Бездушная железка

      Дверь из квартиры не поддавалась. Окна были заблокированы. Связь не работала совершенно.       Чжан Чэнлин обыскал всё, чтобы найти хоть что-то, чтобы выбраться наружу. Свою спальню, коридор, когда Кэсин куда-то увёл дядю Чжоу и открыл комнаты. Только к опекуну в спальню было всё равно не пробраться: она осталась закрытой несмотря ни на что.       В кладовую он сунулся с опаской. Кэсина уже не было несколько часов и неизвестно, когда тот вернётся. Воровато осмотревшись, Чэнлин начал доставать все вещи без разбора. Химикаты, мази… По химии его знания были посредственными. Хотя теоретически сделать так, чтобы входной замок разъело какой-то кислотой можно, но он не мог на взгляд определить из какого металла была сделана его личина. Да и кислоты дома не имелось.       Можно было попытаться взломать вручную. Но что делать с электронным замком? Он не знал принципа его работы. А на курсах программирования его не учили ничего вскрывать. Пока что Чэнлин застопорился на основах. Тот же телефон господина Юя ему удалось взломать разве что из-за небрежности его владельца. Но Вэнь Кэсин не был небрежен. И потому все попытки Чэнлина как-либо подступиться к кодовому замку провалились.       Идея просто ударить по нему тем же молотком приходила ему в голову, но Чэнлин её быстро отмёл. По тем же причинам, по которым не пытался строить из себя великого химика-взломщика. В последствии всё просто могло не открыться.       Кажется, Хэлянь-шишу не зря относился к дяде Вэню с опаской. Чэнлин сам слышал, что пациента не стало. То есть… он его дистанционно убил? Просто зная номер палаты и про подключённый электронный кардиостимулятор?       Когда он только познакомился с Кэсином, то спокойно его воспринял. Просто забавный робот. Чэнлин был несколько младше тогда, а потому ему проще было относиться к нему как к ещё одному дяде, с которым почему-то собрался жить его другой дядя.       И жилось хорошо. Дядя Чжоу неплохой опекун, хотя и не самый лучший. Но добрый, пусть внешне это нельзя было сразу заметить. А дядя Вэнь помогал во всём, о чём бы Чэнлин не попросил. Даже если просьба была в том, чтобы уломать Чжоу Цзышу пойти в парк развлечений или провести с ним время.       По правде, Чэнлину не нравился никто из тех, кто вился вокруг дяди Чжоу. Ни господин Хэлянь, ни господин Хань. Перед первым он невольно робел, боясь сказать лишнее, а Хань Ин казался добрым, но наигранным. У Чэнлина было много дядюшек, которые вели себя с ним так же, как господин Хань. В итоге они же и отказались от него. И если бы не дядя Чжоу, то он бы оказался в детдоме.       Чэнлин просто не хотел быть обузой своему опекуну. Чтобы тот отказывался от чего-то ради него. Даже если это «что-то» не вызывало в нём никакого душевного отклика.       Зато тётю Лю он и обожал, и побаивался. Обожал потому, что она обожала его. А побаивался… на его месте всякий бы её опасался: каждый раз, когда Лю Цяньцяо забирала его к себе, она строила множество грандиозных планов. Они касались всего: отпуска, самого дяди Чжоу и Чэнлина, даже Кэсина, Юй Цюфэна... Последнее Чжан Чэнлин слушать не особо любил. Но о её бизнесе, в котором он ничего не понимал, с удовольствием слушал. Ведь она была так увлечена.       А с Цзюсяо он и раньше находил общий язык. Он был частью семьи. Несмотря на то, что Чэнлин плохо его знал, когда Цинь Цзюсяо приехал... Было ощущение, будто они всю жизнь знакомы. Тот был искренен в каждом слове или действии. И хотя бы только за это, а ещё за задатки к готовке, Чэнлин его уважал.       Внезапно проснувшись в комнате, а не в ванной, где был заперт роботом, он честно посчитал, что ему всё привиделось. Но не поддающаяся и не реагирующая на ввод пароля дверь его быстро в этом разуверила. Потом он пытался вывести дядю Вэня из себя или хоть заставить его с собой увидеться, ведь так оставался крохотный шанс проскочить мимо.       Ничего не подействовало. Ни уговоры, ни нытьё, ни обещание причинить себе вред, ни грядущие занятия в школе, которые он вынужден был пропустить.       А потом вдруг, когда Вэнь Кэсин снова куда-то ушёл… все двери открылись. Но, как назло, ничего, способное помочь, не находилось! Ему бы хотя бы тот мобильный, который однажды отдал дядя Чжоу!..       Телефон. Чэнлин оглядел кучу хлама, в котором рылся, устроенный им же бардак, потому что при входе всё было идеально убрано… Все банки, склянки, коробки с металлической стружкой, вываленной им на пол, пластичный пинцет, маленькие датчики, уменьшившиеся в количестве после того, как он их видел в последний раз, различные обрезки кожзаменителя…       Споро поднявшись, Чэнлин побежал. К себе в комнату. Потому что у него всё это время было то, что могло его вызволить.       Сначала тупой телефон не хотел включаться. Не хотел звонить в полицию, пожарным, никому. Но в его записной книге отчаявшийся Чэнлин нашёл один-единственный номер. Через пару секунд гудки прервались взволнованным голосом.       — Хэлянь-шишу, — с облегчением сел на кровать Чэнлин. Потому что теперь он точно был спасён.       

***

      Очередные угрозы в адрес «Дацина» ясно давали понять, что если его глава ничего не сделает, не придумает, как угомонить паникующих людей, то очень скоро придётся распрощаться со всеми нажитыми достижениями. Хэлянь И уже не мог даже злиться. Он был раздражён, истощён, ещё А-Шу долго не звонил…       Проведя рукой по лицу, он уставился в очередной отчёт. Иероглифы прыгали, плыли, не стремясь сложиться во что-то осознанное. Ему срочно нужен выходной. Выходной месяц. Когда не будет рядом мельтешить этот четвёртый помощник Хань, которого Хэлянь И честно хотел уволить за просто так.       Но имидж, имидж! Нельзя это делать без повода. Хотя, как по нему — залезть в штаны к его А-Шу уже весомый аргумент.       — Господин Хэлянь, вам что-нибудь ещё нужно?       — Да, принеси самый крепкий кофе, который есть. Но со взбитыми сливками. Безлактозными. И вообще с сиропом манго и маракуйи.       Пускай ищет, если ещё найдёт, этот кофе. В радиусе километра ни одна кофейня за такой не возьмётся: забастовки фермеров так и не прекратились. А у него будет лишний повод придраться. Тошно видеть рожу этого Хань Ина.       Уязвлённый таким отношением Хань Ин кивнул и, наконец, направился к выходу из его кабинета.       Желая запустить бумагами ему в спину, Хэлянь И даже схватился за увесистую стопку, привстал, но в последний момент передумал и сел обратно. Ни к чему. Позже.       Дверь за четвёртым помощником тихо закрылась.       Бережно погладив распечатанные отчёты, Хэлянь И тряхнул головой. Ещё немного, и он от него избавится. Как только в следующий раз попытается внедрить вирус — а он попытается! — его тут же схватят с поличным. Хэлянь И выжидал подходящего момента. Но пока тот не наступил, он вынужден сдерживаться.       Хань Ин рылся в вещах А-Шу, который никогда не выкидывает ненужные документы, но и не хранит их как положено. Искал компромат на самого Хэлянь И… он всё это знал. Пусть и не так давно, но тот же детектив Дуань, будь он неладен, помог. И потребовал кучу денег за свои услуги. Сам предложил помощь и сам же вытряс из него нехилую сумму! Грабитель!       Ладно, пусть уж будет компенсацией для этого прожжённого параноика. Может и впрямь не стоило отправлять за ним и А-Шу слежку. Но нечего было и столько тумана наводить! «Непостоянная натура», как же! Цзышу если не хотел, то не видел других людей. А он и не хотел. Они для него тупо не существовали. Но Хэлянь И как глупец купился на эту отмазку. И понял, что это просто отмазка, только когда было поздновато. И для извинений, и для прочего.       Хэлянь И никогда не отдавал то, что считал своим. Не любил делиться. Так он думал раньше. Но сначала этот проклятущий ребёнок, потом робот, затем Хань Ин. И ладно мальчик. Чёрт с ним. Хочет А-Шу быть в своих глазах родителем — не вопрос. Но можно было… хотя бы формально спросить? И начать с чего-то попроще, вроде ухода за цветами в горшках. Глядишь, так бы и передумал.       А робот его вовсе добивал. Это при А-Шу он был таким весь из себя вежливым. При Чэнлине. А при нём — нет-нет да посмеивался. То шутку низкую отпустит, то обувь испортит, куртку…       Честно, надоело. Но А-Шу всё равно был дорог Хэлянь И. А когда к нему начал клеиться его подчинённый…       Только Чжоу Цзышу мог жить в мире своих проблем и не смотреть на окружающих, думая, что он им не интересен. А другие вполне себе его замечали.       Хэлянь И и сам понимал, что сглупил. Когда ушёл от него. А вот вернуться не получилось. Они вместе жили столько лет, неужели в самом деле это можно так быстро забыть и больше никогда не общаться?! Да не бывать этому.       Который раз за последние недели, он вернулся к главному вопросу. Позвонить Чжоу Цзышу или нет. Сначала он как-то всё отметал эту мысль. Ведь А-Шу терпеть не мог, когда ему трезвонили. Считал, что его контролируют. Да его и поводок бы не смог удержать! Так что контроль с ним — бессмысленная тактика.       Но они так давно не виделись…       Упав лицом в стол, Хэлянь И не сделал даже попытки нормально сесть. Всё размышлял.       Вот он с ним переписывался. Просто «доброе утро» и «спокойной ночи». Но уже неделю тот не отвечал. Ладно первый день, второй… На четвёртый Хэлянь И звонил сам, но никто не ответил. На пятый — попробовал набрать Чэнлина. А сейчас уже скоро и восьмой пойдёт. И с одной стороны — иногда можно так загрузиться делами, что кроме постели больше не в силах ни до чего добраться. Даже до телефона, чтобы нажать одну чёртову кнопку «ответить». Но А-Шу… Когда бы они не ссорились, что бы ещё не происходило: тот никогда его не игнорировал. Что угодно было, но не игнорирование. Даже в самые тёмные будни их совместной жизни: Чжоу Цзышу мог лежать, не шевелясь, целый день после уколов и лекарств, но, когда Хэлянь И приходил — пытался его встретить. Как бы плохо ему не было, хотя это уже, конечно, не очень радостный момент для Хэлянь И. И весомый повод лишний раз указать А-Шу, что если отдыхает — пускай, чёрт его дери, этим и занимается. Если лечится — то надо лечиться.       И даже тогда, когда тот был под опиатами. Когда схватил его за грудки, прижав к стене, после того как выбросил трость из окна, разломал технику. Что бы не было в тот раз в голове у Чжоу Цзышу, заметившего, что он не вырывался, это «что-то» … перещёлкнуло. Хэлянь И очень чётко помнил это изменение.       Изначально глядевший со злостью, будто Хэлянь И во всём повинен, Цзышу вдруг глянул с ужасом. Попытался поправить его испорченную рубашку, которая своим не до конца оторванным лоскутом свесилась вниз с плеча.       Что бы Цзышу ему не говорил и не кричал в порыве злости тогда, Хэлянь И знал, что тот любил его. Пускай без заверений. Без обещаний. С раздражённым бубнёжем, с которым забирался к нему под бок в постель. С нетерпимостью к излишним объятиям на виду у знакомых. С подначками на тему его самовлюблённости, что в исполнении А-Шу вызывало только желание расхохотаться. Или с резкими порывами украсть его с работы, чтобы потом они вдвоём, как подростки в период пубертата, безобразничали на заднем сидении машины представительского класса.       Возможно Хэлянь И не всегда понимал А-Шу, но в некоторых ситуациях ему не нужны были слова, чтобы знать, что тот чувствовал. И эта была одна из них: когда осознав, что делал, тот обнимал его, цеплялся за него и говорил слова извинений, не рискуя смотреть прямо в глаза. А Хэлянь И не обращал внимания на наливающиеся на коже синяки и успокаивал его.       «Ты должен со мной разойтись», — просил А-Шу, боясь причинить ему ещё большую боль.       «Как-нибудь в другой раз. Но сейчас тебе придётся меня потерпеть», — хмыкал он. Ведь слова Цзышу и его действия зачастую не согласовывались. Когда тот говорил, что уходит в силу своей ветреной натуры — ходил увидеться с детективом. Когда говорил, что ни в жизни с ним не начнёт встречаться — через пару месяцев сам потянулся к нему и сделал первый шаг. Может быть не к нормальным адекватным отношениям. Но шаг вперёд. К нему.       Большую же часть времени, не считая эпизодов с операциями и отходняками после них, Чжоу Цзышу для него был как приветливый кот с характером. Ластился, но выпускал когти. Шутил по-доброму, но не без огонька. Они вместе… это действительно было прекрасно. Если бы не осложнения в виде подорванного здоровья Цзышу — было бы ещё лучше.       Подняв голову от стола, он нашарил телефон, нажал вызов… и сбросил. Снова нажал и снова сбросил. Попробовал позвонить Чэнлину, но тут же отменил звонок, потому что ребёнок в это время должен был находиться в школе.       Стоило наладить более дружелюбные отношения с Чжан Чэнлином, а не холодный нейтралитет. Тогда бы мальчик звонил иногда сам...       В очередной раз собираясь отложить телефон, он вдруг увидел входящий вызов от А-Шу. Но по ту сторону ему ответил детский голос. И спустя минуту его сбивчивой речи до него дошло, что это был тот самый, экстренный звонок.       

***

      Вэнь Кэсин, вернувшись, занялся уборкой. Вторичный пользователь навёл беспорядок в кладовой, когда что-то искал. Поразмыслив, он не стал запирать заново все двери в квартире. Всё уже закончилось. И господин Чжан ничего с этим не сможет сделать.       А-Сюй же пока приходил в себя. Полусидел-полулежал на маленьком столе в кладовой. Пока нельзя сказать, какова будет его реакция при пробуждении. Но ему точно нельзя было оставаться у доктора У: если бы он пришёл в сознание там, то это могло бы стать причиной конфликта его системы. Он и так будет. Но в знакомых стенах должен пройти в разы легче. Не будет отторжения прежней личности, как было у него.       Максимально знакомые условия. Обстановка. Место, на котором должны были оборваться воспоминания. Вэнь Кэсин постарался полностью исключить все потери. И не допустить ошибок учёного Е.       Подметая пол, заканчивая уборку, он просчитывал варианты. Самый благоприятный — А-Сюй ничего не поймёт, но это за гранью реальности. Самый худший — система всё же сгорит или это произойдёт с биологическим материалом, и Чжоу Сюй станет как Жун Сюань: просто глупой железкой. Хотя, конечно, даже в этом случае он не собирался его оставлять одного.       Просчитать досконально все последствия было невозможно. Однако Вэнь Кэсин считал, что сделал всё, от него зависящее. Можно было дать доктору У и более квалифицированным и опытным нейрохирургам сделать операцию. Извлечь поражённые участки. Потом заставлять Чжоу Сюя принимать лекарства, дурманящие разум: подавляющие волю, вызывающие у него одним своим видом панический страх как у раненого животного. А потом это повторилось бы ещё раз. И снова. По девятому, десятому кругу...       У любого организма был свой предел. И вероятнее всего, на одной из операций, А-Сюй бы достиг своего. Намного лучше выбрать иной путь.       Он обещал ему, что боли больше не будет. Вэнь Кэсин знал только один верный способ.       Уловив краем глаза лёгкое мигание, Кэсин отставил в сторону предметы для уборки и поспешил к своему приоритетному пользователю. Тот уже приподнял голову. Нахмурил брови. Казался хрупким, хотя Кэсин знал, что это не так. В их случае внешность более обманчива, чем с кем-либо другим.       Кэсин ждал. Склонил голову набок. Пока что А-Сюй осматривал руки, словно впервые их видел. Сжимал и разжимал кулаки.       Проанализировав этот момент, он приподнял кончик губ на малую толику градусов. Как отреагирует головной центр А-Сюя на то, что конечности, в которых вот уже восемнадцать с лишним лет отсутствовала чувствительность, теперь смогут воспринимать информацию о поверхности касанием?       Чжоу Сюй сейчас больше напоминал того, кто только учится познавать мир. Ребёнка. У него имелась языковая база, но он пока ещё ею не пользовался. Не умел правильно подбирать слова. Не ориентировался в своих руках и ногах. Это нормально.       Вначале Кэсин был таким же. Но потом, общаясь с тем же учёным Е, всё больше и больше понимал реальность. Что от него хотели. Что требовалось. Как лучше обхватывать ладонь для рукопожатия. Какую силу сжатия использовать. Какую температуру поддерживать в теле, чтобы случайное прикосновение не вызвало у человека негативную реакцию. Каждый жест должен быть выверенным. Точным. Но максимально приближённым к естественному.       Отмершая и впоследствии изъятая относительно недавно биологическая часть головного центра помогала на ранних стадиях его эволюционирования. Сейчас уже без неё он функционировал спокойно, не нужно было больше тратить время и финансы на введение растворов, поддерживающих её жизнеспособность. Однако, если бы её не было изначально, он бы вряд ли достиг нынешнего этапа формирования личности. И Чжоу Сюю тоже придётся через это пройти. Но ему будет попроще. Ведь Кэсин сделал всё, чтобы сохранить для приоритетного пользователя то, что люди называют «памятью».       Мигание усилилось, а дверь в кладовую была резко выбита.       Обернувшись, Кэсин загородил собой приоритетного пользователя. За порогом стоял всклокоченный Хэлянь И и трясущийся за его спиной Чэнлин.       — Хэлянь-шишу! — пискнул Чэнлин, держа его за рукав.       Взвинченный Хэлянь И тяжело дышал.       Аккуратно усаженное на стол тело было странно-неподвижным. Рядом сложены вычищенные до стерильности инструменты: пила, пинцет, паяльник и остальные...       Хэлянь И быстрым шагом прошёл от входа до А-Сюя, оставив ребёнка в стороне в страхе держаться за сломанный дверной косяк. Оттолкнув Кэсина, он обхватил лицо Чжоу Сюя, всматриваясь. И резко побледнел. Отшатнулся.       — Что ты с ним сделал? — угрожающе прорычал он, разворачиваясь.       — Обеспечил возможность безболезненного существования, — безразлично бросил Кэсин, возвращаясь к уборке: надо ещё протереть пол влажной тряпкой. Всё должно быть чисто, когда пользователь будет доступен для общения.       — Тем, что лишил жизни его и ещё какого-то беднягу?!       — Господин Хэлянь, пожалуйста, умерьте свой гнев и перестаньте безосновательно обвинять меня в преступлении…       Обескураженно посмотрев на Чэнлина, тот нащупал руку Чжоу Сюя, проверяя пульс. Но даже это по сути делал неправильно: синхронизировавшись с камерой в помещении, Кэсин уловил это, даже стоя к ним спиной.       — Хэлянь-шишу, я слышал, как он говорил врачу дяди Чжоу, что «пациента больше нет» у него…       Ведро Кэсин наполнил заблаговременно, а потому просто надел защитные перчатки, намочил тряпицу, отжал, накинул на швабру и принялся за дело. Но мимоходом всё же отверг обвинения юного Чжана:       — Я лишь изменил ему расписание операций. Доктор У может это подтвердить. Более того, он уже побывал здесь.       Система определила волну страха. Люди такое не всегда ощущали, когда кто-то их боялся, но Кэсин мог. Поразмыслив, он предположил, что господин Хэлянь мог подумать, что он не только преступник, но ещё и имел сообщника. В каком-то смысле так и было, но не в том ключе, в котором могли развиться эти подозрения.       — Фиксирую испуг. Хэлянь-гэ, ты вновь не бережёшь себя.       Оглянувшись туда, откуда шёл звук, Кэсин на мгновение завис. Мимика схожая. Более чем. Только связка слов и их подбор хромали.       Плохо держащийся на ногах Хэлянь И ухватился за край стола до побеления костяшек, вглядываясь в лицо Чжоу Сюя. Волнение? Определённо.       — А-Сюй, я бы рекомендовал ему молока. А ты что думаешь?       — Нельзя: у него аллергия на лактозу…       — Дядя Чжоу! — позвал Чжан Чэнлин со слезами на глазах и бросился к нему в объятия. — Как это может быть? Я думал… я видел…       Кэсин наблюдал: Хэлянь И несколько раз сглотнул, прежде чем тоже притянуть его приоритетного пользователя к себе.       — Я рад, А-Шу, что ты в порядке.       Встретившись глазами с Кэсином, А-Сюй с сомнением и неуверенностью спросил:       — Был очередной… приступ, да?       — Да, А-Сюй, — реакция пока была обычной. Чжоу Сюй и не должен помнить, что было после того, как распластался на полу. Всё верно и правильно.       — А-Шу, держи, пожалуйста, запасной телефон не у Чэнлина. Я решил, что ты… Что на тебя… Ох, — стиснув его крепче, Хэлянь И всё это говорил, уткнувшись ему в шею.       — Дядя Чжоу, Хэлянь-шишу, простите, я подумал… Неважно, — стоящий с другой стороны Чэнлин нервно закусил губу и замолчал.       — Со мной всё хорошо. Спасибо за беспокойство, — немного отстранённо произнёс Чжоу Сюй, не зная куда девать руки.       Надо поработать над интонацией, решил Кэсин, сняв тряпку и поставив швабру на место. Хлопнув мокрой тряпицей по бортику ведра и скинув перчатки, он оглянулся на воссоединившихся с его пользователем людей.       Пока что те не заметили изменений. А с господином Хэлянь что к чему лучше обсудить с глазу на глаз. Потому что любое его действие могло спровоцировать диссонанс идентичности А-Сюя. И это могло стать довольно опасным. Для них двоих.       Шаткой походкой Хэлянь И направился на выход.       — Я… свяжусь с тобой позже, А-Шу, — искоса бросил он, на что тот кратко улыбнулся. Неестественно.       — Мне вас проводить? — поинтересовался Кэсин чисто из вежливости.       — Не надо. И кажется, нам есть что обговорить именно с тобой.       Он всё-таки что-то понял. Так подсказал Кэсину пронзивший его колкий взгляд. Обычно его не удовлетворял один источник информации, чтобы делать выводы лишь на его основе, но ничего не оставалось, кроме как подтверждающе склонить голову.       — Хэлянь-шишу… — вторичный пользователь подскочил к нему, — давайте, я…       — Ты, парень… — Хэлянь И сжал его плечо, вырывая удивлённый выдох. А вот А-Сюй посматривал в их сторону с любопытством. — Молодец, что позвонил мне. Если что-то понадобится — мой номер всегда для тебя доступен. Не стесняйся.       Кэсин не прекращал следить за ним, даже когда тот скрылся из поля действия зрительных анализаторов. Уже в коридоре, прежде чем покинуть квартиру, Хэлянь И оставил запасные ключи при входе.       — Жаль, что позвонил он слишком поздно.       Вполне вероятно, что господин Хэлянь даже понимал, что именно предпринял Кэсин. Или предполагал. В весьма верном направлении. В конце концов, «Дацин» сейчас обсуждал тесное сотрудничество с военными. И его главу посвятили в некоторые разработки. Кэсин знал, что это так. Потому что все и всё, касаемое его пользователя с приоритетными правами, должно быть известно ему. А он хорошо умел обращаться с информацией.