереально перепутать. А тот же Вэнь Кэсин… только он убирался в этом доме и гладил вещи. И именно он переложил смазку в тумбу.       Стыд перешёл в гнев.       Отняв взгляд от будто жгущихся полосок ткани, он посмотрел на робота и постарался не закричать.        Обычно только от одного такого тона подчинённые в том же «Дацине» готовы были бежать в ужасе. Цзышу медленно процедил:       — Ты сделал это намеренно, да?        Наклонив голову на бок, словно издеваясь, с совершенно честным блеском в глазах, один из которых мигал красным, Кэсин практически оскорбился:       — Ни в коей мере!        Но весь вид робота-няньки, как и едва заметно, но всё же дёрнувшийся вверх уголок рта, подтверждал, что: да, это сделал именно он. И чуть ли не наслаждался этим. Мало того, что всё провернул, так ещё и потешался... Над всеми сразу. И пускай последнее знал только Чжоу Цзышу — досталось всем. Хэлянь И, от которого Кэсин не в восторге и которого не считал достойным. Хань Ину, что прошлой ночью развёл его на интересные выкрутасы с галстуком, о которых он, при встрече с дагэ, даже не вспомнил. Цзюсяо: ему, с его полного дозволения, робот затыкал рот и выталкивал из квартиры. И самому Цзышу.        В голове не укладывалось, как объяснить тому же Хань-ди, почему Хэлянь И заставил его снять галстук на работе, — хотя дресс-код диктовал его необходимость — да ещё и отобрал при всех.       С другой стороны… стало даже смешно, но дагэ оказался бо́льшим ревнивцем, чем ожидалось. А ещё солгал ему, чтобы это не показывать, но жёстко прокололся. Не предполагая, что по его чувствам может проехаться «дурацкая железка», причём так метко…       Но больше его мучил главный вопрос: как именно была преподнесена вспышка ревности начальства тому же Хань Ину и остальными сотрудникам?       — Я тебя уволю.       — Судя по формулировке, вы это планируете сделать не сегодня.        — Вон из моей комнаты, пока я не передумал! — прикрикнул Цзышу, и робот постарался быстрее испариться из поля его зрения. — И я запрещаю тебе заходить сюда без разрешения!       Когда дверь закрылась, он вынужден был признать, что в ближайшее время ему невыгодно увольнять Кэсина. С ним хотя бы не скучно. Да и ревность дагэ выглядела весьма… занятно.       Хотя более важной причиной было то, что со времени его появления Цзышу не знал, что и как хранится в доме. Ладно тот же чай и носки с трусами. А рис? Остальная еда? Да и готовил Кэсин так, что пальчики оближешь.       — Буду считать, что он подкупил меня едой. А я всего лишь пропащий ленивый человек.       

***

      Встречи с Хань Ином были не то что редкими… просто не такими длительными, как та, что закончилась поиском всего по квартире и испорченным ковром. А именно наедине они оставались разве что на пару минут.        Кэсин больше никогда не задерживался, забирая Цзышу после работы. И у них с Хань Ином не оставалось даже возможности нормально всё обсудить с глазу на глаз. А дома у Цзышу А-Лин. И Цзюсяо: тот тоже, как ни странно, требовал повышенного ажиотажа вокруг своей персоны.       По правде говоря, Цзышу уже хотелось, чтобы Цзюсяо, занимающий гостиную, наконец съехал. И чтобы все остальные просто отстали.        Видя, что остаться один на один и нормально пообщаться никак не получается, Хань-ди вдруг позвал его к себе.       — Ты можешь прийти пораньше, и тогда у нас будет вместе хотя бы первая половина дня, а потом можем забрать мальчика и съездить куда-нибудь…       Если кого и можно было так подкупить, то Чжоу Цзышу.        — Хорошо, я сообщу А-Лину…       — Пускай будет сюрпризом.       Но пока до выходных было достаточно времени, Цзышу понял, что ему нужно провести один важный разговор. С которым нельзя затягивать.        У него была проблема: Хань Ин. Который начал довольно часто приходить. И они проводили время все вместе. Как минимум втроём, пока не появлялся Цзюсяо после работы. Очень много времени.        Цзышу долго это обдумывал. Тщательно. И только к вечеру в один из дней всё же решился. Именно поэтому, когда все встали из-за стола, а Кэсин начал убирать тарелки, он отозвал Чэнлина в сторону, чтобы тот подождал его в гостиной.        Цинь Цзюсяо тут же любопытно навострил уши, собираясь последовать за мальцом, потому что просто не мог оставаться в неведении, даже если что-то его совершенно не касалось.       — Кэсин, будь добр, отвлеклись и проследи, чтобы Цзюсяо не подслушивал.       — Но, гэ!..        — Кыш, я сказал.       С очень большой нервозностью во всей позе Чэнлин встретил Цзышу в гостиной: сидел как примерный ученик со сложенными на коленях руками. Будто что-то натворил.        Цзышу собирался с мыслями. Однажды он уже совершил ошибку. Не посоветовался. Просто привёл Чэнлина в дом, где жили они с Хэлянь И. Не спросил ни мнения Хэлянь-гэ, ни мальчика. Морально не подготовил к такому повороту в жизни ни одного, ни другого. В итоге, те... хоть и были вежливы, но не прониклись явной симпатией друг к другу. Слишком поздно до него дошло, что это было неправильно. Что их надо было сначала нормально… не то что познакомить: они уже были знакомы, потому что, когда отец Чэнлина был ещё жив, они приезжали к нему в гости вместе. Но это не то же самое, что жить под одной крышей. Ему не следовало так спонтанно всё это делать. Теперь же ничего не исправить.       В этот раз он собирался поступить более-менее правильно. Ему нужен был совет того, кто с ним живёт. Кто находится под его ответственностью. И даже если Чэнлину всего лишь тринадцать... Надо учитывать его мнение.       — Скажи... как ты относишься к Хань Ину?       — Господин Хань мне нравится, дядя Чжоу. Он... очень хороший и добрый. Ты хочешь быть с ним вместе, да? Вы же... встречаетесь?       Цзышу больше всего желал не заводить этого разговора. Только вот выбора не было. Ведь если вдруг Чэнлин начал привязываться к Хань Ину...       Чжан Чэнлин своими тёмными серьёзными глазами из него вынимал всю душу.        — Если так, дядя Чжоу... Я не против. Правда. Только...       — Что, А-Лин?       — Наверно, я пока не очень хочу, чтобы он с нами жил.        От того, как робко это было сказано, Цзышу почувствовал небывалое облегчение.        — Этого я бы без тебя не решил. Правда.        — Дядя Чжоу, а это действительно всё? Мы больше не будем ничего обсуждать?       — А тебе есть что сказать?       И снова всплыла тема Нового года. Который он уже вообще не желал праздновать.        — То есть, мы с тобой, Хэлянь-шишу и Сяо-гэ будем тут? Вместе?       — Да.       Судя по взгляду мальца, тот сильно сомневался в его здравомыслии. Цзышу, если быть честным, тоже.        — Не думаю, что это хорошая идея... Но, благо, с нами будет дядя Вэнь...       Вот это-то Цзышу пугало больше всего. Потому что если тот провернул одну аферу, то что помешает ему сделать то же самое, а то и более того, когда они все вместе будут в одном помещении?       После общения с Чэнлином к Цзышу неожиданно подошёл Цзюсяо. Как вор забравшись в гостиную, пока Кэсин помогал ребёнку готовиться ко сну, он, с оглядкой на дверной проём, выдохнул и только потом со всего размаху уселся на диван.       — Гэ. На самом деле... Я за тебя рад.       Подслушивал всё же, гадёныш. Почему, когда надо, Кэсин бездействовал, а когда не надо — наоборот?       Хмуро глянув на неуверенного Цзюсяо, явно горящего желанием поделиться с ним своими мыслями, он махнул рукой.       — Выкладывай, давай. Всё равно у тебя шило в одном месте.       — Не знаю даже, как ты отреагируешь, но... Брат. Я правда забочусь о тебе. Помню, как ты пахал без продыху, чтобы я спокойно закончил школу и универ и не остался ни с чем. Очень это ценю. И поэтому...       Удивительно. Чжоу Цзышу раньше и не догадывался, что младший братишка... настолько остро всё это воспринимал.        Мотнув головой, словно отгоняя неприятную мысль, Цзюсяо дрожащим голосом продолжил:       — ... мне бы очень хотелось, чтобы рядом с тобой был кто-то близкий. Надёжный. Как тот же Хэлянь-дагэ, который нам очень помог. На работе хотят, чтобы после Нового года я вернулся обратно. И я очень боюсь, что ты будешь один...       Цзышу тут же запротестовал:       — Но я не один.       — Робот, напоминающий Чжэнь Яня, конечно, хорош. Но он — не Янь-дагэ. А человеку всё же нужен именно человек. Понимающий и поддерживающий. Не буду говорить тебе, одобряю я твоего Хань Ина или нет, но вечно жить мыслями о Чжэнь Яне ведь тоже нельзя...        — Вот это уже совсем не твоё дело!       Цзюсяо вспылил:       — Нет, Чжоу Цзышу, моё, и ты меня дослушаешь! Я уважаю Янь-дагэ, и тоже хочу, чтобы он когда-нибудь вернулся. Но он может так и не найтись. А если ты собрался себя хоронить в дань его памяти, то я тебе врежу! Жизнь не заканчивается на одном Чжэнь Яне!       Когда скрипнула половица, Цзышу не оглянулся. Он знал, чьи ноги перешагнули порог гостиной.       — Господину Чжану не нравится лишний шум. И если вы двое не собираетесь с ним объясняться, то советую понизить децибелы.        — Кэсин, да хоть ты скажи ему! — взмолился Цзюсяо.        Почти удивлённый взгляд робота сменился на незаинтересованный, когда он уловил, как Цзышу слегка двинул подбородком: отрицательно.       — Понятия не имею о чём спор, но должен сообщить, что, вне зависимости от ситуации, я займу сторону только авторизованного пользователя.        Было невооружённым взглядом заметно, насколько Цзюсяо был готов взорваться:       — Если с моим старшим братом что-то случится… — начал он воинственно, однако был сразу же оборван тихим, но вкрадчивым:       — Достаточно. Не нужно обвинять кого-то в том, в чём даже ты недостаточно силен, Сяо-ди. Слишком много требований к обычной няньке. Он мне ничего не должен, кроме заботы о ребёнке.       Возможно до этого Цзюсяо был не совсем в курсе, но Кэсина Цзышу нанимал в первую очередь для Чэнлина. Просто внешность робота выбивала из колеи, и… его младший брат зарвался. Конечно же, исключительно из благих побуждений.        Вид Цзюсяо показывал, что тот как минимум принял эти слова к сведению.        — Не засиживайся допоздна. Ночи, Сяо-ди.       — Ночи, гэгэ.       Кэсин незримой тенью шагал за ним по коридору, пока Цзышу не добрался до спальни.        — Зайди. К тебе у меня тоже есть разговор.       — Будут новые поручения на завтра?       Стянув кофту, Цзышу швырнул её на кровать, и ему тут же подали пижамную рубашку. Надевал он её медленно, подбирая правильную формулировку.       — Ты всё ведь слышал, да?       — Лишь некоторую часть.       — И что думаешь?       — Свою оценку я уже высказал. Разве теперь моё мнение стало иметь значение?       Скорее нет, чем да. Но хотелось, конечно, услышать подтверждение, что он хоть что-то сделал правильно…        — А-Лин не сказал тебе, как воспринял эту новость?       — Если вы переживаете, что он пытается угодить вам в ущерб себе, то могу уверить: он боится того же. Что именно вы, стараясь не обидеть его, будете наступать себе на горло. Это не хуже, чем в ситуации с господином Хэлянь. Но и не лучше. Просто по-другому.        — Отвернись, — Цзышу взялся за штаны. Когда его просьба была исполнена, он наконец полностью переоделся. — Теперь можешь всё сложить.       Наблюдая за молчаливым Кэсином, складывающим его вещи в аккуратную стопку на комоде напротив кровати, он всё ещё не находил себе места.        Правильно ли он поступал? Вопрос без ответа. Нужен ли ему Хань Ин?        Попробовав мысленно ответить «да», Цзышу почувствовал, что это ложь. А задав его снова и ответив «нет» … тоже, будто ложь.        — Знаешь, у тебя есть большое преимущество перед всеми людьми.       Робот вскинул на него голову. Блестящие в свете ламп длинные волосы отливали почти раскалённым золотом.        — Какое же?       — Тебя нисколько не задевает происходящее вокруг.       — Вы, конечно, правы, но это не всегда удобно. Потому что, как я выяснил, если сам не чувствуешь, то сложнее разобраться в чувствах и мотивах других.       Кэсин вернулся к одежде, а Цзышу, после таких разговоров, совершенно не мог оставаться один. Какая-то непривычная неуверенность легла на грудь и скребла. И начала это делать с большей силой, когда робот после всех приготовлений погасил свет и направился к двери.       — Добрых снов.       Слова вырвались прежде, чем он успел себя остановить:       — Побудь пока тут.       Размытая тень Вэнь Кэсина развернулась обратно в его сторону, убирая длинную ладонь с дверной ручки.       — Вы хотите о чём-то ещё поговорить?       — Просто… посиди немного.       Цзышу услышал лёгкий, будто изумлённый, смешок. Но обдумывать ещё и это... Нет, увольте.       Если бы кто-то попросил описать своё состояние, то более точным было бы слово «опустошение». Словно он приказал себе когда-то выключить большую часть чувств, но после того, как они всё равно преодолели незримый затвор, он был полностью истощён. Цзышу надеялся, что когда-нибудь всё перестанет быть для него настолько серым, с редкими, почти незаметными, вспышками красок.        — Побудь со мной. Ты, конечно, имеешь преимущество в виде отсутствия чувств… но мне оно недоступно.        — Моя система улавливает волны грусти. Вам одиноко? Вы можете позвонить господину Ханю или господину Хэлянь, думаю, любой из них был бы…       — Нет, — Цзышу отвернулся к занавешенному окну, через которое пробивалось немного ласкового света луны.        — Почему? — Кэсин всё же сел на кровать рядом с ним, и по телу словно прошёлся электрический разряд. Цзышу неясно повёл плечами, устраиваясь поудобнее.       Может быть Цзюсяо и был прав. Но двадцать лет, половина его жизни, была отдана одной цели. И только недавно он начал к ней приближаться. Поэтому… можно позволить себе немного честности.       Можно.       — Я не хочу.