Бездушная железка

      Тело ныло так, будто он пробежал целый марафон на несколько тысяч ли. Когда на деле просто проспал большую часть дня. С глухим стоном повернувшись на кровати, Цзышу попытался встать. Но не смог и чертыхнулся.        На поверхности живота будто что-то щёлкнуло, и он задохнулся от боли, скукожившись в позу эмбриона: выдыхая сквозь зубы, обнимая себя руками.       — Господин Чжоу, мои датчики фиксируют повышенный уровень стресса. Пожалуйста, разрешите войти в комнату!       Витиевато выругавшись, Чжоу Цзышу заставил себя приподнять голову, вглядываясь в сторону двери: в зазоре между ней и полом виднелась полоска света и тень чужих ног... Этот чёртов робот ему продыху не даст, если узнает… Если ещё не узнал.       — Подготовь ванную комнату. Ватные диски, обеззараживающее, подсушивающее средство, перчатки. Без всяких разговоров, выполняй! — под конец голос сорвался.       — Слушаюсь, — раздались покорные шаги в нужном направлении.       Иногда он ненавидел своё слабое тело, которое отказывалось функционировать должным образом. Но лучше уж так, чем мотаться по этим врачам. Чем быть прикованным к постели, не соображать разницу между цветами, формами, явью и сном, или что там ещё могло случиться. Он проходил все эти муки ада уже шесть раз. Легче было бы вшить в тело молнию, как на брюках. Может тогда те же вмешательства врачей в его организм были бы не столь болезненны, как и их последствия.       — Всё готово. Что ещё мне следует сделать?       — Скрыться с моих глаз, чтобы я тебя не видел. И не появляться, пока не позову.       Когда звуки шагов отдалились и скрип в одной из дальних комнат оповестил о выполнении приказа, Цзышу, дрожа, встал. Под рукой справа всё было неприятно мокрым и жгуче пульсировало. Сосредоточившись на единственной цели — ванне — и осторожно ступая босыми ногами по полу, он медленно, шаткой походкой, поплёлся вперёд. А когда забрался внутрь — тут же заперся.       Стерильные салфетки для рук. Перчатки. Ватные диски. Обеззараживающий раствор для наружного и внутреннего применения.        — Мне нужен фонарик…       — Хорошо. Я сейчас принесу, оставлю его вам под дверью.       В ванной свет, конечно, был, но его совершенно недостаточно.       Уставившись в не очень большое навесное зеркало, он не видел ясно места прорыва. Всё заливала желтоватая густая жидкость: зловонная.        — Всё готово. Можете забрать.        Основная часть шрамов была на спине. Один — на ноге. Всего их шесть. Они маленькие, почти незаметные, но места, где всё уже давно заросло, покрылись новой кожей, зарубцевались. В отличие от рук, на его вкус, они выглядели более естественно. Ведь после того, через что им пришлось пройти, Цзышу не мог в полной мере считать их своими: они не слушались его подобно прежним, родным. Но и те же ноги не держали нормально, когда весь лоб покрылся испариной.       Осторожно высунувшись наружу, Цзышу забрал оставленный у входа фонарик, не пытаясь больше запереться. Важнее было избавиться от неприятных последствий прорвавшегося наружу, а для этого: включить фонарик, установить на один уровень с животом...       В зеркале отразилась вспухшая кожа, изнутри которой сочилась неприглядная жидкость. Аккуратно проведя по бокам от уплотнения, Цзышу взвыл: наружу вновь прорвалось, ещё сильнее, чем ранее, отвратительное месиво. Принявшись аккуратно удалять всё смоченным ватным диском, его будто пронзило насквозь раскалённым острым железом.       — Господин Чжоу, вы не предоставили мне доступа к медицинским данным… Поэтому, кроме как вызвать врача скорой, если вам настолько плохо, я больше ничего не могу. И по протоколу, я обязан…       — Если ты хоть кого-нибудь вызовешь, я сам себя придушу! Позвони И-гэ и скажи, чтобы закупился новыми медикаментами. Я всё истратил…       Закончившийся тюбик обеззараживающей и регенерирующей мази одиноко поблёскивал последней вязкой каплей на кончике. Её едва хватит, чтобы нанести на рану.       Спустя пару минут робот из-за двери ему как-то грустно сообщил:       — Господин Хэлянь не отвечает.       Сначала он не сразу понял сказанное. Точнее: не в полной мере это осознал. Эти слова показались глупыми. Бредовыми. А потом до него дошло.       Из груди прорвался смех, сразу же стрельнувший в бок. Особо сильный булькающий звук дезориентировал. Прислонившись к стене, он съехал на пол, не понимая даже, чего было больше: смеха ли? Боли? Или непрошеных слёз?       Что он ожидал? Что, когда выбрал робота вместо Хэлянь И, тот будет и дальше за ним вечно носиться?        — Господин Чжоу, что мне вам купить?        Цзышу сжал губы. Отвечать не хотелось. Такими делами обычно занимался для него только дагэ. И, когда всё обострялось, заставлял ехать в больницу сразу после приступа.        — Простите, господин Чжоу, но по протоколу я должен войти, если подозреваю угрозу вашей жизни.       — Стой там! Или… тебе делать совсем нечего? Занимайся своими прямыми обязанностями!       — Хорошо.       Сидящий на полу ванной комнаты Цзышу не смог даже возразить, когда тот без разрешения вторгнулся внутрь.       — Допуск к медкарте дадите? — присел тот перед ним, внимательно изучая… это. Не в силах смотреть на него, Чжоу Цзышу отвернулся, а в горле застрял ком негодования и отвратительного чувства беспомощности.        — Если ты меня вообще не слушаешься, то что изменят мои слова?       — Вы облегчите мне задачу. Так какой пароль?       Глухо прорычав от бессилия нужные цифры, он вновь увидел этот привычный зелёный свет. Голографический экран. Услышал ввод пароля.       — Система обнаружила странный способ входа. Господин Чжоу, вы можете подтвердить свою личность?       Свет сильнее забил в лицо, не давая закрыться. Тёплые пальцы робота жёстко заставили повернуться к себе.       — Система не может определить вас, господин Чжоу. Хотите попробовать снова?        Цзышу вздохнул. Конечно она не могла его нормально определить. Он буквально восстановлен по кусочкам. А тупой алгоритм рассчитывал то, как он должен был состариться. Лицо стало у́же на пару миллиметров. Глаза прежние, и повреждений не видно, но тонкие незаметные шрамы у края челюсти присутствовали, как и лёгкий бугорок на ней. И система фиксировала всё это с высокой точностью. Как и то, что в его организме присутствовало много чего инородного.        — Человек не распознан, — вновь озвучила система, — попробуете биометрическое подтверждение личности снова? Вы можете воспользоваться сканером сетчатки или отпечатком пальца…       Это — одна из причин, почему его страховка не покрывала необходимую ему операцию. Бюрократическая обезличенная машина требовала, чтобы он подтвердил именно биометрическими данными свою личность. А у него даже голос стал немного другим, что не давало возможности этого сделать.       Сканы сетчатки глаз он никогда делал. А «пальчики» … два бы сошлись, но не все десять. Руки ему восстановили, однако технология — несовершенна.       К тому же, слишком много в его организме было изменено. Все системы определяли его больше как робота, а не человека. Особенно государственные, из-за чего та же служба в органах для него под запретом.        — Не получится, — разочарованно по итогу выдохнул он.       — Это мы ещё посмотрим. Вам придётся немного потерпеть.        В районе челюсти вдруг обожгло. Держать так голову было неудобно, но Вэнь Кэсин копался в каких-то непонятных настройках системы, направляя прямо ему в глаза этот сканирующий луч… Цзышу видел множество разных символов, молнией мелькающих на голографическом экране, но ничего в них не понимал.       — Доступ разрешён. Здравствуйте, господин Чжоу, — вдруг оповестила женским безэмоциональным голосом система, открытая Вэнь Кэсином. — Вы давно не появлялись. У вас ноль новых сообщений.       — В папке архива, с пометкой «не читать», — подсказал Цзышу, сдавшись, — никогда не любил врачей, и настроил когда-то, чтобы все письма от них отправлялись сразу…       Данные об операциях направлялись туда. Но страховка всё равно была бесполезна в его случае, её сроки ведь давно истекли. Каждый раз он говорил врачу, что обязательно всё посмотрит и найдёт, переделает, а тот качал головой обречённо и брался за дело только из-за срочности и увесистой стопки наличных. И вносил всё известное в базу данных вручную.       — Судя по написанному, — когда Цзышу взглянул на Вэнь Кэсина, тот читал высвечивающийся из его же глаза текст, — вам необходимо…       — Нет смысла мне это пересказывать.       — Вам нужна повторная...       — Моя страховка это не покрывает! За все сделанные мне операции платил дагэ.       Световое окно свернулось, раздражающий мерцающий зелёный яркий луч погас.       — Запущен взлом архива медиков с планами операций.       — Чего? — встрепенулся Цзышу, пытаясь встать с пола. Его движение остановила стальная по хватке рука. Длинными тонкими пальцами. Как у Чжэнь Яня. Который хватал его за руки так же решительно и стремительно, без раздумий...        Странная дрожь охватила всё тело. Это не Чжэнь Янь. Ни в каком из вариантов. Это долбаный робот, который собирается устроить хакерскую атаку на государственную систему!       Уже устроил.       — Скачивание архива и его распаковка... Сортировка... Завершены. Необходимые лекарства заказаны. Первая консультация будет после Нового года, а там уже доктор скажет, когда операция…       — И кто, по-твоему, возьмётся меня оперировать?        Вэнь Кэсин приподнял бровь, внимательно смотря… он был так похож на человека в этот момент.       — Я уже нашёл и записал вас к нужному врачу, господин Чжоу. Тому, который сможет помочь…        Как самонадеянно! Хэлянь И тоже так говорил. Но реальность такова, что далеко не всё поддавалось лечению. Не всему находили причину. И единственное, что в таком случае могли предпринять врачи: попытаться облегчить симптомы.        Но то, что Кэсин сказал после, словно оглушило:       — И я возможно буду помогать вашему хирургу во время операции.       — Я не давал на это согласия!       — Вы наняли меня, чтобы заботиться о мальчике. Если у господина Чжана скончается опекун, то я не смогу выполнять свои функции в течение оговорённого периода. Моё согласие на эту работу даёт право действовать вам наперекор, если того требует ситуация. Это было прописано в нашем соглашении.        — Но там ни слова не сказано о том, что ты можешь меня оперировать!       — Если это необходимо, чтобы вы жили — могу.        — А если ты меня случайно убьёшь?!       — Я не могу вас «случайно убить». Каждое моё действие строго откалибровано, как печатающая головка принтера. Я могу коснуться вас в определённой точке, пережать кровоток и так же запустить его без малейшего усилия и каких-либо последствий, просто зная особенности вашего организма. Теперь, благодаря данным из медкарты, у меня имеется такая возможность. Мои способности самонастройки и саморазвития крайне высоки, поэтому мне под силу освоить практически любую профессию, где требуется точность, даже хирургическая… Кроме, разве что, писательства. Мастерства не достигну. У роботов нет фантазии, только алгоритм выполнения задач. И чтобы вы знали, господин Чжоу, во время операции всё равно применяется искусственный интеллект. Так что лучше: довериться тупому алгоритму, который может лишь идиотически следовать инструкциям, невзирая на индивидуальность пациента, а то и вовсе заклинить в решающий момент? Или же мне, когда я целиком и полностью сосредоточен исключительно на вас и том, в чём нуждаетесь именно вы? Знаете, почему некоторый процент операций неуспешен? Потому что множество параметров пациента не учитывается. Потому что большинство методов, к примеру, подходящих мужчинам, не рассчитаны на женщин. А тем же новорождённым раньше делали операции без анестезии и считали, что они не чувствуют боль из-за неполноценно сформированной нервной системы.        Несмотря на сухость и строгость голоса, этот монолог Вэнь Кэсина казался крайне эмоциональным. А про детей, что такое раньше было… ему самому казалось само собой разумеющимся, что детям больно. Чёрт побери, неужели в действительности было когда-то такое? Они ведь люди, в конце концов!       — Мне тоже когда-то не поверил врач, что у меня болит нога. И потом… началось вот это всё… — глухо припомнил Цзышу, принимая правоту Кэсина.        Как печально. Роботу важнее всего человек, а людям порой безразличны другие люди. Так неправильно и, в то же время, естественно.       — Об этом я и говорю, господин Чжоу, — тот участливо заглянул ему в глаза, словно пытался одним взглядом передать какую-то мысль. Но они всё же были на разных волнах восприятия, не в силах когда-нибудь синхронизироваться настолько, чтобы понимать друг друга полностью, — я буду отстаивать ваше право на дополнительную анестезию. Найду любого донора, если он вам понадобится. Даже проведу операцию, если врачи откажутся. Всё что угодно, чтобы вы могли дальше спокойно жить и выполнять свои обязанности по отношению к господину Чжану.       — В таком случае… — сглотнул он очень плотный ком во рту, из-за которого не получалось нормально дышать, а нос заложило, — обработай для начала рану. Наболтал тут на целую поэму.       Пальцы были тёплыми, но Цзышу дрожал от каждого касания. Пот струился по лбу и попадал в зажмурившиеся глаза. Надавливание у раны вызвало очередную острую резь.       — Здесь надо установить катетер для дренажа.       — В тумбе под раковиной, запечатанный.       — Хм… — осмотрел потом Кэсин обёртку, — срок годности ещё не истёк, но подходит к концу... приходилось заниматься самолечением?       — Один раз.       Дыхание спёрло: пластиковый плотный кончик впился внутрь прорвавшегося наружу уплотнения.       — Всё хорошо, — до чего он дожил. Его пытались успокоить. Но нет ничего более раздражающего, чем попытка успокоить в такой момент!       — Ты не мог бы просто заткнуться, и!.. — охнув, Цзышу не закончил. Это было… мерзко и отвратительно. Он уже не просто дрожал. Его трясло.       — Сейчас я перенесу вас в вашу комнату. Вам стоит отлежаться пару дней. Примерно через столько всё привезут, а потом я отвезу вас к врачу...       — Не поеду.       — Сейчас вы хуже господина Чжана. Но даже он не настолько упёртый. Вам должно быть стыдно.        Раздался звонок откуда-то из дальних комнат. Вэнь Кэсин же, вдруг нахмурившись, просто встал и поднял Цзышу на руки.       — Ответить на телефон не хочешь?       — Что вы хотите передать господину Хэлянь?       Цзышу стушевался. Что он мог ему сказать? Снова пожаловаться на своё здоровье? Как будто он больше ничего другого и не умел.       Пока его несли, он прислонился к плечу робота и поднял голову: Вэнь Кэсин был твёрд и уверен, шёл так, что ему было более чем комфортно находиться в таком положении. Может у роботов и нет чувств и эмоций, но этот… Цзышу не мог от него отказаться.        Даже если он и не Чжэнь Янь, и у них никогда не будет всего того, чего ему хотелось, когда он только начал общаться с весёлым А-Янем.       После Цзышу слышал голоса взволнованного Чэнлина и успокаивающего его Вэнь Кэсина. Ел, не вылезая из кровати, приготовленный для него пресный бульон. Терпел, когда робот по нужде отнёс его к туалету, и ругался на него, зная, что тот стоял за дверью.       Слышал, как Чэнлин просил сказку, а Вэнь Кэсин, в отличие от того же Цзышу, который бы на это сказал, что тот уже слишком взрослый для подобного, просто прочитал ему текст разными голосами. А потом постучался в спальню.       — У тебя ко мне осталось какое-то дело? Будешь снова меня мучить?       — Я должен оценить ваше состояние. Давайте я осмотрю рану и продезинфицирую.       — Делай что хочешь, — Цзышу отвернулся.        — У меня нет желаний. Только программный код.       Кто угодно на месте Вэнь Кэсина мог бы запросто развернуться и хлопнуть дверью. Хэлянь И всегда так и делал. Но потом приходил обратно и, читая нотации, доставая этим, с видом обиженного мученика, помогал ему. Нельзя утверждать, что Чжоу Цзышу не корил себя за порой грубые слова. Сожаление от брошенных, наполненных злой беспомощностью фраз сжирало не хуже, чем эта болезнь, объяснение которой не мог найти ни один врач.        Чжоу Цзышу был бессилен и жалок в собственных глазах. И не терпел жалости к себе от других.       Тот же Хань Ин, наивный мальчишка, прицепившийся к нему… Он был неплох, но ему стало дурно от одного только вида этой болячки. Потом слёзно просил прощения, и Цзышу не стал его отталкивать, однако… Жалость. Вновь обращённая на него. Так тошно.       На глаза навернулись слёзы. Не хотелось звонить Хань Ину. Он только его расстроит. А Хэлянь И снова будет лишь упрекать в беспечности по отношению к здоровью. Ни к чему. Он справится, как только соберётся с силами и выгонит этого робота из своей комнаты.        Но никакие силы на это не желали находиться.       — Господин Чжоу, я понимаю, что это больно. Но всё же вам придётся потерпеть.       — Тебе не противно? — с комком в горле спросил Цзышу. Ожидая очередную мантру про отсутствие чувств. Конечно, если робот не мог испытывать тягу к чему-то, то вряд ли ему знакомо отвращение. Когда будто всё твоё существо настолько противится чему-то, что даже может случиться приступ тошноты. Но Чжоу Цзышу был всего лишь человеком, меряющим по себе если не всё, то многое.        Кинув внимательный взгляд, Вэнь Кэсин на миг завис, а потом каким-то тихим голосом произнёс:       — Вам плохо. И это — ужасно, что приходится испытывать всё это, чего я, как механизм, не могу просканировать и осознать в полной мере. Как бы вы оценили уровень боли по Шкале Вербальных Оценок? Как слабую, умеренную, сильную или нестерпимую?       — Сейчас — как умеренную. Но я знаю, каково испытывать последнее.       — Значит, пока второй уровень из четырёх. Это хорошо. И, Чжоу Сюй… Вы не можете быть мне противны. Помните это.        Ему было страшно смотреть на то, что делал Вэнь Кэсин, хотя он знал, что именно: тот обрабатывал рану специальным раствором, мягко оглаживая подрагивающий живот с другого, здорового бока. Делал всё скрупулёзно и внимательно.       Когда же он закончил, поставил всё, убрав лишнее на тумбу, Цзышу схватился за его ладонь.       Ему было очень жаль, что Вэнь Кэсин — не человек. Но глядя на него сейчас, в мягком свете лампы ночью, когда Чэнлин спокойно спал за стеной, Цзюсяо копошился где-то в гостиной, а он сам едва мог двинуть конечностью… Несмотря на невозможность подобного, ему хотелось верить, что направленный на него взгляд Вэнь Кэсина был наполнен мягким теплом, похожим на горячий шоколад.        Почти колдовская, завораживающая красота: бледное лицо, внимательный прищур, изогнувшаяся вверх линия губ... Отсутствие на челюсти номера серии и даты выпуска, которое бы вгоняло в иррациональный страх.        Так трудно противостоять ему, призывающему всем своим видом сдаться собственному эгоистичному желанию.        — Останься со мной, пока я не усну.       Сев на пол рядом кроватью, не выпуская его руки из своей, Вэнь Кэсин застыл в одной позе.       — Хотите сказку?       Цзышу фыркнул.        — Я — не Чэнлин.       — Среди людей говорят, что даже взрослым иногда нужны сказки.       — Тогда… расскажи.       Щёлкнув пальцами, отчего лампа в спальне погасла, Вэнь Кэсин приосанился и принялся поглаживать его пальцы своими. Так жаль, что Цзышу почти ничего из прикосновений к ним не чувствовал.       — В далёком будущем жил один человек. У него не было друзей, с работой не ладилось, девушка бросила… Однажды, болея и торопясь на работу, он переходил дорогу на красный свет. И его, буквально из-под чужих колёс, спас незнакомец.       Сказки для взрослых такие скучные, решил Цзышу, зевая. Медленно моргнув, он показал роботу, что всё ещё внимательно слушает и сна нет ни в одном глазу.       — ...незнакомец не представился. Просто крикнул: «Будь аккуратнее, а то такие лопатки должны лежать не на асфальте, а в кроватке!». И сбежал.       — Боже, с какого сайта ты это зачитываешь?! — улыбнулся уголком губ Цзышу. — Это ужасно!       — Мм… — лукаво усмехнулся в ответ Кэсин, — это вы ещё продолжения не слышали. Так вот…       Уснул Цзышу улыбаясь, еле ощущая слабое тепло в руке, которую не отпускали ни на миг. В голове вертелись образы из части сказки, начало которой он услышал: светофор странной формы, загоревшийся вдруг красным, он сам, спешащий в какой-то офис… И Вэнь Кэсин, почему-то в тёмно-бордовом плаще.       Кажется, он совсем недавно остался без пары. Сначала всё было хорошо: они нравились друг другу, жили вместе уже полгода, ему даже — уже удивительно! — хотелось сделать ей предложение руки и сердца… И всё же, они поссорились: один раз, другой, третий. На том и расстались. Сам он вдобавок ещё и простыл. И, тем не менее, собирался выйти на работу. Но из-за болезненной рассеянности просто проспал, а когда понял, что дело — труба, поспешил в свой скучный, набивший оскомину, офис что было сил.       День стоял непогожий и блеклый. Собирался дождь, грозя тёмными тучами. Такими, каких уже давно не было на его памяти. Серыми, на грани чёрных, хмурыми. Как и мир вокруг. В такую погоду сидеть бы дома и наслаждаться ничегонеделанием, а не нестись куда-то сломя голову.        Цзышу промчался через один перекрёсток, второй, третий, собирался прошмыгнуть через четвёртый, попутно смотря в волнении на экран телефона, который сигнализировал о крайнем недовольстве начальства…        Светофор на той стороне дороги был очень странным. Возможно планировался какой-то фестиваль, посвящённый любви к кошкам: иначе зачем делать даже светофор похожим на большого пузатого, округлого кота, который неестественно покачивался? Мигал своими зелёными глазами-фонарями и — может это уже ему мерещилось — двигал нарисованными усами.       Отвлекло его очередное сообщение с требованием явиться в ближайшие десять минут, и Цзышу двинулся спешно через дорогу, попутно строча в ответ…       В бок врезался кто-то, бегущий навстречу, и неожиданно оттащил его с перехода обратно на тротуар.       — Будь аккуратнее, а то такие лопатки должны лежать не на асфальте, а в кроватке! — какой-то улыбчивый гад в тёмно-бордовом плаще и с длинными волосами оттолкнул его, случайно выбив телефон из рук, хлестнул по щекам прядями, подгоняемыми мистически взявшимся из ниоткуда сильным ветром, и скрылся. Бесследно исчез, затерявшись в толпе.        Удивлённо моргнув, Цзышу осмотрелся в поисках телефона. Тот, к счастью, не сильно пострадал: плотный металлический корпус чехла всего лишь помялся самую малость об асфальт. Даже экран остался относительно целым: нарисовалась мелкая царапина, почти незаметная.       Подняв его, Цзышу разогнулся и словно отключился на какую-то вечность, хотя на деле прошло всего… он не знал сколько.       За вроде короткий, по логике вещей, промежуток времени окружающая действительность как-то разительно преобразилась. Вокруг всё казалось вроде бы тем же: этот странный светофор, здания. Но природа почему-то заиграла красками. Яркими, сочными, насыщенными, которые обычно можно увидеть разве что на отредактированных фотографиях. И светлыми.        Погода вмиг стала солнечной. Серые здания — вдруг более облагороженными. Но машины всё так же бешено носились. А Чжоу Цзышу хоть и остался на том же месте, но, в то же время, будто попал совсем в другое.        Светофор же, похожий на какого-то сюрреалистического большеглазого кота-неваляшку, качался как на ветру и показывал мягкий и ровный светло-зелёный свет. Напоминающий о чём-то знакомом и приятном.       Пожав плечами, он сделал шаг вперёд.