Бездушная железка

      На улице тихо. Кэсин ещё не приехал, поэтому пришлось коротать время за разглядыванием редких прохожих и автомобилей под сильным ливнем, стекающих с козырька крыши его быстрых капель. Прислонившись спиной к стене около выхода из спорткомплекса, Цзышу наблюдал. Наблюдал, но мало что видел.       Работа хотя бы отвлекала. Заботы о Чэнлине — тоже. Даже робот заставлял как-то переключиться. Но вот так…       Испустив нервный смешок, он прикрыл глаза. Какое ему дело до чужих чувств? Зачем перебирать постоянно в голове ту мерзкую сцену? Только вот остановиться не получалось. Он словно наяву видел страх Хань Ина. Испуг. Наверняка и отвращение. Заметив лишь намёк на последнее, Цзышу сбежал из его дома.        Как выяснилось, отделаться от вины и чувства неполноценности — весьма непростое дело. Как и не привязываться к кому-то просто потому, что вы проводите время вместе. Даже если вы всего лишь спите.       Ничему его жизнь не учит.       Вынырнуть из мыслей заставил раздавшийся рядом выдох. Тёплое дыхание — посреди пропитанной дождём холодной сырости. Приоткрыв веки, он вздрогнул.       — Привет… — Хань Ин стоял напротив. Почему-то видеть его было радостно. — Я искал тебя наверху, но мне сказали, ты ушёл, и вот…       Его цепляла эта манера Хань-ди: приходить к нему. Пытаться сделать что-то, если уже всё давным-давно было понятно.        — Цзышу-дагэ, я не хотел как-то задеть тебя. Повёл себя глупо.        Да, он был как глупец. Разорвал его кофту, не понял, что ему не нравится раздеваться при свете… Много чего было.       Но и сам Цзышу ничего толком ему не сказал: ни о своей болезни, ни о шрамах. Уж в этом Хань Ин точно не виноват. Просто нужно научиться доверять хоть кому-то. А не создавать видимость. И он это понимал, но переделать себя в угоду кому-то Цзышу уже пытался: не получилось.        — Если бы я знал, Цзышу-дагэ, всё было бы по-другому. Я давно заметил, что ты стараешься реже касаться меня. Что ты открываешь двери только двумя пальцами, а не всеми сразу... — Хань Ин тараторил взволнованно и быстро, проглатывая слова.       По поводу пальцев — он даже не задумывался об этом. Как никто не осознавал, сколько раз за день касался волос, так и здесь: Цзышу не придавал значения, как именно обычно открывал дверь. Он столько всего разломал этими руками, что это вошло в привычку: указательным и большим подцепить ручку и повернуть, и только потом оттолкнуть ими раскрывшуюся створку.        Рот предательски безмолвно приоткрылся в смятении: Хань-ди настолько было не всё равно? Они же... У них ведь ничего толком и не было. Просто секс. Просто?..       «Господин Хань в вас влюблён», взывал к его разуму Кэсин. Поначалу даже не верилось в эти слова, однако такими как у Хань Ина сейчас глазами не смотрят на обычных прохожих или друзей. Но что делать с чужими чувствами? Плыть по течению и давать им шанс — значит пользоваться человеком. На что Хань-ди ему дал полный карт-бланш. Нехорошо. А если всё прекратить, как Чжоу Цзышу хотел: горько.       — Признаюсь, я спросил у госпожи Лю, почему так. И она рассказала о нападении специальных работников «П». Потому я старался не акцентировать на этом твоё внимание. Но это… то, что у тебя на боку…       — Я… у меня… — замямлил неловко Цзышу. Некоторые вещи приходилось говорить прямо. Словно раскрываясь для прицельного удара по больному месту. — У меня множественные опухоли, — выдохнул с трудом он, смиряясь, что это всё равно придётся озвучить. Если бы они просто общались, то этого можно было бы избежать. Но Хань Ин пошёл дальше обычного общения, начал становиться частью его жизни. И, наверно, открыться ему в этом: правильно. — Раньше они возникали только в позвоночнике. До этого, один раз, — в ноге. А теперь… видимо, это будет седьмой раз.       — Они же не?..       — Не злокачественны, как говорят врачи. Но пережимают нервы, и из-за этого… — его перетряхнуло от воспоминаний. Настолько беспомощным, как тогда, он никогда ещё себя не чувствовал.        Доходило до того, что он просил Хэлянь И бросить его насовсем и выгонял из дома. Кидался в него вещами. Когда ему временно дали трость, чтобы ходить с ней после первой операции — Цзышу в гневе выкинул её в окно, перед этим разбив его. Хотя никто и не пострадал, из-за этого к ним приходила на разборки полиция.       Из-за боли он не принадлежал сам себе, и даже без движения ему было плохо. А обезболивающие препараты… после приёма некоторых из них он вряд ли мог называться человеком.        — Было невыносимо, — наконец нашёл какое-то нейтральное для описания слово Цзышу.        — Прости, — Хань Ин рискнул подойти ближе, берясь за руку и глядя с пониманием. Принятием. Цзышу мотнул головой, выдавливая из себя приглушённо:       — Ничего.        Хань Ин тёплый. И мокрый, как брошенная хозяином на улице псина. Как странно: сам — как грелка. И только щёки, к одной из которых он прижался в импульсивном порыве для короткого объятия, холодные.       — Я бы хотел загладить свою вину, — не очень внятно и глухо проговорил Хань Ин над ухом, — может… сходим куда-нибудь вместе?        И после всего он ещё спрашивал?        — Было бы неплохо. У меня как раз завтра не будет дел, только Чэнлина провожу до школы.       Когда подъехал Кэсин, первым его заметил не Цзышу, а Хань-ди, вдруг указавший в сторону машины. Пробежавшись с ним, он помог Цзышу быстро забраться внутрь.       — Что ж… я пойду, Цзышу-дагэ… — этот мокрый пёс так несчастно стоял под дождём, что Цзышу почувствовал себя настоящим мучителем. Не обратив внимания на удивлённо поднятые брови Кэсина в зеркале заднего вида, он практически приказал:       — Глупости не говори и садись немедленно.       Посветлев лицом, тот сел рядом, как только Цзышу подвинулся на заднем сидении, и закрыл бережно дверь.       — Сегодня без Чэнлина? — заозирался вдруг Хань-ди.       — Молодой господин Чжан сегодня вплотную занят уроками и попросил поехать без него. Не у всех есть время прохлаждаться возле чужой работы, господин Хань.        Хань Ин сверкнул в его сторону глазами, на что не получил ровным счётом ничего. С безразличным видом отвернувшись и моргнув, Кэсин сосредоточился на главном. Переключил передачу, плавно трогаясь с места, и поправил зеркало заднего вида. Но не для того, чтобы следить за дорогой: он направил его на самого Цзышу. Который теперь, в левой его половине, видел часть лица Вэнь Кэсина.        Влажные длинные волосы, облепившие овал лица и выглядывающую из-под тёмной рубашки узкую шею. Всё ещё стекающие по щекам капли. Мокрые ресницы. Слишком яркий, такой греховный рот, скривившийся от непонятного презрения. Но Цзышу всё равно был очарован. Эти изгибы губ вдруг непринужденно приподнялись вверх. Не как в усмешке. А как в…       Маленькая капля скользнула к уголку губ, и высунувшийся язык незамысловато подхватил её, устремляясь обратно...       — Цзышу-дагэ, — шепнул вдруг Хань Ин, придвигаясь ближе. Беззвучно охнув, Чжоу Цзышу постарался скорее повернуться в его сторону и не подсматривать в проклятущее зеркало. Оно показывало ему слишком пленительные картины.       — Да, Хань-ди?       — Всё в порядке?       Всё было далеко не в порядке. Совершенно.       — Учитывая, что сегодня в расписании не значился перерыв на обед, могу предположить, что он голоден, — машина затормозила у дома Хань Ина, когда Кэсин это ему озвучил, а потом обратился к Цзышу. — Что скажете, господин Чжоу? Проголодались?       Очнувшись словно от дурмана, вновь еле оторвавшись от этого лица, тот торопливо уставился вниз, на промокшие ноги.       — Очень, — хрипловато подтвердил он.       Понятливо собираясь выходить, Хань Ин уже взялся за ручку двери, но в последний момент затормозил, оборачиваясь:       — Может, поужинаем у меня? Я очень хорошо и быстро готовлю...       Если бы не Чэнлин и желание побыть немного в одиночестве, Цзышу бы согласился. Однако, пока он собирался с мыслями, чтобы деликатно ему отказать, робот сделал это вместо него. Но более грубо:       — Дома уже всё ожидает возвращения господина Чжоу, и еда в том числе, — опёршись вальяжно на руль, тот оглянулся через плечо и склонился в намекающем лёгком кивке: — До свидания, господин Хань.       Машина, едва Хань Ин успел выйти, молниеносно тронулась в сторону дома, не задерживаясь. Посмеиваясь, Цзышу немного пожурил робота:       — Мог бы и мне дать с ним попрощаться. Или вообще поговорить. Может, я на самом деле хотел к нему пойти? Как-то… нечестно.       Вэнь Кэсин понял его слова не так, как задумывалось изначально. Но всё же, как и обычно, зрил в корень:       — Простите, но удовлетворение ваших естественных потребностей мне важнее возможно задетых чувств господина Ханя. К тому же не уверен, что он бы обеспечил вам надлежащий уход: и так вся одежда промокла. Кстати, возьмите зонт.        Держа потом над собой несчастный зонтик, что всё равно не спасал от хлюпанья в ботинках ни его, ни робота, Цзышу казалось это весьма комичным.        Да и зачем, собственно, Кэсин взял зонт, если сам им не воспользовался?       — Я брал его для вас. В конце концов, я не могу заболеть.       Порой Цзышу совсем забывал, что тот не был человеком.       

***

      Утро проходило второпях. Во-первых, он чуть не проспал. И начал очень сильно кашлять. Во-вторых, из-за него Чэнлин практически опоздал в школу, не взирая на то, что Кэсин заранее подготовил всё для их выхода. В-третьих, в последнее время он придерживался принципа, что нельзя поутру иметь хорошее настроение, потому что его обязательно кто-нибудь испортит. Конкретно в этот день приходилось винить исключительно себя. Ведь он сам запутался сначала в одной штанине, потом в другой, и каким-то ужасным случайным образом прищемил ногами то, что нельзя прищемлять ни при каких обстоятельствах ни одному мужчине.        — Фиксирую боль в…       — Пожалуйста, Кэсин, просто помолчи, — тонкий тихий голос, который он практически никогда от себя не слышал, ему точно не мог принадлежать.       Боль в яйцах от недотраха или от того, что ты — катастрофа для самого себя? Одинаково неприятно.       В-четвёртых, когда Цзышу уже провожал мальчика и надеялся, что назначенная в его выходной встреча с Хань Ином поскорее начнётся, ему пришлось разочароваться. Позвонил детектив Дуань.       — Пэнцзюй? В чём дело?       — Предлагаю встретиться и кое-что обсудить.       — Чёрт… — обещание Хань Ину. Они должны были провести время вместе. Но ничто не может быть важнее Чжэнь Яня, особенно когда голос Дуань Пэнцзюя был таким взволнованным.        — Только не говори, что не можешь! Ты, господин Чжоу, заставил меня этим делом заниматься восемь лет! Восемь! А твой уникум исчез двадцать лет назад! Чтобы ты понимал, дела о пропавших людях закрывают после такого срока! А если ещё!..       — Я не сказал «нет», Пэнцзюй, — Цзышу помахал Чэнлину рукой скорее с нервным оскалом, чем с улыбкой счастливого родителя. — Где?        — Пока, дядя Чжоу! Ты заберёшь меня сегодня?       — Сегодня Кэсин этим займётся!        Мальчик заметно погрустнел. Мысленно Цзышу обругал себя последними словами. Нужно было выбрать какую-то другую формулировку. Более утешающую.       — Не переживай! Встретимся дома! — попробовал он снова, и Чэнлин, выдавив улыбку, кивнул и поспешил внутрь.       — Ты там с кем говоришь, Сюй? К «Дорогой» едешь или нет?       — Да! — крикнул он в трубку раздражённо, уже возвращаясь к арендованной машине, где его ожидал Кэсин.       — Ну наконец-то! — Пэнцзюй сбросил звонок. А Цзышу понял, что ему предстоит оправдываться перед всеми и сразу. Но, помня о Хань Ине, он позвонил ему и предупредил, что появились внезапные планы.       — Если это уместно, то я могу пойти с тобой.        — Боюсь, ждать два часа тебе будет не очень удобно.       — Тогда ничто не мешает встретится после, сразу как освободишься. Куда мне подъехать?       В принципе, вариант, предложенный Хань Ином, был неплохим. Цзышу согласился. Кэсину же наказал забрать Чэнлина после занятий: те вроде должны были сегодня пораньше закончиться.       — А вы куда?.. — задался тот вопросом, и не находилось ни единой причины делать из своей самоволки большую тайну, чем обычно. Стабильно, примерно раз или два в два месяца, он пропадал на несколько часов и не отвечал на звонки и прочее. И робот это знал.       — На суперсекретную встречу.       — Вас подвезти?       — Если ты меня подвезёшь, то какой же она будет суперсекретной?       В ресторан «у Дорогой» он ввалился, на ходу стягивая с себя куртку. С размаху сел напротив Пэнцзюя, который озабоченно проверял что-то в телефоне.       — Что произошло?       Тот поднял на него глаза полные опасения.       — Будь добр… Отнеси всю электронику на стойку. И это, — протянул он ему свой мобильный, — тоже.       Не понимая, к чему такие сложности, он всё равно послушался. В конце концов, у Пэнцзюя должны быть веские причины для такого поведения.        Когда Цзышу снова устроился за столом, Пэнцзюй начал говорить:       — Сюй, я проверил всё по несколько раз. Запросы не прекратились. Как и взломы. Более того, я бы сказал, что участились. Даже мой телефон... Я меняю аппаратуру теперь наверно чаще, чем когда работал под прикрытием. Понятия не имею, что хочет найти, помимо очевидного, наш с тобой наблюдатель. У тебя за последние полгода не было ни с кем новых длительных знакомств? Может, ты оставлял свой мобильный где-нибудь...       — Каждый рабочий день в раздевалке. Чтобы не отвлекаться.        — А твои часы?       С необъяснимой тоской кинув взгляд в сторону циферблата с ремешком, которые видел в отдалении на стойке, он помотал головой.       — Они не на мне лишь в душевой. И дома — в ванной. Но там некому. Да и...       — Что? — заинтересованно подался вперёд Пэнцзюй. Под его взглядом, Цзышу постарался припомнить. Из относительно «новых» людей, вхожих в дом, были только Чэнлин, Хань Ин. Ещё, конечно, туда же можно отнести Цзюсяо...       — Не считая мальчонки: два человека. И в них я уверен как в самом себе.       Дуань Пэнцзюй с сомнением уставился на него, отчего Цзышу намеренно вздёрнул подбородок, встречая его взгляд. Игра в гляделки закончилась с появлением «Дорогой».       — Вам что-нибудь принести, господа?       У него дома не было новых людей, но… был кое-кто ещё. Нечеловек. Когда Кэсин говорил про опцию лжи, Цзышу посчитал это шуткой. Но было ли это ей на самом деле?       — Дорогая, — неуверенно позвал её Цзышу, не привыкший так кого-либо называть. И не сумел сдержать лёгкой дрожи. По ней сразу заметно: кто она и для чего создана. У неё был яркий опознавательный знак — метка с серией и датой выпуска, — роботы умеют лгать?       — Простите. Запрос не распознан, — вежливая улыбка украсила молодое привлекательное лицо. Белокурые пряди колыхнулись от наклона головы вбок. Моргнув, её глаза окрасились на миг зелёным и тут же вернули прежний карий цвет. — Хотите что-нибудь ещё, господа? В нашем меню появились скидки...       — Два бутерброда, Дорогая, будь добра, — попросил Пэнцзюй.       — И воды, — махнул рукой Цзышу.       После ухода официантки их столик ненадолго погрузился в тишину.       — Пэнцзюй, роботы умеют лгать? — переадресовал ему Цзышу свой вопрос, предчувствуя неладное. Такое надо спрашивать скорее у дагэ, но, если начать будить его подозрительность — Хэлянь И не даст ему покоя, пока всё не выпытает. А кроме как у Пэнцзюя сейчас и спросить не у кого: Цзышу больше не крутился в верхах того же «Дацина» и не знал ни о новинках среди роботов, ни чего-либо существенного о перегруппировавшихся остатках «Нового горизонта», главных конкурентах дагэ.       — Думаю... — детектив Дуань определялся с мгновение, — нет. Робот обязан служить человеку, а для этого должен быть предельно честен с ним в рамках заданной ему задачи или вопроса. К чему ты это спросил? Подозреваешь своего? Глупо, — тот хлебнул вина, и Цзышу кисло проводил его руку взглядом, берясь за воду. — Паранойя должна быть в рамках разумного.       — И это говоришь мне ты? Нет ничего более разумного, чем желание быть в безопасности.       — Хм... Не могу не согласиться, однако, в этом контексте звучит так... Ты его опасаешься? — сразу посерьёзнел Пэнцзюй, — есть... поводы?       — Я так не думаю, но...       Но. Робот похожий на Чжэнь Яня в доме у того, кто искал А-Яня. Работавший сначала на государство, а потом в качестве частника. Что-то не складывалось.        — Приведи его с собой в следующий раз. Там и проверим. К этому моменту... раздобуду одну приблуду для анализа. Он даже не поймёт, что его проверяют. Хотя, честно тебе скажу: не верю, что это он. Потому что только человек способен проявлять интерес, инициативу по отношению к людям, любопытствовать о жизни других и так нагло в неё влезать, со знанием дела выискивая всю подноготную и не гнушаясь кого-либо взламывать. А даже если твой и причастен к чему-то, то помни, что команды роботу отдаёт именно человек. Тот же — лишь исполнитель. Поэтому... постарайся вести себя с ним как обычно. А когда вновь пересечёмся — думаю, я сумею развеять твои опасения.       На выходе из ресторана его со скучающим видом поджидал Хань Ин. Он как всегда выглядел опрятно и строго, красиво, хоть и с этим забавным ёжиком волос на голове. И даже так, незаинтересованно рассматривая плитку под лакированными, начищенными до блеска, туфлями, он смотрелся… статно?       Цзышу всегда имел слабость к подобным людям. Хань Ину бы только чуть разбавить свою извечную серьёзность. Вот тот же Хэлянь И был способен на это: даже в домашней одежде его будто окутывала какая-то своеобразная аура… Сложно дать ей однозначное описание, Цзышу в таком не разбирался, но Хэлянь-гэ всегда казался какой-то царственной особой, которая любила подтрунивать над своими «подданными». Порой в особо изощрённой манере: те зачастую даже не понимали, что к чему.       А Чжэнь Янь и вовсе был проказником. Создавал вид исключительно вежливого человека, да и был таким. Но ему не нужно было напускной царственности или строгости: за него больше говорили дела. С А-Янем считались абсолютно все, даже те, кто знал о нём только понаслышке. Он мог надеть обычную толстовку и выглядеть в ней как модель в перерыве между съёмками. Ему был без надобности какой-нибудь особенный костюм, чтобы что-то из себя представлять. Как и какой-то статус в обществе. А-Янь был из тех, кто сам учреждал статус или звание, а люди ему скопом его присуждали.       В очередной раз пришлось напомнить себе самое важное: «Не думать о Чжэнь Яне».       Оглядев свои слегка растянутые треники, Цзышу пожал плечами: лично для себя наряжаться он смысла не видел. Так тоже сойдёт.        — Ну что ж, до встречи, Сюй, — пожал ему руку детектив Дуань, — как будут какие-то новости, я…       — Цзышу-дагэ! — встрепенулся Хань Ин, расцветая улыбкой, — а это?..       Интерес Хань Ина вызвал в нём сейчас лишь резкое отторжение. Резкое и стремительное. Будто какая-то невидимая защитная оболочка покрылась иголками как у дикобраза.       Чжоу Цзышу не хотел ничего объяснять ни ему, ни кому-либо другому. Потому что это — ЕГО. Личное. Где посторонним совсем не место.        Пэнцзюй, добродушный малый, сам понял заминку и попытался деликатно её разрулить: представившись другом и бывшим деловым партнёром.        Учитывая, сколько раз тот пытался соскочить с дела, то в какой-то степени Пэнцзюй — и впрямь «бывший» деловой партнёр.       В голове всё ещё повторялись вопросы, которые они обсуждали. Кто-то из новых лиц, имеющих к нему доступ. Кто-то из новых… вряд ли Хань Ин знал Чжэнь Яня. Слишком молод. Да и учились они в разных…       Только сейчас пришло понимание, что он не знал, где учился Хань Ин. Ни его друзей. Ни родственников. Ничего. Его это просто не интересовало. Он не знал ничего о его увлечениях, помимо… Орнитология же, да? Глупость какая-то. Хоть Цзышу не успел толком осмотреться в его квартире, но, насколько помнил: там не было ни одной фотографии птиц. Или не все обустраивают интерьер в соответствии с интересами?       Но если следовать такой логике, то у него самого стены должны быть обклеены картой всего Китая, с отметками городов и мест, где и к каким детективам обращался, что они находили, какие запросы и куда направляли...       — Пэнцзюй, — на выходе окликнул Цзышу детектива. Хань Ин удивлённо на него глянул, едва взявшись за ладонь. — Сфотографируй нас на память…       — Цзышу-дагэ, я не очень хорошо получаюсь на!.. — заволновался тот.       — Не переживай, — оставалось надеяться, что его улыбка была милой, а не ехидной или кровожадной. Но Хань-ди вроде бы не испугался, — я тоже.        Со смехом в глазах, Дуань Пэнцзюй вынул телефон, нажал пару кнопок, а потом направил на них:       — Лицо попроще сделайте оба. Господин Чжоу, ты точно хочешь сфотографироваться, а не прыгнуть в воды Янцзы? А ты… господин Хань, да? Улыбайся не так нервно. Он тебя не съест, честно. Меня за восемь лет общения же ещё не угробил в подворотне…       — Пэнцзюй!       Как назло, именно в момент, когда он раскрыл рот, Дуань Пэнцзюй отчётливо начал щёлкать камерой на телефоне. И, кажется, он снял кучу фотографий.        — Прислать не забудь!       — Да я прямо сейчас это сделаю, а то и впрямь сожрёшь…       Хань Ин не удержался от смешка.       Потом они шли пешком. До дома так ещё часа два, не меньше. Но было неплохо.       — Ты точно не ешь людей? — решил подстегнуть Хань-ди, забавно щурясь.       — Не могу знать наверняка, ведь я ещё не пробовал. Хочешь стать главным блюдом на моём столе?       — Только если готовить будешь не ты, — припомнил Хань Ин его рассказы о готовке. Отомстил ему Цзышу локтем. В так удачно подставленный, незащищённый бок.       — Ауч! — Хань Ин потёр болящее место, — Цзышу-дагэ, за что?       — Ехидничаешь много. Я не умею романтично тискаться и обниматься, так что это… романтичный удар?       — Почти по селезёнке?       — Ну… романтично же?       От его бурчания он готов был рассмеялся, но сдержался. С Хэлянь И такое бы прокатило и привело сразу же к бурной ночи. С Чжэнь Янем — к потасовке на несколько часов или флирту на грани: когда смыслы запутывались, имели уже не двойное, а тройное дно… и будь они постарше, когда зацеплялись так языками, что, казалось, весь воздух горит вокруг них… может, всё оканчивалось бы аналогично. А вот Хань-ди вполне мог обидеться: он представлялся в глазах Цзышу очень ранимым человеком.        В этом и вся проблема. Хоть они это ни разу не обсуждали, но с Хань Ином он не чувствовал себя на равных. Совершенно не получалось ощутить себя рядом с ним просто Цзышу: обычным сорокалетним мужиком, который мог сказануть лишнего, и его бы правильно поняли. Словно Хань Ин вознёс его на какой-то незримый пьедестал. И это вызывало тревогу.        Он — не женщина. И уже давно не хрупкий наивный юноша. Ему и в самом деле не нравились типичные романтичные жесты: он их не очень понимал и реагировал на них как-то неправильно, не так, как от него ожидали. Ему не нужен ресторан с видом на море или что-то вроде того: если понадобится, он сам себе всё организует. Накопит и поедет туда вместе с Чэнлином. Ему нравился в том самом смысле — жить рука об руку и состариться вместе — только один человек. Всё остальное — попытка забыться и почувствовать себя нужным.        Обманываться не получалось. Нужным быть кому-то, а не А-Яню — не то, чего он на самом деле желал. Но засыпать с кем-то и понимать, что есть кто-то близкий, пускай и не А-Янь… это ничего ему не давало, но было единственным, что у него имелось. Жалкие крохи украденного тепла от тех, кто не понимал «нет» и по глупости дарил его безвозмездно. Сам себе Чжоу Цзышу напоминал мошенника. Только вместо денег или недвижимости забирал чужие чувства.        Проходя мимо какого-то небольшого торгового центра, Хань Ин вдруг остановился.        — Давай зайдём и по-быстрому распечатаем?       Цзышу решительно отказался.        — Раз ты не хочешь, то… перешли хотя бы мне? В конце концов, это наша первая совместная фотография…       Они препирались около десяти минут, прежде чем Цзышу уступил. Если бы не возникал — это бы уже было не в его характере. Отличалось от того, как он вёл себя ранее.       Смотря в спину Хань Ина он подумал, как же просто того обмануть. Ещё и сам подарил возможность побыстрее провернуть задуманное.       На экране телефона уже светилось сообщение от Пэнцзюя:       «Мне пробить его?».       Хоть кто-то в действительности понимал, что и зачем он делал. Усмехнувшись, он отправил короткое «да».       Хань Ин вернулся с двумя маленькими стопками фотобумаги, на которую резвые принтеры быстро нанесли изображения. Получилось забавно.        Вот Цзышу, гневно открывший рот, а Хань Ин — прикрывший в безнадёжности глаза.        Вот они, закинув руки друг другу на плечи, улыбались: у Цзышу даже получилось сделать это искренне.        А на третьей… Цзышу смотрел чуть выше камеры, в удивлении приподняв брови от шутки Пэнцзюя, а Хань-ди — на него.       Очень хорошо получилось. Так живо. Будто они сейчас сорвутся с места и куда-то пойдут обедать чисто вдвоём.        Так живо, но на деле так фальшиво.       Они почти дошли до дома. Цзышу не успел сделать какой-то пары шагов. Это было внезапно и резко: неосознанная пульсация и ранее присутствовала где-то на краю подсознания, как и настойчивое постукивание в голове, но он так забылся, что не сразу понял, что что-то совсем не в порядке.        Предыдущие шесть раз были такими же. Сначала в ноге. Потом раз пять в спине. И к последнему он как раз был более подготовлен, нежели к тому, что произошло сейчас.       Резь в боку. Сильная: не то что согнуться, но и просто стоять без поддержки казалось смертельным.       «Я сейчас упаду», — с неожиданной чёткостью понял он, схватившись за плечо Хань Ина.       То ли из-за приезда Цзюсяо, то ли из-за переменившихся планов всё как-то пошло наперекосяк. Боль долго не беспокоила и казалось, что всё пришло в норму. Он пару дней не пил обезболивающее...       — Что с тобой?        — Если бы я знал сам.       Если это действительно началось опять… если снова придётся это терпеть…        Хэлянь И отправлял его после приступа к врачу, но тот отказал в помощи после кучи анализов. Как это и бывало обычно: не проходишь по биометрическим данным, не подтверждаешь личность — значит, нет страховки. Сиди и умирай, пока не будешь на самой грани.       — Цзышу-дагэ, что мне делать? — Хань Ин весь затрясся как осиновый лист.       Слова идти не хотели. Или не могли. Внезапно изнутри резануло так, что Цзышу вообще с трудом разобрал чужую речь.        Надо просто добраться до дома. От какой-то мутно выглядящей, рябящей машины рядом — ко входу, через него — внутрь. По лестнице до лифта, выдержать поездку в нём и всё. Не забыть ключи.       — Цзышу-дагэ, пожалуйста, не молчи!       Сжав губы покрепче, он слабо качнул головой и заскулил. Ещё чего! Он не какой-нибудь там слабак, чтобы просить о помощи.        Надо всего лишь сделать первый шаг. Потом будет легче. Раньше всегда бывало. Просто найти бы что-то надёжное. На что можно опереться. Негнущееся. Недрожащее.        Он не сопротивлялся, когда Хань Ин попытался обнять его со спины, сцепляя руки на животе… но именно там всё взорвалось. Именно там всё загорелось и стремительно выстрелило в голову.        Единственное, на что хватило Цзышу — привалиться лбом к холодной грубой стене дома и нажать кнопку экстренного вызова на часах.       — Господин Чжоу? Геолокация показывает, что вы внизу, поблизости. Что-то принести?       — Меня. Домой.       Больше всего хотелось оказаться в безопасных стенах своей спальни. Чтобы никто не мог увидеть его таким. Беспомощным и жалким. С трясущимися и подкашивающимися ногами.       — Давай я позвоню в скорую. Они помогут… — который раз повторял Хань Ин. Но Цзышу вновь не ответил. Не потому, что не хотел.        Каждое вытянутое из него слово вызывало лавину в голове. Как и каждое, произнесённое рядом.       — Цзышу-дагэ...       Проклятье! Если бы Хань-ди просто помолчал… Ох!       — Не надо, господин Хань, я справлюсь, — раздалось за спиной, ещё сильнее ударяя по нервам.       Не рискнув оборачиваться, чтобы окончательно не свалиться, Цзышу медленно выдохнул. И расслабился, ощутив бережное, но сильное касание знакомых пальцев.       Недрожащих. Уверенных. Крепких.        Его аккуратно подняли на руки, и Цзышу почуял запах дома. Где готовили ужин к его возвращению? Возможно мыли посуду за Чэнлином? От ладоней пахло моющим средством. А ткань рубашки мягко тёрлась о щёку, пока он был на весу. Ноющее же болью тело — о собственную одежду. Прикушенный случайно язык оказался невкусным.       Голоса Хань Ина больше не слышно. Только звуки шагов, которые вспышками в мозгу разливали раскалённую магму. Потом — затвор лифта. Дребезжащие повороты ключа и ещё одни шаги: маленькие, тихие.        — Он в порядке? — на грани слышимости прошептал Чэнлин. От того, чтобы самому успокоить мальчика, его остановил Вэнь Кэсин.       — Ему просто нужно поспать.        — А… ужин?       — Когда придёт в себя — можем принести. Пусть отдохнёт. Состояние стабильное, просто сильное истощение. Вот почему, господин Чжан, нужно уметь отдыхать, не пренебрегать собой. И во всём знать меру.       Вэнь Кэсин лгал. И Цзышу сейчас был очень этому рад.       В запертой спальне тот помог ему встать на ноги и переодеться, чтобы потом Цзышу мог сразу улечься на спину, не трогая бок.       — Обычное обезболивающее или опиатосодержащее?       А ещё робот точно копался в его медикаментах. Глупо было ожидать, что тот не найдёт их, хотя, конечно, Цзышу рассчитывал именно на это. На невмешательство. Но, в конце концов, Кэсин большую часть времени проводил дома, убирая или готовя, занимаясь Чэнлином. Это был всего лишь вопрос времени.       — Господин Чжоу, вам придётся выбрать, какое всё же…       Никаких опиатов. Только не снова. Не надо. Нет.       — Обычное. Двойную дозу.        Оно помогло, хоть и слабо. Следящий за его состоянием Кэсин был предельно сосредоточен. И, хвала всему, возможно своему создателю, молчал.       Было приятно не оставаться один на один с проблемой, а пытаться справиться, когда кто-то находился рядом. Кто не упрекал и не боялся.       В туманной полудрёме Цзышу слышал Чэнлина. Ощущал маленькие, по сравнению с его собственными, ладони, прижимавшиеся ко лбу. Большие — Вэнь Кэсина, поправлявшие сбившееся одеяло. Средние и быстро отдёрнувшиеся — Цзюсяо, как и его резкий вскрик, тут же умолкший.        Он знал, что они рядом. Только с большой натяжкой можно было назвать его состояние сном. Скорее полубредом, где смазанная тусклыми цветами комната озарялась приглушённым светом и появлялись попеременно фигуры: большая, средняя, маленькая. Казалось, что он всю жизнь был во тьме, и только они в ней — светлые пятна.       Как и ещё один силуэт, стоящий, как ему мерещилось, рядом. Ласково, хоть и скорбно, смотрящий, называющий его…        — Снова с кислой миной, Шу-гэ? На, держи конфетку.        Что-то круглое и белое толкнулось между губ. Послушно открыв рот, Цзышу передёрнуло от горечи. Зажмурившись, он скривился.        — Опять невкусная, А-Янь, — отплевался он, отворачиваясь, — это твой второй самый большой просчёт.        Почему-то Цинь Цзюсяо в ужасе прошептал:       — Кэсин, он уже бредит. Что делать-то?       — Скоро пройдёт. Приглядите за господином Чжаном пока, я всё устрою.       Поход к Пэнцзюю того стоил. Ведь он больше не был один. Не о чем жалеть. В кои-то веки всё было настолько плохо, что хорошо.       

***

      Сон без сновидений отпустил его обратно в реальность как выбросившая рыбу на берег волна. Голова гудела, но, раскрыв глаза, он больше не мог их сомкнуть.        Чэнлин сопел тихо и мирно, когда он осторожно заглянул к нему. Не став надолго задерживаться, Цзышу аккуратно прикрыл дверь.        Храп Цзюсяо из гостиной был едва слышным в начале коридора, но ближе к концу стал сильно бить по ушам. Даже во сне у Сяо-ди рот не затыкался…       Все были на месте, дома. Кроме, кажется, робота.        Цзышу никогда не задумывался ранее: а чем, собственно, Вэнь Кэсин занимается, пока все спят? Не спит же, в самом деле?       На кухне — темно, но, когда там арки в коридор и гостиную, зажигать свет, вполне способный разбудить Цзюсяо, весьма рискованно. Поэтому, лишь на ощупь найдя в холодильнике бутылку с водой, он заторопился уйти. Натолкнулся ненароком на стул, отчего тот упал…       Какого чёрта стул стоял не на месте — не вдали у стола рядом с окном, а прямо у выхода?!        С ненавистью оглядевшись, Цзышу вдруг зевнул и тут же приметил поблизости плохо закрытый навесной шкаф, из которого выглядывала упаковка печенья. Едва потянулся к ней, как всё внутри сдавило от лёгких шагов за спиной. Цзышу замер.       — Господин Чжоу? Вам что-нибудь подать?       Кэсин. Это всего лишь был Кэсин. Облегчённый выдох вырвался сам собой:       — Нет, я лишь…       Выслушав его объяснения, робот ими удовлетворился. И… складывалось впечатление, будто тот его конвоировал, когда провожал обратно в спальню.       — Телефон и фотографии где? — вдруг вспомнил Цзышу, собираясь отправиться на поиски. В руки тут же втолкнули искомое.        — Я предположил, что лишние звонки вам могут помешать.       Кивнув, Цзышу не стал сразу заглядывать в телефон. А вот фотографии…       Они казались совсем из другой жизни. Где был какой-то другой Цзышу, который, на одном из снимков, выглядел даже счастливым.        — Вот эти выброси. — протянул он удивлённому Кэсину две фотографии. — А эту… у нас есть какая-нибудь рамка?       — Нет, но если хотите…       Цзышу мотнул головой, и робот тут же замолк. Нет — и не надо. В конце концов, он не собирался ставить её на видное место.       — Положи в правую тумбу, — устало попросил Цзышу, скидывая тапки и забираясь в постель. Когда Кэсин выдвинул одну из секций, то вдруг спросил:       — Туда же, где и снимок с господином Хэлянь?       — У меня нет под каждого из них отдельного ящика.       На вопросы о домочадцах и друзьях Кэсин отвечал более решительно, чем о тех же ненужных фотографиях. Мозг улавливал только самое основное: Цзюсяо — перепуганная девица, Хань Ин — невротик, который умел всё же быстро успокаиваться. Лю Цяньцяо — душка, даже дала ему пару выходных и уже резво перекроила расписание. Хорошо, что никто из них не додумался сообщить обо всём Хэлянь И. А Чэнлин…       — Мальчик успокоился после моих слов, что отдыха будет достаточно для вашего восстановления. Однако, господин Чжоу, не мне вас учить…       — Так и не начинай.       Но робот был упёртым, под стать своему приоритетному пользователю:       —... и всё же долго эти отговорки работать не будут. Он уже просил меня следить за вами и докладывать об изменениях.       Чжоу Цзышу недооценил мальца.       — И как ты поступишь?       — Так, как вы прикажете, — веры в эти слова не было. К тому же после разговора с Пэнцзюем…        Ему не было нужды задавать этот вопрос: ответ был ясен с самого начала. Ведь Кэсин отличался от всех роботов, которых ему доводилось когда-либо видеть. И от тех, с которыми привык сталкиваться детектив Дуань. Но стало любопытно.        Добавив в голос побольше незаинтересованности, Цзышу, не поворачиваясь, как бы невзначай, поинтересовался:       — Скажи, Вэнь Кэсин... а роботы умеют лгать?       Всё что требовалось: получить подтверждение. Однако… он не был к нему готов.       Робот долгое время молчал, и пришлось обернуться, чтобы увидеть, из-за чего тот затих. Неужто заклинило?       Внимательный и пронзающий взгляд практически приковал к постели.        А-Янь изредка выглядел похожим образом. Настолько изредка, что ему вспомнился только один случай: когда старшие ребята задирали какую-то девочку. Те тогда испугались, а Чжэнь Янь вдруг рассмеялся, утирая потом младшекласснице слёзы. И предложил мятные леденцы, которые всегда носил с собой.       Девочка потом снова расплакалась. Ведь сладость оказалась совсем невкусной.       — В зависимости от встроенных функций и потребностей пользователя. За время общения с вами, мне приходится прибегать к этому, чтобы вас, так или иначе, обезопасить… Я же говорил, что опция лжи разблокирована.       — А зачем тебе она? — как-то дико звучало, что кто-то решил добавить её роботу. Каждая ложь имела последствия. Человеческий мозг их просчитывал, но и он не всегда мог предвидеть, к чему в будущем всё могло привести. Все факторы не учесть, даже если очень долго и скрупулёзно анализировать. Робот же мог смоделировать — или даже предсказать — больше нюансов. Однако же, какая ему в том выгода?       — Создатель хотел видеть меня человеком. А люди врут даже в мелочах. Но не беспокойтесь, опция лжи применяется мной лишь чтобы не накалять ситуацию или не волновать кого-либо, как в случае с господином Чжаном. Если бы я сообщил ему, что вы испытываете боль, от которой с трудом дышите, то это заставило бы его сильно переживать, ведь он вас очень… любит. Подобное моё поведение распространяется на всех, кроме вас.       Что подразумевало… что остальные вполне могли быть обмануты Вэнь Кэсином.       — Какой первый закон робототехники? — как вязкая трясина, сомнения затягивали на самое дно.       Вполне ожидаемо, Кэсин отрапортовал:       — «Робот не может нанести вреда человеку».       — Ты ему следуешь?       От зелени света было не укрыться, и Цзышу сейчас целенаправленно смотрел в этот правый глаз, выискивающий что-то в нём своим неосязаемым лучом.       — Я ему следую. Отдохните.        Когда Вэнь Кэсин собрался выйти, он не стал его останавливать и зарылся носом в холодную подушку.