Бездушная железка

      Цзюсяо уехал на следующий день. Чэнлин загрустил. Чжоу Цзышу возненавидел свой дом, из которого что ни шаг — заумная нотация.       — Ничего не знаю! — собрался он с духом в одно утро после перевязки и вышел полностью подготовленным к работе.       — Дядя Чжоу… — начал привычную волынку Чэнлин, но сидеть безвылазно было уже выше всяких сил.       — Ты же хочешь, чтобы я потренировал твоего друга? Вот и сообщи ему, что я снова вышел на работу.        — А тётя Лю в курсе?       Цяньцяо он ещё не отчитался. По его задумке, та узнает всё по факту его появления пред её устрашающими очами.        Кэсин, наблюдавший за их прениями, молчал, выжидая, чем закончится словесный бой.       — Если тебе снова станет плохо…       — Возьму твоего «дядю Вэня» с собой, и он отнесёт меня прямиком в приёмный покой больнички.        Чэнлин сдался, ведь без союзников под боком не мог ничего ему противопоставить.       Когда они с Кэсином подбросили его до школы, тот попрощался с ними, махнув рукой. А у входа в здание его уже дожидались двое: парень и девушка. Девчушка с двумя хвостиками попеременно косилась на стоящего рядом с ней мальчишку, но, заметив Чэнлина — просияла. Сам же парнишка, наверно тот самый Дэн Куань, похлопал сорванца по плечу. Все трое, о чём-то переговариваясь, скрылись в дверях.       — Хочешь узнать, о чём они говорят, А-Сюй?       — Конечно хочу. Но ему нужно личное пространство. И, пожалуй, я просто подожду, пока А-Лин сам не решит всем поделиться.       Лю Цяньцяо ожидаемо его отругала за то, что он, во-первых, посмел заявиться и не предупредить, во-вторых — что нагружает себя лишний раз, хотя совсем немного времени прошло с операции, в-третьих — возмутилась, но уже по другому поводу. Ведь он пожалел для неё выходные с Чэнлином, а она уже так сильно к нему привязалась.       — Я рассчитывала, что мы вместе с парнем пройдёмся по магазинам, закажем что-нибудь итальянское в каком-нибудь ресторанчике, потом поедем ко мне…       — Ты точно говоришь о выходных с ребёнком, а не со своим ухажёром? — засомневался Цзышу. Цяньцяо же прыснула:       — Это для его развития тоже полезно, между прочим. Проводить время в компании взрослой женщины и учиться нормальному с ней общению. Чему в этом плане можешь его научить ты? Как побить девушке домашний сервиз? Пусть лучше он узнает, сколько этот сервиз стоит, чем один вид отличается от другого и где его покупать…       — Да возмещу я тебе твои чашки, возмещу! И честное слово, их даже буду покупать не я, чтобы не оплошать!       Вот бы она так Цюфэна своего чихвостила, а не его. И Чэнлина было искренне жаль, если Цяо-мэй и вправду заставляла его ходить с собой по магазинам.       Победно глянув, Лю Цяньцяо милостиво вручила ему карточку, и он пикнулся ею, а потом, переодевшись, полностью погрузился в свою стихию — работу.       Кэсин старался ему не мешать, но всё время маячил рядом. Периодически выступал в качестве помощника, потому что всё же Цзышу не рисковал своим здоровьем, как бы все остальные не переживали на этот счёт. Пару раз робот помогал его подопечному слезть с беговой дорожки, после которой того неимоверно шатало: обычное дело, когда привыкаешь к одному ритму ходьбы на ней, но сходя — начинает штормить.       За такие манёвры Чжоу Цзышу даже бывал ему благодарен. Но лишь моментами.       — Хоть здесь у меня хлеб не отнимай, а, — заставил он его посторониться, чтобы самому поднять гантели и вручить их своему подопечному.       — Но они тяжёлые… — попытался остановить его Вэнь Кэсин.       — Если я ношу целый килограмм с лишним одежды, то ещё два моё тело точно выдержит, — сквозь зубы процедил Цзышу. Забота — прекрасное качество, что для человека, что для робота. Но всего должно быть в меру!       Под конец смены он всё же спихнул на Кэсина уборку инвентаря. А сам перехватил Цяньцяо, собравшуюся на свой законный перекур.       — Мне нужен твой телефон.       — А ключи от банковской ячейки не хочешь? — послушно протянув мобильный, съязвила она.       — С удовольствием. Только портреты Цюфэна выкини оттуда.        — Боюсь, тебе придётся ещё минимум месяц ими любоваться.       Выйдя с ней на улицу, он позвонил Цзюсяо. Дома не было возможности улучить для этого момент. К тому же, Цзышу помнил предупреждения Пэнцзюя и того же Хэлянь И.       Кэсин мог его прослушивать. Ведь если он всерьёз предлагал Цзышу узнать разговоры Чэнлина, то ничто не мешало роботу так же втихую следить и за его мобильным. Поэтому взять телефон Цяньцяо было лучшим решением.        Перед выходом из дома Цзышу залез под ванну в поисках нужного контейнера. Но его на месте не оказалось. Спрашивать у Кэсина — практически расписываться в своих сомнениях на его счёт. Разумнее лишний раз не вызывать у него подозрений. Как минимум до тех пор, пока не будет улажено дело с этим странным вирусом, поражающим роботов.       И пока что все его действия укладывались в обычное для него поведение. Ведь даже когда он заперся в ванной, а Кэсин попытался войти, достаточно было искреннего и возмущённого: «По-твоему, я даже зубы не могу спокойно почистить, не свалившись?».       — Цяньцяо-цзе? Что-то случилось? — взволнованно спросил Цзюсяо. Услышав же голос своего старшего брата и что с ним всё в порядке, тот успокоился, и Цзышу рискнул узнать о самом важном:       — Дома, под ванной, был контейнер, Сяо-ди. Ты случайно не знаешь, где?..       Оказалось, что Цинь Цзюсяо нашёл контейнер, когда он отлёживался в больнице, и попросту его выкинул!       — Да зачем ты вообще там копался?!       — Я прятал карты! Ванна — это чуть ли не единственное место в доме, где нет вездесущих камер! Кто ж знал, что ты тоже там хранишь что-то ценное? И кстати… зачем?       — Прости, Сяо-ди, но Цяньцяо очень просит свой телефон обратно. И связь вдруг такая плохая…       — Цзышу-гэ! — раскрыл его обманный манёвр Цзюсяо, — ну я же серьёзно!       — Потом поговорим, братец, всё ещё очень плохо слышно! — Цзышу скинул звонок и отдал мобильный слушавшей всё это с усмешкой Лю Цяньцяо.       — Что, — спросил он с пониманием, — тоже пытать меня будешь?       — Мои пытки тебе не понравятся. Но если ты расскажешь всё сам, то, так и быть, я просто поверю тебе на слово. И не буду сильно давить.       Глядя на её решительный настрой, становилось предельно ясно: ему стоит рассказать ей всё здесь и сейчас. Иначе подруга начнёт задавать много вопросов, на которые у него не имелось внятных ответов.        Новостям про роботов и творящееся в «Дацине» она не удивилась, лишь стала более задумчивой, чем была. Обхватывая губами сигарету и выдыхая через нос — сосредоточилась и нахмурила брови, пока он торопливо и сумбурно объяснялся.       — То есть, ты предполагаешь, что он?..        — Я не знаю, Цяо-мэй, — выдохнул Цзышу сокрушённо. — Не рискую предполагать. Но и делать вид, что не в курсе — не могу.       — Если Хэлянь И прав, — медленно начала она, выкидывая прогоревшую до конца сигарету в урну и складывая руки на груди, — и если Кэсин вдруг всё же подвержен этому вирусу... сможешь ли ты отправить его на утилизацию?       Он буквально одеревенел от её вопроса. Утилизация?..       В глазах Цяньцяо светилась непреодолимая решимость.        — Цзышу-гэ, это слишком серьёзно, чтобы оставлять всё как есть. Если от вируса не сумеют избавиться, то выход останется только один. Ты же понимаешь это… правда?       Он заметил, как открылась дверь. Кэсин вышел из спорткомплекса со связкой ключей в руке и спортивной сумкой, а заприметив Цзышу и Лю Цяньцяо — направился к ним.       Если он ничего ей сейчас не ответит, то Цяньцяо может его невольно выдать. Но если произнесёт вслух то, что у него действительно на уме — она будет мешать. А ведь он даже не говорил ей о том же Пэнцзюе и второй причине своих подозрений.        — Да, Цяо-мэй, — по итогу выдавил из себя Цзышу хрипло. Она же вдруг как-то удивлённо глянула.       — Ты же не привязался к нему?       — К кому?       Цяньцяо вздрогнула, когда услышала позади себя Вэнь Кэсина.        — Не важно… — пробормотал Цзышу, беря его за рукав. — Ты всё убрал?       — Да, А-Сюй, — тот передал ему сумку, и Цзышу благодарно её принял. — Весь инвентарь находится на своём месте.       Лю Цяньцяо смотрела на них во все глаза, словно не веря, что он и вправду мог к кому-то привязаться.       Ему тоже не верилось. До недавнего времени.       — Раз уж ты, Цзышу-гэ, приходишь на работу когда вздумается, то я требую моральной компенсации… Пускай в выходные Чэнлин побудет у меня.       После недолгого рабочего дня тело всё равно ломило так, будто он сам тягал железо по несколько часов к ряду, хотя всего-то ходил и раздавал указания. Лишь поэтому Цзышу так облегчённо согласился.       А ещё потому, что Лю Цяньцяо как-то быстро взяла себя в руки и постаралась ни словом не выдать ни своё знание, ни своё отношение к нему. Всё же, у него понимающая подруга.       

***

      Дома было тихо и практически пусто. Чэнлин с удовольствием согласился остаться у Цяньцяо на ночь. С Хэлянь И Цзышу созваниваться не хотел — они друг другу уже давно сказали всё, что только было можно.        Хань Ин позвонил сам и предложил встретиться. Но… Цзышу не желал его видеть. Не после всего, чему стал свидетелем. Да и нечестно это по отношению к нему.       — Прости, что не пришёл проведать. Мне не сразу сказали, что тебя выписали. Может… Я мог бы зайти к тебе и Чэнлину…       — Думаю, мне не помешает отдых. От всех. Прости, Хань-ди.       Он больше не видел смысла с ним общаться. Цзышу честно пытался. Пытался почувствовать хоть что-то. Но стоило признать: это — пустая трата времени. И своего, и чужого.       — Тебе грустно? — Кэсин, аккуратно разжимая почему-то сжавшуюся в кулак ладонь, вложил в неё принесённую кружку слегка остывшего чая.       Хуже всего то, что Цзышу больше не хотел пробовать что-то новое. Его устраивала нынешняя жизнь. В спине иногда что-то зудело, но это всё временно. А касательно остального…       Он старался. Множество раз: перекроить себя ради кого-то. Но всегда всплывало его собственное сопротивляющееся «я». Если что-то было не по нему, он не мог смириться. Если чего-то было слишком много, к примеру, общения: он стремился отдалиться ото всех как можно дальше. Шутки были глупыми — он не смеялся. Не вставал член во время секса — он не испытывал за это вины. И не должен, на самом деле.       Чжоу Цзышу устал пытаться. Он больше так не хотел. И тот же Хань Ин на самом деле был совсем ни при чём. Просто невозможно вечно давить свой внутренний голос, который интонациями А-Яня вызывал волну воспоминаний. Или стыдил Цзышу, подражая Вэнь Кэсину.       Отсутствие желания ему что-либо объяснять — вот это пугало больше. То, насколько ему на самом деле было плевать на Хань Ина. Им было неплохо вместе поначалу. Однако всё это — фикция. Как фотографии из тумбочки. Имитация чего-то, чего быть не должно. Что осталось размытым во времени мгновением его мимолётной слабости, когда он по глупости подпустил к себе другого человека думая, что будет легче. Но у Цзышу не находилось сил даже разыгрывать интерес. Ведь та же совместная фотография с Хань-ди появилась только из-за подозрений, что тот мог быть как-то связан с А-Янем.       — Да. Тут так… одиноко без Чэнлина.       — Кажется, ты думаешь совсем не о нём.       Раскусил. Зараза.        — Что обычно люди делают на свидании? — неожиданно спросил Кэсин.       — С чего вдруг тебя это заинтересовало? — опустил глаза на кружку Цзышу. — Да и ты можешь глянуть в интернете.       — Мне интересно твоё виденье.       Нормальных свиданий у него не было. Можно сказать, что Чжоу Цзышу — самый неромантичный человек. С тем же Хэлянь И они сначала сдружились, а потом просто выпили и переспали. С Хань Ином было примерно так же, только без выпивки.       Да, несомненно, они оба были красивы, и потому всё то, что должно вставать, у него, не учитывая периода приёма лекарств и некоторой отрешённости, вполне спокойно вставало. Трудно отрицать, что ему нравилось мужское тело. Но точно так же ему нравилось и женское.        Наверное.       На самом деле, будь Чжэнь Янь женщиной — он бы сразу предложил ему пожениться. А не ходил бы вокруг да около. Но они были молоды, оба — парни, и… традиционно настроенные родственники их порыва просто бы не поняли. Со стороны А-Яня уж наверняка. За себя Цзышу не переживал: дядя Цинь бы его принял. Может не сразу, но принял бы.       Зато А-Янь был единственным, кто считал его романтиком, даже когда он просто затыкал ему рот рукой, чтобы тот не говорил льстивых речей, от которых в груди всё переворачивалось вверх дном.       — Я не знаю, — разочарованно выдохнул он, сделав глоток, и отставил на подлокотник кружку. Подтянул колени к груди. Сорок лет и ни одного нормального свидания, несмотря на целых двух партнёров. Кому рассказать — не поверят.       — Хм… — Вэнь Кэсин присел перед ним на колени и протянул руки к его лицу, заставляя смотреть прямо на себя. Цзышу принципиально закрыл глаза. Он и так стал слишком уязвим рядом с этим роботом. Выбалтывал ему всё, что тому вообще знать не следовало. — А-Сюй, а как ты себе представлял первый поцелуй? Попробуй сейчас вообразить это.       Ему не нужно представлять — первый поцелуй у него был особенным. Его А-Янь, который никогда ему на самом деле не принадлежал, развернулся, чтобы что-то спросить… а он по инерции повернул голову в ответ, потому что Чжэнь Янь оставался единственным, на кого тело реагировало раньше разума. Янь-Янь протягивал руку — он сразу же неосознанно хватался за неё. Стоило накрениться его голове в сторону Цзышу — тот подставлял плечо, чтобы ему было удобнее вздремнуть.        В школе девочки, хихикая, называли их «муженьками», а они, дурачась, показывали им свой якобы «женатый» статус. И А-Янь так краснел, когда на последнем году обучения Цзышу в очереди в столовой брал еду на двоих, подсаживался рядом и настойчиво подталкивал тарелку в его сторону и чуть ли не кормил с ложечки. В отместку за то, что Янь-Янь плёл ему косички на уроке, и это было его фатальной ошибкой.       В тот момент, когда они поцеловались… это вышло случайно. Цзышу даже не сразу осознал, что произошло. Чжэнь Янь к тому времени стал чуть выше его самого, и потому всегда наклонялся, когда хотел о чём-то переговорить. А в тот раз он просто поднял голову и наткнулся на эти сладкие губы.       Чжэнь Янь пытался что-то сказать, но потом тоже понял, что его рот вжался в чужой. Они ошеломленно смотрели друг на друга, и Цзышу успел испугаться, что сделал что-то совсем неправильное, и только потому отстранился.        А потом кто-то позади заулюлюкал… и это взбесило. Извечное дразнящее «муженьки», выкрикнутое кем-то, заставило затравленно дёрнуться. Тогда Чжэнь Янь, словно кожей чувствуя его уязвимость, вдруг ласково ему улыбнулся и сказал: «К чёрту их, Шу-гэ». И улюлюканье стихло. Ведь они более осознанно потянулись друг к другу.        Время экспериментов, закрадывающегося под кожу неосознанного желания… и мягкие губы под его собственными. Такими же неумелыми, как у Чжэнь Яня. Такие сладкие, потому что тот снова съел что-то из леденцов. С привкусом мяты, холодящей кончик языка.       Нежная кожа щеки и шелковистые короткие пряди, в которые он невольно зарылся рукой — под пальцами. Мягкая хватка у кромки волос, от которой Цзышу тогда сдавленно охнул — сзади.       Накрывшие его рот твёрдые тёплые губы, в которые он застонал — сейчас. Уверенное прикосновение руки к горлу, что не удержалось и сглотнуло подступившую слюну.       Раскрыв глаза, Цзышу потерялся при виде трепещущих ресниц Вэнь Кэсина. Всё ещё стоящего на коленях и прослеживающего линию его кадыка. Тянущегося к нему.        Когда поцелуй закончился, невозможно было нормально дышать. Ставшая вдруг очень чувствительной шея горела там, где касались пальцы. Губы обжигало внутреннее невидимое пламя.        Он чувствовал себя столетней свечкой, которую наконец заставили пылать.        — Как оно было, А-Сюй?       — Хорошо. Тебе… доводилось с кем-то… — трудно было найти нужные слова, поэтому Цзышу сделал неопределённый жест рукой, — ещё?..       — Целоваться — нет. Всё остальное — да.        — Всё остальное, это?..       Кэсин глянул так, как если бы словил его на ревности. Прислушиваясь к себе, он понял, что образовавшийся непонятный ледяной ком в груди — это она и есть.        Он представил женские длинные ногти, аккуратно и будто бы застенчиво впивающиеся в эти плечи, что скрыты и обтянуты сейчас плотной красной — его — рубашкой. Потом: абстрактные мужские руки, по-хозяйски лежащие на этой сильной груди, заставляя опрокинуться на спину. Волосы, разметавшиеся по чужой постели гладкой шелковистой волной. Представил и замотал головой.       Нет. Так не должно быть.        — Тебя принуждали?       — Меня сложно принудить, А-Сюй. Скорее мне было интересно и, хотя подобное не прописано в алгоритме, я попробовал, чтобы понять, что в этом находят люди.       Глупо винить Вэнь Кэсина за то, что им воспользовались. Цзышу уже давно понял, что тот не был обычным роботом. У него, в отличие от остальных, проявлялся интерес к коммуникации с человеком. Он инициировал процесс общения по собственной воле. И его интерес заключался в попытке понять и проанализировать.        — Я старался пополнить свою библиотеку данных. О предпочтениях людей. Страстях. Обо всём, что трудно вычленить из статей, книг, песен и фильмов, хотя они и раскрывают большую часть… но недостаточно.       — Почему?       — Люди, — погладил его по щеке Вэнь Кэсин и скользнул пальцем по губам, вызывая дрожь. Этот тёплый большой палец на его рту, так мягко оглаживающий… — крайне нелогичны, А-Сюй. Женщины в период беременности хотят мел с карамелью, а когда им его приносят — возмущаются, что тот не посыпан сахаром. Но мужчины ещё более нелогичны. Ты так сильно хочешь меня… — палец скользнул внутрь рта, не давая запротестовать, — но не решаешься говорить об этом. Попросить о желаемом. Я буквально слышу, как твоё сердце грохочет при виде меня. Вижу твою поднимающуюся эрекцию, которую ты упорно пытаешься скрыть. Замечаю страх вперемешку с облегчением в твоих глазах. Мои датчики тепла и давления на фаланге передают, как дрожат твои губы, обхватывающие меня…       Цзышу еле сумел отстраниться назад. Видел в его глазах неозвученный вопрос. Который тот собирался задать. Но зная, что тому важнее выполнить команду пользователя, а уже потом обращаться к другим задачам, попытался переключить его внимание.       — В следующий раз … — задыхался он, выбираясь из желанных рук, всё ещё невольно чувствуя на губах давление пальца, который его уже с минуту как покинул, — когда я пойду на свою «суперсекретную встречу», ты отправишься со мной.       — Почему? — резко озадачился Кэсин, сводя брови вместе. Он был похож на большого глупого пса, которому хозяин не отдал его любимую кость. Того гляди — завоет.        — Разве того, что я так хочу, недостаточно? — вызывающе бросил Цзышу, едва совладав с собой. А когда робот не нашёлся с ответом, он покачал головой и решил дать себе немного форы во времени: — И почему ты принёс остывший чай?       — Тебе же всегда такой нравился… Не обжигающий, но ещё сохранивший тепло.       — Теперь не нравится. Переделай.       Послушно поднявшись, Кэсин отправился на кухню. Цзышу не стал его дожидаться: так быстро, как только возможно, убрался в свою спальню и закрылся на замок. На всякий случай сменил на нём код доступа, несмотря на то, что это было бессмысленно.       Стоя там, прижимаясь спиной к двери, он буквально прятался. Не мог выносить его лица. Его речей. Голоса. Движений. Пальцев. Походки. Этих волос, в которые хотелось с силой зарыться руками. Тела в рубашке с его плеча.        Мыслей, что кто-то смел трогать его так, как он не решался даже думать.        Когда Кэсин постучался к нему и сообщил, что всё приготовил, Цзышу крикнул, что устал и собирается спать. На это Вэнь Кэсин ответил, что оставит напиток под дверью.       Потом ему снился странный сон. Непохожий ни на какие другие. Он сидел в какой-то машине, напоминающей изнутри «вишенку» дяди Циня. А за рулём сидел тот, чьего лица он не мог рассмотреть, будто на него набежала тёмная тень. Но знал, что это А-Янь.       — Куда мы едем? — спросил Цзышу. А почему-то чёрная рука передала ему знакомую пустую упаковку, отвлекаясь от коробки передач.        — В край, откуда не возвращаются. Но нам надо заправиться, Шу-гэ, и... купишь ещё леденцов?       Приобретя всё на придорожной заправке, он вернулся к машине и передал чек через водительское окно.       — Там опять были только мятные… Янь-Янь, у тебя точно не завалялось в заначке чего-нибудь для меня?       Тот покачал головой, и Цзышу с досадой обогнул автомобиль, чтобы сесть рядом с ним. Но когда попытался открыть дверь — та не поддалась. Была заблокирована изнутри.       А-Янь почему-то сразу завёл двигатель.        — Дальше тебе придётся идти самому, Шу-гэ, — проговорил он, самую малость опустив стекло.        — А-Янь, заклинило, помоги!       Тот не послушал и резко начал движение вперёд.       Цзышу побежал за ним. От заправки — к пустынной дороге, на которую ветер немного сыпал песком. Постепенно превращая ранее нормальное дорожное полотно в песочную равнину с маленькими редкими колючими кустами.       В руках так и осталась недавно купленная нераспечатанная упаковка.       Он не знал, сколько времени прошло, когда проснулся. Но за окном была ночь. Кэсин уже должен был давно отойти от его комнаты. Рискнув высунуться наружу, Цзышу наткнулся на стоящую на чём-то термокружку… Отпив — почувствовал, что температура была такая же, как он любил. Не обжигающая, но тёплая. А стояла кружка на маленькой коробочке… с мятными леденцами.       Несмотря на то, что дома помимо него и робота никого больше не было, один этот вечер высосал из него все силы. Разломав несчастную пластиковую коробочку, он сразу закинул горсть конфет в рот, запивая чаем.        Некоторые вещи не лечились. Они были непосильны ни времени, ни хирургам, ни кому-либо ещё.