Бездушная железка

      Даже самый лениво текущий день мог быть полон раздражающих факторов. Цзышу ненавидел больницы именно за то, что тут с ним обращались как с ребёнком. Документы заполнить требовали, но объяснять детально что к чему у врачей и медсестёр попросту не находилось времени из-за наплыва пациентов.       Робот тоже как воды в рот набрал: складывалось впечатление, что он вовсе разучился говорить или его динамики отключились. Хорошо, что Цзюсяо наконец выпроводил. Разбитый и невыспавшийся вид Цинь Цзюсяо заставлял волноваться ещё сильнее. Не то что бы к Цзышу сразу прислушались, но стоило сказать, что наличие поблизости Сяо-ди нервирует в разы больше самой операции, как младшего брата и след простыл.        — Твоё присутствие точно одобрено доктором У? — поинтересовался Цзышу у Вэнь Кэсина, сопровождавшего его каталку.       — Да, А-Сюй. Вы можете лично спросить у него, если мне не верите, — на этом пришлось прикусить язык. Конечно робот не мог по-настоящему обидеться, но становилось тошно уже от самого себя. Или в тошноте виноваты кульбиты в животе от лёгкого голода?..        Жёлтые больничные коридоры сменились железным грузовым лифтом. Везли Цзышу два медбрата: один высокий, другой — низкий. Но они оба казались лилипутами по сравнению с Кэсином. И если уж и они не выпроводили его робота… мог ли Вэнь Кэсин подкупить их и его врача?       По идее не должен, но от этой мысли стало легче. Такое объяснение устраивало больше, чем простое разрешение.       — Хорошее настроение, господин Чжоу? — поинтересовался высокий из медбратьев с улыбкой.       — Да, более чем.       — Главе У понравится, он любит людей с юмором.       Учитывая всё, что Цзышу слышал о чувстве юмора врачей… ему это, конечно, импонировало, но всё же не тогда, когда он сам должен выступать в роли подопытной крысы, пускай и фигурально.       — Пора выходить. Не волнуйтесь, это не страшно.       Когда подобное ему заявили впервые, было по-настоящему боязно. Но сейчас воспринималось как-то привычно.        В предоперационном блоке его временно оставили в одиночестве. Здесь жёлтые стены разбавлял не весёлый оранжевый цвет, а какой-то угнетающий мрачно-серый. А металлические двери с матовыми непрозрачными стёклами и вовсе вызывали дурноту.       Кого он обманывал! Вот это и было страшно. Остаться тут и никогда не выбраться.       Пальцы ног нервно свело, зубы сильнее вжались друг в друга. Во рту скапливалась вязкая слюна, не дававшая спокойно сглотнуть.       От распахнувшихся створок он дрогнул, хоть те и открылись совершенно бесшумно. Медицинская шапочка Вэнь Кэсину, сообщившему, что уже сейчас всё начнётся, совсем не шла. Пока он ввозил каталку внутрь, Цзышу старался больше на него не смотреть.        — Слышал, вы сегодня бодрячком, господин Чжоу, — ухмыльнулся У Си. Ему врачебная шапочка не шла ещё сильнее, чем Кэсину. Перехваченные под ней косы напоминали перевязанный грубыми бечёвками улей, а очки делали его похожим то ли на стрекозу, то ли на яростного ястреба с кошачьей головой. И хотя это впечатление и смягчала дружелюбная улыбка, размашистые брови всё равно придавали доктору У в глазах Цзышу очень грозный вид. Суммарно он напоминал какую-то пародию на шамана. Странную, сюрреалистичную, глупую, но пародию.        — Приходится.       В операционной не было лишних предметов, но воспоминание о той статуэтке борющейся с вороной совы наложилось на образ доктора… Тихо сглотнув, Цзышу отвернулся в сторону и вовремя увидел, как медбрат ввёл в вену иглу.       Буквально через пару секунд тело стало каким-то лёгким. Зрение мутилось.       Уже смазанный доктор У, перед тем, как надеть перчатки, обернулся к расплывающейся в его глазах фигуре Кэсина:       — С тобой переговорим после. Задержись на пару часов.       — Можешь копаться в моих настройках сколько угодно. Только не стирай последние восемь лет записей.       Вэнь Кэсин согласился помогать ему в разработках? Почему Цзышу не в курсе?       Он закашлялся. Через горло будто прошёл какой-то газ. Так ведь не должно быть? Или должно?       И это накатывающее ужасное состояние… он узнает его из тысячи. Когда не принадлежишь сам себе. Невольно расслабляешься. Хуже видишь. Проваливаешься куда-то на дно, где тепло и неестественно хорошо, безмятежно...       Опиаты. Проклятье.       Доктор У Си теперь казался самой настоящей совой. Только с зелёными под цвет своей униформы перьями.        — Да ты действительно шаман, чтоб тебя черти драли!       Почему Кэсин и доктор У так резко на него взглянули? Неужели он произнёс это вслух?       

***

      Темнота не пугала. В руках был телефон с четырьмя царапинами, которого он никогда ранее не держал. Может быть разве что во сне, когда кто-то знакомый рассказывал ему свои странные сказки.        Отсвет впереди казался выходом. Вокруг него, даже при включённом фонарике, будто ничего и не было. Только неприятный запах, напоминающий о чём-то плохом.        Под ногами ничего не ощущалось, и чтобы сделать шаг приходилось перебарывать себя. Так продолжалось, пока Цзышу не выбрался наружу. На слепящий яркий свет, лившийся между крон древних высоких деревьев… напротив которых с тревожным видом, отбивая нервный ритм ногой, стоял Вэнь Кэсин в очень странной одежде: накидка из газовой ткани была подрана настолько, что с рукавов свисали лохмотья. А на одном из наплечников сидело чучело смотрящей прямо в душу пучеглазой совы.        Переведя глаза на Цзышу, Странник неожиданно возмутился:       — И почему ты здесь? Ты точно меня преследуешь! А-Сюй, тебя жизнь ничему не учит!       — Да я даже не знаю, как здесь оказался! А ты опять фигню городишь…       — Как это, не знаешь? То есть… ты и вправду не в курсе, что это за место?       Привычно сложив руки на груди, Цзышу нахмурился:       — Откуда я могу это знать? Ты вечно сталкиваешься со мной, лапаешь, а у меня прямо на глазах мир меняется!        — Звучит так, будто ты по уши в меня влюблён. Приятно! — хохотнул Кэсин, и Цзышу выругался. Этот оболтус совершенно ничем не помогал! А у него ведь работа! На которой творилось не пойми что. Он выходил из дома, шёл как обычно на своё рабочее место, а попадал будто в другую вселенную. Обычный офис мог смениться джунглями. Джунгли — катакомбами. Катакомбы — палубой корабля. Одно радовало: если поискать зацепки и найти тот самый светофор, то можно было попасть куда-нибудь ещё.       Он сменил место жительства. И творилось всё то же самое. Пробовал зарабатывать из дома. Но, выходя из душа, попадать в какую-то кладовку ему совершенно не понравилось.       — Да лучше бы я вообще тебя не встречал!       Вэнь Кэсин застыл со своей глупой улыбкой, которая стала каменной. А потом очень вежливо и медленно задвигал губами:       — Я помогу тебе отсюда выбраться, чтобы мы больше никогда не встретились, А-Сюй.        — Как я могу тебе доверять? Ведь именно после встречи с тобой у меня не жизнь, а сплошной бег!       — Придётся поверить, — Кэсин грубо схватил его за руку и потащил меж деревьев в самую чащу леса. — Потому что моя скромная персона покажется тебе цветочками по сравнению с теми, кто живёт здесь.        Цзышу думалось, что они шли целые сутки. В слова Кэсина не верилось совсем. Но Странник буквально был единственным, кого он тут знал.       Из леса они выбрались лишь к глубокой ночи, к горящим на поляне кострам, вокруг которых столпились люди в шкурах. Заметив их приближение, те боязливо потеснились, а Кэсин, подойдя ближе, вынул из рукава ветхий старый рулон… Такие Цзышу видел разве что в музеях истории.       Это была какая-то «книга». Язык же в ней, развёрнутой, состоящей из перевязанных сверху и снизу дощечек, был совсем незнакомым. И выглядел каракулями, а не полноценными иероглифами. Размытыми к тому же.        Кэсин передал её одному старому низенькому мужчине с большим посохом — вожаку, если судить по обилию украшений из переливающихся синих и зелёных бусин на шее.       — Пропуски? — озадачился тот, а потом радостно всплеснул руками, — неужели ты нашёл их? Поверить не могу! — вожак дружелюбно протянул дрожащую старческую ладонь, а посох в левой руке заходил ходуном от волнения.       — Они затерялись в самых низах. Простите, что так долго. Спускаться легче, чем подниматься наружу. Мои возможности там достаточно ограничены, — кивнул Кэсин с лёгкой улыбкой. — Теперь вы сможете спокойно уйти.       Собравшаяся вокруг старого вожака толпа радостно заохала, но тот их приструнил.        — Будьте потише. А то и за нами придут. Помните: не привлекайте сов, а если уж им попадётесь: спрячьтесь под вороньей накидкой.       Цзышу только сейчас заметил, что то, что он принял за странные шкуры, было усеяно вороньими перьями, делавшими людей похожими на огромных ворон.       — А ты, Странник, оставайся. И погрейся у костра, раз нашей еды не хочешь. Твоему спутнику я накажу тоже сейчас накидку подать. Негоже в таком месте быть совсем без защиты.       Кто-то из младших по возрасту ткнул в Цзышу маленькой ручкой, протягивая странную одежду. Надел он её только после того, как Кэсин одобрительно подтолкнул плечом.       Заснуть нормально не получилось. Треск костра не утихал, от Вэнь Кэсина было не отвязаться, и Цзышу, без сна в глазах, принялся заваливать того вопросами:       — Почему нужно опасаться сов?       — Потому что после их уханья придут слуги нижнего царства. Искатели. Один — в белом, с высунутым языком, другой — в чёрном, с цепью-удавкой. Помнишь те фрески? — Цзышу кивнул, а Кэсин, удостоверившись, что тот знал, о чём он говорит, продолжил:       — Белый Искатель глуп: его можно испугать, и он убежит. А Чёрный — нет. И если он взялся за дело, то… его практически не обмануть, чтобы сбежать. Но можно заболтать, чтобы он запутался, пытаясь выяснить: где правда и где ложь или как ответить на вопрос. Проблема в том, что они, как два неразлучных брата, ходят парой. И если ты попытаешься сбежать от Белого Искателя, то второй тебя сразу придушит и отведёт на нижний уровень.       — А там что?       — Ты с какой луны свалился? — вытаращился тот на него.       — Я не с луны, а из Китая.       — Если по-простому, то там ад, А-Сюй, — Кэсин подхватил травинку с земли и кинул в огонь: та быстрой искрой вспыхнула и упала, превратившись в маленький уголёк.       Ладно, концепция стала понятна. Он сейчас не прямо в аду. Уже хорошо. Но где тогда?       — А что это за место?        — Я бы назвал это гранью. Пришедшие сюда называют по-разному: кто царством снов, кто царством духов. И в каком-то смысле, все они правы. Обычно у появившихся здесь есть пропуск. Либо обратно, туда, откуда пришли, либо же наверх или вниз. Но некоторые его теряют. Иногда Искатели его крадут или пакостничают заблудшим тут, чтобы отчитаться перед своим властителем, что у них всё в порядке со счётом душ.       — А кто здесь властитель? — стало как-то непонятно. Есть ад, и в нём какие-то бело-чёрные Искатели. Разве они — не те, кто управляет нижним царством?        — Господин Яньло его зовут.        Стало ещё непонятнее, о чём Цзышу и сообщил. Ведь он-то тут как тогда оказался?       Вэнь Кэсин, опёршись локтем на колено, устало провёл рукой по лицу.       — Подозреваю, что Искатели решили поиграться с твоей судьбой после нашего набега на их архив. С вожаком, — он махнул в сторону спящих под шкурами с торчащими во все стороны перьями людей, — и его собратьями и сёстрами история в разы проще. На них напали совы — приспешники Искателей — и украли пропуска. После встречи с ними меня снова забросило в тот город с архивом, и я им помог...       — Но у меня не было пропуска. Я просто оказался в пещере, — постичь, что же приключилось, не представлялось возможным. Он всего лишь заснул как обычно. А по итогу оказался в каком-то «тут». Царстве снов, духов или на грани.        — Тогда твой скорее всего у них. И они будут тебя искать, чтобы отправить в нижнее царство, откуда практически нереально выбраться в одиночку.       — Но у тебя же как-то получается?       — Меня просто зачастую игнорируют, А-Сюй. Ведь я не принадлежу ни этому месту, ни нижнему или верхнему царству. Да и ни в одном из них я никогда полноценно не бывал.       Чем больше объяснений, тем больше возникало вопросов. Если всё так, как сказал Кэсин… как же они пересеклись?       — Когда мы впервые встретились и ты в меня врезался… как ты очутился в моём мире? Миру людей же ты тоже не принадлежишь?       — Почему же. Принадлежу. Только вот поправка, А-Сюй: это не я в тебя врезался, а ты в меня. Потому что не следишь за дорогой, витая в облаках!       — В смысле? — Цзышу оторопел. Это что же вообще такое получается?       — В прямом! Кто же проходит через перекрёсток миров так беспечно!        — Какой ещё перекресток миров?!       — А ты что, каждый день видишь такие странные светофоры в виде кота?       Крыть решительно нечем. Цзышу вообще никогда ничего подобного не видел. А этот светофор ещё и завораживающе покачивался на ветру…       — А машины тогда на этом перекрёстке откуда?       — Предпочитаешь, чтобы за теми же грешниками на мётлах рассекали? — Кэсин хмыкнул, уставившись в костёр, — это вообще-то относится к жанру фантастики. Машины надёжнее: сбил и утащил за грань, выкрав пропуск.       Загробный мир у Цзышу теперь ассоциировался исключительно с остросюжетным боевиком. Пока что на минимальных мощностях.       Вэнь Кэсин предложил дождаться утра и найти самого господина Яньло. По его словам выходило, что владыка подземного царства не очень любил свои владения и частенько наведывался в сад гармонии, как раз расположенный в нескольких днях пути от них... Что за сад гармонии, может там на арфе или гуцине играют, Цзышу уже не спрашивал. От обрушившейся на него информации голова и так пухла больше обычного.       — Но я же без пропуска… какой тогда смысл?       — Яньло должен по идее тебя выслушать, пристыдить своих чиновников, аннулировать пропуски, которые наверняка подпортили эти зарвавшиеся Искатели, и отправить тебя домой. Просто… — замялся Кэсин, как не решаясь что-то договорить.       — Давай уже, не томи! — чуть повысил голос Цзышу, не скрывая закрывшегося в душу напряжения.       — Если они тебя притащат сразу в нижние царство, — вздохнул Кэсин, — то ты оттуда уже не выберешься. И я тебе помочь не смогу. То место, где мы с тобой были в прошлый раз — это что-то вроде сектора отсеивания или коридора, предшествующего комнате. Из коридора выход наружу есть. А из комнаты на улицу?       Цзышу понимающе покачал головой.       — То-то же, — удовлетворился его реакцией Кэсин, — те, кто в том городе, ещё имеют шанс вырваться. А из нижнего царства хода нет.       Новости были совсем неутешительные. Как и совиное уханье, от которого вдруг всполошился Странник.       — Помоги мне разбудить остальных, — попросил он, когда первым желанием Цзышу было лишь скрыться и от него, и от всех остальных, в том числе и от сов, как можно скорее.       Телефон вывалился из узкого кармана тёмной домашней толстовки, в которой он заснул перед тем, как оказаться здесь.       — Это ещё что? — Цзышу не успел поднять телефон, как вместо него это сделал Кэсин. — Ты понимаешь, — взъелся на него Странник, опасно прищуриваясь, — что, пронося сюда подобные вещи, можешь накликать на всех беду? Где ты только умудрился его подобрать?       — Он появился тут вместе со мной! Я его не поднимал нигде!       Нахмурившись, этот странный господин Вэнь взмахнул рукавами, проехавшись лоскутами ему по пальцам. Такая мягкая ткань… хоть и истерзанная.        Цзышу не сразу понял, что тот вернул ему телефон обратно.       — Просто поторапливайся уже.       Племя, чем-то напоминавшее шаманов, начало просыпаться. Не у всех сон был чуток, и некоторых пришлось расталкивать. К удивлению Цзышу, его речь они понимали.       Странное место, в общем.       — Вам нужно двигаться на юг, вдоль маленького ручья, — быстро объяснял Кэсин старейшине, — там будет спуск вниз. Пройдёте границу, вручите постовому пропуски, и он вас отпустит… домой.       — Спасибо, Странник! И Друг Странника!       Неловко помахав им, Цзышу поторопился за неугомонным Кэсином: тот опять куда-то нёсся.       — Зачем мы спешим? Подумаешь, ухнула сова! Что в этом такого?       — Она может оставить на тебе метку и Искателям в разы проще будет тебя найти. В любом из царств, даже в верхнем.       Приняв такое объяснение, Чжоу Цзышу потом следовал за снова ведущим его через лес Странником. Очень скоро ноги отозвались болью: ходить без ботинок оказывается очень неудобно, особенно когда ветки впиваются между пальцев.       — Нам нужен перерыв! И я очень голоден.       — Тебе лучше не есть здешнюю еду.       — Это ещё почему?       — Если кого-нибудь ещё встретим или напоремся на реку или ручей — узнаешь.       — Тогда дай хоть поспать. Ходить уже не могу!       Цзышу показал ему кровоточащую пятку, всю измазанную землёй.       — Ладно, убедил. Устроим привал.        Без костра было холодно. Еле сумев заснуть, поутру Цзышу показалось всё каким-то дурацким кошмаром. Что он вот-вот откроет глаза и окажется, что это всё привиделось. Но спящий в той же оборванной накидке от ханьфу и торчащими из-под неё вполне современными брюками и ботинками Кэсин развеял все его надежды. Этот господин Вэнь спал так, будто очень долго не мог себе этого позволить. Но оставаться с ним рядом, пока тот не проснётся, казалось очень глупым. Ведь тот же вожак со своими людьми вполне спокойно отправился на юг. Может, получится под шумок проскочить вместе с ними? Да и почему нужно идти на поклон к какому-то Яньло, когда он ещё не пробовал справиться своими силами?       Осторожно поднявшись, стараясь не наступать слишком громко на сломанные ветки, Чжоу Цзышу двинулся в обратную сторону.        Солнце ослепительно било в глаза, когда он выбрался из зарослей. Вроде бы даже на ту самую поляну, где был прошлой ночью.        Чувство голода вновь дало о себе знать, и Цзышу решил, что сначала нужно позаботиться о пропитании.        Потухший и растоптанный костёр подсказывал, что он всё же ошибся: это не то же место, где ему повстречался старейшина и его собратья. Ветки лежали совсем не те, расстояние от линии роста травы до костра на земле было значительно больше… и рядом какая-то стая ворон очень агрессивно каркала и что-то клевала. Не рискнув подобраться ближе, Цзышу разглядел коричневые перья… совиные. Вороны терзали мёртвую сову.       Отвернувшись, Цзышу попробовал поискать всё же что-то ещё, но наткнулся на одинокую белую фигуру, стоящую к нему спиной. Такую высокую, что он в неё врезался и тут же отскочил назад.       — Нельзя же так пугать!        — А ты боишься призраков, Чжоу Сюй? — развернулся тот. Цзышу отпрянул назад. Перед ним был Белый Искатель. А если рядом он, то даже бежать нельзя, потому что тот ходит в паре с Чёрным Искателем. — Или лучше «Чжоу Цзышу»?       — Да кто тебя боится, ужасная белая морда! — крикнул вдруг появившийся рядом Кэсин, на ходу вынимая откуда-то… вообще эта штука выглядела как выявитель, которым пользовался какой-то офицер. Только оказалась обычным зеркалом. — На, — ткнул господин Вэнь, — посмотри на себя, красавца. Краше в гроб кладут.       Поглядев в зеркало, Белый Искатель в ужасе закричал, а после того, как в отражении увидел свой несоразмерно длинный уродливый язык — заверещал ещё сильнее. И понёсся прочь, хватаясь за голову.       — А второй где? — спросил Цзышу переводя дыхание и убирая руки от ушей. Звон в них не хотел утихать. А Белый Искатель действительно не очень... умён.       — Вот, — Кэсин указал в другую сторону, — свою любимицу жалеет.       Чёрный Искатель держал на руках ту самую сову, которую очень сильно искалечила стая ворон. Он с ненавистью смотрел на птиц и, в какой-то момент, дёрнул рукой в тёмном ханьфу прямо в их сторону: из рукава мгновенно вылетели цепи, поймав пару пернатых, и с силой сдавили. Раздался громогласный хруст.       Вороны больше не шевелились.       Мановением руки призвав своё оружие обратно, Чёрный Искатель степенно подошёл к погубленным им созданиям. В его ладони появились и вспыхнули пара дощечек с нарисованными на них воронами, тут же обратившиеся в пепел.       Что ж. Сглотнув, Цзышу понял, что тут главное: сов трогать нельзя. Даже если они орут во всю свою птичью глотку или воруют твою еду.       — Твоя дощечка, Чжоу Сюй… — обратился к нему Чёрный Искатель, — хочешь вернуть её?       — Не соглашайся, А-Сюй, — зашептал Кэсин тут же на ухо, и он вздрогнул. Нельзя так подкрадываться! И уши всё ещё болели! — если ты возьмёшь у него что-либо, то тут же переправишься в подземное царство. Дощечки эти — как ключ или портал. Но порталом они являются только в руках Искателей. Если Искатель…       От вырвавшихся цепей Кэсин не смог полностью увернуться: они ударили его в плечо, потянулись к шее, но почему-то не смогли сомкнуться на ней так же, как на воронах.       — Хоть у меня и нет твоего пропуска, Странник, но не думай, что можешь вмешиваться в чужие жизни.       — А ты сначала покажи мой пропуск, — предложил ему Цзышу, — и как я узнаю, что он — не подделка?       — А никак! — тот хмыкнул и на одной из его ладоней появилось… две дощечки.        Помня о цепях и не желая подходить близко, Цзышу пытался прочитать дату рождения. На одной была верная. А на другой… по второй получалось, что ему должно быть всего двадцать один год, когда на деле — тридцать девять, почти сорок.       Дата рождения на второй дощечке совпадала с датой смерти на первой. И она была странная. В день, когда он так и не увидел А-Яня, хотя спешил к нему…       А-Янь. Цзышу зажмурился, глубоко вдыхая.        Специальные работники серии «П». Сломанные в крошево руки: одна до локтя, у другой — все пальцы, кроме двух. Штырь в ноге. Восстановление лица после избиения и сломанной челюсти. Цзышу дотронулся до самого её края. Пальцы той, повреждённой до жути когда-то руки, чувствовали кожу. И маленький, слегка выпирающий бугорок.        Он открыл глаза. Та самая дата. Не поменялась, это ему не померещилось. Но он же не умер тогда… Совсем нет.       А-Янь. Цзышу медленно открыл глаза, смотря теперь на Кэсина… и словно задыхаясь. Это не А-Янь. Но как дико на него похож!       — Что? Не возьмёшь взглянуть поближе? — Чёрный Искатель прокрутил показательно дощечки.       Цзышу уже практически потянулся к ним, чтобы увидеть, что же с датой смерти было на второй, как его оттолкнули в сторону, что он по инерции сделал несколько шагов назад, чуть не споткнувшись…       — В чём баланс между свободой личности и общественной ответственностью? — вдруг спросил Кэсин у Искателя. Тот уже выпустил свою цепь в сторону Цзышу, но она вдруг… упала?       — Баланс между… свободой личности и ответственностью общества. Хм…       Цепи ретировались обратно в рукав, а Чёрный Искатель присел на ближайший валун и упёрся подбородком в ладонь.        — Баланс между… вопрос принципиальной свободы… надо подумать. Нужно больше времени. Это интересно…       Когда Кэсин потащил его обратно, Цзышу не сопротивлялся. Но в пути не удержался от любопытства.       — А какой ответ?       — Понятия не имею, как и всё человечество. Однозначный и чёткий ответ ещё никто не придумал.       Желудок издал просительный вой, сигнализируя, что надо бы вообще-то подумать о еде. Но хоть в ушах перестало звенеть.       Привал устроили только вечером: в какой-то негусто населённой деревушке с подобием малой рыночной площади, где почти достроили подмостки. Здесь были взрослые, дети, старики. И все будто из разных эпох: кто в ханьфу, кто в тех же, похожих на шаманские, нарядах, а кто и вовсе в привычном костюме с брюками, рубашкой и галстуком...       Чёрт знает, почему его насмешил галстук. Вроде обычный предмет одежды, но…       «Он не любит галстуки, в руках рвутся они.       Я забочусь о нём: купил ему поводки».       В голове засела какая-то глупая прилипчивая песенка. Жаль, что в этой деревушке скорее такое не слушают.       На подмостки начали устанавливать декорации. Планировалось какое-то представление. А позади них уже ждали своего часа подготовленные красные фонари, которые обычно запускают в небо на праздники.       — Свежая выпечка! Свежая выпечка! — закричал разносчик. Изголодавшийся Цзышу захотел присоединиться к толпе. Но увидев, что разносчику передавали деньги, сразу погрустнел. В этом мире у него своих средств не было.       Внимательно наблюдавший за ним Вэнь Кэсин обречённо вздохнул.        — Я куплю тебе. Но ты их скорее всего не сможешь съесть. А если и съешь, то не насытишься.       Отстояв очередь, тот принёс две аппетитного вида лепёшки. Но пахли они очень непривычно. А откусив немного от одной… Цзышу ничего не почувствовал. С тем же успехом можно было съесть и воздух.       — Что за чертовщина? Только сильнее есть охота.       — Ты не принадлежишь этому миру, значит и не можешь насладиться его вкусом в полной мере. Для меня здешняя еда… как песок. Поэтому я и не люблю ничего тут пробовать. Даже если голодно. А тебе придётся потерпеть. Такой вот побочный эффект… Через полчаса пройдёт, — пожал Кэсин плечами.        — А тут всегда была эта деревня? Просто как-то странно… совы же. Опасность. Уже смеркается…       Солнце уходило на убыль. Быстро темнело. А на маленьких древних домиках зажигались фонари с изображениями птиц, стремящихся ввысь.       — Про деревню доподлинно не знаю. А совы сюда не сунутся. Боятся. На фонарях специально рисуют фениксов — те отгоняют злых духов. Так что сегодня здесь можно опасаться только людей… либо высших нелюдей, которым такое нипочём.       — Мы останемся на представление?       — Тут пока что безопаснее всего, — подтвердил Кэсин, — да и передвигаться лучше днём.       Подмостки были украшены подобием статуй. И там же, на высоком стуле, как в каком-то кабинете, сидела дева в дорогих шелках, а её советник, или скорее учитель, — в более скромном наряде и с чиновничьей шапкой — хвалил её таланты к письму и обучению. Чиновник спустя время сделал ей предложение, и они поженились.       Банальщина. Цзышу заскучал. Но народ вокруг ликовал так, будто никогда не видел свадебных клятв.       — А может и так. Вот я, к примеру, не видел, хотя бывал во множестве мест, — Кэсин с удовольствием смотрел на игру непрофессиональных актеров. А те и вправду очень сильно старались передать эмоции своих героев.       Разгорелось страшное. Война охватила царство, где жили двое возлюбленных. Они покинули свой дом. Мужчина подарил своей супруге бронзовое зеркальце, разделив его перед этим на две части:       — Если судьба когда-нибудь нас разведёт, это будет знаком нашего воссоединения, дорогая жена. И если так случится… давай ждать друг друга на рынке в Праздник Фонарей…       Стало совсем не до ехидных комментариев. Цзышу наблюдал, как сцена окрасилась ненастоящим пламенем: рваная ткань развивалась и кружилась, показывая горе. Столкнувшиеся незаострённые мечи издавали звон битвы. Возлюбленные оказались разлучены, а их царство было окончательно захвачено.       Спустя время бывший чиновник отправился на поиски пропавшей жены. Но вместо неё в оговорённый день и час увидел старого слугу с её зеркальцем. Оказалось, что супругу бывшего чиновника забрали в наложницы новому министру. Горюющий муж написал на зеркале стихи, а слуга передал послание.       Женщина была безутешна: днями и ночами напролёт рыдала и тосковала, получив весточку. Министр, видя это, послал за её мужем, чтобы вернуть ему потерянную возлюбленную. И те наконец встретились. А разбитое надвое зеркало вновь стало цельным.       По окончании представления толпа заулюлюкала, захлопала, и кажется лишь Чжоу Цзышу стоял потерянный.       — Хорошая история со счастливым концом, не правда ли? — улыбнулся Кэсин, поворачиваясь к нему.       Показавшееся изначально глупым и банальным представление оставило такой осадок внутри, что никакие слова идти не хотели. Истории со счастливым концом?       Глянув на радостного Странника, Цзышу не стал давить в себе откуда-то взявшуюся горечь.       — Жаль, что не все так хорошо заканчиваются…       Взмывшие в воздух фонари окрасили округу. И тут же часть из них перехватила тяжёлая быстрая чёрная цепь.        — Не всем нужна война, чтобы кого-то захватить, — неожиданно пробормотал позади них Белый Искатель, перехватив плечо Кэсина. — Иногда достаточно просто умыкнуть, — он потянул Странника за собой, а наведший ужаса Чёрный Искатель шёл сквозь толпу разбегающихся и прячущихся от него людей, ломая фонари и подмостки, где ещё недавно была показана красивая история о воссоединении.       — Я узнал не ответ на вопрос, но разные точки зрения. И лучше них ещё никто не придумал.       — Вопрос тебе задавал не я, — возразил Цзышу, когда цепь подлетела, схватив за его горло. Асфиксия ему, конечно, нравилась, но не в таком исполнении. Вот когда его схватил робот, пускай и в игре…       Какая игра? Какой к чертям робот?       Цепь с силой дёрнули, и Цзышу рухнул на колени, хватаясь за шею. Пытаясь разжать сдавившие его звенья.       — Именно поэтому Странника сейчас и нет рядом, — надменно ухмыльнулся Чёрный Искатель, — а ты пытался сбежать, поэтому пойдёшь со мной.       В глазах мутнело. Как тогда, когда робот-нянька нёс его на руках и от каждого шага под веками всё вспыхивало. Будто мигание. Красного и зелёного. Насыщенного зелёного, как от светофора или... анализирующего луча из искусственного глаза.       Робот Вэнь. Утешающий его. Ведущий себя странно, но всегда — с заботой.       «Неправильных роботов не просто уничтожают, А-Сюй. Их ещё и стирают…»       «… это просто уборка мусора, который не должен существовать».       Вид перед глазами уже практически заволокло тьмой.        — Может ли… — он даже не знал, подумал или сказал это. Был ли он? Да и кто такой вообще этот «он»?       Цзышу услышал свой хриплый кашель и понял, что удавка на горле разжалась.       — Что ты хотел сказать?       Подняв взгляд на презрительно взиравшего на него как на недостойную букашку Искателя, Чжоу Цзышу приложил все силы, чтобы выдавить:       — Может ли человек иметь… моральное право устанавливать законы для новой формы жизни, не связанной с биологическими процессами, если она… — Цзышу сглотнул дурную слюну, всё ещё невольно ощущая стягивающее давление на шее. Слова не хотели звучать, а выталкивать их из себя и лихорадочно обдумывать получалось с неимоверными усилиями. Но всё произносимое звучало так правильно.       Он сам не знал ответа на свой вопрос. И если это существо его даст, то хотя бы сейчас он сможет определить для себя что-то несомненно важное. Терзающее. Ведь робот-Вэнь, короткое воспоминание или галлюцинация о нём — не мусор. Точно нет. — Если она будет превосходить его по самосознанию, выносливости и…        Не справившись с собой, чувствуя привкус ржавчины во рту, Цзышу сплюнул сгусток крови, дрожа всем телом.       — Дальше! — нетерпимо и гневно потребовал Искатель. И Цзышу выдохнул последнее:       — … и способна ощущать, чувствовать?        Со звоном и дребезжанием цепи убрались в рукав. Чёрный Искатель с нечитаемым бледным лицом и тёмными от негодования глазами ломано дёрнул плечом, словно что-то поправляя, и, шатаясь, побрёл, чуть ли не падая и бормоча себе под нос:       — Моральное право… небиологическая форма жизни и сознания. Не знаю… не знаю! — вылетевшая из рукава цепь ударилась в один из стоящих в стороне домиков — выбивая пару досок, заставляя спрятавшихся в нём в ужасе кричать — и снова вернулась на место. — Не знаю!       Тот уходил всё дальше и дальше, глубоко потерявшись в своих мыслях, натыкаясь на разрушенные им же украшения и декорации.       — Брат! — воскликнул издалека Белый Искатель, пытающийся удержать Кэсина. Тяжело встав на всё ещё подкашивающиеся ноги, Цзышу направился в их сторону.       — Не приближайся! А то я…       — У меня в организме страшный яд, от которого я умираю, — загробным голосом выдумывал на ходу Цзышу, ухмыляясь и стирая кровь с подбородка, — и мне очень больно, он изнуряет меня. А твой брат ушёл, когда я в него плюнул и спросил, знает ли он способ излечиться. И знаешь что? — подошёл к ним Цзышу вплотную, упрямо и со злорадством смотря на Белого Искателя.       — Что же? — тот, не выпуская из хватки Кэсина, начавшего тихо посмеиваться, отступил назад.       Всматриваясь в такое же бледное, как и у его брата, лицо и видя постепенное осознание в этих расширяющихся от поступающего страха тёмных глазах, Чжоу Цзышу вкрадчиво прошептал:       — У него не нашлось ответа.       — А! — вскрикнул Белый Искатель и побежал, толкнув Кэсина прямо на Цзышу, который свалился на землю под его тяжёлым весом.       — Это было забавно, — Кэсин, щурясь на него, сдунул упавшую на лицо прядь волос. — А-Сюй, — даже не попытавшись встать, а нагло разлёгшись на нём, он сложил руки у него на груди. — В кои-то веки ты меня спасаешь, а не наоборот. Я… — он ткнулся носом в щёку Цзышу и с придыханием мечтательно прошептал: — Целиком и полностью тобой покорён.       — Слезь с меня, дурака кусок! — отпихнул его Цзышу. Надеялся услышать что-то умное, а получил приставания! — Тоже мне, «Странник»! Да ты как мартовская кошка!       — Между прочим, в этих землях бывает и март… И может быть, здесь сейчас он и есть. Мог бы и подыграть! — ничуть не обиделся Кэсин, вставая и помогая ему отряхнуться от земли и травы. — До рассвета осталась пара часов. А раз ты озадачил Чёрного Искателя, то эта парочка нас в ближайшее время не побеспокоит. Так что давай двинемся дальше. Только накидку с перьями не снимай.        — Почему?       — Уж очень хороший ворон из тебя выходит…       Заехав ему кулаком в плечо и подальше от себя отодвинув, Цзышу поправил накидку. И подумал, что этот загадочный человек — какой-то отбитый на голову птицефил. Себе нацепил совиное чучело на плечо, ему ненормальные комплименты отвешивал...        Но позже, мельком поглядывая на замолчавшего Кэсина, воодушевлённо приподнявшего уголок рта и что-то мурлыкающего себе под нос, — вроде бы песенку, которая крутилась и в его голове — Цзышу ловил себя на том, что ему сложно было не смотреть. Это лицо, налившееся цветом восходящего солнца, с ямочкой на щеке, ему нравилось. Как и порой ребячливое поведение Странника. Оно было таким щемяще знакомым, что внутри всё словно цвело, оживая. Как после очень долгой зимы.        Может быть, тут и самом деле март? Или лето? Очень тёплое, зелёное, насыщенное.       Долго ли, много ли, но Кэсин вскоре привёл его к странному месту. На маленьком холмике, под большим, стремящимся ввысь необъятным деревом, чьи ветви терялись в необозримой вышине, росло деревце поменьше: цветущее, персиковое. Под его кроной сидел человек. Откинувшись спиной на мощный ствол, он подставил вдруг ладонь под лившийся между ветвей приятный, согревающий свет. Вокруг, наверно на расстоянии в сто метров, были раскиданы камни разной величины.       — Боюсь, мимо каменного круга я уже не могу с тобой пойти, — предупредил его Кэсин, — тебе нужно договориться с ним, пока он здесь.       — Это и есть Яньло? — Цзышу был искренне удивлён. Яньло казался обычным человеком. Хоть он издали и не мог разглядеть его черт, но пока что впечатления были… двоякие.        — Да, — кивнули ему, — не унижайся перед ним, сохраняй достоинство, и тогда он тебя выслушает.       — Откуда ты это знаешь?       — Сам недавно здесь бывал. Это чучело, — похлопал Кэсин себя по плечу, — было даровано мне им, чтобы я не мешался у Искателей под ногами. Благодаря ему, совы Чёрного Искателя воспринимают меня как себе подобного...       — А с тобой вообще что приключилось? Разве Яньло не может помочь и тебе? — отпускать его совсем не хотелось. Пускай и три дня, но они провели их вместе. Войти в круг означало, что их пути разойдутся. И от этого становилось грустно. Ведь они… подружились.       Покачав головой, Кэсин погладил его по волосам и вытащил маленькую травинку, показывая. Будто только для этого и дотронулся.       — Я попал сюда как и большинство. Но мою дощечку судьбы не находили ни Искатели, ни сам владыка. И у меня её при себе не было. А раз нет пропуска — нет и прохода. Поэтому, когда сюда забрасывает, я просто помогаю заблудшим, если получается. Но в этот круг мне заходить нельзя. Иначе я уже точно никогда не смогу выбраться. Таково условие, при котором меня не будут пытаться перенаправить прямиком в нижнее царство. Так что, давай, — подтолкнул он его, — поторопись. Яньло вечно прохлаждаться не будет.       Решив не оглядываться, Цзышу вошёл в каменный круг. И Яньло тут же обратился лицом к нему, как если бы до этого не замечал его. А может быть и вправду так было. Кто знает?       Не вставая с места, тот поманил его к себе, и Цзышу поспешил.       — Мне сказали, что вы можете помочь мне вернуться в свой мир, — без предисловий начал он.       — Тогда где твой пропуск? — Яньло лениво моргнул и уставился на него с любопытством. Даже сидя, он, с заплетёнными волосами и королевским гуанем в волосах, поблескивающим раскалённым золотом, выглядел величественно.       — Украли Искатели и, возможно, что-то там переделали. Я вообще не должен быть здесь. И у них… две моих дощечки, а не одна, — Цзышу решил сказать всё как есть. Что не знает, нормально ли, когда у человека две дощечки. Сколько их должно вообще быть. И что делать, если ты и в самом деле не знаешь, как оказался здесь — в этом «нигде», на грани?        — Ну давай, посмотрим, — от движения рукава в ладони Яньло материализовались они. Две дощечки. Разные. Одна — на имя Чжоу Цзышу. Другая — на Чжоу Сюя.        Дату смерти на второй Цзышу так и не сумел разглядеть. Её словно стёрли. Остались только разводы от туши, которая когда-то их нанесла.       — Ошибки нет, — неожиданно сообщил Яньло, внимательно рассматривая каждый пропуск, — точнее… произошла накладка. По твоей вине, господин Чжоу. Сюй или Цзышу? Хм… Человек с двумя судьбами. Однажды умер. И вновь появился в этот же день. Я не могу просто так тебя отпустить.       Убрав пропуска, Яньло внимательно на него взглянул.       — Ты же пришёл с ним, да? — кивнул он на Кэсина. Глянув в ту же сторону, Цзышу замер. Почему тот не ушёл? — Сдружились?       Неясно мотнув головой, Цзышу ничего не сказал. Он не доверял этому Яньло. Если уж его знакомому «незнакомцу» не удалось покинуть это место без последствий, то и ему не стоило рассчитывать на особое снисхождение.       — Если ты хочешь вернуться, то нужно принести жертвоприношение. Что-то важное и весомое или дорогое тебе лично, — почему-то очень громко и с нажимом пояснил Яньло. Сила его голоса эхом раскатилась по усеянной молодой травой местности.       Задумавшись, Цзышу ответил не сразу. Что у него есть? Единственное, что ему дорого, тут не присутствовало.        — А-Сюй, что угодно подойдёт! — подбодрил его, крикнув, Кэсин, — талисман, открытка, фотография… только телефон не отдавай, а то тебя больше прежнего будет мотать по мирам!       Вдруг Яньло указал на Кэсина:       — Если согласишься отдать его Нам, то я не просто отпущу тебя, а даже вознагражу.       Вэнь Кэсин изумлённо замер, ошеломлённый. Как и сам Цзышу, которого резко сковал страх.        Отдать его? Как… как вещь?       По сути… он, конечно, не робот-Вэнь из его реального мира, которого ему удалось вспомнить. Но робот и был вещью. По законам людей. А этот Странник не являлся ни тем, ни другим.       И если бы Цзышу не знал его или его прототипа из привычной ему действительности всё это время, то, возможно, даже бы согласился.        Множество эмоций сменилось у такого человечного сейчас Странника-Кэсина, ставшего кем-то близким…       — Я согласен, А-Сюй! Что мне будет-то? Соглашайся!       Но его дрожащий голос выдавал страх. Остаться здесь, неизвестно где…       — Это обычная практика тут, — обратился к Цзышу Яньло, — либо ты заменяешь себя кем-то, либо отдаешь что-то важное.       Важное. Он знал, что для того же робота важен человек. А что для человека? Что вообще делало кого-либо человеком?        — Сопереживание? — попытался предложить Цзышу, но ему насмешливо протянули:       — Такие чувства Нам не важны. Что насчёт сердца? Может ли его предложить Нам человек с двойной судьбой и именем? Ты и так должен был оказаться в Наших чертогах раньше. И если не отдашь что-то равноценное себе…       — Половина. И либо я отсюда ухожу вместе с ним, либо мы будем разрушать твою вотчину. Это моё последнее предложение.       — А-Сюй, нет!       — Принято, — хлопнул в ладони Яньло. Может он давно хотел избавиться от Странника?..       Мир завертелся перед глазами, и Цзышу с глухим звуком упал, приземляясь… у какого-то лестничного пролёта. За спиной кто-то вскрикнул, с силой ударившись о камень.       — Это. Было. Очень… больно! — едва дыша, Кэсин попытался подняться. Встав, Чжоу Цзышу подал ему руку и с силой потянул на себя, отчего тот врезался носом ему в ухо.       — Зачем ты согласился, А-Сюй? — огорчённо прошептал тот, будто он совершил что-то неправильное. Крепко стиснув и не отпуская, Кэсин отстранился от него, заглядывая в глаза. — Просто скажи, зачем?       Его зрачки были карими, с живым подрагивающим блеском. Какого не было у того же робота. Со взглядом, обеспокоенным и боящимся за него. Полным чего-то невысказанного...       Взглядом, которым никогда не награждал его А-Янь.        — Я просто не мог иначе, — Цзышу повёл подбородком в сторону, не понимая, что он сделал не так, что такого существенного должен был потерять и потерял ли уже.        Перед ними стояла дверь, оплетённая массивным стволом дерева как змеиным туловищем. И была наглухо заперта.       — Что это?       — Проход туда, откуда мы пришли. Нам с тобой надо вниз, А-Сюй, — не дожидаясь его, Кэсин, прихрамывая, начал спускаться, держась за перила узкой тёмной винтовой лестницы, освещённой лишь редкими факелами.       Догнав его, Цзышу спросил:       — После того, как я уйду… что будет с тобой?       Кэсин остановился, занеся ногу над очередной ступенькой. Обогнув его, Чжоу Цзышу перехватил его сомневающийся взгляд. И боялся услышать ответ. Желая оттянуть мгновение, которое вновь разделит его жизнь на «до» и «после».        — Мы с тобой встретимся. Скорее всего, как и всегда, внезапно. И для тебя, и для меня. Пойдём.       Идя, Чжоу Цзышу заметил, что лестница стала расширяться, а факелы появлялись всё реже. Впереди же начал маячить маленький тусклый огонёк. А значит и сама лестница скоро должна подойти к концу.       — Лао Вэнь, мы почти!.. — он радостно обернулся, но вся обуявшая его радость схлынула так же, как и появилась: за один миг. — Почти пришли, Лао Вэнь, — голос сел. В груди поселились отчаянное непонимание и гложущая тоска.       К горлу подкатил ком. Странника больше рядом не было. Как давно прекратился звук его шагов и дыхания позади? Почему он сразу не заметил, что за спиной осталась лишь сгущающаяся тьма от постепенно гаснущих факелов?..       Развернувшись с неясным чувством в сердце, Цзышу двинулся прямо туда, где был свет. Разрастающийся. Еще один шаг, и вместо грубого камня под ногами он почувствовал плитку. А впереди замаячила неясная фигура.        Кого сюда могло занести?       Двигаясь осторожно, чтобы не спровоцировать случайное нападение — мало ли, вдруг там антропоморфное животное? Он бы уже ничему не удивился — Чжоу Цзышу аккуратно переставлял ноги. Фигура же вдруг ожила и стала идти ему навстречу.       С каждым соприкосновением пальцев ног о плитку, с каждым вздохом и морганием мир вокруг незаметно менялся. Вместо факелов начали появляться больничные настенные лампы, попеременно мерцающие. А приближавшийся человек — теперь можно смело утверждать, что это был именно он — всё яснее представал перед глазами.       Он был чуть меньше Цзышу ростом. С короткими волосами. В форме учащегося старшей школы выпускного класса. Со смазанным, неразборчиво выглядящим, лицом. Но…       После стольких лет не узнать его? Невозможно.       Чжэнь Янь, разглядев его, помахал рукой и ускорил шаг.       — Шу-гэ! Ты так вырос! — А-Янь никогда ранее не глядел на него снизу вверх.       Остолбенев на мгновение, Цзышу тут же рванул к нему, чтобы обнять.       Пальцы, проскочившие насквозь, замерли, как и он сам, и мелко затряслись. Они ничего не ощутили. Словно Цзышу сунул руку через дым или туман.        — Янь-Янь?..       Почему даже в этом мире ему нельзя коснуться самого дорогого человека на свете?       — Извини… Тут, к сожалению, подобное невозможно. Шу-гэ. Тебе нужно поторопиться, проход скоро закроется. Давай же! Побежали.       Бездумно последовав за ним, стремясь к этому свету, он понял, что свечение исходило от… дверей в операционный блок. Замерев уже перед ними, он оглянулся.       — Пойдём вместе.       Что-то в изменившемся взгляде А-Яня подсказывало: тот не согласится. И предчувствие его не обмануло.       Чжэнь Янь резко погрустнел, набрал в грудь побольше воздуха, собираясь с силами:       — Там тебя очень много кто ждёт. И тебе нужно вернуться к ним.       — А ты? — Цзышу взялся за ручку двери, не решаясь толкнуть её от себя.       — Моё место теперь здесь, Шу-гэ.        Переведя взгляд на дверь, Чжоу Цзышу медлил. Что, если просто забрать А-Яня? Только вот… как?       — Подожди момент, — Чжэнь Янь порылся в карманах и вытащил маленькую коробочку, а открыв… увидел, что она пуста. Подняв на него растерянный взгляд, у Янь-Яня задрожали губы. — Прости. Они точно были здесь… но почему-то…       Неестественный поток сильного ветра толкнул в грудь, и двери сами распахнулись, выталкивая Цзышу наружу. Чтобы подбодрить А-Яня напоследок, он крикнул что было силы их давнюю шутку:       — … ты же ешь их пачками, неужели ни одной конфетки мне не оставил? Как жестоко!       Захлопнувшиеся створки скрыли от него А-Яня с почему-то очень удивлённым лицом.