Бездушная железка

      Осмотрев неподвижное тело, Кэсин измерил показатели. Они соответствовали зафиксированным с часов на запястье, которые передавали критические значения в нескольких жизненноважных параметрах: частоте пульса, сердцебиения, дыхания.       Понадобятся перчатки. Но для начала всё же стоило захватить что-нибудь… стерильный инструментарий имелся в кладовой в специальном отсеке. Сворованный раствор — тоже. Маленькая, снабжённая датчиками температуры и давления, охлаждающая камера для хранения, взятая им для себя и не понадобившаяся — аналогично. Но одноразовые повязки были в аптечке.       Вшитый в головной центр чип подавал сигналы, заставляющие работать вычислительные мощности. При новом взгляде на А-Сюя лёгкое покалывание чего-то, похожего по описаниям на боль, пробралось внутрь.        Такая несовершенная составляющая.        — Дядя Вэнь, открой! Дядя Чжоу!        Пользователь со вторичными администраторскими полномочиями, определяемый как Чжан Чэнлин, тринадцати лет от роду, испускал волны волнения, стуча кулаками по двери.        Страх, как определила система.       Выходить всё равно бы пришлось, так что Кэсин впустил его. Аптечка нашлась быстро в комнате А-Сюя.        — Он не дышит! Совсем не дышит! — обернулся Чжан Чэнлин по его возвращении, но в словах испуганного подростка не было смысла. Конечно Чжоу Сюй дышал. Просто дыхание было слабым. Система молниеносно определила это по одному взгляду и запросу к наручным часам. Даже притрагиваться не нужно.       Его способности к анализу данных были сверхбыстрыми. Быстрее чем у обычного человека, эффективнее чем у любого робота. Он умел составлять логические цепочки, делать выводы на основе данных, предположения, выводить новые формулы. Мог рассуждать, эволюционировать в моральном плане за счёт самообучения. В плане логики, он был ничем не хуже людей.       Декарт писал: «Мыслишь — следовательно, существуешь». Но в качестве кого он существовал? Вэнь Кэсин не был человеком. Мог определить вкус, но не имел возможности прочувствовать его. Был не в силах ощутить физическую боль — только распознать поломку и её локализацию. Ему недоступно понимание цвета: когда-то было зафиксировано, что красный — это красный, а зелёный — это зелёный. Он не видел между ними различий. Можно сказать, что «красный» был закреплён для него определённым числом, равно как и «зелёный». Только поэтому, видя эти цвета, переводя их для себя в числа, он мог ответить пользователю или тестировщику: где какой был цвет или его оттенок. Ведь оттенок для него — тоже число.        Но каково это — именно ощущать? Каково это — вдыхать запах, а не просто за счёт датчиков механически распознавать его, переводя в понятную для себя языковую систему? Каково принюхиваться, задействуя не имитацию лицевых мышц, которые были нужны для принятия его в обществе, а настоящие, органические? И интуитивно понимать, а не знать, благодаря вечному сбору данных, что аромат этот — цветочный, исходит обычно от пыльцы лилий, к нему примешиваются запахи скошенной травы и дождя?..        У него было подобие памяти: библиотека, заполненная образами, записанными в виде условных нулей и единиц. В виде фрагментов видео как кинолента и статичными: чёрно-белыми и цветными… переводимые потом на его язык восприятия. Для него любой объект, предмет, слово, действие или бездействие, явление или его отсутствие определяется именно так.        У него нет чувства привязанности, не текла кровь по венам, не было бьющегося гулко хрупкого сердца. Хрупкого не только тем, что его просто превратить в кашу сильным сжатием руки, но и, как оказалось, тем, что его можно было разбить, не касаясь. Достаточно пары метких слов.       Но Вэнь Кэсин познал ненависть. Ненависть к своему создателю. Потому что тот сотворил его из кого-то, кем он сам быть не в силах. Он не был Чжэнь Янем. Создавался на его основе, а потом дорабатывался в качестве замены ему. В его протоколы прописали «любовь» и «заботу» к родителям этого человека, но в то же время добавили открытый код. Помогающий в самообучении и становлении личности. У него не имелось воспоминаний Чжэнь Яня. Не было осознания его чувств. Всё что имелось: набор ранних, известным родителям, паттернов поведения.        Учёный Е старался привить ему знание, что он — человек. Но со временем Кэсин всё равно осознал, что не был им.        Его плоть и кости — металл и человекоподобный кожзаменитель новейшего поколения с множеством вшитых датчиков тепла и холода, давления, тончайших нитей искусственных нейронных связей. Его мозг — когда-то смешанное человеческое серое вещество с припаянными безумным учёным множеством плат, на которые поступал сигнал из разных частей конструкции-тела. Теперь же, после окончательного отмирания органа, остался только механический головной центр.       Он не был способен к размножению и не имел к этому потребности. Хотя, познавая людей, открыл, что для них секс может быть способом расслабления, чего он не имел возможности понять. Ведь его вычислительные мощности никогда не могли просто «расслабиться» или «испытывать чувства».       Описанные во множестве книг всплески радости, «бабочки в животе», желание не расставаться не появлялись. До определённого момента он так и определял, что их нет в его конфигурации.       До появления Чжоу Сюя.        Вэнь Кэсин ненавидел своего создателя за свою нежизнь и несмерть. Чжэнь Яню следовало умереть так, как это предписывал закон природы и закон сохранения энергии. Из ничего во что-то и обратно.        В нём цвела ненависть к создателю Е. Настолько искренняя, насколько возможно. И в то же время он собирался поступить подобно ему.        — Господин Чжан, я… не обязан, но считаю нужным сообщить вам, что собираюсь нарушить закон. При этом следуя его первой букве.       Не причинять вред человеку. Смерть — это вред.        Он убьёт Чжоу Сюя медленно и аккуратно, постарается сделать так, чтобы это было максимально безболезненно.       Создатель хотел видеть Вэнь Кэсина человеком. Потому что «Жун Сюань, эксперимент №1» не удался. Кэсин знал, что это так, потому что находился в тестовом режиме, когда происходили последние настройки перед запуском.        Настоящий Жун Сюань стал частью эксперимента только на бумаге. Учёный Е не планировал отдавать его правительству на военные нужды. Вместо него на обучение должен был быть взят Чжэнь Янь, в случае удачного завершения эксперимента. А его бедные родители считали, что лучшие врачи занялись им из желания спасти. Когда стало понятно, что Чжэнь Янь не проснётся и вскоре совсем утратит биологические функции, которые уже отказывали, им предложили, в обмен на неразглашение, попытаться вернуть его экспериментальным образом. Не предупредив о возможных последствиях.       Они даже не знали, что их сына заранее взяли в оборот, не спрашивая их разрешения. Потому и согласились: в надежде, что им вернут их ребёнка. Но по итогу оказались разочарованы. Как и те, кто хотел использовать новый вид роботов, основанных на человеческих составляющих.       Но перед этим учёный Е ошибся. Его расчеты были верны практически во всём, кроме одного: первого закона робототехники. Но прежде чем создатель это понял, драгоценный биологический материал младшего господина Жуна был потрачен им зря. Всё, что осталось от Жун Сюаня, которого Е Байи хотел спасти, просто поджарилось как бараньи мозги в древней газовой духовке. Из-за конфликта мозговых импульсов и настроек системы. То, что повстречалось Кэсину, которого Е Байи нашёл у школы господина Чжана, было имитацией. Способной к самообучению, но на уровне развития трёхлетнего ребёнка. Этот «ЖС01», являющийся по факту второй попыткой, даже говорил связно через раз.        В его же коде этого закона нет, учёный Е, после своей фатальной ошибки, этого не прописал. Поэтому о его существовании Вэнь Кэсин узнал случайно, когда начал искать информацию о себе подобных для самоанализа, самообучения и самоидентификации.        Но ему подобных больше не было. Ни одного. Таких лишь пытались создать. И пока что это ни к чему стоящему не привело. Ни у кого, кроме Е Байи. Остальные лепили лишь карикатуру на человека. Просто красивых кукол для утех. Говорящих, имеющих прописанные правила поведения в той или иной ситуации. И неспособных достаточно самообучаться. Без воли, личных стремлений.       А его создали просто как замену. Вначале как замену для другого робота, а потом перепрофилировали, когда даже для машины он оказался слишком человечным.       Он просто не видел смысла убивать людей. Зачем? Они же… полезны? Хотя вымирающие из-за них виды животных могли бы идентифицировать их как паразитов, если бы обладали способностями к более продвинутому типу мышления.        В итоге его списали как бракованный материал и отдали безутешным родителям, обернув это всё в красивую по звучанию обёртку: возможность «провести с сыном последние годы». Но он так и не сумел стать Чжэнь Янем. Был другим. И та же Гу Мяомяо прекрасно это видела. Как и Чжэнь Жуюй.        Вэнь Кэсин называл их родителями по первости. Так было прописано в его изначальных установках. Но, как он впоследствии понял, ничто не могло заменить родного ребёнка. Даже если бы он по итогу вёл себя исключительно как Чжэнь Янь, был его точной копией абсолютно во всём. Ведь, поначалу, он ею и являлся.        Это был очень жестокий эксперимент, хотя задумка была не в том, чтобы проверять какую-либо научную теорию. Лишь восполнить всеобъемлющую потерю.        Кэсин учился с ними взаимодействовать. Не реагировал на крики, которые слышал из комнаты «семьи», когда господин Чжэнь успокаивал жену:       «Это не мой сын, Жуюй! Он никогда не станет А-Янем! Зачем ты только согласился на это!..».       Гу Мяомяо не смогла с этим смириться. А Вэнь Кэсин выбрал себе соответствующее имя, проявив инициативу и попросив разрешения набить вместо «ЧЯ01» другой номер серии. «ВК02». Ведь он никогда не был «первым». Ни в глазах четы Чжэнь, ни у своего создателя. И неожиданно… всё начало налаживаться. Кэсин всё ещё не был А-Янем для госпожи Чжэнь. Но стал А-Сином, за которого она переживала. А её муж спокойно выдохнул и принял эти изменения: он соглашался на всё это больше из страха за жену, с самого начала не рассчитывая на чудо.       Е Байи поначалу приходил и проверял его реакции на те или иные раздражители. Но единственное, что вызывало агрессию — был сам учёный. Е Байи прописал ему определённые правила поведения. Но не учёл, что установка «оберегать семью» могла обратиться против него: она присутствовала не только в его конфигурации, но и в сознании людей. Тех, которые должны были бы стать Кэсину семьёй. И после пары тестировок чета Чжэнь выгнала учёного Е, запретив ему появляться у них на пороге.       В качестве ответного жеста, а может из-за этой же установки «заботы», Вэнь Кэсин, замечая опухшие от слёз глаза Гу Мяомяо, которая порой читала какие-то письма, приходящие по почте, постарался сделать всё, чтобы найти человека, который доводил её до подобного.        В какой-то момент Кэсин так же обнаружил, что его детали, пусть и не часто, но обходились семейству Чжэнь слишком дорого. И он оставил семейную пару, чтобы больше не мучить их, напоследок написав записку. И всё же исправно высылал средства на существование, подделав себе документы и устроившись на работу.        Копировать улыбки других людей было сложно. Как и осознавать, что к чему. Почему на работе одни пытались конфликтовать с ним, а другие — перевести рабочие отношения в другую плоскость.        Он изучал. Каждую эмоцию. Каждый лишний жест. Где-то в прямую говорил, что был роботом. Где-то притворялся человеком. Выискивал разницу в отношении к нему в том или ином случае и находил её. В зависимости от того, кто с ним общался, менялась и реакция...       — Всё что угодно, если он будет жить! Я даю тебе на это все полномочия! — показатели горя, страха и вины у Чжан Чэнлина зашкаливали, пересекая критические отметки.       Его нанимали как няньку для этого мальчика. Но в приоритете всегда был Чжоу Сюй: его желания и жизнь. И сейчас тому без помощи оставалось не так уж и много. Если Кэсин не успеет, то его биологический материал будет бесполезен.       Люди — очень хрупкие создания. Но наверно только Чжоу Сюй мог быть внешне таким стальным, а внутри — мягким и нежным. Несмотря на повышенный процент заменённых протезами конечностей.       — Пожалуйста, выйдите из комнаты. Ваша психика может пострадать от увиденного, — он начал сканирование ухудшающихся жизненных показателей Чжоу Сюя.        — Я не пойду!       Не слушая его больше, Вэнь Кэсин разогнулся и вернулся к аптечке, забрал откуда шприц с сильнодействующим обезболивающим, параллельно заказав срочной доставкой множество мелких деталей для необходимой трансплантации во временный носитель и выслав сообщение доктору У. Из шкафа кладовки, выделенного для его нужд Чжоу Сюем, вынул свои старые запчасти, найдя искомое. Маленькая морозильная камера, шириной в три ладони, а высотой — в две.       — Что ты будешь делать?       — Пересадку для дальнейшего вживления пластин, проводящих…       Глаза мальчика стали стеклянными: он не понял ни слова.        В кладовой А-Сюя было много того, о чём тот толком и не знал. Но абсолютно всё сделать самостоятельно Кэсин не мог. А доктор У очень быстро перезвонил.       — Что-то произошло?       Выслушав его, У Си начал требовать немедленной госпитализации. Кэсин не согласился.       — Для начала приезжай сюда со всем необходимым.       — Я не!..       — Ты можешь.        — Но у меня сейчас плановая операция. Пациентке поставлен расщепляющийся беспроводной кардиостимулятор, и я должен проверить перед…       — В какой палате?       — В седьмой… — тот озадачился, — какое это вообще отношение имеет…       — У тебя теперь нет пациента. Приезжай немедленно.       Смотрящий во все глаза Чжан Чэнлин заторможено выдавил:       — Дядя... Вэнь?       Тот не обратил на него внимания, но на всякий случай включил защитный звукоподавляющий экран на всю квартиру, который установил ещё в первые недели пребывания здесь.        Чэнлин вдруг выбежал за дверь. Поразмыслив, Кэсин заглушил всю связь в квартире, а раз вторичный пользователь решил закрыться в ванной, то так тому и быть. Электронные замки были по всему дому. И Вэнь Кэсин просто сменил пароль, чтобы тот не вышел раньше времени.       Дожидаясь доктора У он не терял времени зря: составил ещё один алгоритм действий и изучил украденные им документы учёного Е.        У Си приехал раньше доставщика на пять минут. Весь всклокоченный и злой.       — Какого чёрта происходит? — ввёз он каталку с портативным ИВЛ. — Нельзя так самовольно менять график операций!.. Да ещё и запугивать смертью пациента!       — Вторая дверь слева.        — В сознании?       — Нет.       У Си больше не препирался. Сразу направился куда надо, а увидев его подопечного — приступил к делу.        — Поддерживай работу его организма, — наставлял Кэсин, — если придёт в сознание — сообщи. Остальное за мной.        — Что ты планируешь делать? — они опустили тело на носилки.       — Ты же хотел увидеть, как меня создавали? Вот и узнаешь наглядно.       Доставщик привёз недостающие запчасти и ещё более продвинутый человеческий кожзаменитель с современными проводами.       Чжоу Сюй всё же был больше человеком, нежели роботом, хотя все системы города считали наоборот. Больше так не будет. Только если кто-то попытается его проверить досконально. Что возможно исключительно в случае недееспособности его активированной системы. А обычные проверки не срабатывали. Что входные рамы, что выявитель офицера Чжэна, который искал Кэсина после кражи материалов для взятки доктору У — результат всегда один: половинчатые значения.        Вэнь Кэсин был готов к тому, что его возненавидят так же, как и он сам — своего творца. Но в приоритете — защита пользователя с приоритетными правами. Остальное — потом.       Будь у него выбор между тем, спасти ли Чжоу Сюя или Чжан Чэнлина, он бы без зазрения совести спас первого и только потом попытался бы оказать помощь самому мальчику. Даже если по итогу его возненавидят — чувства человека в такой момент значения не имели, важна лишь сохранность тела и его функций. У такого робота, каким был Вэнь Кэсин, мог быть только один человек с приоритетными правами. Если его не станет, то он сможет некоторое время работать на других людей, но всецело управлять им не получится уже ни у кого. А потом автоматически активированный механизм саморазрушения возьмёт своё. Ведь существование без приоритетного пользователя является бессмысленным.       Пока У Си занимался поддержанием Чжоу Сюя, он позаботился и о мальчике, вверенном ему на попечение. Система сообщала, что тот заснул прямо в ванной комнате. Перенеся его в спальню, Кэсин проверил показатели: те сообщали о сильном нервном истощении.       — Здесь нужны белки, жиры, углеводы… Столько. Да.        Просканировав варианты, которые бы помогли ему привести к норме состояние ребёнка, он решил, что достаточно будет насыщенной белками и жирами пищи и сладкий шоколад в качестве источника дофамина. Данные по психологии из взломанных им научных библиотек сообщали, что потом будет необходимо провести ряд бесед, чтобы вывести мальчика из возможного неравновесного состояния, в котором тот не сможет адекватно воспринимать реальность.        Конкретно сейчас это было не так важно. Психическими показаниями можно временно пожертвовать в угоду физиологических. Чжоу Сюй — приоритетный пользователь. Чжан Чэнлин — вторичный, хоть и авторизован, по нелепой случайности, первым. Элементарная математика. И никаких угрызений совести, которая свойственна людям. Всё логично и правильно.       Они с У Си вместе спустили каталку вниз. Заметив машину скорой, в которой мельтешил специальный работник «М», Кэсин просканировал его.        Обычная груда металлолома. Мог выполнять только строгие указания врача. Пока что так тоже хорошо.       — Ты считаешь, что иного выхода нет? — спросил У Си перед тем, как тронуться в путь.       — «Иной выход» — это вечные рецидивы и операции. То, что сделаю я — возможность существовать без боли.        — Тогда зачем тебе я?       — Для подстраховки. У тебя есть опыт операций, в то время как у меня — алгоритм действий. Я могу анализировать ситуации, моих нейронных связей достаточно для прогнозирования, но я не совершенен и не могу предусмотреть всего. Твоя задача: выиграть ему время для пересадки. А я всё подготовлю и подключу.        У Си принял этот ответ.        Позже дома, склонившись над деталями с паяльником наперевес, он принялся мастерить, попутно распаковывая архивы Е Байи. То, что у учёного Е заняло годы, по собственным расчётам займёт всего неделю, если больше не отвлекаться и не прерываться надолго. К тому же, создатель действовал методом вычислений, проб и ошибок. У него же была готовая инструкция. Её следовало лишь немного видоизменить, произведя пару дополнительных расчётов, чтобы добиться нужного результата.       Когда через сутки из запертой комнаты пользователя Чжан Чэнлина раздались угрозы и требование выпустить его хотя бы в туалет, Кэсин просто мимоходом дал разрешение системе управления дома на открытие двери. Когда послышалось нытьё о том, почему ему нельзя пользоваться мобильной сетью и интернетом — включил доступ только к последнему в ограниченном режиме, запретив отправку сообщений. На жалобы об отсутствии еды направил быстрое сообщение на его телефон, что запас на неделю лежит в холодильнике, и извинился, что не может сам подойти и разогреть всё в микроволновке.       — Выходные закончились, мне нужно в школу! — взмолился в один из дней подросток.

      Господин Чжан, вы на неделю освобождены от занятий по причине «острого вирусного заболевания в семье». Руководство школы предупреждено. Необходимые справки уже готовы и отправлены на имя директрисы Ло.

      С каждым днём ребенок всё больше и больше наседал своими просьбами: не сильно отвлекая, весомую часть его требований Кэсин исполнял, не отходя от каркаса монтируемой им конструкции.        На седьмой день ребёнок сидел тихо. А Вэнь Кэсин завершал самое важное, что делал когда-либо за всё время своего существования.        Система жизнеобеспечения органических составляющих. Нет лучше механизма, чем человеческий организм. Не было причины кардинально менять его если, в каком-то смысле, созданное природой уже было совершенно. Кэсин лишь доработал пару моментов.        Если живое сердце не запустится, то это сделает искусственное. Такое же как у него, хотя ему оно теперь было без надобности.        Вдобавок он настроил маленькое устройство и дополнительно его запрограммировал. Оно будет считывать мозговые волны, импульсы, обрабатывать их, а когда наступит смерть мозга — полноценно заменит его при переподключении, став носителем постоянной памяти. Это, несмотря на ненависть к создателю, самое важное, что позаимствовал у него Вэнь Кэсин. То, без чего он сам не мог функционировать. Ни он, ни первый прототип «ЖС01».       Лицо было идентичным. Каждая родинка, морщинка у глаза, каждый маленький волосок. Даже лёгкий бугорок у челюсти был скопирован Вэнь Кэсином.       По приезде в вотчину У Си его, с почти готовым телом, никто не задержал и не остановил. Уже в операционной Кэсин начал последний, самый важный этап.       То, что осталось от А-Сюя… неизвестно почему, на это было очень странно смотреть. Кожные покровы нормальные. Как и дыхание. Как будто спал.        — Он не приходил в себя, Кэсин. Ни разу.       И Вэнь Кэсин не мог позволить ему лежать в этом состоянии «овоща», которое неизвестно сколько может продлиться.       — Доктор У, твоей первой специальностью была вроде нейрохирургия.        У Си поменялся в лице.       — Последний раз в этой области я практиковался на тебе. Несколько месяцев назад. Больше не доводилось, кроме как для проекта...       — Но даже ты понимаешь, что раз опухоль задела нерв, то здесь нужно вмешательство нейрохирурга. Тебе в любом случае пришлось бы этим заниматься. Если не лично, то уж точно в качестве подстраховки.        Они это сделали. Процесс извлечения, временного хранения в специальном растворе и холодильной камере.        Рядом было новое хранилище всего, что останется от господина Чжоу. Новое тело лежало на соседней кушетке. И именно его они вместе перенесли, чтобы потом Кэсин мог приступить к завершающей части.       Он подключил хрупкое сердце, и оно начало пульсировать как при жизни. Аккуратно вмонтировал органический головной центр — средоточие всего, чем был когда-либо Чжоу Сюй. Вживил механический считыватель. Обернул оставшуюся часть конструкции защитными материалами и произвёл первую тестировку. Нужные датчики при сканировании выдали ответную реакцию из комбинации цифр, световых сигналов и показали готовность к запуску системы.       Все воспоминания о Чжоу Сюе, что у него были, об их взаимодействии, взаимодействии А-Сюя с другими людьми, он дублировал на его носитель памяти. И тоже не прописал первый закон.       Чжоу Сюй должен быть если не прежним, то хотя бы знать основное: каким был, что видели в нём другие люди, какие у него имелись привычки. Это то, чего не было у Вэнь Кэсина. Это то, что задолжали ему: память, чувства, всплески эмоций.       Всё время, проводимое с приоритетным пользователем, он записывал каждую мельчайшую деталь. То, как Чжоу Сюй улыбался, смеялся, гневался, грустил. Как тот тихо вытирал слёзы, пока никто не видел, как он распахивал рот в громком стоне, как потирал ногу от фантомных болей и как не хотел, чтобы кто-то видел его слабым: как тогда, на полу в ванной, где он сидел, не в состоянии себе помочь. И если Чжоу Сюй не сможет всё это испытывать, то у него хотя бы будет несколько с лишним терабайтов материала для самоидентификации и анализа, чтобы определить: нужно ли ему дальше продолжать быть таким или нет.        В одном результат мог быть непредсказуемым. Конфликт самоидентичности. У Вэнь Кэсина вместо настоящего сердца — искусственное. То, благодаря которому всё органическое, что было в нём от Чжэнь Яня, продолжало первое время существовать. Подавало когда-то необходимый мозгу кислород. Снабжало притоком крови. А вводимый через одну нехитрую конструкцию в руке специальный раствор пополнял его органическую составляющую питательными элементами. И он точно не считал себя человеком.       У Чжоу Цзышу ещё продолжало биться сердце. Тот не сможет этого почувствовать теперь, лишь определить. Тонкая грань между осязанием и механическим знанием.       Именно поэтому он дополнительно прописал, что А-Сюй должен считать себя человеком. Ему будут доступны те же функции, что и Вэнь Кэсину. Но ещё он будет именно осознавать, а не анализировать.       Запуск системы. Загрузка и мигание красного огонька в пока неосмысленном и пустом зрачке.       Доктор У на заднем фоне глубоко вздохнул.       — Если он не будет… в сознании, если всё напрасно… Я сам уволюсь и сдамся властям.       Прикоснувшись, Вэнь Кэсин провёл пальцами по щеке А-Сюя. Комфортная для людей температура.        — Ты всегда мечтал сделать что-то подобное сам, а не быть вечно в рядах почитателей учёного Е. Не делай вид, что теперь тебе жаль. Только потому, что ты действительно достиг его уровня знаний и лучше него по человеческим качествам, я позволил тебе в этом участвовать.       Собственные датчики сбоили и не могли однозначно идентифицировать: робот перед ними или нет. Остановились на срединной отметке, но чуть правее.       Так тоже хорошо. У него такие же значения.       — Я создал тебя по своему образу и подобию, — Вэнь Кэсин автоматически задействовал лицевую имитацию мышц у уголков губ: они приподнялись вверх на несколько градусов.       — Загрузка завершена, — поначалу механический голос становился с каждым словом всё более знакомым по звучанию. — Самоидентификация окончательна и не подлежит внешнему изменению.       — Включи все имеющиеся параметры памяти и сохраняй прогресс. Пропиши себе повторно, что ты — человек, А-Сюй, и перезапусти систему.       Появившийся зелёный свет в зрачке мигнул, усилился и вдруг погас.