Бездушная железка

      Скрывать своё состояние и дальше не представлялось возможным.       Кэсин не проверял, есть ли ещё таблетки в его тумбе. Перед Цяньцяо удавалось держаться, и он успешно выполнял свои обязанности в спортивно-оздоровительном комплексе. Не было казусов и перед Чэнлином, которые заставили бы того волноваться. Внешне всё было нормально, хотя Лао Вэнь и заметил, что у него повысился уровень тревожности.       Проблема в том, что ему пришлось увеличить одинарную дозу обезболивающего до тройной. И даже она уже плохо справлялась с болями. А доктор У, при очередной встрече с ним и новом витке обследований, начал лучевую терапию, которая в чём-то, конечно, помогла: уменьшение образования на снимках было заметно, но боль не стала меньше. Наоборот, она была теперь его постоянной спутницей, как и некоторое лёгкое чувство онемения в ногах и неестественная усталость.       Возвращаясь после больницы, вымотавшей все нервы, Цзышу еле добрался от лифта до двери в квартиру. И так плохо слушающиеся пальцы не могли найти ключи, поэтому он просто позвонил в дверь.       — Дядя Чжоу? — впустивший Чэнлин подозрительно долго его рассматривал, хотя и отошёл с дороги.       Стянув кроссовки, поддевая каждый из них носком, Чжоу Цзышу кубарем свалился бы вниз, если бы не этот замечательный ребёнок. Чжан Чэнлин поддержал, перекинул его руку себе через плечо… Но опираться на него мало того, что странно. Так ещё и неловко. Что морально, что так: может, из мальца и вышла бы хорошая массивная трость, но их Цзышу ненавидел настолько же сильно, как больницы и всё, что имело малейшее к ним отношение.       Чжоу Цзышу не понял, когда появился Кэсин, но почувствовал вдруг его пальцы, коснувшиеся щеки, лба, давящие потом на челюсть, отчего вмиг ударило болью по бокам. Рот раскрылся сам.       — Язык и нёбо в норме. Господин Чжан, я отведу его в комнату, а вы…       — Дядя Вэнь, я видел лекарства в аптечке… Сейчас принесу.       На руки Цзышу, что хорошо, никто не поднимал. После каждого сеанса терапии голова будто раскалывалась на части. И вот эта непонятная слабость в ногах усилилась.       Различив стены спальни, Цзышу почувствовал, как ему помогли мягко рухнуть на постель.       — Обезбол… — повернулся он боком и сместился поближе к краю кровати.       — Сейчас, — Кэсин присел, беря его за руку, — почему ты так утомился? Что случилось?       Еле качнув головой, Цзышу отказался отвечать. К тому же в проходе в спальню мелькнула мальчишеская макушка.       — Вот, что я нашёл, — Чэнлин торопливо передал кейс с лекарствами Кэсину.       — Не нужно смотреть на это, господин Чжан. Спасибо, что так быстро среагировали. Ступайте, я справлюсь со всем сам. Всё будет в порядке.       С недоверием во всей позе, Чжан Чэнлин уставился на Цзышу, на что тот попытался выдавить утешающий вид, но его тут же скрутило от боли.       Восьмой раз. Это повторялось снова.       — Позовите, если что-то понадобится. Я буду ждать вас в гостиной.       Хотевший было окликнуть А-Лина Цзышу приподнялся, но мальчик уже вылетел в коридор.       — Лежи, — остановил его Кэсин, — сейчас я найду необходимые…       Опустившись обратно на матрас, он слабо качнул головой.       — Нужное в одном из ящиков.       В висках стучало так, будто те собирались лопнуть. В спине же словно засел острый ребристый нож. Вся комната снова плыла, потолок будто валился вниз.       Шуршание в ящике с лекарствами раздражало сильнее обычного, и Цзышу прикрыл уши.       Появившийся в поле зрения Кэсин сообщил, что искомое закончилось, а потому приступил к осмотру принесённой Чэнлином аптечки и дошёл в своих поисках до самого дна.       — Нет… — прошептал Цзышу, увидев знакомую упаковку лекарств.       Только не снова. Не надо. Пожалуйста, всё что угодно, только не это. Нет.       Стараясь сесть, он сдерживался как мог, пока Кэсин разворачивал её. И забился поглубже на кровати, врезаясь и вжимаясь всем собой в стену. А знакомая жажда в крови, говорящая, что сейчас всё точно будет хорошо, что боль пройдёт, заинтересованно подняла голову изнутри.       — Не надо…       — А-Сюй, это всего лишь… — попытался зачем-то потянуться к нему Вэнь Кэсин, говоря что-то успокаивающим голосом…       Но они тоже так говорили. Так же утешающе, так же тихо и вкрадчиво. Как с душевнобольным.       — Нет-нет-нет… — не поддавался Цзышу этим речам, не прекращая следить за тем, чтобы эта ужасная вещь не приблизилась к нему.       Не важно, как его собирались уговаривать. Короткое облегчение сменится новым приступом. Потребуется бо́льшая дозировка. И он снова опустится до того, чтобы о ней умолять. Или быть готовым на что угодно, лишь бы её получить.       Нельзя допустить, чтобы этот отвратительный шприц коснулся его. Нельзя позволить сотворить с собой это снова.       Нет.       Нет!       — А-Сюй! — Кэсин схватил его за кисть, что-то настойчиво показывая перед лицом. Что было силы Цзышу ударил его по руке.       — НЕТ!       Чжоу Цзышу отполз подальше на самый край и почти свалился бы с кровати, но резвый робот уже там обхватил его поперёк груди, не давая упасть. И Цзышу не оставлял попыток ударить ещё. Понимая, что бессилен перед ним, попробовал последнее, на что ещё был способен — дёрнул головой с размаху назад… Ладонь, обхватывавшая до этого его, постаралась даже этому помешать.       — А-Сюй, это не!..       — НЕТ!       Вжавшись в него всем телом, Кэсин что-то начал говорить. Он не слушал, всё ещё стремясь вырваться.       — ... это не…       Укусить ладони, ни одну ни вторую, нормально не выходило. Не дотянуться.       — ... опиаты…       Удары по коленным чашечкам Кэсину были нипочём.       — А-Сюй, это…       Фаланги. Слабое место. Точно. Но они внизу, крест-накрест на его груди, а собственные руки зафиксированы так крепко.       — Это не… — повторил снова Кэсин, и вдруг приложил опрометчиво один палец к его рту. Лёгкий хруст, почти незаметный, осел где-то между зубов. Вдруг голос раздался у самого уха: — Это не опиаты, А-Сюй. Не опиаты. Не они.       Цзышу не сразу разжал челюсть. А Кэсин настойчиво повторял, упорно пытаясь что-то до него донести:       — Это не они. Выплюни датчик, пожалуйста, а то отравишься.       Перестав сжимать зубами палец, Цзышу медленно открыл рот и нашёл языком какой-то маленький... будто бы волосок. Прокашлялся в подставленную, больше не удерживающую его ладонь.       Это действительно… не они?       Испуганно метнувшись глазами в сторону отброшенной и смятой коробки, он еле разглядел название из-за плывущего зрения. Что-то медленно капало и мешало нормально увидеть.       Поглаживание по волосам вызвало дрожь облегчения.       — Правда не они?..       Не они. Не опиаты. Да, более сильное средство чем то, что было недавно в блистере, и его надо именно колоть. Просто похожая упаковка, даже не распечатанная до этого дня.       Неужели его... послушали?       Сжавшись, он схватился за добрую руку, цепляясь.       Кэсин помог ему подняться и обратно лечь. Поднёс ближе к глазам упаковку, чтобы он смог целиком рассмотреть название и состав.       — Видишь, А-Сюй? Всё хорошо. Мы обойдёмся пока без них.       — Но доктор У…       Нельзя больше скрывать это от него. И поэтому он рассказал всё.       — Какой уровень боли?       — От очень сильного до нестерпимого.       — Тогда подожди пару мгновений.       Он отвернулся, чтобы не видеть, как игла пронзит кожу. Достаточно того, что он это почувствовал.       — Почему ты так среагировал?..       В чём-то Хэлянь-гэ был прав, сравнивая его с зашуганным котом. Нет, тот никогда не заставлял Цзышу делать эти уколы. Это делал не он.       Сначала было облегчение. Такое сильное, что его сразу же вырубало, а спалось так, будто до этого его пытали отсутствием сна. Впервые за долгие месяцы его окутывало спокойствие: как тёплым пушистым одеялом. Даже получалось ощутить толику желания, хотя дагэ часто отталкивал его, говоря, что с ним под препаратами ему спать не нравилось.       Потом это переросло в эйфорию. Один укол — и ему были горы по плечу. Боль отступала на задний план, и он мог бегать, шутить, быть всегда в компании, да даже её заводилой. Обычно ему не свойственно такое, но тут словно выкрутили вентиль на максимум: везде, где мог поучаствовать, он был. Всего один укол. И ещё. Ещё.       Под конец его мучила бессонница. Силы будто выкачали. Он постоянно нервничал, по поводу и без. А когда начали уменьшать дозировку… чего он только не творил. И всё ещё не понимал, как Хэлянь И вынес его отвратительное поведение. Ведь Цзышу требовал, чтобы ему дали ещё лекарства. И не знал, как без него жить.       О том же сексе он тогда не думал вовсе. Только когда пришёл немного в себя. И обнаружил, что эта часть жизни стала не такой, как раньше. В двадцать с лишним понимать, что всё между ног временно не способно работать как положено…       Ему просто было неизвестно, что это придётся переживать ещё раз. Было невыносимо стыдно и страшно вспоминать себя: с покрасневшими от недосыпа глазами, ненормального вида зрачками. Измождённого, с постоянно ноющими мышцами, требующего и умоляющего об ещё одной дозе. Бросающегося вещами без разбору, когда не мог её получить. Не думающего о том, что мог кому-то причинить вред.       И когда случился второй раз, он категорически отказывался от опиатов. Только вот врачи его не послушали.       — Господин Хэлянь в курсе?       — Нет. Разве я мог?.. Просто…       Этот круг ада повторился целиком, а в начале третьего дагэ обратился к другому врачу. И наконец-то… стало и вправду легче.       — Давай договоримся, А-Сюй. Хоть доктор У и назначил именно те лекарства, но пока тебе будут помогать их аналоги — я не буду настаивать на прописанных препаратах. Но ты понимаешь всю ответственность?       Он осознавал её лучше, чем кто-либо ещё. Однако понимание не всегда означало, что ты будешь принимать только правильные решения. Это всегда выбор. И Цзышу должен думать и выбирать теперь не только за себя.       Чэнлина удалось увидеть лишь через пару дней. Всё на что был способен Чжоу Цзышу — спать и справлять нужду. На еду силы уже не всегда находились.       Кэсин занимался им и его здоровьем в те периоды, когда не был занят Чэнлином. Если бы Цзышу не знал наверняка, то решил бы, что был захвачен роботом в заложники.       Когда позвонила Цяньцяо и спросила, почему он не предупредил её, что не придёт, то была вынуждена сбавить обороты своего раздражения.       — Цзышу-гэ… оно снова?..       — Да. Тебе придётся найти мне замену. Я… — пока Чэнлина и Кэсина не было рядом, он бы хотел сказать ей все свои предположения. Поделиться страхами. Но у Цяньцяо только начала налаживаться жизнь...       Нельзя. Ведь она хорошая подруга, а он — не очень. Ведь даже не рассказал ей, что на самом деле стало с Чжэнь Янем. Так и это тоже — ни к чему. Он справится.       — Возможно в этот раз всё будет несколько дольше обычного…       — Всё так серьёзно? — она уже была взволнованна. Из-за шума в трубке казалось, что Цяо-мэй куда-то собиралась: то ключи звенели, то звук несущихся мимо машин… — Я сейчас приеду…       — Тебя Лао Вэнь не пустит, у меня постельный режим, — он закусил губу, чтобы не рассмеяться, потому что это обиженное недовольное сопение было забавным.       Он действительно умел обижать людей. И лишь исключительная их часть была столь… мила в эти моменты. Его друзья. Семья.       Как оказалось, Лю Цяньцяо на самом деле и не таила на него глубокой обиды, всё прекрасно понимая.       — Выздоравливай, пожалуйста. Говорят, что незаменимых не бывает, но ты, Цзышу-гэ, — один из таких. Я буду ждать от тебя хороших новостей.       Возвратившись к нему, Кэсин помог добраться до душа. Стоя целиком нагим перед ним, бережно омывающим, Цзышу всё виделось настолько сюрреалистичным. Ненастоящим. Тусклым. Серым.       — Повернись, не забывай держаться за… — посмотрев и поняв, что, помимо плитки, ничего более надёжного не было, Кэсин помедлил, — держись за меня, А-Сюй. Вот.       Протянув руку, чтобы он ухватился за локоть как за опору, тот продолжил споласкивать пену. А всё выключив — завернул сначала в полотенце, а потом помог надеть халат.       Цзышу выполнял все его рекомендации на автопилоте. Дойти до спальни, чтобы переодеться. Повернуться, поднять руки, просунуть ногу в одну штанину, другую. Он всё ещё мог делать это сам. Просто чуть дольше. Но такая инициатива… противостоять ей не было желания. Поэтому он в кои-то веки был послушен и не пререкался с Вэнь Кэсином. А получив укол обезболивающего и выбравшись по итогу нормально из спальни — забрёл в гостиную.       Чэнлин при виде него всполошился: приподнялся на месте, чтобы тоже помочь ему. Вместе с роботом, он усадил его на диван.       — Ты как, дядя Чжоу?       — Я буду в порядке. У меня есть немного сил… Я помню, что сегодня ты сдал на отлично экзамены. И что ты хотел пойти отметить это, но остался тут из-за меня.       Чэнлин замотал головой.       — Я не могу идти праздновать, когда тебе плохо.       — Тогда позови кого-нибудь сюда.       — Давай, когда ты поправишься… тогда и позову. Если отмечать, то с размахом.       Они просто очень долго вместе разговаривали. Но и ему Цзышу не рискнул ничего говорить о самочувствии. Потому что… может, это уже было неправильно, может Чэнлин и должен знать, но взваливать ответственность на мальца за то, что он не справлялся, не мог.       Он в чём-то начинал понимать дядю Циня, который до последнего держал их с Цзюсяо в неведении.       — Мне вообще-то уже лучше.       — Конечно, — Чэнлин сделал вид, что поверил, и коротко и ласково улыбнулся.       Видеть отражение своей же мимики на его лице… вот что было неправильно.       — Давай разбавим атмосферу. В качестве исключения и только если ты пообещаешь не рассказывать Цзюсяо.       Загоревшись интересом, Чжан Чэнлин удивился:       — Что такого не стоит знать Сяо-гэ?       — Кэсин не выкидывал карты. А просто прятал их в кладовке. И мы с тобой сейчас сыграем партию-другую. Но не на деньги, а на интерес, — подмигнул ему Цзышу и приподнялся.       — А-Сюй, я могу принести сам, — встрял молча наблюдавший за ними Кэсин.       — Нет, я должен выбрать колоду лично. Ты пока… у нас есть какие-нибудь закуски?       — В доме имеются морковные палочки…       — Опять ты со своими… — чертыхнулся Цзышу, — ты точно не кролик под прикрытием? Даже заначку моркови держишь.       — Так она для тебя, — не уступил ему Кэсин, предательски напомнив о том, что это именно Цзышу коллекционировал…       О, нет. Нет, он не будет об этом думать!       Впервые за долгое время Чэнлин развеселился.       — А ты чего? Смеяться над опекуном может тебе дорого стоить, между прочим!       — Да я просто понял, что имел в виду дядя Вэнь, когда…       С тем же успехом Чэнлин мог пересказать ему камасутру. Выражение лица Цзышу бы не изменилось: как было каменным от осознания, таким бы и осталось.       Они! Его! Испортили! Окончательно. Занавес!       Вымученно оскалившись, Цзышу попросил их всё подготовить, пока он ищет подходящую колоду. И искренне невзлюбил того, кто проектировал эту квартиру: до кладовки идти далековато, шаги отдавались в висках ударами отбойного молотка о бетонную плиту.       — Дядя Чжоу, а что тебе можно?       К сожалению, из доступного «фастфуда» ему разве что какие-нибудь морковные палочки и были разрешены.       В кладовку он не заходил с того раза, когда искал что-нибудь, подтверждающее его опасения насчёт Кэсина. И тут прибавилось деталей: какие-то белые шарики с проводками, напоминавшие…       Отдёрнув ладонь, показалось, что та стала как будто склизкой после касания, и он быстро вытер её о штанину.       Не «шарики». И не совсем белые. Это замена «глаз» для Кэсина.       Они не были в каком-то масле или растворе, но эти переливы так напоминали глазное яблоко…       К свободной части стены были прислонены длинные трубы, длиной чуть больше ноги Цзышу. Видеть части каркаса «скелета» робота было немного нервно. Попробовав подержать одну из них и взвесив, он поставил её обратно, пожав плечами. Эта изогнутая трубка, суженая немного к середине и расширенная по бокам, такая… лёгкая?       — Надо купить отдельный шкаф чисто для его запчастей… С дверцами. Непрозрачными.       Лишнее напоминание, что Кэсин — не человек, видеть не хотелось, даже если плывущее зрение и так всё нечётко показывало.       У Цзюсяо какие только карты не были изъяты. Для игры в мафию, в дурака, в покер, даже какая-то колода для настольной стратегии была…       Вот это могло быть и полезным. Цзышу посокрушался, ведь в неё он возможно бы сыграл с Сяо-ди. А Кэсин воспринял его запрет на карты слишком категорично, раз отобрал и эту безобидную игру… хотя и в неё бы Цзюсяо умудрился играть на деньги. Правильно сделал, что отобрал.       Нашлись даже карты таро. Если этот умник ещё и гадать умел!..       Не зная толком, что приглянётся Чэнлину, он всё же рискнул взять всё то, что уместится в руках, чтобы по ходу дела разобраться.       Услышав шаги в коридоре, Цзышу заторопился. Всё полетело тут же из рук, а согнувшись, чтобы всё поднять…       Лучше бы он не сгибался.       Очередной приступ скрутил так неожиданно, что он захлебнулся при виде Кэсина словами, которые вертелись на языке.       Мучительная волна, охватившая вдруг тело, вторглась в сознание со скоростью и мощью, с какой блуждающая волна-убийца обрушивается на судно. Так же безжалостно, и, казалось бы, без видимых причин. Она ударила неистово. Не удержавшись на ногах, Цзышу упал.       Прошло меньше четырех часов с приёма лекарств. И если это произошло, значит…       Обезболивающее больше не помогало.       Вскрик Чэнлина где-то рядом резанул по ушам.       — А-Сюй, я сейчас принесу лекарство доктора У…       — Нет, — еле приподнял подбородок от пола Цзышу.       Это ничего не изменит, кроме одного: он снова не будет принадлежать себе. Что угодно предпочтительнее. Лучше остаться собой, чем стать тем, кем был тогда: крушащим всё на своём пути. Не считающимся ни с кем. Жаждущим всего один укол ради тумана в голове, лёгкого и кратковременного послабления колючего кольца боли, сдавливающего всё тело.       Трезвый разум. Ему нужен трезвый разум ещё хоть на несколько мгновений, но боль разъедала: вклинивалась, хлопала совиными крыльями в клетке, стучала своим клювом, пробивалась им глубже и яростнее. Спасало только лицо робота, который быстро запер перед Чэнлином дверь, который застучал в неё, пытаясь пробиться... А потом Вэнь Кэсин склонился над ним.       Однажды он уже задал ему похожий вопрос. Но он звучал неправильно. И если хотел получить правильный ответ — надо спросить по-новой. Чтобы Кэсин не мог юлить, выбирать удобные для себя варианты ответа.       — Первый закон. Он прописан у тебя?       Возможно впервые он видел, как Кэсин был смятён. Какая-то его внутренняя борьба отражалась во взгляде и… в поползшем вверх уголке губ.       С трудом соображая, Цзышу боялся пропустить момент, когда этот рот что-то скажет, и сощуренными от напряжения глазами пытался не моргать.       Есть два возможных ответа. «Да» или «нет». И сейчас бы очень не хотелось, чтобы прозвучал первый. Потому что это означало бы мучения.       — Запрос отклонён, — совсем не механический голос, который появлялся у той же «Дорогой», когда Цзышу спрашивал о возможности лгать. — Обнаружена попытка дестабилизации личностных установок для совершения убийства приоритетного пользователя.       Он понимал его лучше, чем кто-либо ещё.       — С каждым днём я всё более немощен, — оправдываясь, прохрипел Чжоу Цзышу, хватая робота за штанину. — И не могу заботиться о… о…       Нарастающее неотвратимое режущее чувство начало пронзать спину подобно какому-то бесконечному копью или раскалённому железу.       Кэсин молчал. Не соглашаясь с ним и не противясь его воле. Но ему нужно знать, что он сделает. Нужен точный ответ. «Да» или «нет». Иначе…       — Лао Вэнь… я не хочу больше страдать.       Тот вдруг протянул к нему руку. Нежные длинные пальцы убрали слипшиеся от пота и слёз волосы.       Цзышу задыхался от душащих его чувств. Сильных, которых он не хотел испытывать последние двадцать лет. От настойчивой пульсации в голове и всём остальном теле, из-за которых с трудом уже что-либо различал.       Он не готов переживать это в восьмой раз. У него больше не было таких сил. Особенно когда Цзышу знал, что именно его ждало.       Пожалуйста. Нет. Только не снова. Нет.       — Не лишай меня этого права.       — Хорошо, А-Сюй, — ладонь задержалась на щеке, а палец погладил влажную скулу.       Почему-то именно сейчас глупое сердце сжалось. Оставлять его и Чэнлина… Мысль об этом — самое тяжёлое, что только приходилось испытывать.       Но А-Янь, повзрослевший, пускай и так изменившийся… нет, Вэнь Кэсин. Это именно Вэнь Кэсин, а не А-Янь. И его присутствие рядом скрашивало невыносимое чувство разрывающей на части физической боли и боли утраты.       В затухающем сознании прошелестел успокаивающий шепот:       — У меня не прописан первый закон, А-Сюй. Больше не будет больно. Я обещаю.