Бездушная железка

      Как-то неуловимо для него самого пришло желание справиться о своём здоровье у доктора У. Перевязки подошли к концу. Рана всё же зажила, и хоть остался розоватый шрам, но уже ничего не болело и не сочилось наружу. Но почему же боль появилась в спине?       Не желая идти на поклон к какому-то ещё из врачей, Цзышу решил, что обычного вопроса на этот счёт будет достаточно, чтобы доктор У сам всё проверил или отправил его к кому-нибудь из своих подчинённых. Кэсина он с собой не взял, и уже одно это вызвало вой сирены прямо на входе.       Рама. Снова. Его не опознавала.       Пройдя довольно унизительную для самолюбия процедуру подтверждения личности, он всё же был допущен внутрь. Чёртовы специальные работники косились на него как на вора, и это нервировало до трясучки.       — О, господин Чжоу! — доктор У кажется только вернулся с перекура: запах от него был соответствующий, да и вместо рабочей одежды — зелёных штанов и рубашки — обычные джинсы и невзрачный верх. — Проходите, я сейчас открою кабинет. Боялся, что не успею к вам…       Пройдя внутрь, Цзышу заметил, что тут, в общем-то, было всё по-прежнему. Только в кабинет он зашёл не со стороны смотровой, а прямиком из коридора.       Порой ему казалось, что он напридумал себе лишнего, когда вспоминал это место, но нет: доктор У всё так же напоминал странную пародию на шамана. И статуэтка с совой, атакующей ворону, была на месте: на столе, напротив кресла для пациентов.       Доктор У вернулся через пару минут, уже полностью одетый в привычную униформу.       — Ну-с, давайте посмотрим. Есть жалобы на самочувствие?       — Никаких, кроме болей в спине.       Изменившись в лице, — с благожелательного на озабоченное — тот принялся за дело. Мучил его с несколько часов: то расспросами, то обследованиями. Чжоу Цзышу искренне пожалел, что этот госпиталь — многопрофильный. Доктор У осмотрел только то, что оперировал сам, и болящую спину. Ничего не выявил и назначил ему сопровождающего, заставив обойти всех специалистов разом. И сдать кровь на всякого рода тесты.       В итоге, вместо планируемого часа, он оказался в заложниках этого заведения примерно на пять. Даже Кэсин успел позвонить, но уже к концу этой эпопеи: когда У Си, бормоча себе под нос зубодробительные медицинские термины, вчитывался в результаты оперативных исследований.       — Всё в порядке, — отмахнулся шёпотом он от Кэсина, косясь на ястребиные брови доктора У, приподнявшиеся в вопросе, — просто очень много тестов. Это стандартно в моём случае. Лучше приготовь мне что-нибудь сытное к возвращению.       Как только он завершил разговор по телефону, доктор наконец вынырнул из бумаг.       — Господин Чжоу… мне бы не хотелось вас огорчать, но…       Хорошо, что Цзышу сидел, когда его слушал. Иначе бы свалился на пол.       Нет, операция была успешна. Перевязки — мастерские, раз всё зажило в установленные сроки. Но диагноз предыдущих врачей был неверным. Анализы, что ему делали, не показали всего сразу.       — Вы сегодня принимали обезболивающее, да?       Цзышу кивнул, не находя слов.       — Боюсь, следующая операция может быть не такой успешной, как предыдущие...       — Лучше бы там была молния, да?.. — Цзышу поднял на него глаза и заметил, как тот сокрушённо отодвинул от себя документы. — Вы за это возьмётесь?       — За кого вы меня принимаете, господин Чжоу?       — За берегущего свою репутацию врача?       — В ней нет смысла, если не пытаться помочь. Но… пожалуйста, поймите меня правильно. Я не отказываюсь от вашего случая. Однако на данный момент, если оперативно вмешиваться, я больше наврежу, чем помогу. Опухоль расположилась слишком близко к нерву. И она маленькая. Такие считаются неиссякаемыми. Пока она не станет больше, следуя медицинским стандартам, я не могу начать вас оперировать. Дотягивай она до нужного размера, я бы предложил вам палату прямо сейчас, чтобы уже завтра прооперировать.       От этих слов не легче, но Цзышу понимал.       — Назначения будут?       — Как обычно: запрет на алкоголь, жирную пищу, курение. И приходить сюда по графику для облучения. Если я не могу её сразу иссечь, то будем стараться по-другому вас вылечить. Но, господин Чжоу... Вы же понимаете, что всё может повториться или лечение и вовсе может не помочь?       — Да, но... если терапия не сработает, а боль будет только усиливаться… что тогда?       Уже понимавший, к чему он клонит, доктор У глянул серьёзно: он досконально изучил его данные и сделанные операции. От жалости в его голосе было совсем не по себе.       — Я напишу название и рецепт. Чтобы вам точно продали всё без вопросов. Уверен, вы знаете как ими пользоваться.       Уходя, ему пришлось остановиться уже у выхода: доктор У окликнул его взволнованно.       — Господин Чжоу, вы собираетесь сообщить об этом господину Вэню? А то, боюсь, он мне голову оторвёт…       Не оценив в этот раз юмора, Цзышу покачал головой.       — Нет нужды. И вам не о чем переживать. Робот ведь не может намеренно вредить человеку.       Цзышу показалось, что тот был с ним не согласен, но это уже его не касалось. А о себе он выяснил даже больше, чем, наверно, желал.       Ему бы встретиться с тем же Пэнцзюем, чтобы как-то проветрить голову, отвлечься, но господин Дуань не любил внезапные появления, и подпитывать его паранойю не входило в планы Цзышу. В кои-то веки у него появился настоящий друг, вдобавок к Цяньцяо, и терять его не хотелось. А внезапный сердечный приступ никто не отменял. Лучше позвонить заблаговременно, но как-нибудь в другой раз.       К Цяньцяо сейчас соваться не с руки. И дома уже должен был ждать Чэнлин...       Оказалось, что это было не так.       — А где?.. — заметил он отсутствие мальчишеских кроссовок в коридоре.       — Господин Чжан ушёл с Дэн Куанем в стрелковый клуб. У того недавно был день рождения, а сегодня — пятница. Так что они вместе празднуют. Я не нашёл причин его не отпускать. Мальчик обещал вернуться к десяти вечера. Ты в порядке, А-Сюй?       Всё стало почти в порядке, когда он поел нормальной еды. Когда его не дёргали врачи. Когда никто не смотрел на него так, будто он уже был одной ногой в могиле.       Привычно потом уставившись в окно в гостиной, он скрестил руки на груди и, ёжась, обняв себя за локти, задумался. Да, вот там — остальной город. Где-то вдали, через пару-тройку перекрёстков, дом дагэ. В другой стороне — дом Цяо-мэй. Ближе к черте города — дом четы Чжэнь.       Всё было таким близким и, одновременно, очень далёким.       — Что сказал доктор У, А-Сюй?       — Не хочу ничего рассказывать. Просто уйди, — повёл плечом Цзышу, пытаясь сбросить лёгшую на него ладонь. Коротко вздохнул: вот почему ему попался именно Кэсин? Такой же упрямый, как и он сам.       — А-Сюй, ты снова вводишь меня в диссонанс. И я могу интерпретировать твои слова как угодно. Уйти из комнаты? Из квартиры? Всего дома? Города? Страны? Материка?       — Угу, ещё скажи, что из солнечной системы.       — Учитывая, что ты используешь неточные формулировки, то, в какой-то степени, можно воспринимать и так.       — Так чего же ты ещё здесь? — слабо улыбнулся Цзышу. Потому что невозможно с каменным лицом выслушивать эту… эту глупость! Дурную, неожиданную, вызывающую лёгкий смех из глубины души.       — Тогда я не смогу исполнять свои обязанности перед тобой.       Прильнув спиной к нему, коротко зажмурившись, когда боль слегка напомнила о себе, Цзышу ничего не сказал. Пальцы Кэсина обхватили плечо, другие же легли поперёк груди.       — Там впереди какой-то странный отсвет, — вдруг сказал Кэсин, указывая на окно.       Цзышу подошёл ближе, прижав ладонь к оконной раме, но ничего не увидел. Смеркалось, в округе было много огней, каждый из которых мог давать отблеск.       Он снова упал в прострацию. Если бы Чэнлин был у той же Цяньцяо, то он бы пошёл не домой, а… наверно, позвонил бы, ещё будучи на улице, Кэсину и вместе с ним снова отправился в тот парк. Лежал бы на траве, возможно держа одну травинку в зубах. Или даже лучше: уговорил бы Кэсина сделать ему тот самый ягодный коктейль. И неважно, насколько бы опустел его кошелёк из-за забастовок фермеров, о которых упоминал Пэнцзюй. Отчитался бы Кэсин за покупки или нет. Потому что, на фоне сказанного доктором У, всё это уже не имело значения.       Можно позволить себе не задумываться. Хотя бы несколько мгновений. Часов. А если бы тело не так сильно протестовало, он смог бы немного насладиться спокойствием момента.       — Тут, — обхватив его за другую ладонь, Кэсин вновь указал на что-то, прижавшись к спине всем телом, — вон там. Двойной отблеск. В окне. А-Сюй… — почему-то тот вдруг перестал говорить над ухом, и Цзышу чуть повернулся лицом к нему, еле отведя взгляд от сплетённых вместе их пальцев…       Сплошное помешательство: эта кисть, накрывающая его собственную. И может у Цзышу было не очень хорошо с выражением чувств, но воображение работало по максимуму. Хоть этой рукой он чувствовал только от локтя, это не меняло того, что всё вокруг стало ощущаться как будто более… остро.       — А-Сюй-А-Сюй, ты меня совсем не слушаешь… — поцокал Кэсин, вдруг ненадолго прильнув губами к его лбу, и отстранился. — Хм, температура всего лишь незначительно повышена на треть с лишним градуса.       Молитвы лапшичному монстру о том, чтобы всё, что было в штанах, оказалось неподвижным, работали слабо. Развернувшись спиной к окну и прочистив горло, Цзышу попытался припомнить, о чём они вообще говорили.       — Не увидел никаких странных отблесков.       Заметив взгляд Кэсина, как если бы на него нашло прозрение, Цзышу сглотнул и постарался дышать через раз.       Давай, Чжоу Цзышу, ты же умеешь хорошо притворяться, и сейчас настал твой самый главный экзамен: одурачить робота, который умеет распознавать ложь.       — Сложно увидеть это спиной. Если, конечно, ты не отрастил глаза на затылке. Не посмотришь ещё?       — Нет.       — В таком случае, я вынужден настаивать. В целях... расширения знаний об окружающих тебя людях.       — Ну, попробуй.       Руку Кэсина он заблокировал. Но собираясь прорваться мимо преграды в виде няньки-робота, был не готов к банальной от него подножке. Как и к тому, что его развернут обратно и снова потащат к окну, вжимая в него.       — Да там внизу никого и ничего нет!       — Попытайся смотреть не вниз, А-Сюй, а наверх.       Он честно старался. Но не знал, куда глядеть, когда по коже поползли мурашки, вызывая слабую дрожь. Не понимал, чего добивался от него Кэсин, почему был так настойчив.       Руки были зафиксированы за спиной. Вэнь Кэсин держал их крепко, сдавливая, придерживая Цзышу и спереди, чтобы он не врезался лицом в оконное стекло.       — Не… не вижу! — выдохнул он, тяжело сглатывая.       — Хм… обнаружены новые обстоятельства…       Радовало, что не функции, пока Кэсин не продолжил:       — Выбирать между безопасностью и желанием пользователя мне ещё не доводилось. Скажи, А-Сюй… можно ли мне объединить две задачи в одну?       Готовый пообещать всё на свете, если его отпустят, Цзышу, не доверяя голосу, кивнул. Но шёпот в ухо заставил подавиться своей же слюной.       — Тогда как давно у тебя стоит?       Кэсин держал крепко, когда он дёрнул руками, снова стремясь выбраться.       — Я могу помочь, А-Сюй. И уже делал это для тебя. Нет ничего проще, чем решить этот вопрос…       Вторая ладонь, спустившись с пояса к его штанам, обвела выпирающий контур прямо через ткань, отчего он рвано выдохнул, побеждёно опуская голову вниз.       — Как ты хочешь? Ртом? — от кончика языка, рискнувшего пройтись по мочке уха, Цзышу тихо застонал. Это всегда было его слабым местом. — Могу только им. Или одним языком. Пальцами. Или…       Эти пальцы уже были в нём и довели до дрожи и стонов за рекордно жалкое для его самолюбия время. За счёт его же естественной смазки так легко проникли внутрь, и входили, пока он насаживался на них: бездумно и с полной отдачей...       — Посмотри внимательнее, А-Сюй, — этот искушающий шёпот и скользнувшая под резинку штанов и трусов рука не давали думать, — третий ряд. Справа. Шестой этаж. Возможно нам всё же лучше делать это не у окна…       — Почему? — задыхаясь, он еле поднял глаза.       — Потому что за тобой явно следят… — ладонь обхватила целиком, скользя по стволу.       Раскрыв рот, судорожно выдыхая, Цзышу с трудом соображал, о чём говорил Кэсин. «За тобой явно» что? Пока что он обнаружил, что эти ловкие кончики пальцев восхитительны не только внутри него, но и когда проезжались по уздечке совсем не сухого члена…       — Единственный момент, который мне доподлинно неизвестен: кто конкретно, но есть одно предположение. Хочешь услышать, А-Сюй? — сжав его член у основания и выбивая протест из горла, Кэсин вдруг… толкнулся в него бёдрами.       Нет, ноги слушаться не желали. Руки, крепко прижатые к его же спине сзади, тем более. Как если бы он выпил лишнего, а лишнее в его рту не бывало очень давно. Но конкретно сейчас он бы не отказался что-нибудь пригубить: горло пересохло. От одного ощущения бёдер, врезавшихся в его ягодицы.       Какой был вопрос? Можно заказать другие виды пыток?       — А-Сюй, ладно зрение, но потерять слух… — будто шутливо отругал его Вэнь Кэсин. И прекратил наконец истязать член.       Мог бы уже на самом деле приступить к основному, а потом всё рассказать.       — Чего, твою мать, ты добиваешься?       — Не надо трогать мою материнскую плату. Ни одну из них. Они дают тебе возможность пользоваться всем моим функционалом. Будешь поносить их дурным словом — обидятся, и я могу начать быть… чудаковатым. А по поводу…       — Ты уже такой… — разочарованно перебил Цзышу и толкнулся навстречу руке, которая сладко задела что-то… Ох. Ещё. Так. Да. Да! — Какой ещё робот будет совращать своего пользователя?       — Я — робот-семьянин. И не совращаю, а выполняю… семейные обязанности. Но, А-Сюй, услышь меня, — робот всё же вынул руку из его штанов, притягивая целиком и полностью к себе. Целенаправленно обхватив за челюсть, вынудив смотреть в какое-то окно с коротким непонятным и двойным… блеском. Тёмно-зелёным, но с желтоватым отливом. Странным. Почти неуловимым, если не приглядываться. Но, заставив себя сосредоточиться, Цзышу его наконец разглядел.       — Что это?       — Моя фокусировка зрения замечает, что за нами следят, но она недостаточна, чтобы распознать — кто именно. Однако, насколько помню, это дом, в котором живёт господин Хань…       Цзышу вдруг вспомнил, что когда был у него в гостях, то из окна как раз открывался вид на его дом.       — Ты хочешь сказать, что... — у него всё внутри будто заледенело, — ничего не предпринял и спокойно лапал меня перед окном?       — Почему же? Предпринял. Я же спросил, могу ли объединить две задачи в одну.       От зазвонившего неожиданно телефона Цзышу не на шутку тряхнуло. Кэсин, освободив его, начал задвигать шторы…. А странный блеск в окне дома за низенькими постройками куда-то пропал.       — Звонит, кстати, господин Хань. И окно плохо просвечивает с обратной стороны. Я крайне серьёзно отношусь к твоей безопасности. И предусмотрел подобный момент. Единственное, что господин Хань мог увидеть — размытые силуэты. Хотя, чтобы передёрнуть, наверное хватит и этого.       Подойдя к телефону, брошенному на диване, Цзышу не стал даже к нему притрагиваться. Экран и так показывал правоту робота в личности звонившего.       — Убедился? — сжал его плечо Кэсин, зашторивший окна.       — Более чем.       — Тогда стоит вернуться к самой важной задаче. Как ты хочешь, А-Сюй?       И как назло: даже короткий испуг, что за ними наблюдал тот же Хань Ин, нисколько не умерил возбуждения.       В конце концов, они разошлись. Всё остальное — проблемы Хань Ина. Его привязанность, чувства, если они когда-то были, и то, на что он рукоблудствовал.       Кэсин, не дождавшись ответа, подтолкнул его к дивану, но тут уже Цзышу взбрыкнул:       — Если собираешься меня трахать, то делай это в положенном месте!       — Чем плох диван?       — Тем, что на нём спал Цзюсяо, и что отсюда сразу открывается вид на коридор. А если Чэнлин вернётся раньше времени? Тут даже двери нет!       — Тогда снова пианино?       — Нет!       — Ладно, — больше не спрашивая, Кэсин просто закинул его себе на плечо.       — Понежнее можно?! — отмер он уже только в дверях спальни.       — Ты не любишь, когда с тобой нежничают, А-Сюй. Как и поцелуи в шею, ленивое лежание в постели с любовниками, нежданных гостей, горячий или холодный чай, то чёрное «дилдо» в твоём ящике и секс без резинки.       Опустив его на кровать, Кэсин зачем-то вышел из комнаты, оставив Цзышу в недоумении. Испустив смешок, он нервно сжал покрывало.       Может, стоило хотя бы помыться? Привести себя в порядок? Второй раз за день почистить зубы для более свежего дыхания или побриться внизу… ну, чтобы ничего не мешалось.       Представив бритву на нежной коже между ног, он резко замотал головой. По первости встречаясь с Хэлянь И он так делал, потому что тот жаловался, но потом просто забил. Нет, он не готов к такому.       Чёрт, да о чём он думал?! Это всё Вэнь Кэсин виноват! Своими рассуждениями о семейных обязанностях и вообще о себе, о нём. И ввёл его в какое-то тревожное ожидание.       — Прости, что так долго, — вернулся тот со смазкой, презервативами и своим, намекающим на многое, очистителем динамиков, — пришлось искать некоторые вещи в кладовке среди новых запасов.       — Старые вроде были в порядке.       — Я не позволю тебе пользоваться просроченной интимной продукцией. Хочешь словить аллергию, раздражение или химический ожог?       Цзышу благоразумно заткнулся. Ладно. Хорошо. Как скажет — так и будет. Потому что, пока он ещё не испытывал нестерпимую боль, ему хотелось насладиться последними спокойными или волнующими моментами. Без всяких лишних осложнений.       Вэнь Кэсин — всё ещё не Чжэнь Янь. Он это помнил. Знал. Переживал. Но принял. Если не всем сердцем, то создавал видимость этого.       Неизвестно, раздевал бы его А-Янь так, как это делал Кэсин.       — Могу я?..       — Да.       Спрашивал бы разрешения, чтобы поцеловать. Вторгался бы языком внутрь так же: игриво, дразняще. Прикусывал ли бы губу, чтобы потом зализать. Наверно это будет волновать его и дальше, но не так сильно, как ранее. Потому что… тот случайный поцелуй больше не повторится. Он был ярким, врезался в память: то, как Янь-Янь прикрыл глаза, каким мягким и ласковым был его рот…       Но это было невинно. Из разряда проделки, в ходе которой Чжэнь Янь показал остальным, что ему плевать, что о них будут говорить другие. Или это была своеобразная попытка защитить? Ведь, когда он потянулся к нему, издевательское улюлюканье стихло. И ни один из учеников больше не пытался задеть Цзышу напоминанием об этом случае.       Сейчас у них нет зрителей. Однако — что при них, что без — Вэнь Кэсин вёл себя привычно. Никому ничего не показывал и не доказывал. Как и сам Цзышу давал выбор: хочешь — возьми.       Отстранившись, Кэсин даже предложил:       — Если тебе так проще, можешь думать о нём.       Но он никогда не хотел, чтобы воспоминания о Чжэнь Яне вмешивались в его постель. А-Янь всё так же оставался для него первой любовью, но всё же… был подростком. Цзышу запомнил его именно таким. А потому, Янь-Янь и кровать — это так… неправильно. И то, чего не доведётся когда-либо испытать.       — Я не хочу.       С тех пор, как в его жизни появился Вэнь Кэсин, извечное «Не думать о Чжэнь Яне!» постепенно сменилось на ехидное «Не отвращение» от Вэнь Кэсина, попытки не концентрироваться на том, как он выглядел. И, как не иронично, всё то, в чём Цзышу отказывал другим, он уже отдал ему.       По сути, у них даже был совместный счёт в банке. Пускай только на имя Чжоу Сюя, но Кэсин мог им пользоваться. И относительно романтичная прогулка по парку была, как и держание за руки.       Он пропал ещё тогда, когда впервые его увидел. Представлять кого-то вместо него, когда последние месяцы тот не выходил из головы — у него банально не получится. Возможно он всё же научился хоть немного прислушиваться к самому себе, и потому мысленно дал себе зелёный свет. Наконец-то.       Можно.       Лукаво сверкнув глазом в короткой вспышке, Вэнь Кэсин одним щелчком приглушил освещение.       Лёгкие, на грани щекотки, поцелуи у тазовых косточек вызвали дрожь и мурашки. Смотря на растрепавшийся ворох длинных волос, неряшливо растёкшихся по его животу и покрывалу, Цзышу несдержанно пропустил пряди между пальцев. Больше любуясь, чем понукая к чему-то.       Несомненно, он был возбуждён. Длинные пальцы, оглаживающие внутреннюю сторону его бедра, постепенно приближающиеся к самым чувствительным местам, только усиливали его желание.       У него дома — ненужные фотографии, которые были частью его прошлого. Но он бы хотел чисто свою коллекцию порно с Вэнь Кэсином. И под порно он понимал все эти улыбки, ухмылки, взгляды, позы… Даже просто его рука на бедре, которая, вместо привычных в чём-то нежных поглаживаний, настойчиво и целенаправленно двигалась к…       — Так сразу? — фыркнул Цзышу, — а как же прелюдия?       Скосив на него острый взгляд, Кэсин просто взял член в рот. И хмыкнул, когда Цзышу побеждёно откинулся на спину: аргумент был убедительным.       Натуральнейшее издевательство лежать в такой позе: ему хотелось смотреть на него, но тело предавало, и он ощущал себя желе, неспособным держать форму.       Нарастающий жар в паху рвался наружу. Всего пара ласковых движений языка, капля смазки, упавшая к основанию и размазанная по всей длине горячим ртом, ткнувшийся внутрь палец в резинке — и всё. Цзышу хватило такой малости, чтобы внутри всё сжалось, сбилось дыхание. Хватило, чтобы запятнать чужие губы собой.       Приподнявшись на локтях, он осоловело наблюдал, как Кэсин включил эту убогую машинку для очистки динамиков: просунул устойчивую трубку в рот, и то с одной стороны, то с другой водил ею с минуту.       — Ты удовлетворён? — выключил тот наконец очиститель и отложил подальше на кровать.       — Нет. Семейные обязанности ты выполняешь плохо.       Всё настолько быстро закончилось, что он в полной мере не прочувствовал всего, что хотел. Конечно он не был доволен! Ведь привык, что ему обычно требовалось больше времени, и заканчивать от пальца…       — Ты сомневаешься в моём профессионализме?       — Нет, я в нём разочарован. Ты просто отлыниваешь в моей постели: пошёл самым простым путём.       Спрятаться бы от этого изучающего света и взгляда. Было неловко, но, одновременно, как-то уже поздновато для стеснительности, чтобы прикрывать опавший член.       — Разве ты не этого хотел? Чтобы всё было быстро и просто?       — Я люблю растягивать удовольствие.       Зависнув на мгновение, Кэсин почему-то медленно кивнул.       — Я понял свою ошибку. Можно ли мне попытаться ещё раз?       — По-твоему, я остался тут лежать для красоты?       — С учётом лёгкого тремора твоих настоящих пальцев, усталости, эмоционального потрясения — предполагаю, что тебе пока трудно вставать. Но лежать чисто ради эстетичности вида у тебя получается.       — А ещё мне холодно, — Цзышу вновь лёг на спину, лишь бы не видеть его и не отвечать на все эти утверждения, вгоняющие в краску. Он далеко не всегда вспоминал, что Кэсин не был человеком и мог начать анализировать происходящее в любой ситуации.       — Сейчас исправлю.       Судя по шороху одежды, тот раздевался. И Цзышу бы многое отдал, чтобы суметь посмотреть на него без смущения. Обычно ему не свойственно стеснение. Но тут… ох.       Он никогда не видел Кэсина без одежды. Ведь даже когда собирался с ним в клуб к Хань Ину, едва увидев оголившуюся спину — отвернулся, чтобы не сходить с ума от этого вида.       Было так много запретов, которые он себе ставил. Не думать о нём. Не желать его. Обрывал себя каждый раз, когда мысли невольно обращались к нему.       Прикрыв глаза, он с каким-то внутренним напряжением ждал, когда тот просто что-нибудь сделает, не строя себе каких-то иллюзий. И прижавшееся тело, накрывшее его собственное, было таким…       — Достаточно тепло?       Переборов себя, Цзышу рискнул посмотреть на него. И на его вкус, он был худоват, хотя и хорошо сложен. Но Вэнь Кэсин не мог качать мышцы, наращивать их массу. «Это имитация», — напомнил он себе, протянув руку, чтобы благоговейно обвести плечи и снова встретиться с ним глазами.       Такая мягко сияющая радужка. Стандартного карего цвета, но если вглядываться, то можно пропасть.       Такой открытый взгляд, с пушистыми ресницами. Потянувшись к ним, Цзышу аккуратно, только большим пальцем, здоровым, провёл по волоскам: те были в разы нежнее, чем ожидалось.       Кэсин вдруг подался вперёд и вверх подбородком, ухватив ртом подушечку пальца и втягивая до края фаланги.       — И что же ты делаешь?       Отпустив, но проведя языком напоследок, оставив влажный след — возможно смазка не до конца была убрана во время чистки — тот, отведя его руки в стороны, ткнулся лицом чуть выше шеи.       — Всё ещё выполняю семейные обязанности, — прикусил он за ухом, заставив вздрогнуть.       Ему не нравилось, когда партнёры лезли целовать шею. Но если к губам добавлялись зубы или твёрдая, слегка царапающая рука— это приводило в восторг. Как сейчас. Когда спавший до этого член самопроизвольно дрогнул, Цзышу двинул вперёд бёдрами. Неснятые брюки Кэсина потёрлись о нежную кожу головки, вводя в лёгкое оцепенение.       Кэсин всё ещё действовал на него как световой сигнал на собаку из эксперимента столетней давности. Только у неё рот набирался слюной, а у Цзышу член наливался кровью. Хотя и насчёт слюны в его случае нельзя утверждать однозначно…       — Откуда ты знаешь… что мне нравится в постели? — они такое точно не обсуждали. Ни разу. И даже тот удалённый терабайт порно не мог ничего поведать о его предпочтениях. Ведь терабайт был случайным, и Цзышу не представлял, что там могло соответствовать его вкусу, а что — нет.       Слезший с него Кэсин — всего лишь севший на колени между его ног — знающим жестом взял презерватив и… затем разорвал с одной стороны, едва открыв. Взял смазку, капнул ею на резинку, прислоняя между бёдер влажной стороной. А закончив — глянул так, будто он сморозил глупость.       Приподняв за бёдра, Кэсин наклонил его ноги к груди и заставил обхватить их руками, скрывшись головой внизу. И только оттуда наконец ответил.       — Ты сам мне разрешил сбор информации. Во всей квартире, за исключением ванны, туалета и комнаты ребёнка. И, кстати, ты действительно изредка храпишь во сне. Но скрипишь зубами всё же больше.       До Цзышу не доходил смысл слов. В смысле «разрешил сбор информации»? То есть?..       Влажное и мягкое коснулось колечка мышц, и он было дёрнулся, извернувшись, когда сильная рука перехватила его за сцепленные на ногах ладони. Прикосновение повторилось: по нарастающей. Словно на пробу, а затем, с каждым разом, всё сильнее, настойчивее… пытаясь проникнуть внутрь. А потом Цзышу чуть не задохнулся от возмущения.       — То есть, ты видел всё, происходящее в спальне?!       Внезапный укус за ягодицу вместо ответа его не порадовал. А вот заменившие язык пальцы, свободно вошедшие, заставили качнуться им навстречу... Какого чёрта Вэнь Кэсин остановился?!       — Конечно. Если что, запись идёт даже сейчас. И то, как ты постоянно вздыхал и кусал губы, я тоже видел, даже когда только что делал тебе римминг.       — Просто заткнись, — выплюнул Цзышу и отвернулся в сбившееся покрывало, стремясь скрыться за ним. Ну вот, у него теперь есть порно с Кэсином. И он сам в главных ролях.       Возможно при просмотре это будет выглядеть как плохо срежиссированная комедия. В конце концов не каждый день узнаешь, что снялся в порнографическом ролике.       — Не могу, ведь тебя это заводит, — покрутив пальцами внутри, Кэсин выбил из него всё желание говорить. Уже и думать нормально не получалось.       Он не мог закончить. Не знал, сколько всё это продолжалось, но банально устал держать трясущиеся ноги. А нывший, зажатый бёдрами член начинал побаливать, не находя высвобождения и достаточного трения. Кэсин будто забыл про него, в то время как сам Цзышу позабыл все слова.       Ноги бессильно разъехались. Не сразу поняв, в чём дело, не успев даже удивиться нормально, он повернулся к нему лицом. В этот же момент бёдра оказались закинуты на плечи Кэсина. И тот вжался в него…       — Убери это силиконовое чёрное чудовище от меня, — он не собирался когда-либо использовать подарок Хэлянь-гэ по назначению. Ему ещё была дорога своя задница.       — Тут, конечно, присутствует в составе силикон, но не в таком большом количестве, как в «дилдо», о котором скорее всего ты говоришь.       — Тогда чем ты, блин, в меня упираешься?       Вскинув бровь, Вэнь Кэсин опять улыбнулся так: потешающеся. И это его взбесило. Он же говорил, что не использует с ним опцию лжи, так почему сейчас…       Цзышу поднапряг мышцы, чтобы цепко ухватиться за его плечи, Кэсин даже понятливо слегка отстранился…       — Что это? Я думал, что у тебя нет!..       — А-Сюй, напоминаю, что я — робот-семьянин. Естественно, в изначальной комплектации не было полового члена. И это с трудом можно так назвать, — протиснулся тот немного вперёд. Цзышу смотрел во все глаза, не в силах поверить. — С тем, чтобы удовлетворить твою потребность в сексе, его хватит. Но если бы ты был женщиной и хотел зачать ребёнка — он, конечно, был бы бессилен.       — Если его не было изначально, то откуда у тебя он взялся?! — нет, задавать вопросы, когда ты с трудом соображаешь, что происходит, сложно. Он еле выговорил всё это, потому что Вэнь Кэсин наконец полностью вошёл внутрь.       — Когда я понял, что некоторые хотят со мной переспать, то просто смастерил его, основываясь на своих физических параметрах.       — Надеюсь, там нет вибрации…       — Если хорошо владеешь телом, то она не нужна.       «Владеешь» … Мозг зацепился только за это слово. Кэсин двинулся назад и, снова, вперёд. А его рука, обхватившая вдруг горло, хоть и несильно сжимала, но её хватало, чтобы он начал задыхаться. Ведь Кэсин делал то, что ему нравилось. Так, как ему хотелось. С нужной силой, сжатием, хотя, только глядя на его лицо, Цзышу уже готов был кончить.       Но пережавшая основание рука не дала ему достигнуть желаемой разрядки.       — Не так быстро, — уловил его немой вопрос Кэсин, и Цзышу двинулся вперёд, чтобы захватить его рот своим. Его не смутил привкус смазки и латекса. Лишь ещё больше завёл.       — А ты сам что-нибудь... чувствуешь? — запыхавшись, еле оторвался он от него.       — Мои анализаторы не способны к чувствам в привычном смысле этого слова. Но сенсоры улавливают твою температуру тела внутри и снаружи, это даёт большее понимание твоих биологических реакций на каждое моё движение и...       Цзышу воззрился на него с диким взглядом. Робот-нянька изжил из дома его партнёра, отвлекал внимание от ухажёра, а тут вообще чуть ли не был готов выдать ему анализ того, как именно Цзышу чувствовался внутри...       — Блядь, лучше заткнись!       — Хм, — тот на мгновение остановился, и Цзышу пожалел, что вообще что-то сказал, потому что прекращать всё на самом интересном месте... Ему следовало проверить библиотеку данных Вэнь Кэсина на отсутствие чего-либо, связанного с садизмом.       — Добавлена новая функция.       — Какая, к чертям собачьим, у тебя функция могла появиться в такой момент?!       — Понимание того, что людей порой возбуждает мат. Ненормативная лексика. А-Сюй, тебе нравится, когда я трахаю тебя вот так?       Первое, что вспомнил после завершившегося оргазма Цзышу: робот не может кончить чисто физически. Вспомнилось это только тогда, когда собственное горло выдало хныканье.       Он задыхался под Вэнь Кэсином. Тот не жалел его, а вбивал в матрас точно и метко, до боли сжимая плечи и оставляя на них синяки. И он был благодарен ему за это.       Не нужно этого жалкого «сдувания пылинок». Цзышу — не хрупкая девица. Ему просто хотелось, чтобы был рядом кто-то… сильный. И кто не боялся бы при этом сломать его.       То ли это была особенность его характера, то ли он просто был дурным человеком, но практически каждого из тех, с кем довелось встречаться, Цзышу морально подавлял.       Иногда до него доходило, что он не был логичен, когда отказывался от той же помощи. Но он настолько привык со всем справляться самостоятельно… Принять, что ему действительно что-то от кого-то нужно, казалось унизительным.       Хэлянь И это обижало, и тот порой срывался на крик. Хань Ин же просто делал всё, что говорил Цзышу. Как безвольная кукла.       В роботе-няньке было больше «воли», чем у того же Хань Ина. Да, он следовал алгоритму. Миллионное да — его нельзя сравнивать с человеком. Миллиардное да — он мысленно наделял его теми качествами, которые хотел видеть. Но также он знал, что бывали и подобные люди. Которые могли сказать твёрдое «нет», уверенно обозначая границы дозволенного. Показывая, что с ними нельзя обращаться подобным образом. Но что всё ещё уважали и любили тебя, а не строили из себя жертву обстоятельств.       Вэнь Кэсин не жалел его: просто делал то, что надо. Не заставлял чувствовать себя виноватым. И это было хорошо. Как и безумный ритм его движений.       Ему послышалось, как в ноге пришёл в действие механизм. Чёртов штифт.       — Слишком много… Лао Вэнь!       — Больно? — тут же остановился тот, и Цзышу взвыл. Больно вообще не было. Но он не ожидал, что всё может быть настолько ярким. Глядел на нависшего над ним Вэнь Кэсина и не решался поверить, что всё происходило взаправду.       — Ни капли, просто… медленнее. Плавнее. Будто мы…       — Будто это не секс, а занятие… любовью?       Выдохнув, Цзышу радостно кивнул, что ему не пришлось самостоятельно это озвучивать. Прядка волос прилипла к влажной щеке.       — Хорошо. Но тогда нам лучше поменяться местами и быть поближе к подушкам.       Что у того на уме Цзышу не знал, но был заранее согласен. Только вот двигаться… лень.       В отличие от него, Кэсину лень была незнакома: освободив его и расположившись рядом, но повыше, полусидя; упираясь уже головой в стену, он потянул его на себя. Цзышу хотел лицом к лицу, но тот зачем-то понукал рукой развернуться к нему спиной.       Вроде обычная поза, но так он ни разу не пробовал. По сути, ему негласно предлагалось сесть на член. Но он всё ещё не готов. Это надо двигаться, как-то активничать, а он уже и так был весь взмокший.       — Может, ты сделаешь всё сам? — с надеждой попросил он, опуская глаза на…       Конечно у Кэсина было не дилдо. Но вот так вот, смотря со стороны, казалось, что с этой штукой в заднице всё-таки невозможно сосуществовать. Хотя когда-то он ради интереса искал, сколько и чего вообще могло поместиться… Чисто ради науки. Или скорее ради «ночного вида спорта, укрепляющего психологическое здоровье».       Тоже своего рода наука — заставить Хэлянь И рыдать от множественного оргазма, используя его набор для хорошей «спортивно-психологической» формы. Правда потом его Цзышу выбросил. Доводить до слёз дагэ оказалось… слишком сладко, чтобы делать это часто.       Четырнадцать сантиметров в диаметре — потолок. То есть, в теории, и два Кэсина уместятся, и останется технически даже ещё два «места». С поправкой на разные размеры, и что среднестатистически выходит от трёх до трёх с половиной сантиметров в диаметре...       В общем и целом, ему категорически нельзя думать, когда он находится с кем-то в постели.       — Тогда ложись прямо на меня.       Прямо, конечно же, не вышло. Как-то набок, и чтобы там не было вместо костей в плече Кэсина — оно было не очень-то комфортным.       — Мне нужна подушка.       — Тебе сейчас будет не до неё.       Потянувшись к смазке, Кэсин не пожадничал и щедро её распределил. Подтолкнул вдруг всем телом Цзышу повыше. И взялся за бёдра, приподнимая.       — А вот тут, А-Сюй, мне всё же будет нужна твоя помощь.       — Ты заставляешь меня двигаться, — проворчал он, пытаясь просунуть руку вниз.       — Прошу прощения.       В этот раз всё было иначе. Опустившись, Цзышу дольше привыкал. Покрутился слегка: устраиваясь и не понимая, что делать дальше. Обхватившие с двух сторон ладони с силой вжались в бёдра. Приподняли, отчего он неосознанно завалился целиком на спину, еле успевая подстраховать себя рукой.       Держаться лучше всего было за шею Кэсина, который медленно опустил его вниз, наполняя собой, сводя этим с ума.       Такой спокойный вроде бы темп вызывал тлеющий огонь в груди, разрастающийся с каждым толчком всё сильнее. Цзышу цеплялся за совершенно невзмокшую шею. Скользил по ней пальцами, слишком влажными от попыток удержаться.       — Ты не мог бы… как бы это сказать, — несомненно, Цзышу был смущён. Можно ведь было попросить о чём угодно: например о том, как бы ему хотелось, чтобы его называли в постели. Если это не вредило здоровью, то Кэсин мог бы двигаться с любой амплитудой, под любым, возможным, градусом. С любой скоростью. Такой выбор будоражил воображение.       И всё же хотелось чего-то… обычного.       — Да, А-Сюй?       — Делай это… резче.       Бёдра тряслись и болели от трения. Сила робота была невообразима. Он буквально натягивал Цзышу на себя, а тот, ухватившись за шею и прижавшись, ахнул, изливаясь себе на живот.       Внутри всё болело и приятно ныло. Кажется, там всё было натёрто. Как бы не старался Кэсин, сооружая себе член, тот всё равно уступал натуральному. Но не в тепле или размерах, нет: здесь тоже присутствовал «подогрев». А в мягкости.       — Что ты чувствуешь, А-Сюй? Всё хорошо? Мои датчики…       — Уже побывали в моей заднице и проанализировали всё, что только можно. Оботри меня лучше… не думаю, что смогу встать после всего этого, — голос дрожал и… возможно, Цзышу даже кричал в процессе, хотя сам этого не заметил, потому что горло отказывалось выдавать громкие звуки, делая его речь очень тихой и изломанной. Утыкаясь в шею Вэнь Кэсина, Цзышу не мог заставить себя расплести руки. Их будто сковало.       — Тогда мне нужно, чтобы ты отпустил меня.       — Справься с этим сам.       По правде говоря, он настолько вымотался, что мог бы и уснуть в таком положении.       Робот был достаточно силен, чтобы его поднять. Однако вместо этого перехватил поперёк и перевернулся вместе с ним. Чжоу Цзышу вжался лицом в сбившееся покрывало, а рука как-то сама успела разжаться и была прижата чужим весом.       Совершенно не знающий стыда обнажённый Вэнь Кэсин свесил ноги с кровати, прошёл в коридор, а оттуда — в ванну. Так как Чэнлина не было дома, то не было и повода волноваться о травматизации неокрепшего подросткового ума подобным зрелищем.       Цзышу честно любовался. Пофиг, что робот. Что лицо почти как у Чжэнь Яня. Потому что, вернувшись и обтерев его влажными салфетками, Вэнь Кэсин привёл в порядок его и себя и помог нормально встретить поздно вернувшегося домой Чэнлина.       — Дядя Чжоу, прости, что я опоздал. Я звонил предупредить, но ты не отвечал…       Совершенно счастливый Цзышу обнял его и провёл на кухню. Пока Кэсин разогревал уже готовый ужин, он расспросил мальчика обо всём, что тот делал на дне рождения друга.       — Ты правда… не сердишься? — осторожно спросил Чэнлин, благодарно принимая из рук Кэсина тарелку.       — Ни капли, — совершенно спокойно подтвердил Цзышу, невольно заметив, что Кэсин присоединился к ним за столом, хотя явно ничего не собирался есть. А когда тот ему подмигнул, резко вспомнил, что, вообще-то, он должен быть более ответственным и серьёзным. — Но если бы ты не соизволил явиться в ближайшие полчаса и даже не пытался связаться, то тебе было бы что выслушивать.       — Хорошо. Но почему ты не брал трубку? Я несколько раз звонил, уже думал, что что-то случилось… Всё ведь хорошо?       Этот вопрос Цзышу категорически не любил: ни когда он исходил от людей, ни от роботов.       — Я просто… читал и задремал. Что-то про императоров и лис, мудрёный какой-то сюжет.       Утыкаясь носом в кружку, Чэнлин беззлобно и как-то отстранённо вслух подумал:       — Никогда не видел тебя с книгой…       Кэсин будто поперхнулся. А когда Чэнлин с Цзышу глянули на него, тот отрапортовал:       — Прошу прощения. Это всего лишь звук обновления библиотеки данных о пользователях.       Какой-то слишком внимательный Чэнлин, выходя из кухни, забубнил задумчиво себе под нос:       — Никогда не слышал, чтобы он обновлял эту библиотеку с таким звуком…       Переглянувшись с Кэсином, Цзышу покачал головой и тоже засобирался спать. Может утро и день были неприятными, но вечер и ночь их переплюнули позитивными впечатлениями.       Спалось вновь хорошо. И никаких странных снов.       Утро застало его ленивым солнцем в окне, готовой одеждой для переодевания и распахнутой настежь дверью, откуда доносился восхитительный запах завтрака. Одевшись, будучи полностью готовым к новому дню и ощутив, как резко полоснуло спину, Цзышу решил, что его организму придётся заткнуться и не портить ему такое чудесное начало дня. Запив таблетки водой из оставленного Кэсином на ночь стакана и выждав для верности пять минут, он направился на кухню.       Разговор там вёлся любопытный. И Цзышу не подслушивал, а скорее просто не счёл нужным сразу обозначить своё присутствие.       — ...это звучит удивительно, господин Чжан.       — Да, и я более чем уверен, что у остальных роботов есть или скоро появится свой собственный язык.       — Технически, он уже имеет место быть. Команды человека разбиваются роботами на сегменты, улавливаются смысловые понятия и преобразовываются… даже скорее переводятся, в числа, соответствующие их значению в коде. Вот это и есть их язык.       — Нет, я имею в виду другое. Для общения между собой.       — Такое тоже есть, но строго регулируется людьми.       — Но ты же как-то передаёшь информацию другим роботам. В том же магазине, когда закупаешься.       — Я просто использую язык людей. Это называется естественным языком: китайский, английский и другие, мировые…       — А каким-то своим, нет?       — На данный момент, кроме моего создателя, больше нет тех, кто понимал бы целиком и полностью мой язык. И даже создатель, хоть и ориентируется в исходных данных, но… моя система постоянно обновляется, прописываются новые правила, нормы… Вот, к примеру, вы, господин Чжан, являетесь моим пользователем. Я знаю, что вы любите с утра сок, а не чай. Мои данные о ваших предпочтениях пополняются, и параметр «сок» и «чай» уже есть в системе. Но если сегодня, к примеру, выпустят какой-то новый вид напитка, основанный на неизвестных мне ингредиентах, то, после анализа, мне нужно будет ввести в свой обиход параметр этого напитка, отнести его к категории напитков, создать отдельную классификацию по способу приготовления... И таких моментов много. Проходные рамы, определяющие робота или человека, начали массово применять около семи лет назад. Это, по сути, более громоздкая версия «Выявителя», которым пользовался офицер Чжэн. И всё это мне тоже пришлось добавить в свою… картину мира. Каждый окружающий меня элемент помечен знаком, символом, их комбинацией, для…       — А почему, кстати, на тебя не реагируют рамы-выявители? — коротко кивнув Чэнлину, зашёл Цзышу. Мальчик махнул рукой, снова поворачиваясь к Кэсину: ему тоже был интересен ответ.       Окинув их двоих взглядом и садясь за стол, Кэсин взялся за объяснение.       — Мои данные просто есть в Системе Умного Городского Регулирования. Я же раньше работал на государство. Соответственно, и дополнительно подтверждать мою личность незачем: Система при проходе сразу считывает все мои параметры, определяет меня как разрешённую для прохождения единицу и пропускает. Это как если бы ваши идентификационные карты были вживлены в тело.       — А что насчёт языка? К чему вы это обсуждали? Я не сначала слушал, — остановив Кэсина жестом, Цзышу сам добрался до плиты, приятно удивился полезному завтраку — паровому омлету с томатами — и взял себе маленькую порцию.       Подхватив еду палочками — чуть не обплевался. Вообще без грамма соли или соевого соуса! Но, заозиравшись, так и не нашёл искомого.       А Кэсин продолжал, и перебивать не хотелось. Пришлось есть так.       — Господин Чжан интересовался моим языком программирования.       — Мне нужно написать доклад по информатике, — подтвердил Чэнлин. — Осталась последняя часть: предложения по улучшению работы специальных работников. Я просто подумал, что было бы проще, если бы те, кто их создают, делали бы всё на одном языке и позволяли бы им эволюционировать и развиваться. Это бы наладило их понимание людей. И нам жить проще.       — Как считаешь, он прав? — полюбопытствовал Цзышу.       Кэсин смешно нахмурил брови и даже прикусил губу.       — Частично. Со временем это бы наладило коммуникацию, но при условии, что они будут соединены, допустим, в одну сеть… Но нынешним специальным работниками не хватает самого важного для эволюционирования.       — Открытый программный код? — припомнил Цзышу их давний разговор на эту тему.       — Не только. Ещё и количество нейронных связей.       — Они же только в мозге, — засомневался Чэнлин и отпил сок из кружки.       — Но для робота это тоже важный параметр. У нас это просто называется искусственными нейронными связями. Как звенья цепи, где одно звено может быть связанно с несколькими, а те с другими, и ещё, и ещё. Они помогают воспринимать, обрабатывать и выдавать информацию. В мозге человека, к примеру, около нескольких триллионов таких связей. У роботов столько нет, это технически невыполнимо на данный момент. Но если приблизиться к такому показателю… Вполне возможно, что искусственный интеллект всё же будет превосходить человеческий.       — Ты и так существуешь восемь с лишним лет и знаешь больше меня, хотя мне почти четырнадцать, — буркнул Чэнлин обиженно. — Куда уж ещё больше превосходить?       — Но, господин Чжан, я ведь непрерывно обучаюсь, и для этого мне не нужно отвлекаться на естественные потребности и постоянное обеспечение жизнедеятельности. Это нельзя сравнивать. Вы же не будете обвинять кота в том, что он — не сова? Вот и здесь так же.       — Я просто хочу быть умным.       — А для этого поменьше болтай и ешь уже, — фыркнул Цзышу. Он-то думал, что такие разговоры — его личная привилегия. Но Чэнлину можно. — От холодной пищи много ума не наберёшься.       Зато теперь становилось понятным, почему Цзюсяо так смотрел на самого Цзышу, когда тот подолгу вёл с Кэсином разговоры: удивлённо и раскрыв рот. Он сам себя сейчас ощутил третьим лишним.       — К нам кто-то идёт, — внезапно подал голос Кэсин, поднимаясь, — Пойду встречу гостей.       Какие гости в выходной утром? Лично Цзышу никого не ждал.       — Ты ничего не забыл у Дэн Куаня? — поинтересовался он, когда Кэсин вышел.       Чэнлин помотал головой.       — И не забыл, и специально не оставлял, и с собой ничего не прихватывал.       Понаблюдав за ним с минуту, Цзышу протянул ладонь вперёд, прямо к его лицу.       — Что? — нервно спросил Чэнлин.       — Выкладывай. Глупо было надевать вчерашнюю одежду и не вынуть их из кармана.       — Я не понимаю, дядя Чжоу…       — Карты, А-Лин. Никаких карт в этом доме.       С огорчённым вздохом Чэнлин выудил из джинсов маленькую, новенькую, но уже распечатанную колоду. Поглядев на неё и удовлетворённо хмыкнув, Цзышу положил её к себе в карман треников.       — Так-то лучше.       — Мы просто нашли их у матери…       — Не знал, что Цзюсяо стал теперь «матерью», — с лёгкой усмешкой протянул Цзышу, на что Чэнлин весь надулся, молча сидя с понурой миной. — Прости, А-Лин, но только Цзюсяо может выбирать такие вырвиглазные оформления карт. Да и по качеству они явно недешёвые. Коллекционные даже, я бы сказал.       Покрывшийся краской стыда Чэнлин замямлил, в попытке оправдаться:       — Сяо-гэ передавал их мне на хранение. Чтобы использовать...       — «По назначению», да. Я в курсе.       Из коридора послышались ругательства, и Цзышу, сжав плечо Чэнлина, попросил не выходить, пока не разберётся, что там за гость такой примчался к ним.       На пороге был Хань Ин. Уже скинувший на вешалку прихожей пальто, с донельзя виноватым видом. Увидев его из-за спины робота, Цзышу сделалось неловко. Всё же…       Чёрт побери, он, в конце концов, следил за ним и был пойман на этом! Естественно, что, насколько бы Хань Ин не чувствовал себя виноватым, этого, мать его, недостаточно! Во имя всего святого и не очень, следить за кем-то через окно?!       — Цзышу-гэ, я бы хотел объясниться…       — Господин Чжоу вас сегодня не приглашал, — Кэсин, растерявший манерную любезность, наглядно показывал, что Хань Ину тут не рады.       Подойдя ближе, Цзышу взял его за руку и слегка отвёл её в сторону, заставляя замолкнуть и послушно отойти с его пути.       — Не думаю, что нам нужно что-либо говорить друг другу. Поэтому…       В уши впился надоедливый, чуть ли не раболепный треск очередных извинений Хань Ина. Его обещания. Заверения.       Так тошно, когда человек забывает о всяком уважении к самому себе.       Чжоу Цзышу резко растерял все слова разом. Те слова, которые могли бы смягчить всё нелицеприятное, что рвалось с языка. Ведь…       Он подозревал, что из этого ничего хорошего не выйдет. Предупреждал об этом, следуя своему предчувствию. Вслух. И не единожды.       Может, не будь того отвратительного вечера в притоне, всё было бы хорошо. Он много раз прокручивал этот момент в голове. Пытался оправдать Хань Ина для себя: ну не знал он, что там подпольщина, не мог читать мысли своих дружков. И всё равно в голове всплывало: «Глупые железки». Сказанное одним из приятелей Хань-ди. И кивок Хань Ина на это: соглашающийся.       Железка. Слово, задевающее Цзышу за живое сильнее всего.       «Человек не распознан. Попробуете биометрическое подтверждение личности снова? Вы можете воспользоваться сканером сетчатки или отпечатком пальца…»       Хань Ин вдруг как-то резко прервался на полуслове, которое он даже не расслышал.       — Цзышу-гэ, что с тобой? — тот попытался подойти, но был остановлен рукой Кэсина.       Резкое движение у горла вызвало дрожь. Два пальца легли на артерию так стремительно, что Цзышу вздрогнул.       — Повышено сердцебиение, — заключил Кэсин, жаляще посмотрев на Хань Ина.       На самом деле Цзышу и сам ощутил это. Удары пульса чувствовались так сильно. Почти всегда, когда он смотрел на своего робота. Когда тот появлялся в поле зрения…       — …усиливается потоотделение. Господин Хань, вам следует уйти. Вы вызываете приступ тошноты у моего подопечного.       Видя то, как Кэсин прикасался к нему, как вёл себя с ним, Хань Ин явно понял, чему был свидетелем во время подглядывания. Особенно когда робот осветил его мелкой вспышкой из глаза.       Ошеломлённый Хань Ин отступил назад в жёсткой неприязни.       — Чжоу Цзышу, ты... чёртов лицемер. После того, что было в клубе, я подумал, что ты против подобного обращения с роботами... Но сам же в итоге со своей железкой занимаешься тем же, чем и посетители того притона. Но из-за этого же перестал со мной как-либо общаться...       Устало глянув, Цзышу даже не стал ничего отрицать, отвернувшись. Да, он ничем не лучше других. И никогда этого не скрывал.       — С чего ты вообще решил, что меня волнует мнение того, кто просил себя использовать? Ты кем себя возомнил? Моим партнёром? Другом? Мужем? — хохотнул невесело он. — Может быть учителем? Так кем же, Хань-ди?       Развернувшись, он вперился глазами в Хань Ина.       Тот в неверии повёл головой, смотря на него так, будто видел впервые.       — Я думал, что могу как-то заинтересовать тебя... Чтобы мы бы смогли быть вместе.       — Мне нет дела до того, что ты думал.       Мысли Хань Ина и его ожидания — ответственность лишь самого господина Ханя и никого другого. Он ему всё сказал сразу и прямо. Честно старался быть с ним мягким, насколько это возможно.       — У тебя совсем нет сердца.       От этих слов внутри что-то сначала будто сжалось, а потом заледенело.       Если бы у него не было сердца, то он как минимум грубо отшил бы этого эгоистичного человека. Не пытался бы переступить через себя и дать малейший шанс на что-либо. Потому что не Цзышу проявил инициативу. Не он не принял «нет» как ответ.       Эта жалкая попытка навязать чувство вины... В груди заклокотала злость, которую усмирил тихий вкрадчивый голос Кэсина.       — Согласно последней электрокардиограмме, у господина Чжоу оно точно есть и функционирует лучше, чем у кого бы то ни было… — кинул Хань Ину его пальто робот. Тот его еле успел подхватить. — А вот насчёт вас, господин Хань, мои алгоритмы выдают весьма низкие оценки.       Хань Ина робот-семьянин быстро выпроводил и резво запер за ним дверь. А на его гневную отповедь включил экран шумоподавления.       — Поссорились? — выбрался из кухни Чэнлин и вдруг обнял Чжоу Цзышу. — Дядя Чжоу… на самом деле, мне кажется, не обязательно быть с кем-то. Нам и так нормально живётся, верно же?       Стиснув его покрепче, он выдохнул. Не то что бы он пытался найти кого-то специально. Просто… может, когда внутри всё протестует, иногда стоит побольше прислушиваться к себе?       Никто ему не нужен. Все самые важные — уже рядом. Тот же Чэнлин. И Вэнь Кэсин. Который смотрел на них с Чэнлином с непонятными эмоциями на лице.       Очень хотелось и его обнять тоже. Но он не решился.       Взволнованно кусающий губы Чэнлин отговорился тем самым докладом по информатике, который они обсуждали, чтобы скрыться. Оставалось надеяться, что увиденное им не нанесло какой-нибудь моральной травмы.       — Я позволил себе вольность, А-Сюй, но ты бы никогда не решился отшить его окончательно. Даже после…       …а ещё в груди всё теплело, когда Кэсин называл его «А-Сюй».       —... того, как он за тобой следил.       Потерев шею, Цзышу сам не понял, как вырвался смешок-другой, переросший в полноценный хохот.       Мягкая сила всегда на нём работала лучше, чем когда в отношении него кто-то действовал стремительно. Но вот Вэнь Кэсин…       — А что ещё входит в функции робота-семьянина?       Замерев на пару секунд, словно выстраивая в своём головном центре множество вариантов ответа, найдя более подходящий, Кэсин…       С ним не работали никакие изначальные планы Цзышу. Он был непредсказуемым. Диковинкой. Странным, порой даже непонятным для него. Но он внезапно подумал, что его собственное отношение к нему было не как к чему-то экзотическому. Не как к еде или одежде, которую покупаешь на один раз ради любопытства. Не как к дорогому умному тостеру, с которым общаешься только от нечего делать или просто из-за того, что рядом нет других достойных собеседников. Нет.       — Первое и самое важное правило робота-семьянина: оберегать свою семью.       — Налей мне ягодный коктейль, пожалуйста, Лао Вэнь, — на лицо вполне осознанно легла улыбка. И её не хотелось как-то прятать, маскировать…       Кэсин был удивительным.