Бездушная железка

      Хаос. Вот чем стала жизнь Цзышу. Сплошной грёбаный хаос с элементами мюзикла и плохих шуток!       Но, конечно, изначально, так не казалось. Цзюсяо с Чэнлином вырезали из красной бумаги традиционные новогодние украшения для дома: Цзышу тоже попытался, но, когда угробил первые три листа, понял, что всё же это то, в чём он никогда не будет умел. Поэтому он в основном руководил и направлял.       Пришедшего ближе к вечеру Хань Ина он запряг готовить пельмени. Хэлянь И — тоже, но выдав ему какой-то фартук…        Когда у него вообще появился фартук? А почему на нём был изображён агрессивно настроенный петух, прикрывающий пресс и гениталии какого-то мужика хвостом?       — Не смей надо мной так нагло ржать, Хань-сюн, иначе!.. — грозно зыркнул Хэлянь И в сторону Хань Ина, на что тот, с тихими всхлипами от невозможности смеяться в полный голос, согнулся пополам, отворачиваясь.       — Босс, это… это не смех… Это…       — Прости, Хань-ди, — Цзышу пытался спасти ситуацию как мог, — тебе наверно лучше отойти, сделай, пожалуйста, пельмени без перца… Аллергия — дело серьёзное.       Чжоу Цзышу вообще не знал, существовала ли аллергия на перец, но иного варианта обезопасить Хань Ина не видел.        — У него нет никакой аллергии, А-Шу, — яростно зашептал ему Хэлянь И, когда он уже собирался оставить их на кухне, чтобы позвать Кэсина. Только настоящий робот мог справиться с этими двумя. — Почему ты не предупредил, что он будет тут?       — И-гэгэ, — ласковое обращение всё ещё действовало на него отрезвляюще. Хэлянь И замер, весь перепачканный мукой, — на тот момент я и правда не знал… Прости, пожалуйста.       — Уйди уже отсюда, пока я тебя не вые… Кхм. Не ударил.       Хохотнув, Чжоу Цзышу со спокойной душой убрался в уже украшенную гостиную.       Вскоре стол ломился от угощений, в основном от пельменей: жареных, варёных, на пару. И, самое главное, сделанных чужими руками, поэтому Цзышу мог совершенно не опасаться, что кто-нибудь отравится. Но для таких изысканных особ, как Хэлянь-гэ, у него было припасено вино и пара салатов с морепродуктами.        Конечно же, после салютов большую часть винных запасов вылакал Сяо-ди.       — А пускай Кэсин что-нибудь споёт! — вдруг выдал Цзюсяо, икая. — Не, ну правда, если он выдержал характер моего гэ, то песня для него — раз плюнуть!       — Нормальный у меня характер… — буркнул Цзышу, прячась за бокалом с соком.       — А я — поддерживаю! Негоже даже в Новый год работать. Пусть уж присоединится к празднованию, — нахмурился вдруг Хань Ин. — Неужели у него нет семьи?       Переглянувшись с Хэлянь И ненароком, Цзышу определил, что их мысли сходились в одном: Хань Ин так и не понял, что Вэнь Кэсин — не человек. За всё это время.        Но скосив глаза на Кэсина, возящегося на кухне в отдалении, он мимоходом подумал, что и сам бы не догадался, если бы не знал наверняка.       — Для него важнее всего работа, не то что у некоторых, — с намёком съехидничал Хэлянь И, а Хань Ин, мутно глянув на него, с трудом сглотнул вино, которым полнился рот. А потом, будто тот не видел, Хань-ди наклонился к Цзышу и шепнул:       — Почему ты не сказал, что праздник доведётся встречать в компании моего начальства?        — Это не я… — начал оправдываться Цзышу, но получалось откровенно плохо, — это оно само…       — Дядя Чжоу, а знаешь… — мечтательный Чэнлин выдохнул расслабленно, сидя с газировкой в руке, — я бы тоже не отказался послушать живую музыку. Праздник ведь…       Робот не отнекивался, когда принёс дополнительную порцию выпивки. Просто поинтересовался:       — Вы уверены?       Хэлянь И был против. Чэнлин, Хань-ди и Сяо-ди — целиком и полностью «за». По мнению воздержавшегося Цзышу, его ответ уже был не столь важен: количество голосов за эту затею всё равно перевешивало.        Отставив бокал на журнальный стол, он сложил руки на груди и приготовился к худшему.        — Дядя Чжоу, ты выглядишь как сова! — рассмеялся вдруг Чэнлин, расплескав всё вокруг от того, что попытался схватиться за живот, но в итоге перевернул бутылку с пузырящейся тёмной жидкостью.        — Как недовольная сова, А-Лин, и она может тебя клюнуть…       Малец поспешил умыть руки, робот принялся за уборку.       — Так что скажешь, Кэсин? Споёшь?       — Какой репертуар? Какая песня?       Сначала он ограничился обычными популярными. Кэсин пел очень неплохо, Цзышу даже заслушался. А вернувшийся обратно Чжан Чэнлин прижался по другую от него сторону, заставив потесниться, и начал подпевать.       — А может… может, ты сможешь спеть что-то своё?       — Ура, импровизация! — воскликнул Цзюсяо и тут же потупился под множеством удивлённых взглядов. — Что? Я просто люблю экспромт…       — Видел я твой «экспромт», ты на свой выпускной показал прямо мастер-класс, — съязвил Хэлянь И.       С двух сторон Цзышу сразу атаковали два вопроса, Чэнлина и Хань Ина, но суть их была одинакова:       «А что произошло тогда?».       Сделав вид, что совершенно ничего не услышал, Цзышу обратился к Кэсину:       — Придумал что-нибудь?       Так он был избавлен от необходимости объяснять, что Цзюсяо сейчас налился маковым цветом не потому, что ему было стыдно: нет. Щёки у него покраснели от количества выпитого. А вот Цзышу было немного неловко. Ведь в свой выпускной Цзюсяо потащил его на танцевальный конкурс. Цзышу, чтобы не страдать в одиночку от скуки, позвал с собой Цяньцяо. Как итог: эти двое авантюристов подговорили его поучаствовать. А Цзышу к тому времени уже перепил и захотел развеселить подругу, потому надел её платье. Ведь Цяньцяо говорила, что он не втиснется, а он мало того, что втиснулся в её наряд, так ещё и отказался его снимать, поэтому ей пришлось надеть его вещи.       Цзышу танцевал, Цяньцяо кидала ему деньги и выкрикивала с места, что она это запомнит на всю оставшуюся жизнь и будет требовать повторения. Приехавший за ними аккурат к этому судьбоносному моменту Хэлянь И увидел эту своеобразную сцену. О чём Цзышу прознал в последний момент, потому что танцевал тогда с завязанными глазами, стараясь при этом не сталкиваться с другими конкурсантами.        Начался следующий этап конкурса. Снявший повязку Цзышу понял, что что-то идёт не так, лишь когда увидел в первых рядах зала нервно курящую кальян Цяньцяо, дёргающую ногой в сбивчивом ритме. И портящую тем самым стрелки на его брюках. Лю Цяньцяо пыталась жестами показать ему на кого-то… и он действительно много выпил. А может, так выражалось его желание подразнить Хэлянь И, постоянно присутствовавшее на работе. Кто знает? Но просто взглянув на его слегка разомкнувшиеся губы и чуть шире обычного приоткрывшиеся глаза, подсвечиваемые огнями цветомузыки, он глядел лишь на него, продолжая бездумно двигаться по наитию, в такт мелодии. Будто в зале вообще никого не было.        Кстати, на конкурсе он не выиграл. Был исключен по возрасту. А Цзюсяо, как выяснилось, хотел за его счёт обогатиться: этот хитрый жук ставил на его провал. Но ничего не получил, потому что они все уехали раньше озвучивания результатов: об этом его младшему брату сообщили его друзья.       Вполне закономерно, что Хэлянь-гэ не любил ни Цяньцяо, ни Цзюсяо, ни, тем более, платья. А к чести подруги: та не напоминала об этом случае. Как минимум — не часто.       — Мне нужно сочинить самому? — удивился Кэсин.       — Блин, наверно это сложно, с ходу так, — начал сокрушённо Хань Ин, но тот всё же запел. И Цзышу сразу же об этом пожалел. О чём ещё мог петь Кэсин, убирая при этом лишнее со стола? Конечно же, о своей работе.       — Моя работа не сложна.       Мусор унести:       Не только коробки. Но и то, что внутри.       Уложить ребёнка спать, постирать ему портки,       И ранним утром на учёбу отвезти.       Подать хозяину чай, молоко иль носки.       Господин не знает, но их сто пятьдесят три.       — Ну, я теперь хоть знаю ответ на этот вопрос, — зарделся Хань Ин, понимая, в чей огород был кинут камень. Но потом и он, и сам Цзышу, будто одеревенели.       — Он не любит галстуки, в руках рвутся они.       Я забочусь о нём: купил ему поводки.       Хэлянь И сверкнул глазами, желваки заходили ходуном на его лице. Кэсин просто только что озвучил причину, по которой Цзышу не любил галстуки. Он их использовал весьма нетрадиционным методом.       И Хэлянь И это знал.       — Я помню о главном: о членах семьи.       Как им угодить и не получить пизд...        — Вэнь Кэсин, речь! — не хватало, чтобы Чэнлин потом повторял в школе все маты, которые выдаст эта сверхумная нянька. А если тринадцатилетний подросток вдруг спросит у Цзышу значение каких-нибудь заумных и хитровыдуманных слов? А если некоторые из них Цзышу вовсе знать не будет? Как прикажете выкручиваться?       Кэсин тут же исправился, берясь протирать стол:       — Как им угодить и не огрести:       От хозяйского брата спрятать все карты,        Спасти хозяина нервы, а также зарплату.       А потом этот робот вдруг откуда-то выудил нераспечатанную колоду и показал её всем присутствующим как фокусник. Чэнлин весело зааплодировал. А ещё Цзышу называл совой: малец сам был на неё сейчас похож. Хлопал ладонями как крыльями.       — Цзышу-гэ! Это нечестно! Он уже все мои запасы забрал, все!       — Никаких азартных игр, Цзюсяо!       Следующие строки, начатые Кэсином, звучали как начало какого-то припева:       — Но только правильно спроси,       Разрешение получи,       И я смогу всё-всё найти.       Может терабайт, а может и все три!..       — Кэсин! — угрожающе прорычал Цзышу, ощущая, как начинает пылать лицо. Эту часть ему лучше не заканчивать.       Робот, убрав показанные три пальца, внезапно, сменил ритмику:       — Конечно же я про комедийные фильмы…       Что-то я путаю наверно тут с рифмой…       Высокое качество, настоящий аш-ди…       И там никто не отбросит коньки.       Вдруг Кэсин прервался и как-то проказливо подмигнул:       — На самом деле там всё намного интереснее!       Цзышу не успел вставить и слова, когда Хэлянь И с проснувшимся озорством протянул:       — А вот это любопытно!       — Ни капли!        — Целых три терабайта, А-Шу? Как это может не быть любопытным? Зная тебя, там должна быть целая коллекция…       — Хэлянь И!       — Что, А-Шу? Тоже жить без меня не можешь и уже спешишь со мной под венец?       Так, а вот такие разговоры надо уже прекращать, потому что дагэ здесь не столько пытался шутки шутить, сколько играл на благодарную публику в лице Хань Ина. Который почти незаметно хрустнул пальцами, сжавшимися в кулак. Если бы Цзышу не сидел рядом, то даже бы не понял, что того это задело.       — Ты не любишь платья, дагэ, увы и ах…       Надо было всё-таки согласиться с роботом, когда тот предлагал заказать… Сколько он там говорил? Сто пятнадцать? Хватило бы одного, чтобы кое-кто не зарывался.       — В каморке я ночи       Коротаю до утра...       — Он спит у тебя в каморке? Я не знал, что тут она вообще есть! — удивился Хань Ин, — Цзышу-дагэ, это же неправильно, попахивает каким-то рабством!       — Это кладовка! Кладовка! — говорить о том, что Кэсину вообще не нужен сон, ему почему-то не пришло в голову.       — Знаешь, это звучит не лучше…       Чэнлин вдруг потянул его за рукав, и Цзышу вынужден был склониться ухом в его сторону.       — Он спит… там? Дядя Чжоу…        Этот вечер бил все рекорды по нелепости. Ладно Хань Ин, но А-Лин? Серьёзно?!       — Ещё скажи, что ты не знал!       — Я просто думал, что он спит с тобой…       Раскрыв от шока рот, Цзышу не мог вымолвить и звука. Чэнлин же... он же… они же жили вместе кучу времени! Как он мог подумать о нём такое? И когда это произошло? Кэсин даже в комнату к нему не заходит без разрешения… после того, как Хэлянь И съехал от них. Как Чэнлин вообще себе это представлял?       «Боже, я надеюсь, что он совершенно ничего себе не представлял!»       Пение продолжалось, при этом почему-то обращено оно было уже в сторону Хэлянь-гэ:       — ... и лучше это чем гвозди       В месте для сна.       — Так вот кто мне их подложил! — воскликнул Хэлянь И огорошено, — я так и знал!..       — Господин Хэлянь, это я, случайно!.. — оправдываясь встрял Чэнлин, а Цзышу припомнил, что он сам, вообще-то, тоже в этом замешан. А всё почему? Правильно, потому что Кэсин без его ведома не появлялся в его спальне!        Стоит пересмотреть политику посещения его комнаты роботом. От его отсутствия там вреда больше.       — … я просто вместе с Чжоу-шишу делал модель поезда для школьного проекта. И он помогал мне её…       — Дагэ, я не знал, что мы не всё убрали! И это были не гвозди, а винты…       — Скажи это моей многострадальной… — раздражённо буркнул Хэлянь-гэ, но, переведя взгляд на Чэнлина, чуть успокоился и продолжил: — Спине. И гвозди там были!       Скорее всего тот хотел сказать «заднице». Потому что рефлекторно дёрнувшаяся рука почесала бедро, а не спину.       — Лучший хозяин у меня       Хоть со зрением — беда.       — А-Шу? У тебя проблемы? — резко позабыл Хэлянь И свою обиду, переходя в режим заботы.       От того, сколько раз лицо встречалось с рукой, у Цзышу уже начинала побаливать голова.       — Дагэ, боги, нет!       — Людей его глаза       Сводить умеют с ума.       На этом моменте почему-то абсолютно все посмотрели на Чжоу Цзышу. Уши запылали пуще прежнего от такого пристального внимания. Не он диктовал текст Кэсину! Не он его придумывал! Он ничего не делал!       Всё лишь нанял его на работу…       — Цзышу-гэ, теперь тебя восхваляет даже…       — Не смей заканчивать эту фразу, Сяо-ди!       — А я просто честно признаюсь, что это правда, — Хэлянь И теперь даже пританцовывал ногой в такт песне. Ужас!       Хань Ин смущённо хохотнул и как-то ревниво прижался к Цзышу, а тот потрепал волосы Чэнлина. Малец постарался скрыть улыбку, но у него не вышло.       — Ко всем холоден снаружи       Но мягка его душа.       В ней нет равнодушия,       Но как сталь крепка она…       Моя работа не сложна.       Делать всё ради семьи:       Сделать с ребёнком уроки, хаос весь разгрести,       Брату хозяина вставить на место мозги.       — Эй! — насупился Цзюсяо, — я это тебе ещё припомню!       — Господину помочь свой покой обрести, — закончил наконец Кэсин и пожал плечами на слова Цзюсяо, собираясь унести поднос со всем ненужным обратно на кухню. — С нетерпением жду, господин Цинь.       — После таких песен снова хочется есть, — завозился под боком Хань Ин, вставая с дивана.       — И мне принеси! — с задором в голосе крикнул Хэлянь И.       Через какое-то время Цзюсяо, Хань Ин и Хэлянь И напились. Причём прилично. Смотреть на них было неловко, потому что это всё лицезрел Чэнлин.       Цзышу срочно был нужен план. И когда он получил сообщение с поздравлениями на телефон от Цяньцяо, а потом и звонок, то понял: вот он, его шанс.       — Мне очень нужна компания… Цзышу-гэ, к тебе можно?       Сильный галдёж на заднем фоне заставил Цяньцяо грустно вздохнуть:       — Кажется, у тебя там очень весело…       — Личным клоуном для всех я уже сегодня отработал, так что, если хочешь, могу зайти на огонёк и к тебе.        Обрадованная Цяньцяо быстро согласилась, и Чжоу Цзышу приступил к одной из самых важных своих миссий на сегодня. Миссии побега.       — Чэнлин, — подловил он его на выходе из гостиной, — собирайся. Представь, что мы — шпионы на важном правительственном задании…       Малец, оглядев обстановку, сосредоточился. И втихую, чтобы не попасться никому из взрослых, начал пробираться в свою комнату за самыми необходимыми вещами.       Цзышу понимал, что это — конкретная подстава для тех же Хань Ина и Хэлянь И. Нет, с ними было, бесспорно, весело и всё такое. Даже эта дурацкая песня его позабавила, как и всех остальных. Но ему нужен отдых от них всех. Так что его отсутствие всем только на пользу. Никого не наругает и никому ничего не сломает.       — Уже уходите? — неслышно подобрался со спины Кэсин, и Цзышу испуганно отскочил, разворачиваясь. Но, поняв, кто перед ним, облегчённо утёр лоб. Сольное выступление Кэсина как минимум сбавило градус напряжения. Потому что все попавшие под раздачу от его песни больше не грызлись друг с другом.       Хороший приём.       — Да. Постарайся, чтобы они не разворотили мне весь дом.       — А что прикажете делать с господином Цинем?       Его младший брат оставался самой главной проблемой.        — Я тебя раздену под орех, Хэлянь-дагэ, так и знай! — выкрикнул тот из гостиной. И впору было опасаться, что Сяо-ди сумеет ободрать Хэлянь И как липку. Ну или Хань Ина. А то и всех сразу.       — Если ты не сможешь остановить его… то сделай так, чтобы он ничего не сумел выиграть, но и случайно не проиграл меня никому из них.       Кэсин как-то понимающе улыбнулся и, сказав пару слов на прощание, с заговорщическим видом загородил собой проход из коридора в гостиную, давая путь для отступления, перед этим отперев для него дверь.       Цзышу натурально сбежал из дома. С Чэнлином под боком, конечно же. Чтобы просто наконец отдохнуть и от Хэлянь И с Хань Ином, и своего обожаемого младшего брата. И, естественно, от робота-наседки, который ему порой доставлял неприятности.       Если они вдруг передерутся, не найдя его бренную тушку дома, Кэсин пообещал прислать видео мордобоя. Цзышу же больше ставил на то, что ничего такого не случится, но после недавних событий — сильно в этом сомневался.       Лю Цяньцяо очень вовремя в очередной раз разругалась со своим ухажёром: Цзышу нужен был благовидный предлог свалить с импровизированного мальчишника без жениха, а она нуждалась в друге. Звёзды сошлись на том, что та была очень рада вновь увидеть этого «мальчика-загадку», которого Цзышу, по её словам, от неё нагло прятал.       Мальца она затискала. Об уроках-друзьях расспрашивала, и под звучный хруст чипсов и дежурный сюп вина внимательно слушала вещающего Чэнлина, который сначала рдел от такого внимания, но постепенно привык и сам уже угощался чипсами и газировкой.       Как никогда ранее Цзышу жалел, что не мог пригубить ни хорошую бутылочку, зажатую от него бдительной Цяньцяо, ни газировку, которую негоже отнимать у ребёнка. Поэтому, с немного оскорбившимся видом, он старался насладиться словесными пытками авторства несравненной госпожи Лю и соком в кружке.       — А-Лин, а ты вроде сказал, что часто ходил с сестрой этого умника... Ты не думал, что он просто приревновал тебя к ней?       — Да та его на дух не переносит! И они — двоюродные! Они даже не общаются, их родители не общаются, так с чего?..       Цзышу попытался скрыть свою кислую мину и тихо пробормотал:       — Дурень.       То есть вся эта ахинея с «самообороной», которую ему довелось лицезреть, была только из-за того, что кто-то решил поиграть в старшего брата, охраняющего сестру от чьих-то рук? Нельзя было не огорчиться появлению суперспособности Чэнлина влезать на ровном месте в неприятности и даже этого не понять. Вот бы ещё он вовремя сообщал, что куда-то вляпался...       — А что же ваш робот? Цзышу-гэ молчит как партизан, будто это государственная тайна...       — А, дядя Вэнь классный! Он научил меня играть в карты и дурить в них господина Ханя...       Ошалело воззрившись на мальца, Цзышу так возмутился, что сок встал поперёк горла. Он не сдержал сдавленного кашля, и Цяньцяо пришлось постучать ему по спине.       — Поосторожнее, малыш Чжан, — ласкового улыбнулась она Чэнлину. — Кажется, твой опекун не в курсе таких твоих развлечений...       — Это не развлечение, — уверенно заявил вдруг этот юный уникум, — дядя Вэнь просто учил меня быстро считать в уме и сказал, что в игровой форме это будет эффективнее. К тому же, дядя Вэнь ведь конфисковал карты Сяо-гэ, но в тот раз Сяо-гэ был даже не против, ведь…       — ... «грешно не использовать предметы по назначению», — сокрушённо процитировал Цзышу.       — Вот именно это Сяо-гэ и сказал! — ни о чём не подозревая, Чэнлин сдал Цзюсяо с потрохами и сделал шумный глоток из пластиковой бутылки.        Сяо-ди придётся многое объяснить. Как и роботу. Когда Цзышу хотел, чтобы тот помог мальцу с математикой, то вовсе не это имел в виду!        Они болтали без умолку почти до полвторого ночи. Чэнлин был счастлив, что ему посвятили столько времени, и уснул на крохотном диванчике.       — У меня немного тесно, Цзышу-гэ, поэтому тебе придётся или спать на полу, или могу предложить вторую половину моей постели, мм?       — Только если ты будешь спать лицом к стене: ты замечательная и всё такое, но слюни на подушке — отстой.       — Ладно, так и быть. Ты же больше не храпишь ведь, правда?        — Ну... Никто вроде не жаловался.       Никто не жаловался хотя бы потому, что звукоизоляция в его спальне была усилена стараниями Кэсина. А те, кто ночевал вместе с ним, обычно либо храпели громче, либо не заморачивались.       Благоразумно поставленный Цяньцяо на вибрацию телефон вдруг ожил.       — Снова он?.. Чёрт... Я совсем не готова...       Отобрав у охнувшей от его внезапного рывка подруги мобильный, Цзышу хмыкнул от имени на экране:       — Тебе звонят «Страдания: on». Я так понимаю, это?..       — Ты всё правильно понял, — Цяньцяо отставила бокал и взялась уже за саму бутылку. Глотнув, она закрыла веки и нахмурилась как от мигрени. — Мозги мне делает. То он разводится, но просто живёт с женой, то они помирились... Бесит. Боюсь, если сейчас возьму трубку, то соглашусь на любые его слова. Люблю его, но... Так надоело!       — А с женой его поговорить не пробовала? Ну типа... Женская солидарность, все дела. «Он льёт мне в уши, льёт ли он так же тебе»? Не убьёт же она тебя...       — Вот уж не знаю. Я на её месте наверно бы прибила обоих. Чёрт... Ты вроде говорил, что у тебя детектив есть неплохой? Дашь контакт? Я теперь перед каждым походом в постель с кем-то буду вызнавать о наличии брака и остального…. Он меня дурил несколько лет!       Кивнув, Цзышу хотел передать ей трубку, как вдруг раздалось:       — Алло? Цяо-Цяо, наконец-то ты ответила...       Сама госпожа Лю округлила глаза и постаралась отодвинуться, лишь бы не брать в руки телефон. Дело запахло чем-то отвратительно напоминающем любимую младшим братом Цзышу импровизацию. В самом худшем её проявлении.       — Да?        — Цзышу? — о, голос ухажёра Цяньцяо нервно дрогнул. Они виделись пару раз, когда Юй Цюфэн приезжал за его подругой на работу. Да и на её дне рождения.        — Ты сама догадливость, господин Юй.        — Позови Цяньцяо, пожалуйста. Она не так поняла, и... Ну ты же знаешь женщин. Напридумывают себе, и...       — И шлют нахер мудаков, которые на людях пытаются сделать виноватыми их.       Цюфэн замолчал. Цзышу всё же отобрал вино у пытающейся не засмеяться Цяньцяо, и сделал внушительный глоток, не взирая на попытки подруги отвоевать бокал обратно.       Некоторые вещи просто невозможно вынести без алкоголя. Юй Цюфэн — одна из таких напастей. Он — как рана, которую нужно взять и прижечь чём-то спиртосодержащим.       — Можешь считать, что она теперь встречается со мной.       Цюфэн шумно вздохнул, и Цзышу скривился: иногда он ненавидел людей. Особенно тех, кто так громко дышит.        Плюс одно очко в пользу робота.       — Ты уже один раз говорил подобное.        Цзышу удивлённо встретился с Цяньцяо глазами и едва слышно двинул губами, указывая на себя пальцем:       — Уже?..       Её реакция не оставляла сомнений: та серьёзно кивнула и положила себе в рот чипсину, стараясь не слишком громко ею хрустеть.       Все мысли резко превратились в одно огромное непечатное матерное слово. Больше он с прекраснейшей девой Лю напиваться точно не будет.        Прервал молчание сам Цюфэн:       — Она сильно обижена?       — На самом деле нет. Мы пьём вино, говорим о жизни. И ты не вписываешься в наши планы на вечер.        — Я бы хотел приехать...       — А вот если ты приедешь, то я лично переломаю тебе ноги: у нас тут ребёнок спит.        — Чей? — тупо и быстро спросил Цюфэн.       — Мой, чей же ещё. Не твой и Цяньцяо же?       — Ничего не понимаю. Ладно... Позвоню позже...       — Ну наконец до тебя дошло, — закончив разговор, Цзышу передал телефон владелице.        — Тебе ничего нельзя доверить! Послал бы его...       — Давай составим пакт о нападении: ты нападаешь на моих бывших, а я — на твоих.        — И что я им сделаю? Я же не чудо-женщина из комикса, которая их может одной левой уделать.       Попытавшись это представить, он засмеялся: она, в латексном костюме из комиксов, бьёт кого-нибудь в челюсть… Зрелище, конечно, достойное просмотра, но ей хватило бы и платья. Был у него один знакомый, которого платья нервировали...        — Поверь, того, что ты женщина — уже достаточно. Некоторые и с мужчинами не знают что делать, а тут — ты. Порой обольёшь помоями и не подавишься.        — Про помои — хорошая идея. Оболью Цюфэна.       — А как же наш пакт о нападении?       — Без юриста не подпишу, — фыркнула Цяньцяо. И Цзышу улыбнулся.        Добраться до кровати они успели быстро. Как и было оговорено: она — лицом у стены. Он — на второй половине своего временного спального места.       Однако как спать, когда можно продолжить болтать о всяком? Нет, пока не начнут слипаться глаза... В какой-то момент он всё же уснул, потому что почувствовал резкий тычок по рёбрам.       — Что?.. — сонно оглянулся он на Цяньцяо, которая даже с закрытыми глазами могла выглядеть воинственной.       — Не храпи, — зло шепнула она и перевернулась. Обратно, лицом к стене. От подозрительно намокшего кончика её подушки он вполне сознательно отодвинулся сам.       

***

      Возвращение домой было почти триумфальным. Потому что сначала Цяньцяо доверила ему на завтрак сделать лапшу, и он, несмотря на возражения Чэнлина, этим занялся.        Цзышу знал, что та попросила его об этом лишь потому, что он спал ближе к выходу из спальни.       — Топай давай, — ткнула она его пяткой. — Разлёгся тут как король какой-то…       — Между прочим, я только недавно привык спать один.        — Тогда и завтрак привыкай готовить. Но угробишь кухню — будешь мне делать ремонт за свой счёт. Давай, шевелись, я есть хочу.       Чэнлин, прознавший об этом деле, когда он копался на чужой кухне, быстро воспротивился.       — Дядя Чжоу, может не надо?       — Ну, тут варианта два. Или она отравится моей едой, или съест нас. Какой предпочитаешь?       Судя по его виду, Чжан Чэнлин собирался героически пожертвовать собой. Но тут был уже против сам Цзышу.       — Хотя бы следуй инструкции на упаковке…       Что ж. Следовать инструкциям ему даже нормально и не дали, потому что Чэнлин искренне распереживался. Но Цзышу честно поставил чайник, вскипятил его содержимое и залил всё что нужно кипятком. А ещё, в придачу, и два своих пальца. Даже руководство мальца не помогло: без членовредительства не обошлось. Но, хотя бы, не в прямом смысле, а это уже радовало.       Пальцы, к сожалению, всё равно ныли.       Появление подобной восставшему из могилы мертвецу Лю Цяньцяо — с всклокоченными волосами, синяками и размазанной под глазами тушью — было фееричным. Хотя бы потому, что обернувшийся на её шаги Чэнлин уронил на пол все чашки для чая, которые нёс. Хорошо ещё, что из трёх пострадала лишь одна.       — Я не специально! — мальчик поднял безоружно руки, показывая всю честность, на которую был способен.       Злобно зыркнувшая в их сторону Лю Цяньцяо сначала раздражённо вздохнула, выдохнула, а потом перевела испепеляющий взгляд на Цзышу.       — В нём точно нет твоих генов?       — Они тут совершенно ни при чём, я их не подбрасывал.        Цяньцяо и Цзышу собрали осколки, последний же умудрился доломать одну из чашек. Но, благо, в арсенале госпожи Лю имелось достаточно посуды для битья или питья.       По итогу Цзышу остался доволен. Лапша была вкусной. Хорошей. С минимумом специй. И все остались живы. А вид изумлённого Чэнлина, застывшего с палочками во рту, грел его самолюбие.       — Ну что, паникёр? — посмеивался он над мальцом.       — Если я кому-то об этом расскажу, то мне не поверят…       — А я вот всегда и всем говорила, что тебя, Цзышу-гэ, надо пинать в сторону кухни, да надзирать за тобой побольше. Так ты и рагу научишься готовить! А мне никто никогда не верил!       Вспомнив, как он испортил пирог и салат для того же дагэ в самый последний момент, Цзышу хмыкнул.        Когда они прибыли обратно домой, там спали все, кроме Цзюсяо: стоя у комнаты Чэнлина, тот пытался пробраться внутрь, минуя робота.       — Ты и так меня облапошил в дурака, в пасьянс, в мафию, даже в маджонг! И выиграл всё, что эти простофили ставили! Так хоть поспать дай подальше от них! Они заколебали храпеть… А Хань Ин ещё лягается во сне и скулит!       — Надеюсь, у него нет течки… — беззлобно выдал Кэсин, дослушав эту несчастную исповедь. А потом обернулся к пришедшим Цзышу и Чэнлину, которые явно были не готовы услышать нечто такое. — Юный господин Чжан, ваша комната в полном порядке, можете не переживать. Что-нибудь нужно?       — Спасибо, дядя Вэнь, ты — настоящий друг! — Чэнлин вдруг обнял его, а робот застыл с таким странным лицом… будто не знал, как реагировать. — Я посплю ещё… у тёти Лю хорошо, но дома лучше.       Выпустив робота из объятий, он ушёл к себе.        — Цзышу-гэ… то, что ты услышал…        — Сяо-ди, — Цзышу глянул на него со смешком, — неужели ты думаешь, что я всего этого не предусмотрел?       — Это было жестоко.       — Зато действенно.       Поджав губы, Цинь Цзюсяо вдруг протянул ему руку.       — Признаю, гэ, в каверзах тебе равных нет. С тобой мог потягаться разве что Янь-дагэ.        — Зато теперь мы с тобой точно квиты, — принял Цзышу рукопожатие.       Собираясь переодеться у себя, Цзышу решил попутно расспросить робота обо всём, что тут происходило в его отсутствие. Как обычно, заставив того отвернуться.       — Почему все ютятся в гостиной?       Сложивший на груди руки Кэсин, стоящий к нему спиной, ребячливо, с легкой иронией, ответил:       — Вы говорили, чтобы я не смел входить в вашу спальню без личного разрешения. Остальные же просто не знали пароля.       Мордобоя никто не устроил, как Цзышу и предсказывал. Однако робот действительно обыграл Сяо-ди в пух и прах, как и всех остальных.        — Когда я просил присмотреть за Цзюсяо, то не ожидал, что ты возьмёшь его роль мошенника на себя…       — Они не желали меня слушать. Легче всего было присоединиться к этому разгулу азарта и пополнить ваш бюджет.       — А претензий с их стороны не будет?.. — Цзышу уже представлял, как тот же Хэлянь И подключает лучших юристов, чтобы вернуть все средства. Нет, он знал, что тот не станет этого делать, но возможности-то для этого у него были...       — Помните, я просил разрешения установить в квартире камеры? Я специально несколько раз спросил гостей и господина Циня, уверены ли они в своём желании…       Цзышу расхохотался. А Вэнь Кэсин…       — Отвернись сейчас же!       — Я просто хотел понять причину смеха, — несчастно пробормотал тот, и Цзышу знал, что мог бы сейчас увидеть на его вновь отвернувшемся лице. Непонимание и такие честные глаза, которым бы он поверил. — К тому же, что я там не видел…       — То было исключение из правил.       — Вы и вправду такой стеснительный?       Собираясь сказать какую-нибудь похабную шутку, Чжоу Цзышу обмер на мгновение. Он никого не стеснялся. Но…       «Не отвращение», — предательски всплыло в голове. И разозлило. Натянув какую-то затасканную растянутую столетнюю майку, он обогнул Кэсина и выбрался в коридор. Тот за ним не последовал. И хорошо.       В гостиной Цзюсяо уже заснул в обнимку с Хань Ином. А проснувшийся Хэлянь И сидел в скрюченной позе на кухне, проверяя вещи, которые брал с собой.       — О… вернулся. Мы шумными вчера были, да?       — Даже слишком, — Цзышу присел на край стола. Отодвигать стулья решительно было лень. — Сигарет не найдётся?       — Обычно ты только от стресса… что-то случилось? — его сонный взгляд прояснился.       — Слишком много думаю.        — Поухаживаешь за мной и вскипятишь чайник — вручу тебе сигарету. У меня как раз две.       Курили они прямо на кухне. Обычно ему не нравилось так делать, но сейчас он настолько хотел заглушить что-то в себе и просто не придумал иного способа это сделать. По давней привычке, Цзышу опёрся на плечо дагэ своим, а тот приобнял.       Вспомнился совместный отпуск. Как Хэлянь И боялся получить загар, а Цзышу — нет, и в итоге весь обгорел и мазался потом различными успокаивающими кожу бальзамами. Было ведь на самом деле хорошо. Да и сейчас, в чём-то, тоже. Просто не так.       — Знаешь, дагэ… мне правда жаль. Что у нас ничего не вышло.       — Ну, я знал, на что подписывался тогда. И по правде… — какое-то сентиментальное выражение застыло на его лице. Губы сложились в трубочку и выдули дым в другую от Цзышу сторону.        В прошлый раз они так и не поговорили нормально. Не о Хань Ине, Кэсине или Чэнлине. А друг о друге. Без подтруниваний и попытки залезть друг к другу в штаны. Хотя Цзышу и не был против. Но…       Когда ты с кем-то чувствуешь себя как с родным и понимаешь, что этому настал конец, это так… разрушающе. Будто почва под ногами ходит ходуном. Он отсрочивал это чувство так долго. Так долго старался отрицать.        Но надо уже дать себе немного воли.       Глаза предательски закололо. Если бы он сделал всё правильно, то может быть Хэлянь И помогал бы ему искать Чжэнь Яня. Не противился мысли о живущем у него дома Чэнлине. Может быть они бы и не были... как пара, да. Но стали бы друзьями. У них ведь получалось всё, за что ни брались.       Если бы, если…       — Мы вместе… это же было прекрасно, А-Шу? — внезапно подцепил его подбородок Хэлянь И, поворачивая к себе.       И ему тоже было горько. Так, как может быть горько только тому, кто отпускает любя. Они дорожили друг другом. И расставаться, потому что иначе невозможно… было больно. До сих пор, хотя уже прошло так много времени и они жили каждый своей жизнью. Или только пытались начать.       Кивнув, Цзышу просто сказал то, что разрывало его очередной раз на части. Что следовало озвучить давно: правду. Наконец-то это была именно она:       — Это было прекрасно.       Ностальгически приподняв губы, Хэлянь И мягко смотрел, не отрывая взгляда. И ласково попросил:       — Если тебе когда-нибудь что-то будет нужно… просто позвони. И не пропадай, пожалуйста.        — Как и ты.        Когда Хэлянь И прижал его к себе, Цзышу сдержался. А некоторое время спустя — закрыл за ним дверь и сделал это спокойно.        В гостиной Цзюсяо ткнул коленом Хань Ин, и тот что-то неразборчиво сквозь зубы ему выговорил.       — Господин Чжоу? — Кэсин встретил его прямо на выходе оттуда с открытой пепельницей в руках. Мягко забрал её из слабо цепляющихся пальцев. — Господин Хэлянь?..       — Ушёл, — почему-то это «ушёл» осело внутри холодным пеплом.       — Идите к себе в комнату. Я сейчас всё вам принесу.        Не зная, что робот имел в виду, Цзышу его послушался. Почему-то всё казалось нереальным. Ни этот прошедший праздник. Ни разговор, в котором, вроде как, не было услышано или сказано ничего принципиально нового. Однако в груди поселилась пугающая пустота. Прямо как в его спальне, на пороге которой он потом застыл, разглядывая внутреннее убранство.       С виду казалось, что она не обжита. Голые стены, если не считать обои, просто шкаф, комод, над ним — зеркало. Напротив — кровать и две тумбы, а сбоку — окно. Как он здесь вообще жил?       Услышав шаги за спиной, он встрепенулся и пропустил робота, чтобы потом спокойно поплестись к кровати и свалиться на неё мешком.       — Кэсин… достань фотографию из ящика.       — Первую или вторую?       — Первую снизу. И поставь на тумбу. На мою. И я хочу распечатать ещё… парочку с Чэнлином и своих, школьных… — он это говорил уже листая ленту телефона, но… у него были фотографии с Цяньцяо. С Хэлянь И. С Хань-ди, с Чэнлином. Но самых желанных — ни одной.       Губы огорчённо поджались. Ведь столько лет прошло. Конечно. Их тут и не могло быть.        — Держите, господин Чжоу, — раздалось сбоку. Повернувшись, он недоумённо взглянул на покрытый конденсатом стакан в кэсиновской ладони. Который тут же обхватил.        — Спасибо… и можно не так официально.        — А как вас устроит? «Сюй-гэ»?       Его никто не называл так. Никогда ранее. Все знакомые обычно обращались по старому имени. Наверно только Пэнцзюй был исключением. В новых документах, он — Чжоу Сюй. А по старым — Чжоу Цзышу.       Но это было так… непривычно. Они не братья, чтобы он был «гэ» Вэнь Кэсину, даже названными бы не могли считаться. Да и отсчитывать возраст Кэсина для выбора нового обращения как минимум глупо.        — Похоже вам не нравится, иначе вы бы так не хмурились. Хорошо. Буду называть вас «А-Сюй». Так лучше?       Сделав глоток и вздрогнув от прохлады ягодного коктейля, пробирающейся в горло, он кивнул. А когда Кэсин вышел — прислонил холодный стакан ко лбу. И так действительно в чём-то было лучше.