Бездушная железка

      Лю Цяньцяо — страшная женщина. Нет, внешне — она прекрасна. Но то, какие замыслы строит и как их воплощает — достойно отдельной именной таблички в каком-нибудь зале славы победы над мудаками.       Во-первых, она действительно заобщалась с женой Цюфэна. Госпожа Юй, мирно попивающая чай вприкуску со сладкими рисовыми шариками, сейчас облюбовала место на её кухне, которое обычно занимал Цзышу.        Чэнлин же… Цзышу слышал от Кэсина, что тот очень неплох в сборе информации. Но не ожидал, что настолько.       Малец каким-то чудом взломал телефон Цюфэна. И переслал всю переписку его жене, которая подозревала, что тот далеко не с одной женщиной ей изменял. И оказалась права.       — На самом деле он сам дурак, дядя Чжоу. Ну кто все яйца хранит в одной корзине?       — Вообще-то, это биологически заложено в людях, как минимум в особях мужского пола, — не вовремя вмешался Кэсин, — так что не стоит этому слишком сильно удивляться…       — Кэсин!       — Что? — не понял тот гнева Цзышу.       — Да ладно тебе, Цзышу-гэ, — Цяньцяо тащила очередной чемодан с вещами к окну, — он уже большой. Хватит его от всего оберегать. Ещё скажи, что он доподлинно не знает, что делают мужчина и женщина в постели…       О таком Цзышу ему рассказал, но не в красках, и оставалась надежда, что мальчик всё же не интересовался этим всем делом активно...       Бросив надеющийся взгляд на покрасневшего и преувеличенно увлечённого Чэнлина, что-то ещё делающего в телефоне госпожи Юй, Чжоу Цзышу разочаровался. Он опоздал. Не Цзюсяо, ни Кэсин, ни Хэлянь И или он сам, а именно Лю Цяньцяо испортила ему ребёнка.        — Я с тобой ещё поговорю на этот счёт, Цяньцяо!.. — почти прорычал он, но та, косо взглянув, лишь подтянула чемодан к окну и расстегнула.       — Если ты не будешь звать меня замуж, портить нервы несколько лет сказками о счастливой совместной жизни и при этом гулять на стороне, забывая о наших с тобой праздниках, то не страшно. А сервиз, так и быть, можешь бить. Я всё равно новый хочу.        — Вот это правильный настрой, подруга! — звучно стукнула о стол чашкой госпожа Юй и потеснила Цзышу: — Посторонитесь, господин Чжоу. Мы предупредили соседей об этой акции запугивания, но всё же обещали уложиться в срок.        Крики снизу и радостный смех Цяньцяо подсказали Цзышу, что главный актёр этого погорелого театра уже на месте и крайне негодовал.       — Цзышу-гэ, помнишь наш пакт о нападении? Тащи помои.        Не зная почему, Цзышу захотел её послушаться. Может потому, что Цяньцяо была его подругой. Может быть причина в том, что это попахивало ребячеством, и Цяньцяо выглядела такой счастливой, что отплатит наконец Цюфэну сполна. А помои… Ну, он сам виноват, что когда-то подсказал ей эту идею.        — Позвольте мне, — забрал у него ведро Кэсин, обращаясь к двум женщинам, которые изумлённо переглянулись. — Не нужно вам пачкать руки.        Задумчиво покивав, госпожа Юй вернулась к чаю. Цяньцяо же наслаждалась воплями Цюфэна. Чэнлин вдруг оповестил:       — Тётя Лю, пришло сообщение от вашего детектива, что он всё заснял. Так что сцена «расставания с любовницей» прошла успешно.       — Подожди, — тут до Цзышу начало доходить, — так ты действительно наняла Пэнцзюя?       — Я не просто так просила у тебя его номер. Что мне, любоваться им было что ли? Распечатать и в рамку повесить?       К зазвеневшему телефону Цяньцяо чуть ли не подлетела. С восторгом в глазах слушала, что ей говорили по ту сторону, и посверкивала задором в зрачках на госпожу Юй, которая с любопытством на неё смотрела.       — Спасибо, господин Дуань! Не зря мне вас Цзышу-гэ порекомендовал. Кстати, он тут со мной. Что-нибудь передать?       К его удивлению, Пэнцзюй просто беспокоился после их последнего короткого разговора.       — Скажи, всё ли в порядке? Ты целую неделю молчал… я поищу ещё какие-нибудь сведения, Сюй. Где бы этот господин Чжэнь не прятался, я тебе его найду. Это уже дело принципа.       На эту браваду Цзышу только усмехнулся: тут же словив будто вопросительное мигание в правом глазу Кэсина и помотав сразу же головой.        Иногда ему и вовсе чудилось, что Кэсин мог общаться этим миганием.        — Ты, можно сказать, уже всё сделал. Я пообщался, — метнул он глаза к Цяньцяо, которая шепталась с госпожой Юй и Чэнлином о чём-то важном. А-Лин очень активно жестикулировал: умудрился как-то спеться с этими двумя оторвами. За какое-то совсем непродолжительное время знакомства. — Пообщался с ними. Его просто больше нет, Пэнцзюй.       Тот, с длительной задержкой, громко вздохнул:       — А… Мне… очень жаль, Сюй. Хочешь, мы могли бы… посидеть вместе. Как друзья. Если тебе это нужно. Всё же столько лет знаем друг друга.       Только спустя минуту молчания до него дошло, что Дуань Пэнцзюй не мог видеть, как он кивал на эти слова.       — Да. Конечно. Просто… наверно, мне нужно время, чтобы это всё… как-то осознать.        — Тогда давай, я наберу тебя через месяц? На том же месте?       — А пароль дурацкий тот говорить надо? — со смешком припомнил Цзышу.       — Конечно. Я зря что ли его выдумывал? — хохотнул тот в ответ. На этом их разговор как-то застопорился, и пришлось возвращать телефон нетерпеливой Цяньцяо.       — Так, — деловито начала она. — Видеоподтверждение есть. Переписки. Дом ты же перевела на себя?       — Ещё несколько месяцев назад! — сложила руки на груди госпожа Юй, — знала бы, что ты такая на самом деле: сделала бы всё это ещё раньше. А тебе, А-Лин, — потрепала она Чэнлина по волосам, — большое спасибо.        Цзышу не мог не поинтересоваться:       — Всё, вы больше не будете эксплуатировать моего мальчика?        — Дядя Чжоу! Они не эксплуатировали…       — Потом поговорим, молодой человек, почему ты не предупредил меня, что участвуешь в этом сомнительном деле. А ты, Цяньцяо, могла бы и меня привлечь…        — Так я и привлекла. Ребёнок с тебя, чтобы отмазаться от Цюфэна, когда она, — кивнула Цяньцяо на госпожу Юй, — выгнала его из дома, чтобы он не припёрся сразу жить ко мне. Частный детектив, запечатлевший нарушение их брачного договора — тоже с тебя. Он мне даже сделал скидку. А Чэнлин просто проявил похвальную инициативу…       Уже дома он спросил с Чэнлина по первое число. И кто в итоге оказался виновным? Конечно же Вэнь Кэсин!       — Ты его учил красть информацию с чужих телефонов! Зачем?!       — Я не учил, — который раз упорно отрицал тот. Обречённо вздохнувший Чжан Чэнлин получил от Цзышу щелбан: единственную физическую расправу, на которую был способен в его отношении Цзышу.        Ладно Цяньцяо и госпожа Юй: они на нервах были. И имели все причины, чтобы желать попортить жизнь Юй Цюфэну. Ладно сам ребёнок: просто изредка не в меру инициативен. Но Кэсин! Уж он-то должен был пресечь подобные незаконные действия на корню!       — Тогда откуда он это знает?!       — Моя система определила его вопросы о технической безопасности и безопасности связи чисто как академический интерес. И у меня не было поводов для его неудовлетворения. Я и рассказал, что если пользователь не заботится должным образом о своих данных, то их можно легко украсть. О том, что господин Юй держит их настолько незащищёнными, что их может скопировать даже школьник, установив простенькую хакерскую программу, мне не было известно.       — И ты подсказал ему, где скачать эту программу…       — Да, предварительно предупредив об опасностях её использования. Указав все достоинства, недостатки и где именно нужно брать оригинал, чтобы самому не подхватить вирус. Всё же логично.       Это логика была настолько непробиваемой, что дар речи на пару мгновений куда-то внезапно подевался. Потому что на такую, вполне себе обоснованную подлянку, он, конечно, не рассчитывал.        — И что ты скажешь в своё оправдание, Чжан Чэнлин?       — Я… не хотел? — очень неуверенно выдал тот. За уши бы его оттаскать! Да только Цзышу такими темпами и сами уши бы ему оторвал. Нельзя.       Цзюсяо он мог запереть без карт и встреч с друзьями на выходные, аргументируя это тем, что и те и другие на него плохо влияли. А с Чэнлином что делать? Потому что, с одной стороны: помог отплатить Цюфэну. И Цюфэн был сам виноват: пускай скажет спасибо, что это был именно Чэнлин, а не кто-нибудь, охочий до его денег. С другой — незаконные методы. Не слишком хорошее начало подростковой жизни: окунаться в лёгкий криминал. Штраф, если он будет, Цзышу выплатит. В крайнем случае подключится Цяньцяо, если там возникнут непосильные ему суммы, что мало вероятно. Но сам факт…       — Первое и последнее предупреждение. Ещё раз такое случится…       Хорошо, что Чэнлин сжался и испугался. И принялся заверять, что больше такого не повторится. Потому что наказания Цзышу не придумал. Он слишком размяк с этим мальцом: привык, что зачастую тому нужно просто внимание, еда, встречи с друзьями и деньги на карманные расходы, подарки, душевные разговоры, объятия... и всё. Потому что Юйсянь хорошо его воспитал. Так, как не получилось это у Цзышу с Цзюсяо: всё же, даже до смерти дяди Циня, учитывая его возраст, младший брат в плане каких-то моральных ориентиров был больше на нём. А сам Цзышу, когда был одного с Чэнлином возраста, являлся кем угодно, но не примером для подражания. Учёба — да, идеальная. Общение со старшими — тоже. А вот поведение на той же перемене: неудовлетворительное.        Когда-то его и Чжэнь Яня преподавательница чихвостила на родительском собрании, заявляя, что ей пришлось удалить их из класса, чтобы они не срывали ей занятие: так сильно увлеклись своим обычным баловством, что не заметили, когда та вообще зашла в класс и начался урок.       «Выгнан за флирт и бросание фантиками» — вот это ему уже прописали в выпускной характеристике. С указанием даты и прочим. А имея на руках только диплом об окончании школы и эту глупую бумажку, которую некоторые особо находчивые менеджеры по подбору персонала порой требовали, устраиваться на первые подработки было довольно смущающе.       Конечно, сам Цзышу никогда никого не взламывал. В том же «Новом горизонте» ему просто приносили информацию из разных источников, и он наловчился её систематизировать и делать далеко идущие выводы. Потом даже на обучение и повышения квалификации отправляли за счёт компании. И после уже… возможно, он действовал древними методами. Он шантажировал и манипулировал. Расставлял сети и дожидался, пока в них попадётся нужный человек.       Чэнлин, по сравнению с ним — цветочек.        Он честно не ожидал, что так закончится поездка к Цяньцяо за мальцом. Этими странными телодвижениями, попыткой при выходе из дома не пересечься с Цюфэном — кстати, успешной — и приехавшей на разборки полицией. Потому как Цяньцяо всё же выкидывала имущество господина Юя из окна.        Ради того, чтобы увидеть его униженным, как она сказала, никаких денег не жалко. Так что Цюфену может быть обломится химчистка за её счёт. Если у него будут силы с этим возиться. Потому что его законная супруга получила доказательства измены, и теперь кое-кто останется если не ни с чем, то уж точно расстанется с очень многим.       Цюфэна было не жаль. Возможно теперь Цяньцяо перестанет полоскать всем уши господином Юем и его невыполненными обещаниями.       После ужина Чжан Чэнлин счёл за лучшее скрыться в своей комнате и обдумывать поведение. Цзышу же, больше раздосадованный, чем на самом деле злой, махнул на это рукой. Если понял — хорошо. Если нет — пускай пеняет на себя.        Спина ныла, как если бы он носил мешки с бетоном. Или бататом. Смотря сколько мешков того или другого надо, чтобы её… сорвать Он даже самому себе не мог ответить, когда вообще умудрился так перенапрячься, вваливаясь в спальню.       — Ты сильно злишься? — раздалось огорчённо позади.        Кэсин. Снова. Цзышу не понимал, как должен теперь к нему относиться.        Все предыдущие дни он старательно делал вид, что той поездки к Гу Мяомяо и Чжэнь Жуюю не было. И ему удавалось. Он всё так же допускал Кэсина в своё личное пространство. Говорил с ним. И старался не засматриваться, просто подмечая детали.        Несмотря на то, что его внешность — и вправду внешность А-Яня, и Цзышу замечал сходства... различий было больше. И всё, что он помнил, видел и видит, не хотело приходить хоть в какую-то гармонию.        Не А-Янь, но похожие жесты. Не А-Янь, и потому губы будто по-другому складывались в ухмылку. Не добрую, не злую — заученную. Словно уголок должен приподниматься вверх и чуть в сторону только на определённое количество миллиметров, но никак иначе.       Или те же шутки. А-Янь по натуре был проказником. По поводу и без. Кэсин же больше использовал шутки как своего рода оружие, оставляя противника без шанса на реванш. Он в чём-то подтрунивал, в чём-то — катком проезжался по чужим умственным способностям.        Сейчас, когда дома наконец Чэнлин, а он сам — снова будто разваливается на части, Цзышу понял, насколько устал от того, что творилось в его голове и жизни. Просто по-человечески устал.        — Давай, я помогу переодеться. По моим оценкам выходит, что сегодняшний день был крайне волнительным для тебя.       — Нет.       Эти руки снова на нём… Конечно, ему хотелось вновь их ощутить. Но помимо этого, у него была до одури желанная, но неосуществимая мечта. Чтобы Кэсин действительно был помнящим их общее прошлое А-Янем.        Хуже то, что одновременно Цзышу мысленно противился этому малодушию. Понимал, что в какой-то степени предал память А-Яня. Это чувство по отношению к Вэнь Кэсину, чувство без названия… Он знал, чем оно было.        — А-Сюй, позволь мне сделать хотя бы это благое дело и помочь тебе…       — А ты что, благодетелем заделался? Засунь свою благотворительность себе в задницу, Вэнь Кэсин! — он раздражённо сорвал грёбаные пуговицы у воротника рубашки, которую зачем-то надел и застегнул сегодня до конца. Хотел в кои-то веки выглядеть «нормальным человеком». В итоге воротник чуть его не задушил!       А увидев часть отвалившихся пуговиц, Цзышу ещё больше вышел из себя.       — Никаких больше ублюдских удавок в моём доме! Ни рубашек с воротниками, ни галстуков, ничего!       — А-Сюй, — Кэсин вдруг прильнул к нему, помогая освободиться от этого дурацкого предмета пытки.       На самом деле хорошо, что этим занимался именно он: ещё чуть-чуть, и Цзышу бы просто порвал рубашку.       — Так куда мне их засунуть? — Вэнь Кэсин поднёс свои пальцы ему ко рту, а он… Чувствуя появляющееся знакомое напряжение внизу живота, Цзышу отпихнул его.       — В розетку засунь. Чтоб тебя закоротило.       — На всех розетках, равно как и на моих пальцах, есть предохранитель, так не получится, — судя по блуждающей улыбке, этот «благодетель» снова над ним издевался.       — Тогда пижаму дай. Спать хочу.       И несмотря на всё, без сказок на ночь теперь было крайне… нет, не сложно. Тоскливо.        Годы приучили, что засыпать лучше всего в своей постели. И даже в ней — исключительно на своей половине.       Когда дома был Цзюсяо, Цзышу однажды заснул рядом с ним на диване. И снилась ему тогда какая-то странная попойка. Где в роли шулера был он сам, а младший братец подбивал его на раунд за раундом.       Сон в кровати на половине дагэ был тоже не то что неприятным: неоднозначным, вот верное слово. Он вновь был цербером-Чжоу. А с учётом пристрастий Хэлянь И ко всякого рода императорским замашкам: казался себе солдатом на службе правителя.       Когда никого не было рядом, ему зачастую ничего не снилось. А вот во время сказки Кэсина — её сюжет, приправленный его личными фантазиями. Потому как версия сказки для Чэнлина очень многое упускала. Тот же бордель, к примеру.        А после… А-Янь и мятные леденцы. Дорога в «край, откуда не возвращаются», ставшая в мгновение ока пустыней. Заметённая песком так стремительно, что самой трассы не видно. И он остался… один. Таким, каким был и сейчас в тёмной неуютной спальне с одной жалкой фотографией где он был запечатлён вместе с дагэ. С ноющей всё сильнее спиной. С туманом перед глазами, плывущим и словно наваливающимся на него потолком, отчего в груди появилось неприятное, дёргающее изнутри ёканье. Будто он сейчас или утонет, или этот треклятый потолок свалится прямо на него.        Ему мерещилось, что он лежит так уже вечность. Надеясь на скорый рассвет, который прорвётся лучами сквозь шторы. Но тот всё не наступал. А мутное противное чувство охватывало всё сильнее, и уже начинала нудеть голова, будто по ней кто-то сильно бил.       Где-то у него лежало обезболивающее. Не в первом, как с раздражением отметил Цзышу, ящике. А во втором. Но рука сначала нащупала что-то странное, фигурное, где-то гладкое, а где-то очень фактурное… и тут же отдёрнулась.       Последнее, что он хотел бы сейчас щупать — это чёрное чудовище.       Закинув таблетку в рот, Цзышу огляделся… но ни стакана воды, ни бутылки с ней рядом не было. Пришлось тайком выбираться наружу.       Заметив Кэсина за столом на кухне, он сначала замер, но потом…        Робот же не мог спать, правда? Тогда почему не среагировал на его появление?       Запив противный вкус почти растворившегося во рту обезболивающего, Чжоу Цзышу рискнул подойти ближе.       Никакой реакции. Положил руку на плечо — тоже никакой. Кэсин продолжал сидеть, склонив голову, будто так и уснул.        — Эй, — ткнул он его в щёку. И тот наконец встрепенулся. — Нечего прохлаждаться в моём доме.       — Конечно, А-Сюй. Что ты хотел?       Цзышу чувствовал себя ребёнком, боящимся монстров под кроватью. И не горел желанием возвращаться в комнату в одиночестве.       — Постель холодная. Не могу там спать.       — Я сейчас поищу грелку…       — У меня нет дома грелок ростом с меня. Так что сам согреешь.       — Но я же выше… — запнулся Кэсин, когда у Цзышу словно зубы свело. Вот об этом совершенно необязательно напоминать! — Хорошо, А-Сюй, сейчас только воды…       — Я уже попил, — выжидающе скрестил руки Цзышу. — Так что вперёд иди.       Порой бывало очень кстати, когда этот луч света ненадолго объявлялся, чтобы просканировать его и что-то решить без лишнего озвучивания.       Забравшись наконец обратно в кровать, он спросил у севшего рядом Кэсина, почему тот не отреагировал, когда он пришёл на кухню.       — Был включён режим сбережения энергии. Это как состояние дрёмы.        — Значит, в каком-то смысле, ты спишь?       — Технически, конечно, нет, но со стороны…       — Переходи в свой режим. Болтаешь много.       Засыпалось теперь очень хорошо. Рядом не было успокаивающего дыхания, но ощущалось тепло. Снилось всё почему-то чёрно-белое. Кажется, это было дерево. Но приблизившись к его стволу, Цзышу, осознавая, что спит, увидел что-то странное. Было похоже на помехи в очень старых фильмах. Или даже на картину, состоящую целиком из цифр. Как если бы какой-то художник рисовал её где-то сильным нажатием чёрной ручки на лист бумаги, а где-то — нет.       Любопытно, но ничего непонятно. Цзышу скрипнул зубами. Осознанные сны бывали для него редкостью. Надо как-то проснуться.       — А-Сюй, не скрипи. Всё хорошо.       На мгновение приподняв веки, он увидел ладонь Кэсина, которая невесомо гладила его по груди. И снова закрыл глаза.        Ладно уж: не скрипеть, так не скрипеть.