Бездушная железка

      Подорвавшись на мокрой от пота кровати, Цзышу некоторое время смотрел в тёмный потолок, силясь понять, где находится. Спустя пару минут дыхание восстановилось, а в боку закололо. Очень сильно, но не так как раньше. Пройдясь по нему ладонью, он ничего не ощутил, но какая-то неприятная ткань задела кожу у живота… в темноте не разглядеть, а повернуться к холодному свету из окна не получалось.       Немного подумав, он опустил ноги на холодный пол. Совсем иной, нежели у него дома. Или же у него был похожий?        Не вспоминалось.       Напрягая руки, Цзышу оттолкнулся от скрипучей одноместной постели и тут же охнул от рези в боку. Разогнуться целиком удалось только с четвёртой попытки. Зато теперь можно было осмотреться.       Палата. Больничная. Какая-то рана была перевязана бинтом через туловище... И тут всё начало проясняться. А есть захотелось с неимоверной силой, будто он взаправду ходил по лесам три дня: голодая, прячась от сов и спасаясь от чего-то…       Если та галиматья, что он видел во время операции, и в самом деле была загробным миром, то он ставит ей самую нижайшую оценку из возможных. Разработчику нужно улучшить видимость и условия содержания. И прописать другие отходняки после «воскрешения».       — Вэнь Кэсин? — тихо позвал он. Но робота в его палате не обнаружилось. Экран над кроватью был выключен: возможно за ненадобностью. А наручных часов, чтобы вызвать его к себе, на запястье не было.       Значит, всё прошло успешно? Его операция?..       Глаза прикипели к непрозрачной белой коробочке на тумбе. Чуть наклонившись и взяв её в руку, Цзышу с любопытством потряс находку, и тут же послышалось, как о белый пластик забилось множество маленьких предметов.       Плохо слушающиеся неповоротливые пальцы тряслись. Искусственные же, хоть и не дрожали, вместо того, чтобы открыть упаковку — отломили часть её гладкого корпуса. Что-то упало вниз, с тихим звуком закатываясь под кровать.       Леденец.        Внутри упаковки осталось ещё девятнадцать штук. Закинув зелёную конфетку в рот, Цзышу чуть не подавился. По нервам ударило жгущим язык ментолом.       Такой давно знакомый привкус. Двадцатилетней давности. Он не помнил производителя, хотя когда-то пытался его найти, чтобы заказать себе их… Но не нашёл. Леденцы будто вернулись из далёкого прошлого, чтобы оказаться тут.       Ещё часть конфет неизвестно как оказалась во рту. Они крошились, раздражая и царапая десны. Врезаясь в них острыми кусочками.       Подавив внезапный всхлип, Цзышу высыпал всё оставшееся на руку.       Ярко-зелёные непрозрачные леденцы. Выпуклой овальной формы. С плохо отражающимся блеском неясного света на неровной, хотя и шлифованной, поверхности. Напоминали некачественно огранённые мутные изумруды или части какой-то мозаики с очень древнего витража. Или обычные бутылочные осколки. Словно испорченная драгоценность, сохранившаяся историческая реликвия или мусор.       Мусор, драгоценность или реликвия: неважно. Ведь было невозможно остановиться. Даже когда язык окончательно онемел от горечи, а горло не могло нормально сглатывать обильно выступившую слюну. Даже когда свело челюсть от очередного хруста между зубов.        Он ел их не столько из-за голода. А потому что когда-то А-Янь угощал его ими. Такая малость — ничтожный кусочек, напоминающий о былом. Ранящий чрезмерной свежестью, которая пробиралась через носоглотку.        Ничтожный кусочек, который он смог прочувствовать в полной мере. Лавиной погрёб его под собой, вырывая короткий сдавленный вой через закушенные вдруг солёные губы.       Откинув пустую упаковку в темноту, Цзышу яростно утёр лицо и вновь ухватился за неприятно тянущий бок. Не стоило пока так резво двигаться.        Шмыгнув чрезмерно чувствительным от мяты и ментола носом, он шатко направился к выходу из палаты.               Вообще, как подсказывала просыпающаяся память, он уже виделся с доктором У после операции. Тот, сняв маленький плоский экран, показал ему видеозапись. От которой стало стыдно за самого себя. После его визита он быстро забылся сном, слишком слабый, чтобы что-то обдумывать. А вот сейчас… ох.       В момент, когда он только-только начал приходить в себя, ещё будучи на операционном столе... Цзышу жалел, что доктор У показал ему это видео. Некоторые вещи о себе лучше не знать.       Выйдя наружу в темноту коридора, стало совсем не по себе. Те же светильники, чья форма ещё немного угадывалась, в данный момент не горели. И выглядели похожими… на что-то. Под ложечкой засосало и закололо как от плохого предчувствия. Но справа, вдали, виднелась узкая полоска света…       Не придумав ничего лучше, Цзышу, держась за поручни на стенах, устремился туда.        Ему мерещились шорохи. Хлопанье крыльями. Отгоняя непрошеные суетливые мысли, он прибавил шагу. Становилось всё более тревожно. Добравшись до двери, он только поднял руку, чтобы открыть, как та внезапно отворилась сама, с другой стороны.       Почти заваливаясь вперёд, Цзышу почувствовал тепло рук.       — Не спится? — удержал его от падения Вэнь Кэсин, не выглядя сколько-либо удивлённым.       — Что-то вроде того, — беспокойство, которое преследовало весь путь от палаты, как-то незаметно улеглось. Просыпаться в холодном поту для Цзышу не было чем-то привычным. Как и искать кого-то, чтобы развеять внутреннюю дрожь и испуг.       Чуть толкнув Кэсина, чтобы тот отпустил, он прокашлялся.       — Есть хочется. И пить.       — К сожалению, сейчас в столовой нет ничего из еды. Придётся подождать пару часов до утра, — расстроенный вид робота его не утешил, — а воду сейчас принесу. Как раз собирался, только пришлось долго искать ключи от подсобки, чтобы сначала наполнить кулер...       Кэсин вернулся с ним в палату, прихватив с собой литровую бутылку воды.       Снова устроившись на кровати, Цзышу заворочался, пытаясь принять удобное положение. Но удобного не находилось. Не только потому, что постель пропиталась его потом. И не из-за присутствия Вэнь Кэсина. Точнее: не совсем.       В сне-галлюцинации он был почти счастлив. Потому что вместо сверкающего миганием взгляда видел живой карий отблеск. Живую мимику. Настоящее сопереживание.        Чжоу Цзышу не помнил всего, да и то что помнил наверняка скоро забудется, но он действительно подружился. Там.        Хотя, кому он врал. Это странное приключение, пускай бывшее всего лишь в его голове, в нём что-то перевернуло.       Он привязался. К этому отношению. Воспоминанию о том, каково полноценно ощущать. К ямочке на щеке от улыбки на этом, взирающем сейчас на него со сложным выражением, лице.       Привидевшиеся образы быстро ускользали, напоминая почему-то о разделённом надвое зеркале. Которое нужно собрать, соединить воедино...       — Снова хотите сказку? — после долгого молчания спросил Кэсин. Который не казался тем, кто ни во что не ставил его, даже когда смотрел на него сверху вниз как сейчас. Без горделивости, хотя Цзышу был бы рад её увидеть. Без насмешки — её Чжоу Цзышу доводилось лицезреть неоднократно, и она была по-своему… прекрасна.       — Нет, — буркнул он, не решаясь говорить открыто. Потому что иначе мог дать волю чувствам и вывалить всё, даже не оформившееся полноценно в голове.       Не хотелось давать этому конкретного правдивого названия. Но кое-что признать пришлось.       Дурацкая привязанность. Которую никак из себя не вытравить. Которую хочешь выжечь, но она всё равно проявляется. А когда стараешься, прикладываешь больше усилий — она ещё сильнее укореняется, даёт множество ответвлений, опутывает своими корнями как цепями. Ширясь и полнясь, оплетает. Укрепляясь.       Доктор У рассказал ему, что, едва открыв глаза и увидев Кэсина, Цзышу оглядел его, щурясь, и спросил, куда тот девал леденцы.       Конечно Чжоу Цзышу в это не поверил. Именно поэтому У Си показал ему видеозапись.       — Лао Вэнь, ты же ешь их пачками, неужели ни одной конфетки мне не оставил? Как жестоко!       — Какие вы хотите? Я могу купить…       — Те, которые ты всегда жадничаешь для меня.       Даже доктор У тогда вмешался:       — Но Вэнь Кэсин физически на это не способен, он же… — подобрать какие-то правильные слова сразу у него не получилось, поэтому и взмахи рукой, пытающейся что-то изобразить, прекратились. — Нет, это, конечно, нормальное состояние после операции…       Нахмурившийся робот с пару мгновений молчал.       — Я куплю леденцы, — вдруг решил он, сверкнув вспышкой зелени в глазу, и, развернувшись, стремительно покинул операционный блок.       Вот почему леденцы лежали в маленькой коробочке на тумбе в его палате. Которыми он давился, но не мог перестать есть, разгрызая зелёное сахарное стекло, напоминающее по цвету бутылочное.       Вот почему…       Чжоу Цзышу зарылся с головой под одеяло.        Он окончательно и бесповоротно пропал. Совершенно запутался. С самого начала, сам того не зная — вляпался по полной. Просто до сего момента не осознавал насколько.       Матрас больничной кровати ощутимо прогнулся: знакомая рука заключила в полукольцо и прижала к себе. Цзышу уткнулся Кэсину в грудь.       — С господином Чжаном всё в порядке. Завтра я привезу его вас навестить. Сейчас он у Лю Цяньцяо: я осмелился попросить её о помощи, потому что господин Цинь полностью вымотан тревогой за вас и работой.       — Хорошо, — выдохнул судорожно Цзышу, пытаясь справиться с какой-то преградой в горле, — очень… очень хорошо. Спасибо.       Хотелось задать множество вопросов, но он страшился услышать ответы. Почему из всех возможных и существующих в мире сладостей, Кэсин взял именно эти? Со вкусом его воспоминаний.       Но больше вопросов было к самому себе. Почему он попросил не у кого-нибудь леденцы, а у Вэнь Кэсина? Он не поддавался его лицу, которое было как хлёсткая отрезвляющая оплеуха: оно словно говорило не приближаться и ничего не желать, не сметь ни о чём мечтать. Потому что в глазу Кэсина горел то красный, то зелёный свет. Но ни на один из них ему нельзя «переходить дорогу». И он это знал. Прекрасно знал.       Чжоу Цзышу запутался. Сначала видел во время операции пугающую разум галиматью, из которой его вывел Кэсин-Странник, а когда тот пропал, его эстафету перехватил откуда-то взявшийся Чжэнь Янь. Когда Цзышу очнулся, но ещё не полностью осознавал реальность, он спутал робота с А-Янем. Так, будто это было нормальным.       Не для него. Не было. Это не так. Ведь он всё ещё ждал, когда Чжэнь Янь вернётся. И своим поведением Кэсин его ничем не напоминал.       ... кроме случая с леденцами, о котором он бы и не вспомнил без видеозаписи.       — Вы всё съели из того, что я купил… — обратил внимание Кэсин, метнув взгляд на тумбу.       Перед тем, как он проснулся, А-Янь в недо-сне сказал, что тут его очень ждут. Но, по факту, его ждали разве что Чэнлин и Цзюсяо. И не здесь в больнице, а дома. Робот же был просто роботом. И это не Кэсин — «глупая железка», а сам Цзышу неимоверно глуп, раз неосознанно пытался приписать ему то, чего просто не могло быть.        — Они мне… наверное, нравятся.        На самом деле он терпеть не мог эти конфеты. Единичного раза, когда их попробовал, хватило, чтобы отбить всякое желание дальше ими баловаться.        Но он любил их привкус, охлаждающий кончик языка. И то, какими были губы Чжэнь Яня после них. Сладковатыми, прохладными, с лёгкой горчинкой. Хотя всё это довелось испытать ему лишь однажды.       После того, как он целый день на него возмущался и отказывался разговаривать за подлянку в виде невкусной конфеты, Чжэнь Янь больше ему их не предлагал. Но у него всегда находились для него другие. Тоже леденцы. Без всякого ментола.       — Тогда я буду вам их покупать.       — Отметь это в расходах, чтобы я возместил в следующем месяце…       — Нет.       Высунувшись из-под больничного одеяла и слегка отодвинувшись, Цзышу вопросительно уставился на Кэсина. И тот безэмоционально посмотрел на него в ответ, опираясь на собственную руку, а другой всё ещё обнимая.       — Почему?       — Пока вы спали, я подработал немного у доктора У. Раз я существую с вами на вашей территории и занимаю всё же какое-то место на постоянной основе, то должен приносить не только расходы, но и доходы. Верно ведь?        На такую странную логику Цзышу, не сдержавшись, фыркнул:       — Ты же на меня работаешь. Это не то же самое, что жить как соседи.       Кэсин совсем не А-Янь. Но устремивший вдруг взгляд в потолок робот вызывал похожее желание: не отпускать.        — Считаю своим просчётом, что допустил возникновение подобной ситуации, когда вам потребовалась срочная операция, — поправился Кэсин, — так что это будет не столько доходом, сколько возмещением ваших убытков. В ущерб моей зарплате.       — Мы так не договари!..       — Порядок наложения штрафов прописан в договоре.        — Эту часть я читал! Там не было такого пункта! — наверно это единственная часть того многострадального договора, которую он всё же тщательно изучил перед тем, как куда-то его девал.       Его что же, после операции пытались так топорно надурить?       — Не было, — подтвердил неожиданно Кэсин, обратившись к нему взглядом. — Он только что появился. Как пользователь с авторитетными администраторскими полномочиями, вы теперь уведомлены об этом надлежащим образом.       От еле зародившегося внутри смеха заболел живот. Прижав руку к пульсирующему боку, Цзышу не смог сдержать вырвавшееся изо рта шипение пополам с забавляющимся всхлипом:       — Нельзя менять правила игры.       — Если ты — игрок, то почему нет?        У Чжоу Цзышу нет оправдания. Он пропал. Нечаянно, в какой-то неясный для себя момент, но точно пропал. Потому что… Кэсин вдруг улыбнулся. И весь смех, застрявший внутри, сдулся как пузырь.        Он отчаянно хотел бы забыть эту улыбку. Но она уже проросла в нём. Зацепилась растущими корнями, прорвалась вглубь. И желала зацвести.        Согласно древним писаниям пытки с бамбуком происходили так же: заострённый наконечник вонзали в человека, а растение стремительно росло. Ввысь.        В горле запершило. Словно через него собиралась прорваться наружу зацветшая мелкой, но яркой зеленью молодая ветвь. Такой же яркой, как мелькнувшая и быстро погасшая вспышка в левом глазу Кэсина.       — Почему у вас повышено сердцебиение?       — Потому что ты мешаешь мне спать и много болтаешь, — второй раз уткнувшись ему в грудь, он отказывался снова заглядывать в эту бездну глаз. Затягивающую. И давно уже поглотившую его.       — А-Сюй, — задрожав от этого обращения, Цзышу принялся стоически разглядывать пуговицы на рубашке Кэсина. На них почти не падал свет фонарей с улицы. Пуговицы были стандартными: квадратными, но скруглёнными у углов. Синими, гладкими по виду. По четыре отверстия в каждой. Ни капли не занимательные, будь они на чьей угодно рубашке. Но у его критериев для оценки появилось исключение из правил во многих вопросах. — Напомню вам, А-Сюй, что я умею распознавать…       — Ложь, — прошептал Цзышу, едва дёрнувшись в лёгком кивке, — я знаю.       — Вы устали, — не двигавшаяся до этого рука погладила в ласке по спине, — поспите. Я побуду с вами, чтобы помочь в случае надобности.        — Спасибо.       У робота нет и не могло быть биения сердца. Дыхания. Но он всё равно тёплый: благодаря датчикам регулирования температуры. Тут никак нельзя обмануться. Даже если очень хочется.        Чжоу Цзышу считал себя лучшим в подавлении ненужных чувств. Чувств без названия.       Когда ты проигрываешь, то понимаешь это за пару мгновений до логического конца. Просто не всегда хочешь себе в этом признаваться.        Но он бы не был собой, если бы так легко сдался.       

***

      Все следующие дни проходили в основном в койке. Постоянно хотелось спать, попеременно — поесть и отойти по нужде. Помыться бы тоже не мешало, но до душа он так и не дошёл из-за слабости. Поэтому позволял Кэсину протирать послеоперационную рану, радуясь втайне, что этим не приходится заниматься самостоятельно.       Чэнлин, приводимый через день Цзюсяо и Лю Цяньцяо, разбавлял эту скуку и его существование в виде закармливаемого словно на скотобойню животного.       Впервые увидев его после операции, Цзышу заметил, что тот неплохо держался без него, хотя и очень волновался. Был таким угрюмым, но стоило им встретиться, как на лицо подростка набежала робкая улыбка.        — Так сильно соскучился? — прохрипел Цзышу, когда Чжан Чэнлин кинулся к нему и стиснул в крепких объятиях.        — Господин Чжан, поаккуратнее, пожалуйста, — отчитал его Кэсин, заложив руки за спину, — с вашим опекуном сейчас нужно быть бережнее…       Покрывшийся стыдливыми пятнами на щеках А-Лин сразу отпустил его и постарался отодвинуться. Цзышу же его наоборот прижал к себе.       — Не слушай его, — заговорщически зашептал он в ответ на удивлённый писк мальчонки, — твой «дядя Вэнь» просто сгущает краски. И лишает меня всего самого радостного в жизни.       — А зачем он это делает? — неожиданно поддержал его словесную игру малец.       Робот напряжённо следил за ними, пытаясь понять, что же они задумали.       — Он — паникёр. Дотошный, нудный паникёр. Даже лишил меня телефона, чтобы я не мог никому на него нажаловаться.       — Господин Чжоу! — вмешался наконец Кэсин, — вы ведёте себя безответственно…       — Вот видишь, А-Лин, — Цзышу поднял два пальца вверх, показывая этим, что говорит правду, только правду и исключительно её, — теперь он ведёт себя как строгая мамочка, у которой родился очень непослушный выводок.       Чэнлин прыснул.       — Зря смеёшься. Ведь когда мы вернёмся, вся эта забота будет вывалена на тебя, — напомнил ему Цзышу, а Чжан Чэнлин рассмеялся в полный голос.        — Что за ребячество… — ворчливо пробухтел робот, отошёл от них и сел, закинув ногу на ногу, на стул.       — Хочешь сказать, что я не прав? — Цзышу высунулся из-за макушки Чэнлина. Обнимать мальца вот так, лёжа на койке, совсем неудобно, и в чём-то Кэсин был прав, когда говорил о бережном отношении… Но он не желал, чтобы сейчас юнец, выглядящий наконец полностью успокоившимся и даже счастливым, задумывался о его здоровье.       Он помнил, в каком состоянии тот был, когда не стало Юйсяня. Помнил, как мальчишка по первости боялся отходить от него даже на шаг. Как постоянно спрашивал о его самочувствии. И совсем не хотел повторять этот путь от тревожности к спокойствию заново.       Цзышу подозревал, что весть о его операции могла сильно напугать Чэнлина. Но тот должен понять, что больница — это не всегда плохо. Что, да: всё, конечно, может закончиться плачевно. И всё-таки конкретно сейчас беспокоиться не о чем.       — Я — не паникёр. И в принципе не способен на это.       Интересно, а можно ли вывести робота из себя? С прищуром глянув на него, чувствуя, как Чэнлин поглубже зарылся в его объятья, Цзышу рискнул проверить.       — В таком случае, у меня остаётся только одно объяснение. Ты заточил меня здесь как какой-то собственник. Ограничил передвижения, общение, доступ к информации…       Чэнлин хихикнул ему куда-то в грудь:       — Дядя Чжоу, это звучит так, будто ты неверный муж…       И откуда у сорванца такие выводы? Хотя… он же растёт. И где-то уже нахватался того, чего не надо. От той же Цяньцяо.       Кэсин сымитировал глубокий выдох, полный поражения.       — Возможно я действительно переборщил. Но доктор У говорил, чтобы вы меньше волновались…       — Дядя Вэнь, — оглянулся вдруг на него Чэнлин, — совсем не волноваться не получится. Даже если очень хочется.       — Да, — согласился неожиданно тот, поднимаясь, — всё же люди так устроены. Я позову госпожу Лю и господина Циня, они уже должны были переговорить с доктором У. Заодно принесу вам телефон, А-Сюй.       Вдоволь со всеми наговорившись, Цзышу очень устал. Цзюсяо поведал, что приходил Хань Ин. Услышав об операции — переполошился и спрашивал, в какой больнице лежит Цзышу, но его младший братишка благоразумно ничего не рассказал.        Лю Цяньцяо таинственно сообщила, что у неё подготовлен план мести Цюфэну, и что тому придётся несладко. Чэнлин для Цяньцяо оказался хорошим предлогом, чтобы не пускать негодяя к себе на порог. Да и сам малец был в принципе доволен: с утра видя «тетю Лю» раздражённой — сразу кипятил чайник, чтобы она могла быстро прийти в себя. И готовила его «тётя» в разы лучше, чем Цзышу, так что ему не на что было жаловаться.       А вот клиентов, которым требовалась помощь в восстановлении после травм от роботов, последнее время стало слишком много. По словам Цяньцяо, ей приходилось перекраивать под них расписание по несколько раз на дню, потому что её спортивно-оздоровительный центр был чуть ли не единственным на весь город, который хорошо зарекомендовал себя в этой сфере.       В общем и целом, за стенами больницы жизнь била ключом.       Через пару дней, отправив мельтешащего Кэсина помогать Цзюсяо не умереть с голодухи, Чжоу Цзышу смог полностью расслабиться и позволить себе немного залипнуть в телефоне.       Первые полосы электронных версий газет не вызывали у него никакого интереса, и он просто пролистывал страницы одной из них наискось, когда взгляд ухватился за знакомое лицо. Старик, которого он видел неподалёку от школы Чэнлина.       Мужчину звали Е Байи. Бывший инженер-биотехнолог. Обвинялся в бесчеловечных опытах над людьми.       Цзышу начал лихорадочно читать дальше, боясь что-либо пропустить. Ведь если такой человек свободно разгуливал перед школой, полной детей…       Оказалось, что обвинение было голословным: какой-то аноним отправил обращение в Систему Умного Городского Регулирования. И та, как и должна, среагировала. Но немного необычно: вместо того, чтобы отправить запрос на проверку сведений в отделение полиции, она составила ордер на обыск, который был тут же утверждён и судом, и главным управлением полиции. Прибыв к дому биотехнолога Е, как заявлял их местный вестник новостей, полицейские выявили странности, которые не разглашались в рамках следствия. Газета утверждала, что на месте захвата господина Е прохожие видели специальных работников серии «П», которые изъяли порядка трёх-четырёх объёмных коробок документации.       В конце статьи сообщалось, что пока неизвестно, что будет с господином Е и обнаруженным в его доме роботом неопознанной серии «ЖС01» без других, соответствующих законодательству, идентификационных данных.       Первой реакцией на прочитанное был испуг. А второй… нервное возбуждение. Ведь у Цзышу был тот, кто может выяснить некоторые интересующие его подробности. Пэнцзюй.        Осознание, что из-за операции он с ним так и не встретился, заставило скрежетать зубами. Из больницы его выпишут только через пару дней, но даже тогда он не сумеет увидеться с детективом Дуанем на нейтральной территории.        Набрав нужный номер, он в волнении ждал, когда гудки сменит голос Пэнцзюя.       Ждать пришлось долго, но, как Цзышу и предполагал, Дуань Пэнцзюй первым делом поинтересовался, какого чёрта он не звонил раньше и почему не пришёл на встречу. Объяснение ситуации не помогло, и разговор частично перешёл в попытку каждого из них перекричать другого:       — Мог бы и сказать, что с тобой что-то не так! — орал Пэнцзюй, — я весь извёлся. Думал, что тебя похитили или убили!       — Да я и сам не знал, что меня прихватит! — психанул Цзышу, — у меня нет рентгеновского зрения и каких-то встроенных внутренних анализаторов, чтобы сразу выявить и рассчитать, когда меня упекут на больничную койку!        — А из больницы позвонить, как придёшь в себя?       — А я, по-твоему, чем сейчас занимаюсь? Мне только недавно отдали телефон!       Пэнцзюй нагло заржал. Пар они выпустили, накричавшись друг на друга, и Чжоу Цзышу смог наконец попросить того разыскать информацию о Е Байи.       — А до того ты зачем хотел встретиться?       Сомневаясь, Цзышу не решился напрямую озвучивать свои подозрения. К тому же была велика вероятность, что Кэсин, за время его отключки, мог обнаружить под ванной тот самый контейнер, который он хотел отправить на экспертизу.       — Возможно, это уже неактуально… Пока не знаю. Мне нужно сначала выбраться из больницы, а потом, — сглотнув, Цзышу не желал заканчивать это предложение и чтобы эта мысль вообще формировалась в его голове. — Потом, если всё осталось по-прежнему, я поделюсь с тобой кое-чем странным и не особо мне понятным.       — Хорошо. Тогда поправляйся и приходи в себя, — кажется, детектив Дуань собирался с ним попрощаться.       — Подожди, — поторопился Цзышу. Оставался ещё один волнующий вопрос. — Что известно о… по моему основному делу?       — В моргах нет. В больницах тоже. Границу не пересекал.       — А аноним с форума?       — Не выходит на связь. Совсем.       Скомкано попрощавшись, Цзышу повесил трубку и отложил мобильный. Всё же Чжэнь Янь… может, он просто сменил имя? Хоть Пэнцзюй и проверял эту теорию, но не верилось, что человек мог так легко взять и… исчезнуть.       

***

      Несмотря на обнадёживающие заверения и прогнозы доктора У, Цзышу не мог поверить им до конца. Верить в хорошее может и хочется, но, когда с тобой постоянно происходит что-то тревожащее и ломающее — веры не остаётся. Ни в кого бы то ни было, ни в себя самого.        Однако, выбравшись из больницы, поддерживаемый Кэсином, хотя его помощь не особо требовалась, глядя на обычную вечернюю улицу, он начал немного сомневаться в собственном, сложившемся за долгие годы, убеждении. Убеждении, что если кажется, что плохое позади, то впереди наверняка своего часа дожидается кое-что в разы хуже, чем было.       Да, вдыхать и выдыхать порой бывало некомфортно. Вытягивать руки вперёд или вверх, чтобы одеться — тоже, потому что натягивающаяся около медленно заживающей раны кожа давала о себе знать в ту же секунду. Но что есть секунда по сравнению с часами и днями, когда без обезболивающего ты не принадлежишь себе? Так что лёгкая ноющая боль — это пшик: капля, распылённая в коротком временном отрезке.        А забирал их из больницы, неожиданно, Хэлянь И. Он нервно курил, стоя у своей светло-коричневой машины, и попеременно поглядывал на часы. Как вдруг повернулся в их сторону.       — О, наконец-то вы вышли! — тот быстро затушил сигарету.       — И-гэ? — застыл Чжоу Цзышу. Уж его-то он точно не ожидал сегодня увидеть. Срочно потребовалось узнать, верны ли его предположения, пока Хэлянь И их не слышал. Едва двинув губами, он не поворачиваясь обратился к Кэсину: — Ты же не говорил ему?..       — Ему сказал господин Чжан.       Это уже казалось абсурдом. За прошедшие две недели он умудрился слишком многое пропустить.       Сидеть на заднем сидении рядом с Кэсином не хотелось. Тот и так будет его отвлекать своим присутствием, ему даже говорить для этого не нужно. Поэтому Цзышу занял привычное место: справа, спереди.       — Я не рискнул тебя лишний раз беспокоить, — Хэлянь-гэ вёл себя забавно. Принципиально делал вид, что позади него не сидел робот, и вёл разговор исключительно с самим Цзышу. — Поэтому решил заехать и помочь чем-то существенным, а не трепать тебе нервы. Почему ты не сказал?..       Фыркнув и сложив руки на груди, Цзышу отвернулся в противоположную от него сторону: к окну. В него же и пробормотал:       — Ты знаешь почему.        — Вот ушёл я с твоей «бараньей горы», — посетовал Хэлянь И, — только барана не вывел.       Поддавшись импульсу и покосившись на него, Чжоу Цзышу приметил, что тот — нет-нет, да тоже искоса поглядывал в ответ.       — Жалеешь, что ли? Что не вывел?       — Да, — просто огорошил его Хэлянь-гэ, включая поворотник и перестраиваясь в другой ряд.        — Через сто пятнадцать метров будет поворот, где можно срезать путь, — вклинился робот, но Хэлянь И проигнорировал его.       Внутренне стыдясь, Цзышу встрепенулся. Такие разговоры… он не хотел, чтобы Вэнь Кэсин был им свидетелем.       — Спасибо, Кэсин, — поблагодарил он, и тот коротко и серьёзно кивнул. А вновь рискнув глянуть на И-гэ, на его упрямо сжатую челюсть и вцепившиеся в руль пальцы, Цзышу примирительно вздохнул: — Прости, дагэ.       Хэлянь И специально проехал мимо первого поворота, про который упомянул робот, заворачивая на втором. Привыкший всегда ездить определённой дорогой, он не любил менять маршруты без надобности.       — Прощаю.        Когда транспорт остановился у дома, Цзышу всё же понадобилась помощь: нагибаться и разгибаться всё ещё было нелегко, тем более в ограниченном пространстве салона автомобиля. Охнув от того, как робот, не спрашивая разрешения, потянул его ноги, а потом, приобняв за туловище, вытянул… он об этом не просил, но Вэнь Кэсин порой действовал по какому-то своему разумению.       Скептически смотрящий на это дагэ вызывал ещё больше неловкости.        — Ты должен был позволить ему встать самому, — впервые обратился он к Кэсину.       — Так менее болезненно.       — Но так больше вероятности, что всё лучше заживёт. Организм должен напрягаться, чтобы не появились спайки, мешающие потом жить. Они могут быть крайне неприятными и остаться на долгое время, если не насовсем. Не думаю, что А-Шу хотел бы переживать ещё одну операцию ради их удаления...       — Успокойтесь оба, — выпутавшись из рук робота, постарался сгладить ситуацию Цзышу, — к тому же, это было всего один раз…       Если они тут собирались развести полемику о его здоровье, то Цзышу одного точно убьёт, а другого… запрёт где-нибудь... в какой-нибудь прочной клетке! А поверх неё соорудит ещё и особенную клетку Фарадея, которая удержит робота и не даст ему как-либо взаимодействовать с внешним миром.       К его изумлению, спор не продолжился. Кэсин, выпустив зелёный луч из глаза и быстро просканировав им Хэлянь И, слегка наклонил голову.       — С этой точки зрения я ситуацию не рассматривал. Благодарю господина Хэлянь за наставление.        — Обращайся, — снисходительно хмыкнул тот в ответ.       Закатив в нетерпении глаза, Чжоу Цзышу двинулся домой. Происходящее не укладывалось в голове. Ладно дагэ, но если и Кэсин будет таким же дотошным… Вот он знал, что у робота попеременно включаются всякие разные функции. А есть ли возможность их отключить?..       — А-Шу, погоди немного, — догнал его Хэлянь И, разворачивая к себе, — мне нужно переговорить с тобой… с глазу на глаз, — он намекающе указал зрачками в сторону наблюдающего за ними робота. Тот, скептически приподняв бровь, ждал команды.        — Кэсин, иди наверх, я сейчас приду, — чем таким вдруг понадобилось поделиться Хэлянь И, Цзышу не имел ни малейшего представления. Однако то, как пристально дагэ следил за роботом, пока тот не скрылся из виду, наталкивало на мысль, что должно было случиться что-то из ряда вон, раз он предпочёл обойтись без лишних ушей под боком. Даже если эти «уши» слушались команд Цзышу. Хотя бы в теории.       Хэлянь И вынул из кармана брюк коробку из-под телефона и протянул ему. Взяв её в более здоровую ладонь, Цзышу мог сказать, что вес вполне соответствовал его предположению о содержимом.       — Не знаю, слышал ли ты, но в последнее время участились случаи нападения серии специальных домашних работников на своих пользователей. В «Дацин» начали поступать жалобы... А вот это, — кивнул он на запечатанную коробку, — на экстренный случай, если твой робот...       — Я вполне доверяю Кэсину, — эти разговоры Цзышу уже осточертели. В конце концов, он знал, как с ним справиться, тот перевязывал ему раны… был похож на А-Яня...       Нет, последнее тут точно совсем ни при чём!       — Знаю, А-Шу. Мне известно, что ты уверен в том же Кэсине. Что ты можешь дать отпор. Но в общественных местах тоже присутствуют роботы, — Хэлянь И перевёл дух и, глядя прямо ему в глаза, обхватил за плечи, сжимая.       Моргнув, Цзышу с недоумением уставился на него. Хэлянь И же, поняв, что он наконец начал серьёзнее относиться к его словам, продолжил:       — Уже была пара случаев, когда те наносили вред. Один раз даже было такое, что специальный работник заглушил всю связь в здании. И это чуть не закончилось плачевно. Об этом пока нет ничего в новостях, сейчас пытаются не допустить паники, замолчать о событиях, но… Как минимум лично мне пришло сообщение от вышестоящих органов, что кто-то намеренно портит специальных работников. Предыдущие партии, такие как «Дорогая», функционируют нормально. Хотя и у них бывали сбои на фоне последнего обновления...       — Это только в «Дацине»? — что-то такое Цзышу слышал уже от Цяньцяо, но на фоне своих проблем не увидел ничего такого в том, что число пострадавших увеличилось… Стоило повнимательнее прислушаться к подруге, которая вкалывала последние недели как проклятая.        — Нет. К примеру, у дочерней компании «Горизонта» тоже было всё не очень. Но у них получилось довольно-таки быстро справиться с техническим сбоем. А в «Дацине» всё ещё разбираются с причинами его появления. Чтобы ты понимал, А-Шу: любой аппарат, подключённый или к интернету в общественном месте, или к автоматизированной системе домашнего управления, может быть заблокирован роботом, если тот имеет доступ. Это же… — постучал он ногтем по упаковке, — конечно, это не панацея. Если его подключить, то скорее всего сигнал тоже можно будет заблокировать. Но если не синхронизироваться с той же системой домашнего управления, чтоб она нашла телефон, если ты его потеряешь, с тем же школьным интернетом, который специальные работники тоже сканируют, проверяют, настраивают… есть шанс, что сигнал этого телефона не будет распознан и сможет прорваться наружу. Понимаешь?       — Да, дагэ, — Цзышу собирался отстраниться, но Хэлянь И слегка его придержал.        — Не буду врать: я не доверяю твоему Кэсину. Хотя и вижу, что он старается помогать тебе, и в чём-то у него неплохо получается. Но те же специальные работники… как ни прискорбно это осознавать, они представляют опасность, пока мои эксперты не придумают решения. Всё что можно сделать ради безопасности, со стороны «Дацина» уже было предпринято. Поэтому, — тот практически не моргал: — Знаю, что ты не будешь им пользоваться чисто из духа противоречия…       В чём-то он всегда хорошо его понимал. И, несмотря на это, не оставлял попыток уговорить. Возможно из-за этого они когда-то и сошлись: даже не в плане совместного житья, долгих лет под одной крышей. А именно так, как было в самом начале. Как друзья, которые помогали друг другу ради идеи, взаимного интереса.        Всё разрушил не Чэнлин, не робот. А упёртость, которая когда-то их и свела. Цзышу никогда не уступал Хэлянь И. Думал, что это унизит его достоинство. И ладно постель, у него и не было никаких особых предпочтений до появления дагэ в его жизни. Но он никогда не уступал ему в мнении, если оно отличалось от его собственного. Тут же…        —... но если ты действительно переживаешь за мальчика, которого взял под своё крыло, то возьми это. Хотя бы в качестве подстраховки. Мои подопечные хотят запустить их в оборот, это пока первый экземпляр, он уже протестирован, и я…       Судя по всему, Хэлянь И собирался уговаривать его до победного конца и при этом старался быть предельно тактичным, хотя уже с трудом сдерживал дребезжащие ноты.       Даже с глазу на глаз, лицом к лицу, так близко, что ощущалось дыхание, дагэ старался дистанцироваться от него голосом, выравнивая его после каждого облизывания пересохших губ. Но нервное движение кадыка при постоянном сглатывании, как и сжавшиеся сильнее на плечах пальцы, выдавали его напряжение.       — Хорошо, дагэ, — прервал его Цзышу, покорно убирая коробку с телефоном в карман штанов. Хэлянь И был настолько обеспокоенным, что, несмотря на все сомнения, которые теснились в груди, было невозможно отказаться от предложенного. Одно дело — он сам. Совсем другое же — Чэнлин.        Больно-сладко впилось в грудь понимание: И-гэгэ переживал за него. Всё ещё.        — Спасибо, А-Шу, — выдохнул тихо Хэлянь И. Казалось, он вообще не рассчитывал, что его выслушают. Но если так, то дагэ явно забыл, что Чжоу Цзышу в своё время сам пострадал от специальных работников серии «П». Ему пришлось собирать себя заново по кусочкам. Поэтому единственный робот, про которого он бы мог сказать, хоть и с натяжкой, что ему доверяет, — это Вэнь Кэсин. Именно из-за того, что он не такой, как остальные.        — И-гэгэ… мне не безразлично, что ты думаешь. Спасибо, что заботишься обо мне и Чэнлине после всего. Останешься на чай?        — Нет, — покачал тот головой, — но провожу тебя до дверей.        — А как ты вообще узнал, что меня выписывают?        Усмехнувшись, Хэлянь И открыл перед ним дверь в проходную дома.       — Твой младший брат работает в компании, которая является одним из моих деловых партнёров. И когда Цзюсяо не явился на важное совещание, на котором присутствовал представитель «Дацина», отговорившись «важными семейными обстоятельствами», а на мои звонки не брал трубку, при этом и твой телефон был вне зоны доступа — я позвонил Чэнлину.       От непонятного чувства свело челюсть. Всё ещё было дико, что Цзюсяо так сильно переживал о нём. Он никогда ранее не воспринимал его как взрослого. И всё же… младший брат давно вырос. Как-то горько всё это.        — И малец вывалил тебе всё на блюдечке?       — Только о том, что ты в больнице. Остальное я узнал от медбратьев, которые были рады мне всё рассказать, — заметно слукавил Хэлянь И.       Ожидать иного от дагэ было глупо. Без сомнений, подкупить персонал для него легче лёгкого.       Дома ждали Чэнлин, Цяньцяо и Цзюсяо. Последний нагло присвистнул, когда Хэлянь И обнял Цзышу на прощание.       Нет, благо, хоть что-то осталось неизменным: глаза Хэлянь И полыхнули неприязнью в сторону госпожи Лю, та — оскалилась в ответ, манерно поправляя складку платья по колено. Цзюсяо толкнул её вбок, за что мгновенно получил подзатыльник. Убивающий взгляд на младшем брате всё так же не работал: Цзышу честно пытался пронзить его им, но Сяо-ди только всё больше расплывался в шкодливой улыбке. Единственное, что поменялось: Чэнлин, в кои-то веки, переборол свою стеснительность и первым неуверенно махнул Хэлянь И рукой, а тот сдержанно ему кивнул.       Если судить по великолепному аромату с кухни: из всех, находящихся в его квартире, один лишь робот был занят важным делом — готовкой.        Дом — определённо лучшее в мире место. Даже если домашние в нём такие… дурные на голову.        Краешек рта самую малость дрогнул. Всё же… Цзышу очень скучал.       

***

      Жжение. Вот что пронизывало всё существо, когда Вэнь Кэсин обрабатывал его рану.       Решившись однажды самолично глянуть, что же там, под бинтом и стерильной повязкой, к которому та прикреплена… его разобрал смех.       — А-Сюй, вы обещали не смотреть, — обвиняющие напомнил Кэсин, заходя к нему в ванну.        От этого робота не спрятаться. Отмазки не работали. Грубые слова игнорировались. Всё то, что заставляло людей держаться от Цзышу на расстоянии, для робота-няньки было пустым звуком.        Он не знал, как с ним бороться.       — Убирайся.       — Как раз этим и собирался заняться. Уборкой. Надо очистить рану и нанести мазь. Повернитесь, пожалуйста, ко мне лицом и прекратите сопротивляться.        Выдохнув, Чжоу Цзышу отвёл взгляд от того, чем стало его тело, и повиновался.       Отвращения или брезгливости на лице робота не было. И в самом деле — непробиваемый.       — Сейчас я похож на кусок гниющей свинины, — кисло заметил Цзышу.       — Это всего лишь рана, А-Сюй. Если правильно обрабатывать, то со временем будете похожи на вполне аппетитную, по стандартам людей, часть сырого свиного стейка, — буднично проинформировал его Кэсин, аккуратно протирая нелицеприятное повреждение.       Подобная картина не была чем-то непривычным. Сначала на ноге, потом на спине, что он видел, стоя вполоборота к зеркалу. Теперь же: вот так. Справа, чуть ниже живота.       Впервые, когда с ним подобное произошло, ему казалось, что врачи сделали из него какого-то урода. Недочеловека. И плевать, что тогда рана была меньше, тоньше, в чём-то аккуратнее, и быстро рубцевалась. Плевать, что этого не видели другие: прохожие на улице или та же Цяньцяо. Под одеждой же ничего не заметно. Но он знал, что спрятано под слоями ткани. Ощущал сначала резкую и сильную, а потом уже лёгкую ноющую и тянущую боль, пока всё заживало. Он сам видел это. Чувствовал. Даже когда лишился привычных рук, это не настолько раздавило его. Но, конечно, конкретно в тот момент он так не считал.        После нападения серии «П» Чжоу Цзышу научился заново ходить. Но боль в бедре, которая должна была закончиться после реабилитации, не покинула его. Она разрослась. И врач ему не поверил. Он промучился несколько месяцев, пока Хэлянь И самолично не отвёз его к другому врачу и не оплатил операцию.        И казалось, что всё закончено. История подошла к логическому концу, можно отложить её на дальнюю полку и оставить пылиться. Но это было началом.       Спустя четыре года новообразования начали появляться в спине. Лишая силы воли. Делая из него словно оголённый, лишённый кожи, кусок мяса, которого ранил каждый вздох.       Хэлянь И покупал лекарства. Платил за операции. Вторую, третью, четвёртую, пятую, шестую. А в промежутках между ними притупляли боль только опиаты. И Цзышу искренне ненавидел себя, когда каждый раз организм требовал бо́льшую дозу. Он терпеть не мог зависеть от чего-либо. Всего в своей жизни добивался сам. И то, что ему приходилось к кому-либо или чему-либо прибегать, чтобы просто быть как все, ломало изнутри уже на совершенно ином уровне.       Видеть себя таким… пугающе привычно.        — Я закончил, А-Сюй, — объявил Кэсин, — можете идти ложиться, я проверю господина Чжана и приду.       — На «ты», Кэсин, — надев обратно футболку, напомнил ему Цзышу, — я предпочитаю на «ты».        Тот застыл в проходе, придерживая ему дверь. Внутренние уголки бровей приподнялись вверх, почти сходясь у переносицы концами. Рот приоткрылся в коротком замешательстве:       — Мне думалось, — помедлил он, — что это было только из-за…       — Нет, — проходя мимо его поставленной на дверь руки, Цзышу, несмотря на желание пройтись по нему взглядом, просто отвернулся и вышел. Больше всего хотелось, чтобы этот период жизни подошёл к концу. Как и то, что в собственном доме ему кто-то «выкал». Даже если это робот.       Цзюсяо сидел на диване и собирал вещи. После выписки Цзышу прошло почти полтора месяца. И его младшему брату пора было возвращаться из своей длительной командировки. Буквально на днях его самолёт должен вылететь обратно. Билеты уже были заказаны.       — Гэ? — встрепенулся тот, оборачиваясь, — я думал, ты сразу пойдёшь отлёживаться…       По правде, «отлёживаться» уже было невмоготу. От вечного лежания можно устать так же сильно, как и от множества дел, что он и озвучил Цзюсяо.       — Ты никогда не мог сидеть сложа руки, — покачал тот головой, расчищая место, чтобы Цзышу мог примоститься рядом с ним на диване. А когда тот сел, Цзюсяо порывисто обнял его со спины. Как в детстве: за шею.       — Чего ты как маленький? Снова напортачил? — подразнил он младшего брата.       — Не хочу уезжать, — пробормотал тот ему в затылок, — оставлять тут тебя, Чэнлина, Цяньцяо и... даже Хэлянь-дагэ.       — Приедешь как-нибудь в следующий раз…       — Я хочу остаться. Чтобы помогать тебе. Шутить с Чэнлином. Навестить могилы родителей… столько тут пробыл, а так и не нашёл времени их проведать, — повинился Цинь Цзюсяо, тяжело вздыхая. Почувствовав, что пижама со спины внезапно стала подозрительно мокрой, Цзышу порывался развернуться, но Цзюсяо воспротивился, ещё сильнее сжав руки:       — Не смотри, — буркнул он.       — Сяо-ди… — с лёгким смешком поразился Цзышу, стремясь хотя бы вполоборота на него глянуть. Но ничего, помимо кусочка плеча в толстовке, не разглядел.       — Опять будешь маленьким называть.       — Ты вырос быстрее, чем я ожидал, — похлопал он его по тыльной стороне ладони. — Маленький почтительный сын и брат.       — Знаешь же, что я никогда таким не был, — заворчали ему по-детски обиженно, — так зачем врёшь?       — Не был, — подтвердил Цзышу, кивая, — но стал им. Сяо-ди, — он без малейших усилий разомкнул его руки на себе.        «Человек не распознан. Пожалуйста, подтвердите свою личность», — пронеслось напоминанием в голове. Несмотря на все его увечья, он был сильнее обычного человека.        Пальцы Сяо-ди тонкие, но сильные. С мягкими подушечками пальцев. Его брат никогда не работал на тяжёлой работе, не дрался, а из неприятностей всегда спасался с помощью хорошо подвешенного языка и милого личика. Цзышу был искренне рад, что его несносный младший братишка не пережил и большей части всего, что выпало на его собственную долю.        Развернувшись к нему, он слабо улыбнулся.       — У тебя хорошая работа и есть возможность попутешествовать. Не спеши лишаться этого. Ко мне же ты всегда успеешь, как и к Чэнлину.       — А ты тут справишься? Просто Кэсин сейчас больше тобой занимается, и… нет, — затараторил уже привычно Цзюсяо, замечая, как изменился взгляд Цзышу. А он очень даже хотел начать протестовать и защищать робота от любых нападок. Ведь единственный, кто в этом доме годился на что-то стоящее — это он. — Да, Вэнь Кэсин по-прежнему готовит и всё делает, но, думаю, мальчику всё же нужно побольше общения со своим опекуном или кем-то его заменяющим…       Все полтора месяца именно Цзюсяо отвозил и забирал того из школы. И хоть Чэнлин уже достаточно освоился, даже порой жаловался, что его, как маленького, без сопровождающего не отпускают, пока что сам Цзышу не готов был так сразу для себя принять, что мальчик тоже взрослеет.       Но Цзюсяо прав. Чэнлину он сам уделять время нормально не мог, а без постоянного присутствия Кэсина в поле зрения был как без рук и ног. С этим нужно что-то делать.       — Что ты предлагаешь?        Может, хоть у Цзюсяо будут светлые идеи на этот счёт.       — Цяньцяо-цзе говорила, что может занять его на некоторое время. Заодно про изменения в работе узнаешь… И его другу, Дэн Куаню, она собиралась выписать пропуск в спорткомплекс, в качестве поощрения...       Кто о чём, а Цяо-мэй — о бизнесе, если уж не о Цюфэне. И лучше так, чем наоборот.       — Может я и попрошу её подменить меня, когда будет совсем невмоготу.       А-Лин, не считая своей неуклюжести и застенчивости — совсем ведь непроблемный ребёнок. Но Цзышу не мог пока выходить из дома надолго, а тому, наверное, и с друзьями охота встретиться… не каждый готов запереться в своей скорлупе из привычных правил, как он. Просто сейчас Цзышу понимал, что случится, если не будет их придерживаться. Но вот мальцу… ему бы рядом кого-то, кто сможет проводить с ним время, общаясь по душам… в то время как у него даже с младшим братом говорить не получалось: Цзышу прямо сейчас готов был свалиться в сон, хотя спал большую часть дня.        Вернувшийся от его подопечного Кэсин глянул на него хмуро.        — Это ты так спать пошёл, А-Сюй?       — Да, — зевнул Цзышу, не предпринимая попыток встать или как-то оправдаться. Цзюсяо же вдруг хмыкнул и придвинулся к нему, понизив голос:       — Уже на «ты»? А как давно, гэ? — подначил он. И ловко увернулся от его непроизвольного тумака. Зараза мелкая.       — Я тут посплю, — не стал отвечать брату Цзышу. В конце концов, он пригрелся, веки были тяжёлыми… Тепло сидящего под боком Цзюсяо разморило, а его извечное любопытство можно смело проигнорировать. Только робота не замечать сложно, даже если сидишь с закрытыми глазами и свернувшись калачиком.       — Кэсин, — на грани слышимости произнёс Цзюсяо, успевший убрать только четверть всей своей одежды в громоздкий чемодан. Но Цзышу всё равно сумел различить его тихую речь, — позаботься о нём, пока меня не будет рядом, ладно?       — Забота о пользователе с авторитетными администраторскими правами является моей прямой обязанностью, господин Цинь.       — Не, я к тому, что… Цзышу-гэ совсем одинок.        — Он постоянно окружён людьми, которые к нему тянутся. Не думаю, что слово «одиночество» здесь применимо. Моим алгоритмам не понятно, чего именно вы хотите.       Внутренне Цзышу согласился с его словами. Ему бы наоборот побольше свободного пространства чисто для себя. Чтобы определиться с тем, чего ему хотелось. В течении последних полутора месяцев с ним носились почти как с новорождённым, только что не кормили каждые три часа… но даже будучи спящим, он всегда был под надзором. И в ванной. Хоть этим и занимался Вэнь Кэсин… лучше уж он, чем тот же паникующий Цзюсяо, которого приходилось по первости выталкивать оттуда. Тогда он даже нехило на него наорал, ведь Сяо-ди переключился на неведомо откуда взявшийся в нём «родительский режим».       Это было настолько же плохо, как и ежедневные смс Хэлянь-гэ, который каждый вечер справлялся о его самочувствии и заодно интересовался, сделал ли Цзышу то, о чём он просил.       Подросток отнёсся к отданному ему сверхсекретному телефону с замешательством, но всё же постоянно носил его с собой.        — Только… мне обязательно скрывать его от дяди Вэня? — осторожно уточнил Чэнлин.        — Думаю… давай выдержим пару месяцев, — сомнения не оставляли. А невозможность зайти в ванную комнату без сопровождения робота не давала Цзышу и шанса выцепить спрятанный там маленький контейнер, не говоря уже о том, чтобы передать его Пэнцзюю для экспертизы.       Он хотел целиком и полностью верить Вэнь Кэсину. Но рассказанное Хэлянь И ставило перед негласным выбором: безопасность Чэнлина или… личная привязанность. Если эти странные обновления с неизвестным вирусом присутствовали практически в каждой компании, создающей роботов, то нет гарантии, что они не зацепят и Кэсина. Так что, пока не исправят эту неполадку, пускай Чэнлин будет иметь у себя возможность подать хоть какой-то сигнал об опасности.       Проблема с Цзюсяо разрешилась усилиями Кэсина: путём воспитательной беседы. Цзышу не слышал её, но результат его более чем устроил. Даже несмотря на то, что Вэнь Кэсин не спросил, нужно ли это ему, и просто проявил в этом инициативу. Ведь братский заботливый прессинг наконец-то прекратился, как и раздражающий поток вопросов о самочувствии.       Ему бы хотелось обычного отношения. Не как к тяжелобольному. Робот в этом плане оказался более тактичен. Не напоминая об увечьях, только лишь требуя выполнения предписаний доктора У.       — С тобой же он стал больше напоминать человека… в том плане, что гэ всегда был таким закрытым и угрюмым…       — Это не моё влияние, а господин Чжан. С детьми приходится быть более коммуникабельным.       — Если вы оба сейчас не заткнётесь, то я пойду спать к Чэнлину. Под его очень коммуникабельное сопение хоть заснуть можно, — завозился Цзышу. Полусидя засыпать было очень неудобно. Треклятый диван не был рассчитан на то, чтобы спать головой на его подлокотнике. Слишком жёстко, и угол впивался в шею аккурат под кромкой волос.       Кэсин ничего не сказал, от его стремительной ходьбы пол не заскрипел, но было различимо и понятно, что тот вышел налево, в коридор… А Цзюсяо продолжил старательно всё упаковывать: послышался звук расстёгиваемой молнии и упрямое яростное пыхтение.       Казалось, что прошло всего одно мгновение, что он только-только пристыдил этих двоих, как кто-то обхватил его за плечо, и, приподняв, положил под шею что-то мягкое...       Запоздало распахнув глаза, Цзышу застыл: нависший над ним Вэнь Кэсин, склонив голову на бок и слегка задевая пальцами ухо, полностью сосредоточившись расправлял концы маленькой подушки. Забыв как дышать, он прикипел к роботу взглядом, рассматривая такие реалистичные ресницы и брови…       — Если уж решил остаться здесь, то хоть бы постельное бельё захватил, — оказывается, Вэнь Кэсин принëс всё необходимое. Укрыв его одеялом, робот обыденно удалился на кухню.       — Ночи, Сяо-ди, — мельком заприметил Цзышу нетерпеливого, чуть ли не подпрыгивающего от разрывающего его любопытства Цзюсяо, который словно именно сейчас хотел сказать какую-нибудь ерунду про него и Кэсина, и быстро спрятался под одеялом с головой.       — Ночи, гэгэ, — с весельем в голосе пожелал тот.       Как назло не спалось: из-за своей реакции на Вэнь Кэсина, из-за того, как тот вёл себя по отношению к нему, из-за скорого отъезда Цзюсяо и мыслей о Чэнлине и Цяньцяо.       Без Цзюсяо дома ему будет спокойнее. Цзышу так долго этого ждал. Но вдруг понял, что младший брат ещё не успел полностью собраться, а он уже по нему начал тосковать.        Может, ему действительно было настолько одиноко, как тот и говорил?..       Уже блуждая где-то на границе сна и яви — когда лениво поднимать веки и как-либо ещё шевелиться, даже если всё затекло — он услышал тихие шаги. Навострив невольно уши, прислушался: робот приглушил свет. А потом…       — Не надо складывать мои вещи, я сам, — зашептал Цзюсяо.       — У вас по расписанию завтра ранний подъём. И, насколько мне известно, вы поздно вернётесь из-за пяти совещаний в разных частях города и с разными компаниями, потом долго будете в дороге из-за пробок, а перелёт назначен на ночь. Вам лучше отдохнуть.       — Но…       — А-Сюй устроит мне выволочку, если я допущу ваше опоздание. И вам тоже она будет светить, господин Цинь. Отсыпайтесь.       Как же складно тот врал! Гад! А говорил, что обычно этого не делает. За такие вещи Цзышу его никогда не ругал, хотя тому же Сяо-ди и мог бы что-нибудь крепкое сказануть…        Беззвучно зевнув, он подумал, что если это повлияет на Цзюсяо, и тот наконец поспит, то он совсем не против.        — Хорошо, — Цинь Цзюсяо отодвинул тяжёлый чемодан в сторону: маленькие колёсики слегка проехались по полу. Диван чуть скрипнул, пока Сяо-ди укладывался рядом. Бедра случайно коснулась его нога и тут же резко отодвинулась.        Вновь стало тихо, но ненадолго: Цзюсяо шумно выдохнул, ёрзая.       — А скажи, — еле разобрал его слова Цзышу, — чем ты обычно занимаешься по ночам? Неужто и в самом деле сидишь в кладовке?       Да что же это за наказание такое? Неужели напоминание об этой ужасной песне будет теперь преследовать его всю жизнь?! Недовольно засопев, Цзышу постарался прогнать прочь из головы текст песни, но ему всё равно было интересно узнать, что Кэсин ответит.       — Зачастую да, чтобы не мешать остальным, если нет других дел.       Кэсин укладывал вещи почти бесшумно. Доносящееся с другого конца дивана дыхание Цзюсяо выровнялось. Засыпая, Цзышу подумал, что сейчас бы не помешала сказка. Но для этого робот не должен быть в кладовке ночью. Нелепо, чтобы кто-то там находился. Ведь кладовая — она для вещей. А сказка сама себя не расскажет. Да и шторы сами по утру не раскроются. И вообще, ему понравилось засыпать в больнице под разговоры. Без них было как-то грустно. Почти как тогда, когда он с незнакомцем вышел откуда-то на узкую винтовую лестницу, спускался по ней и неожиданно разминулся… или он никогда не ходил по той лестнице?