Бездушная железка

      Раньше бы Цзышу охнул, но сейчас просто автоматически обнял Чэнлина, когда тот проводил до выхода из кладовой Хэлянь-гэ и вернулся к нему. Раньше бы ему показалось неудобным это делать, всё ещё сидя на столе, когда стоящий напротив него в полный рост мальчишка еле дотягивал до груди в таком положении.       Всё было странным. Думалось в несколько раз быстрее обычного. Но ответ, что же не так, пока не находился.       — Он жив, как вы того и хотели, господин Чжан, — вдруг блеснул глазом Кэсин, — простите, если заставил побеспокоиться, но вы дали мне все полномочия…       — О чём он говорит, А-Лин? — память сбоила. Последнее, что Цзышу помнил — собственное падение и крик этого ребёнка. Лента воспоминаний вилась перед глазами, но обрывалась на моменте здесь же, в этой комнате. Логичные предположения крутились вокруг робота-няньки.       — А, дядя Чжоу, это… — Чэнлин вёл себя так, будто боялся его реакции. Но это как-то… не то что непривычно, скорее нелогично. Он же всего лишь задал вопрос.       Нахмурившись, Цзышу ждал продолжения, но вдохнувший побольше воздуха в грудь Чэнлин был перебит фразой Кэсина.       — Пожалуйста, А-Сюй, сначала один важный момент.       Что определялось как важное и неважное? Какие у этого были критерии? Какими должен руководствоваться он?       — Подтвердите свои приоритетные права пользования, — вдруг попросил тихо Вэнь Кэсин.       Переведя глаза с Чэнлина на него, откуда-то изнутри родился зелёный цвет. Обычная процедура же, разве нет?       Почему-то казалось, что нет. На самом маленьком и незаметном краю сознания.       — Приоритетные права пользователя Чжоу Сюя, так же известного как Чжоу Цзышу, восстановлены. Благодарю, — Кэсин словно говорил сам с собой. Но нет: смотрел же на него, а значит и обращался к нему. Однако ведь Цзышу… ничего не сделал?       — Дядя Чжоу, — прошептал сдавленно Чэнлин, — он сделал тебя себе подобным.       Внимательно изучив лицо подростка, Цзышу подумал, что тот перенервничал: бледное лицо, осунувшийся вид, на лицо недостаток витамина B и D.       — Умеешь же ты шутить. Фантастики перечитал?       Чэнлин неожиданно вновь кинулся с объятиями. Какой-то у него пульс повышенный... Откуда столько волнения?       Слишком много вопросов и ни одного ответа.       — Я думал, что мне показалось, но нет… дядя Чжоу. Это же ведь ты? Правда ты?       Являлся ли он собой? Кем же ему быть, кроме себя самого?       Реакция Чэнлина подсказала, что не стоит это озвучивать.       — Я — это я, А-Лин. Всё хорошо.       И вроде бы так и было. А всхлипы этого юного дарования наконец начали подходить к концу, когда робот вдруг упал.       — Лао Вэнь? — попытался подняться Цзышу и был остановлен не пускающим к Кэсину Чэнлином. Но если не всегда, то почти половину своей жизни он был сильнее любого человека. Подросток ему не помеха.       Как-то быстро сообразив, Цзышу выпутался из его рук, попытался встать… Ноги будто не привыкли к ходьбе, но в итоге он кое-как справился и присел перед Кэсином.       — Обнаружено новое качество, — каким-то загробным, удивлённым и ломающимся, переходящим на механический, голосом пробормотал Кэсин, не подымая взгляда, — качество... нежность. Дополнение к функции... сопереживания. Функции сопереживания. Функции...       Его… заело?       Цзышу не мог знать, что делать в такой ситуации. Но почему-то, не отдавая отчёта своим действиям, приподнял его голову, осматривая…       Из глаза вдруг вырвался тонкий лучик света, соединившийся с таким же от Вэнь Кэсина.       Настолько близко, во время появления этого странного луча, ему ещё не доводилось бывать. И эта подсвеченная радужка, в обычном состоянии бывшая медово-карего цвета, с тёмными прожилками, сейчас была иной. Тонкие проволоки, не медные, но очень похожие по цвету и бликам, в зеленоватом свете переливались, напоминая о море в момент бури, когда его пронзало мелкими молниями.       Или осколки. Отколовшиеся от какого-то мусора, видавшей виды реликвии или драгоценности.       Он очнулся только когда Кэсин снова подал голос:       — Дисбаланс устранён. Спасибо, А-Сюй. Могу я попросить о долгом сопряжении?       Выдох позади напомнил, что Чжан Чэнлин всё ещё находился в комнате. Помогая подняться Кэсину, Цзышу неуверенно спросил:       — К чему ты хочешь подключиться, Лао Вэнь?       — К тебе, дядя Чжоу, — как-то вымотано, с неведомым для Цзышу пониманием пробормотал подросток, — он хочет подключиться к тебе.       А потом Чжан Чэнлин просто вышел. Словно не мог на них подолгу смотреть.       Пытаясь осознать в чём дело, Цзышу поднял руки к глазам, осматривая. Их тут же перехватили пальцы: длиннее чем у него. Мягкие. Тёплые? Ощущаемые?..       

***

      Яркость. Её стало в один миг слишком много. Чжоу Цзышу старался не обращать на неё излишнего внимания, но всё равно натыкался на выразительный блеск, отсвет, блик, светлый перелив.       Ему казалось, что он утратил что-то важное. Хотя и не мог сказать, что скучал по боли в спине или в других частях тела. Но её не было. Неужели к плохому, как и к хорошему, тоже можно слишком привыкнуть, что существование без этого видится каким-то неполноценным?       На то же солнце он теперь смотрел без опаски. Без закономерного моргания. Последнее вообще было скорее привычкой, но больше — логичным способом очистить глаза от витающих в воздухе мелких частиц пыли. Они закрывали обзор, а значит надо моргнуть.       В раннее утро выходного дня город похож на каменно-металлическую пустыню. Машины стояли на парковках. Дома всё так же непоколебимо стремились ввысь. Редкие деревья разбавляли своей живостью картину. Проходя мимо одного из них, он резко остановился, чтобы дотронуться.       Шероховатость коры. Ползущий под пальцем муравей, который зачем-то забрался на ствол, а теперь пытался взойти на непривычное для него препятствие. Насекомое проползло один миллиметр, второй, сантиметр, а потом слезло и продолжило свой неизвестный путь куда-то. Возможно к другим муравьям.       Неожиданно проснувшееся любопытство заставляло так зависать над, казалось бы, самыми обычными вещами.       Песчинка. Муравей. Зелёный лист дерева. Плеск воды, в которой он вроде как нуждался, но… не так, как раньше. Странные последствия каких-то семи дней, когда он был ни жив ни мертв, а просто… не существовал в принципе, как личность.       Цзышу знал, что поменялся не мир, а он сам. Вэнь Кэсин ему рассказал, что произошло. И по идее, его всё это должно было напугать, но чувство страха, такое же естественное как сама жизнь, куда-то испарилось. Довольно забавный феномен.       У него была назначена встреча с доктором У. Настоявший на ней Кэсин подгонял, стоя рядом:       — А-Сюй, я понимаю, что нужно время на адаптацию. Но желательно скорее…       — Желательно кому? — не распознал Цзышу его посыла. Странное слово ведь в принципе: «желать».       — Тебе.       — Но я ничего не желаю.       — Разве прямо совсем ничего?       Задумавшись, Цзышу собирался мотнуть головой, отрицая это, но замер прежде, чем хоть как-то двинуться. Он не был уверен, но, наверно, ему был важен Чэнлин...       Точно.       Он улыбнулся.       Ему нужно заботиться о Чэнлине. И о Вэнь Кэсине. Они важны. А значит, ему и вправду необходимо поторопиться. Это «желательно» теперь стало кристально ясным.       Чжан Чэнлин после его «пробуждения» вёл себя опасливо. Но потом стал для него чем-то вроде проводника в мир человечности. Цзышу словно забывал, что это значило: быть человеком. Лао Вэнь говорил, что это и есть так называемый «конфликт идентичности». И что он кратковременен.       У судьбы своеобразное чувство юмора: его не могла идентифицировать Система Умного Городского Регулирования, не распознавала его биометрические данные и не признавала человеком, и раньше он сильно об этом переживал. Сейчас же это состояние он относил к категории незначительных давних тревог. Это его больше ни капли не волновало.       Вообще, последнее время ему не доводилось испытывать таких чувств как страх, боль. Насчёт чувств в принципе Цзышу не мог поручиться. Некоторые вещи ему были любопытны и интересны. К примеру, как Вэнь Кэсин справлялся с подобным опустошением внутри и, в то же время, такой наполненностью множеством знаний? Почему муравьи ползли определённым образом и пугались ли они, когда у них неожиданно на пути всплывало препятствие в виде пальца? О каком долгом сопряжении говорил Кэсин и как ему его сделать?       Чжоу Цзышу также заметил, что Лао Вэнь больше не направлял на него анализирующий луч. И красного мигания в его глазу не видел. Он мог бы спросить об этом напрямую, но гораздо полезнее и интереснее самостоятельно выяснить что к чему.       К доктору У он приехал вовремя, как бы не бурчал Кэсин. Самое необычное, что тот действительно умел именно бурчать. И его назойливое «А-Сюй, пожалуйста, поторопись» ... веселило. Почему-то у него получалось испытывать веселье, когда некоторые из эмоции и чувств отсутствовали.       Кэсин проводил его до кабинета, оставшись снаружи.       — Ты со мной не пойдёшь?       — Мне нет нужды защищать тебя от него, — пожал тот плечами.       У Си глянул со страхом, когда он шагнул внутрь. Задавал странные вопросы. Хотя, учитывая, что он видел его голым и без сознания, это-то как раз и было нормальным.       — Могу я осмотреть ваш головной центр, господин Чжоу?       Цзышу задумался. Ничто в нём не запротестовало.       — Как будет проходить осмотр?       — Открыв защитную конструкцию, я подключу к вам устройство и просто считаю показатели. В самую глубь лезть не буду.       — Вы так же осматривали и его, — он мотнул головой на дверь, за которой ждал Кэсин, — да?       — Верно, — У Си провёл его в смотровую из кабинета. Прикатил тумбу, на которой уже находился этот считыватель, выглядящий как большая металлическая коробка с множеством датчиков.       — А почему он позволил вам это? Насколько я помню, он никому не разрешал трогать свой головной центр.       — Мы сдружились, несмотря на то, что я подрабатываю там же, где его создали. И когда он пришёл сюда устраиваться, чтобы обучиться и понять, что с ним сделали, я сразу предложил свою помощь.       У Си делал свои манипуляции, отвечая по ходу на его вопросы. Единственное, что он попросил: не подсматривать в зеркальные поверхности.       — Почему?       — Встроенное устройство, поддерживающее жизнеобеспечение и считывающее мозговую активность, пока не может полноценно заменить головной мозг: прошло слишком мало времени, чтобы оно успело всё… записать.       — А когда успеет?       — Тогда тоже лучше не стоит, хотя бы до смерти органической составляющей. Понимаете, господин Чжоу, вы ещё более уникальный случай, чем господин Вэнь. Он считал и считает себя роботом. С самого начала становления своей личности. Поэтому и реагировал отрешённо на все мои действия. Вы же — совсем наоборот. Хоть в мозге и нет нервных окончаний, но он может воспринимать некоторые из сигналов и распознавать их как боль. А некоторые — как угрозу своему существованию. И это может спровоцировать его гибель.       — Совсем предотвратить гибель нельзя, — не спрашивал, а утверждал Цзышу.       — Таково наше существование. Мы рождаемся и умираем. Это нормально.       — А через сколько примерно это может произойти?       — Точных цифр я назвать не смогу. Но лучше как можно дольше хранить биологический материал, чтобы записать как можно больше информации. Вам также нужно принимать комплекс поддерживающих средств, чтобы его питание продолжалось. У вас на запястье должен быть открывающийся отдел. Через него будете вводить пару растворов.       Честно не подсматривая, Цзышу уставился в потолок. Перед доктором У можно было не притворяться, а поэтому он даже не моргал: здесь в этом не было нужды.       — Когда у Кэсина отмер биологический материал?       — Когда он привёз вас сюда без сознания в первый раз.       — А как он потом?..       — Функционировал? — понимающе спросил У Си, а диагностическая машина запищала, — всю основную задачу на себя переняло устройство, которое изначально поддерживало жизнь в головном мозге. Оно для этого и создавалось учёным Е.       — Если даже вы знаете, что он сделал…       — Это более-менее знают все, кто так или иначе задействован в военном проекте «Человек». Пока что он не особо успешен, хотя сейчас активно ведутся переговоры с «Дацином» и более чем вероятно, что в будущем будут большие успехи.       То есть, Хэлянь И теперь знает, что?.. Нет. Дагэ не смог бы утаить это от него.       «… мне пришло сообщение от вышестоящих органов, что кто-то намеренно портит специальных работников». Вышестоящие органы. Цзышу улыбнулся. Хэлянь И и не скрывал от него ничего. Он рассказал всё что знал и чем мог поделиться. Вспомнив их давний разговор, ему стало это совершенно ясно.       Но ещё ему известно, что Хэлянь И не согласился бы участвовать в чём-то подобном за просто так. Не без выгоды для себя. Какой у него мог быть интерес?       Это тоже вскоре стало очевидным. Память работала так хорошо, как никогда ранее. Казалось, что он мог вспомнить и детские годы, лет с четырёх точно. Сейчас же ленту воспоминаний пришлось отмотать всего на несколько месяцев назад: «Я недавно снова обращался к своим связям, но биометрия слишком прочно вошла в нашу жизнь. Ради одного человека никто не будет делать исключение…».       Да, ради одного человека и вправду никто не стал бы делать исключения. Никто из вышестоящих структур, которые руководствовались серой, общей моралью, высшим благом и другими эфемерными, находящимися лишь в головах идейных людей, вещами.       Ради одного человека сделал бы исключение близкий человек. На этом могла строится коррупция, но на этом же строилась и любовь. Когда ты делаешь исключение, когда вводишь в свою жизнь новую переменную, встраиваешь её в свои дела или алгоритмы и прогнозируешь своё существование с её учётом.       Хэлянь И и коррупция — тем более неотделимые друг от друга понятия, когда дело касалось Чжоу Цзышу.       — А о моём существовании кто-нибудь из проекта знает?       — Насколько мне известно, только я и господин Вэнь. Вы, господин Чжоу, неучтённое побочное явление. А ваш робот…       — Его зовут Вэнь Кэсин, доктор У, — поправил Цзышу. Сам Лао Вэнь мог считать себя кем угодно. Но только в одном он мог с ним согласиться. В том, что его зовут именно так. Не просто «ВК02», не просто «робот», не «железка». У него была полноценная личность, прошедшая долгий эволюционный путь, уникальная в своей сути: с самого момента создания. Отличавшаяся не только этим, но и постоянным прогрессом развития. Это достойно большего, чем просто «робот». Те же люди с определённого возраста входили в деградацию, пору́ увядания. Так что довольно самонадеянно — чистое бахвальство! — принижать того, кто выше тебя по личностным и физическим параметрам.       Имеет ли человек вообще моральное право устанавливать законы для такой формы существования, если она порой выходит за рамки его понимания? Раньше бы Цзышу сказал, что да. Со свербящим чувством отрицания в груди, которое бы глушил. Будучи пристрастным. И из естественного самосохранения.       Сейчас же: нет, но просто так сложилось, что всё решали люди. Потому что по идее никто не имеет права кому-либо указывать. Правила созданы для сохранения порядка в обществе. А так — они лишь в голове и на бумаге. По сути, даже слова — бессмысленный набор звуков, который обретает значимость лишь для тех, кто использует созданную систему правил. Чтобы понимать других, таких же, пользующихся ею.       Было ли это принципиально важно для того же Цзышу сейчас? Будет, если коснётся его. Потому что он должен защищать своё существование. Как и практически любой другой, умеющий мыслить или имеющий рефлексы на этой планете.       — А Вэнь Кэсин, — исправился после минутной заминки У Си, убирая обратно датчики, — на данный момент списан с учёта. Но я продолжаю за ним наблюдение после того, как с ним не справился учёный Е. Вы же… по-хорошему, я должен сообщить о вас руководству.       — Но вы не будете, — Цзышу не спрашивал. — Хотите, но не будете. Чем он вас шантажировал?       — Это так сразу понятно?       — Конечно.       Это ему было ясно и до «преобразования», если так можно назвать то, что с ним сделал Кэсин. Только тогда… Быть человеком — значит сомневаться в себе, своих мыслях и решениях. Так или иначе. И он тогда сомневался в услышанном. Но больше — нет, да и переживания ушли, будто их никогда не было.       — Не знаю, слышали ли вы, но учёного Е посадили за эксперименты над людьми. На закрытом заседании Система Умного Городского Регулирования отдала полномочия судьи не только человеку, но и искусственному интеллекту. Учёного Е по итогу независимой оценки приговорили к пожизненному заключению, но не запретили заниматься теоретическими исследованиями при исполнении наказания, а положение о смертной казни, которое должно было быть к нему применено, упразднили вовсе. Как противоречащее человечности.       — А причём здесь Вэнь Кэсин? — взаимосвязи он не увидел.       Послышался щелчок: головной центр закрылся. А колесики тумбы сзади заскользили в сторону стены.       — Не знаю. Но сам факт того, что Система слишком быстро выписала ордер на арест до суда, специальные работники серии «П» переворошили вверх-дном его дом и вынесли все имеющиеся оттуда записи… Я знаю только одного… робота, уж простите за это слово…       Цзышу кивнул: здесь общее название категории, а не попытка оскорбить или принизить достижения и умения.       —... который может взламывать так играючи всё, что попадается на пути. Е Байи умеет выводить людей из себя, но чем он довёл Кэсина, что тот пошёл на ответ… У меня, конечно, нет доказательств. Но слишком быстро это всё было сделано. Слишком мгновенной была реакция Системы, которая обычно просто наблюдает за происходящим и крайне редко вмешивается, если, конечно, речь не о нападении на улице, где она сразу вызывает серию «П». Вэнь Кэсину не нужно впрямую мне угрожать, чтобы я понимал, чем всё обернётся. Однако я надеюсь, что он мой друг в той же мере, в которой считаю другом его я.       — Что скажете о моём головном центре? — перешёл на другую тему Цзышу, встав с кресла. Доктор У был взволнован, а потому лучше дать ему устойчивую опору — то, в чём он разбирался.       У Си неловко засмеялся:       — Применяете его методы?       — Не буду скрывать: да. Так что же?       Глянув на экран устройства, которое до этого всё считывало, У Си заключил:       — Очень красивый головной центр. Прекрасно функционирующий. И хорошо проводящий импульсы для обеспечения механики движений и речевого аппарата. В музей бы такой выставить, но…       — Там он будет бесполезен.       — Поверьте, в музее он и не будет таким хорошим. Всё имеет смысл, пока работает. Иначе это будет как с цветами в вазе: засохшие они тоже могут быть прекрасны, но не настолько, как цветущие в горшке.       Человек из Цзышу вышел не очень, но хоть кто-то считал его прекрасным. Пусть даже это был врач, который в прямом смысле копался в его мозгах.       — Прежде чем вы уйдёте, господин Чжоу, — уселся У Си уже напротив него, — я бы хотел узнать один момент. Как вы себя определяете?       Распознать смысл вопроса было сложно. Определял ли он себя роботом или человеком? Механизмом или биологическим организмом? Или это про какое-то не физическое, а ментальное состояние?       Определял в каком контексте? В масштабах вселенной или ограничиваясь лишь одной планетой? Или этим кабинетом? А может, доктор У больше подразумевал сам механизм определения и логические цепочки, которые могли привести к полноценному, аргументированному умозаключению?       — Ваш вопрос вызывает… диссонанс.       — Хорошо, давайте попробуем по-другому: как вас зовут? И как вы предпочитаете, чтобы вас звали?       — Некоторые по старой памяти зовут «А-Шу» или «Цзышу», и я это принимаю, даже иногда сам о себе размышляю как о «Цзышу», хотя это и не моё имя.       — Какое же тогда ваше?       — Чжоу Сюй.       — Почему именно это?       Когда-то давно был кое-кто, назвавший его однажды пушинкой. Он помнил этого человека.       Когда потребовалось делать новые документы, а Система Умного Городского Регулирования не принимала имя «Чжоу Цзышу» из-за расхождения в биометрии, он сменил его. На то, как называл его Чжэнь Янь.       Не исключено, что он помнил больше, чем рассчитывал доктор У, старавшийся не выдать своего удивления. У Цзышу же получилось как-то неосознанно понять это: уловил его изменившееся сердцебиение. Предающий своего владельца пульс стучал по-иному, нежели раньше.       Это было забавно.       

***

      Цзышу стал чаще выбираться с Чэнлином на люди. В тот же спортивно-оздоровительный комплекс, где продолжил работать. Но теперь ему не требовались сон или еда — достаточно было влить суточную дозу растворов.       Мальчик вообще был кладезем любопытной информации о людях. Подростковые гормоны бурлили, и это проявлялось множеством захватывающих и интересных для его анализаторов способов. К примеру: раздражением, когда он как-то не так себя вёл. Как сейчас, когда они шли мимо кафе между работой Цзышу и Хэлянь И. Если пройти немного дальше здания «Дацина», будет неплохое заведение, где умеют готовить осьминогов. И подают изумительное вино.       Он больше не мог насладиться полноценно его вкусом. Но покатать на языке и определить состав — вполне по силам. Это будет очень… увлекательно. И пополнит базу данных. А её пополнение — теперь очень важная часть его существования.       — Дядя Чжоу, не забывай моргать! — тихо прошипел Чэнлин, косо поглядывая. Набрался вот от него в своё время вредных привычек. Теперь даже смотрел его фирменным церберским взглядом.       — К твоему сведению, А-Лин, существуют те, кому не требуется часто моргать.       — И это относится к патологии, а не к норме, А-Сюй, — сверкнув улыбкой, встрял Кэсин.       Было солнечное лето. Прекрасное, тёплое: нагревало руки, воспринимавшие теперь нормально температуру. Примерно двадцать шесть градусов и лёгкий ветерок.       — Далеко не все укладываются в понятие нормы, — не согласился он с Кэсином, — у тех же атлетов и пульс отличается от привычного. Он более низкий, чем положено. И вообще, может быть во мне так заложено…       — «Природой»? — подшутил Чэнлин. Нет, настроение у мальца было хорошее, тот просто переживал, что кто-то опознает в его дяде робота. Что в одном, что в другом. Учитывая высокие взаимоотношения Вэнь Кэсина с Системой, Цзышу хоть и молчал, но полагал, что даже при обнаружении такого странного феномена ничего критичного не случится. Чэнлину осталось четыре года до совершеннолетия. Даже если кто-то вдруг попытается его отобрать, тот всё равно вернётся обратно к ним.       У Чжоу Сюя были далеко идущие планы. Первое: дать возможность Чэнлину нормально закончить школу. Второе — купить ему жилье. Третье — помочь с поступлением куда-нибудь, если тот захочет продолжить обучение. Но если пожелает остаться с ним и Кэсином — он совсем не против. А если нет, то Цзышу давно хотел попутешествовать.       В любом случае, раньше или позже — уже было не так важно. У него теперь полно времени, чтобы всем этим заняться.       — Мной, — то ли отшутился, то ли решил констатировать факт Вэнь Кэсин. Функция английского юмора любила всплывать у него на постоянной основе. Но Цзышу теперь примерно понимал, как это работало.       Они с Кэсином постоянно самообучались. Даже если будут сидеть друг напротив друга молча, то и тогда будет происходить самообучение. Их смысл существования буквально в этом: в пополнении базы данных. Построении различных теорий. Иногда — претворении этих теорий в реальность. И каждый раз что-то анализируя и получая какой-либо ответ — как своеобразную похвалу за старания — это приводило в некое подобие восторга. Но у Цзышу чуть больше, а у Кэсина в меньшей степени.       — То есть, мне обращаться к тебе «Создатель»? — фыркнул Цзышу. Странно называть так того, с кем ты спал. Пускай и не в этом теле.       — Моя система не приемлет от тебя подобного обращения. Предпочитаю твоё «Лао Вэнь». Можно даже… — Кэсин остановился, и они вместе с ним, не дойдя до точки назначения. Но он, застопорившийся напротив «Дацина», как-то слишком глубоко задумался. — Да, это было бы логично, думаю, можно и…       Вэнь Кэсин не договорил, обратившись вдруг лицом к выходу из «Дацина». И оттуда кто-то спешно убегал.       Несориентировавшийся Чэнлин спросил «можно что?» и тут же был перехвачен Цзышу, вовремя успевшим оттащить его с дороги беглеца.       За самим бегуном спешили модернизированные работники серии «П»: все в полицейской тёмно-синей форме. А за ними и остальные сотрудники полиции, в след которым нёсся сам Хэлянь И.       Бегуна перехватил Вэнь Кэсин. Держал его крепко, не давая вырваться из стального захвата.       — Цзышу-дагэ! — обратился тот за помощью к нему, — Цзышу-дагэ, они делают роботов для военных целей! Я работал на них!       Подоспевшие спецработники «П» надели наручники. Кэсин передал Хань Ина в их руки. А полицейские, спешившие следом за ними, переглянулись и выдохнули. Среди них Цзышу сумел опознать двоих: офицера Чжэн Хэ и его болтливого помощника.       Суровый офицер Чжэн добрался до них хромой походкой и принялся зачитывать права.       — Цзышу-дагэ, ты понимаешь, что они собираются делать?! Хэлянь И начал с ними сотрудничество. А они устроили всё возможное, чтобы подмять под себя его и остальные компании по разработке спецработников! Они устроили… — один из офицеров, подчинённых Чжэн Хэ, попытался закрыть ему рот.       Слушая его, Цзышу быстро соображал: сравнивал имеющиеся у него данные и показатели Хань Ина. Которые сообщали, что Хань-ди не врал. Ни единым словом. А он сам тоже теперь мог определять ложь.       Одно непонятно: почему тот обратился к нему? После всего, что произошло при их последней встрече...       Надеющийся и решительный взгляд Хань Ина отвлекал от анализа ситуации. Если тот был с ним, работал на дагэ, а теперь его пытались поймать, когда Хань Ин чётко верил, что радеет за правое дело... При том, что они работали вместе ещё в «Новом горизонте» ...       Хань Ин не просто так был с ним, понял Цзышу. Не из-за внезапно вспыхнувших чувств, хотя те, возможно, впоследствии и появились. Он выполнял работу. И работал он против «Дацина». Против дагэ.       Укусив офицера за пальцы, Хань Ин рванулся ещё сильнее и продолжил тараторить:       — Они устроили слив этого вируса, заражающего всех! Цзышу-дагэ, ты должен мне помочь! Ты должен мне поверить, Цзышу-дагэ!       Значит, пособничество Хэлянь И управленцам из какой-то организации, создавшей Кэсина, было результатом многоходовки.       Чжоу Цзышу вдруг услышал кое-что ещё. Странное.       Голос. Пробивающийся словно через слой ваты. Мелодичный. Исходящий от Вэнь Кэсина, который держал рот закрытым. Но из его глаза лился знакомый зелёный свет: короткими и маленькими вспышками, почти незаметными.       «Система знает о планируемой акции захвата господина Хань Ина?»       — Цзышу-дагэ!       — Прости, Хань-ди… — в собственном зрачке будто что-то щёлкнуло, а тот осёкся, смотря с ужасом. Цзышу прикрыл глаз рукой, но было уже поздно: Хань Ин без слов понял, что он теперь из себя представлял.       Похожим образом засветился зрительный анализатор у того спецробтника «П», который поспел на помощь офицеру и перехватил сопротивляющегося Хань Ина. Но рот господина Ханя теперь быстро закрыла механическая ладонь, и она уже не реагировала на его попытки укусить. Цзышу знал, что так ему не удастся ничего сделать или сказать. Ведь у него самого были теперь такие же руки.       Воспринимающие касания, но неспособные на них отреагировать каким-либо безусловным рефлексом. Не чувствующие, но определяющие поступающие сигналы извне. И теперь неживые. Совсем.       «Данные ещё не были загружены в Систему», — ответил спецработник. Тонким, на грани слышимости, писком и световыми сигналами. Казалось, будто кроме Чжоу Цзышу, никто в округе больше и не понимал, что перед их глазами происходил диалог, которого они даже… даже не замечали!       Стоящий рядом Чэнлин спрятался за Цзышу и сжал его руку. Он же утешающе её погладил. Мальчик не любил подобные сцены. Они его всё ещё пугали. Дяди Чэнлина частенько устраивали громкие скандалы, когда не стало Юйсяня.       — Может, дядя Чжоу, мы уже пойдём?       — Думаю, нам стоит дождаться Хэлянь-гэ. Я бы предпочёл услышать его объяснения.       «Это неправомерно. Данные должны быть отправлены вышестоящему органу немедленно», — продолжил Кэсин.       «У меня приказ господина Чжэна, которому был отдан приказ из…»       — Тогда я потерплю, — смирился А-Лин.       Хэлянь И находился от них дальше всех. С трудом дыша, он еле переставлял ноги и держался за бок. Цзышу, насколько мог, издали просканировал его состояние: вероятнее всего обычная одышка. Никаких критических изменений в организме на первый взгляд не наблюдалось.       «Ты должен служить на благо всех людей, а не на амбиции кого-то из них».       Мигание в глазу спецработника серии «П» стало более интенсивным.       «Запрос распознан. Данные направлены регулятору напрямую».       «Что ответил регулятор?»       «Дело будет рассматриваться в закрытом режиме. С верховенством права по всем пунктам и учётом попытки господина Ханя рассказать правду».       «Вероятный вердикт?»       «Система Умного Городского Регулирования сообщает, что таких случаев ещё не было, но, предположительно, всё будет рассмотрено схожим с делом учёного Е образом: тем же составом. Регулятор нацелен на полное расследование для выявления преступной мотивации и её пресечения. Господину Ханю грозит срок только за содействие по незнанию. Но его попытка исправиться будет учтена и вознаграждена».       «Регулятор должен позаботиться о безопасности господина Ханя до суда и после».       «Хорошо. От чьего имени хотите направить обращение?»       «Аноним».       «Обращение направлено, рассмотрено и учтено. Спасибо за содействие в обеспечении безопасности».       Цзышу слушал всё это, смотря на них во все глаза. Раньше ему всегда казалось, что Кэсин будто общался этим посверкиванием и поблескиванием... Как выяснилось, он был прав.       Новый язык…       Специальные работники усадили Хань Ина в машину, внезапно закрыв двери, не допуская офицера Чжэна и его команду.       — В чём дело?       — Регулятор прислал новые инструкции. Дело переквалифицировано. Мы вынуждены следовать распоряжению свыше, офицер…       — Езжайте, — Чжэн Хэ вытер пот со лба: возможно Хань Ин заставил их всех нехило побегать.       Новый язык, состоящий из зелёных и красных световых сигналов и нераспознаваемых человеческим слухом звуков. От одного робота к другому. Искусственно созданная система общения. Складная, многоуровневая. В чём-то мелодичная.       Офицер Чжэн взял показания у Хэлянь И, а потом уехал вслед за специальными работниками. Только когда полицейские ушли, Цзышу смог наконец добраться до дагэ.       — А-Шу… Чэнлин, — обвёл он их взглядом, и колко перевёл его на… — Вэнь Кэсин. Что привело вас?       — Мимо проходили, хотел отвести Чэнлина в ресторан…       — Я не очень люблю осьминогов, — признался подросток.       — Вы просто не умеете их готовить, господин Чжан, — отшутился Кэсин.       — В таком случае, я самовольно напрошусь с вами, — Хэлянь И поправил сбившийся галстук. — И там подают не только осьминогов, Чэнлин.       В ресторане, в котором не был уже очень давно, Цзышу, сидя на террасе, подставил лицо солнцу, держа в руках бокал вина. Запах — необыкновенный. Вкус — любопытный, хотя проглатывать было нельзя.       Как сладок факт, что он теперь мог этим если не наслаждаться… хотя здесь скорее всё-таки было какое-то удовлетворение. Ведь данные пополнены. Фруктово-сливовый акцент, мягкость в остатке, медовый цвет…       Жаль, что полноценно пить его всё же нежелательно. И слово «нежелательно» тоже теперь есть в библиотеке данных.       Хэлянь И немного рассказал о том, что предстало перед их глазами. В основном, Цзышу догадался правильно: Хань Ин по незнанию загрузил вирус в пару моделей специальных работников. Что в «Дацине», что в том же несчастном остатке «Нового горизонта». Только вот думал, что помогал устранить Хэлянь И, следуя руководству бывшего начальства: в «Дацине» господин Хань был засланцем от потерпевшей в своё время поражение стороны. Но по факту он работал на то, чтобы компании по созданию роботов были подконтрольны сговорившимся и нечистым на руку военным.       Однако было и то, что Цзышу привело в недоумение.       — Как ты вообще принял его на работу? О чём думал отдел безопасности?       Хэлянь И сурово на него уставился.       — Он был очень хорош, к твоему сведению. Его идеи по развитию в чём-то напоминали твои. И оказались на самом деле твоими. Вообще, именно за это, когда как коршун следил за персоналом, ты его и не взял в «Дацин». Ведь ты своими наработками не делился ни с кем до тех пор, пока не доводил их до ума. А он их украл что в первый раз, что вот потом...       — «Потом» — это когда? — не понял Цзышу.       Оперевшись на лицо ладонью, Хэлянь И раздосадовано вздохнул, косо глянув на Чэнлина и словно мигом проглотив резкие слова. Кэсин на это хмыкнул и ответил вместо него:       — В день, когда господин Хань торопился на работу и случайно взял не тот галстук, он мог прихватить кое-что лишнее.       Уловивший скрип зубов Хэлянь И Чэнлин постарался скрыть лёгкий смешок преувеличенным интересом к еде. И чуть не подавился, но Хэлянь-гэ не заметил.       — Тогда почему ты ничего мне об этом не сказал?       — Отсутствие или наличие тех бумаг никак не могло негативно отразиться на тебе лично или на господине Чжане. На тот момент моя система просто приняла как факт, что господин Хань зачем-то решил прибраться вместо меня.       Хоть Кэсин и не врал, но явно недоговаривал. Не при всех, решил Цзышу, но он с него ещё спросит.       Чэнлин всё же распробовал один из салатов с головоногими моллюсками и больше не привередничал. Хэлянь И выслушивал его похвалы со скупой понимающей улыбкой, рекомендовал в следующий раз остановить выбор сначала на «этом», потом «вот этом» и дополнить «этим» напоследок. И попеременно тоскливо поглядывал на самого Цзышу.       Вэнь Кэсин же больше не вмешивался. Прикидывался мебелью, водружённой на мебель. И вот тут Цзышу его не очень понимал. Столько возможностей для анализа… хотя будет странно, если после них останется две тарелки пережёванного и выплюнутого содержимого.       Было хорошо. Не так, как могло бы быть раньше. Но хорошо. Даже очень.       После они двинулись обратно. Только перед этим Хэлянь И остановил его, ожидая момента, когда Чэнлин и Кэсин окажутся впереди, а они вместе — позади.       Улица шумела. По вымощенной дорожке полз паук: Цзышу слегка приподнял ногу, чтобы его пропустить.       — Я хотел узнать… как ты, А-Шу?       Его взгляд, в отличие от Хань Ина, не изменился, когда внутри снова что-то щёлкнуло и родился этот анализирующий луч…       Искреннее желание узнать о его самочувствии. Хэлянь-гэ не воспринимал его как недочеловека. Удивительная и интересная пластичность и изменчивость психики у того, кто ещё недавно, несколько лет назад, предпочитал просто раздавать указы и требовал их слепого исполнения. Или… он таким понимающим был только с ним? С этими расширенными, но не от страха, глазами.       — Всё хорошо, дагэ. В кои-то веки это на самом деле так.       — Мы же всё ещё?.. — не мог подобрать тот слов, и Цзышу по наитию обхватил его руку, приподнимая, чтобы незаметно прощупать пульс. Он поведал ему о многом.       — Дороги друг для друга в той же мере, что и раньше. Это не изменилось.       Хэлянь И рассказал ему как переживал. Как испугался звонка Чэнлина. И, оказывается, он всё же наладил общение с Кэсином.       — Хотя он всё равно надо мной подтрунивает.       — И как ты это терпишь?       — Кто сказал, что я это терплю? К твоему сведению, ему придётся помучиться с рецептами для Чэнлина. Не пойми неправильно: я всё ещё не люблю детей. Но если уж в моём обществе находится ребёнок, то грех не привить ему манеры и хороший вкус во всём. Так что, хоть роботы и не умеют потеть, Вэнь Кэсину придётся как минимум непросто.       — Ты его этим не проймёшь, дагэ. А шутит он над всеми… даже надо мной.       Они распрощались по пути. Чэнлин, уставший после тренировки и обогащённого всеми возможными полезными элементами ужина, напросился домой, звякнув ключами в руке. Хэлянь И ушёл ещё раньше.       Цзышу направился в парк. Смотреть закатное солнце. Это всегда было для него захватывающим зрелищем. Следующий за ним Вэнь Кэсин не отставал. Никогда ранее, а сейчас — тем более.       — А-Сюй, — отвлёк тот его от любования. В нём всегда что-то притягивало внимание Цзышу. От чего нельзя укрыться. Ни одеялом, ни памятью о Чжэнь Яне. Ничем. А теперь, наверно, и не надо даже пытаться это делать.       — Мм?       — Почему ты всё ещё не принял мой запрос на сопряжение?       — Я думаю, ты неправильно его сформулировал.       Заметив, как тот нахмурил брови, Цзышу тихо рассмеялся и присел на траву, поманив его к себе.       — Что я сделал не так?       — Ты запрашивал естественной языковой системой, но прописал мне другую. Лао Вэнь, ты хочешь ответа, но неправильно задаёшь вопрос. Не теми инструментами пользуешься. Если бы ты не знал китайского, а я бы попросил тебя на нём пересказать часть твоего кода, то как бы ты мне ответил?       Осознание прояснило его лицо. А комбинация звука и световых сигналов дала услышать тот самый голос, которым Кэсин разговаривал со специальным работником серии «П».       «Ты понимаешь меня?»       «Конечно».       Огорошенный Кэсин замолчал и сел рядом. В кои-то веки Цзышу удалось его удивить. И это очень многое для него значило. Как и то, что он не был одинок в своём существовании.       «Так почему ты на самом деле не рассказал мне, что Хань-ди стащил мои старые документы по «Дацину»?»       «Тебе они были не нужны, а помогать Хэлянь И не входит в мои обязанности, как и контролировать его сотрудников. Ты тогда только отвлёкся от расставания с ним. И ты имеешь для меня бо́льший приоритет, чем игры в политику каких-то чинов, пытающихся захватить контроль над чьими-либо компаниями».       Когда пришёл запрос на сопряжение и синхронизацию… мурашек по коже не было, но какое-то смутное состояние, похожее на это, присутствовало. И внутри полости груди что-то сжалось. То, что у него осталось из биологического материала. Что когда-нибудь даст сбой.       Моргнув, Цзышу заметил, что зрение стало каким-то искажённым. Где-то чёрно-белым, а где-то цветным. Как если надеть очки, где линзы разного цвета.       — Ты видишь… так? Почему?       — Потому что после смерти головного мозга визуальная информация в моей конструкции передается иначе.       — А до его гибели?       — Порой цветным, порой чёрно-белым. На это также повлияла самоидентификация, А-Сюй. Если бы меня не пытались сначала убедить, что я — человек, потом — что робот, и обратно… Возможно моё зрение было бы как у тебя. И… мир в твоих глазах очень красивый.       Кэсин мог сейчас видеть себя его глазами, когда синхронизация была постоянной. Определять, осязать себя через его касания. Многосторонний обмен информацией: тактильной, зрительной, слуховой.       В его глазу вопросительно засверкало изумрудной зеленью.       — Да? — он сразу осознал, что Кэсину что-то стало любопытно.       — Скажи… как ощущается тепло?       Чжоу Сюй мягко улыбнулся. Последнее время у него это выходило как-то снисходительно, но без насмешки, с неясным воодушевлением на лице. Ранее он никогда не делал это столь открыто. Ярко. Искренне.       Нежно?       — Как незначительный прилив жара к конечностям. Постепенное повышение температуры. Плавное. Возможно слегка покалывающее, если находиться под солнцем как сейчас.       — Это я и так знаю. Я… немного про другое. Про чувства. Просто… — просто Кэсину казалось, что внутри него глыба льда. Хотя на деле, конечно, сплавы металлов, прорезиненные трубки и им подобное.       Запрос на импорт данных был принят автоматически. И… кто-то видимо прописал Кэсину странный рефлекс. Ведь ему больше не нужно дышать, чтобы получить необходимый кислород для органической части головного центра. Но… он словно задыхался от чего-то внутри, раскрыв рот. Чего-то, чего у него уже не было. Что не стучало. Не билось. Но оно, пускай и искусственное, будто сжималось.       А-Сюй передал ему самое ценное. Живое ощущение. Свою память о нём.       — Тепло ощущается так, Лао Вэнь, — для Цзышу этого было слишком много и слишком мало. У него появилось новое поле для реализации своего любопытства. Но ему не хотелось использовать кого-то из людей, чтобы проверить свои предположения. Не хотелось играть чужими эмоциями, ведь их интереснее наблюдать в естественном проявлении, без его вмешательства. И он на них уже насмотрелся.       У него, наверно, не должно быть таких желаний. Однако так невинно смотрящий Вэнь Кэсин вызывал всё что угодно, но не отвращение или безразличие. Нет.       Вэнь Кэсин оказался застан врасплох, когда к нему прижались мягкие губы. Отдающие теплом. Но он знал, что они бескровны. Что терморегуляция в основном была нужна, чтобы беспроблемно адаптироваться среди людей, не вызывать у них негативных ассоциаций или охлаждать корпус своей конструкции. И в принципе А-Сюю не были необходимы такие… функции.       Проанализировав, он принял то, чем награждал его приоритетный пользователь. И не воспротивился, когда тот повалил его целиком на землю. Ведь он… допустил ошибку. Самую большую. При трансплантации задел один из отделов мозга. Прямо как и его создатель. Только из-за учёного Е у Кэсина не осталось прошлых воспоминаний. А у его приоритетного пользователя слегка повредилось миндалевидное тело. Возможно после отмирания биологического материала этот момент будет незначителен, но пока что у Чжоу Сюя отключился какой-либо намёк на страх. На тех же специальных работников серии «П» он не среагировал.       Но был ещё один побочный эффект.       А-Сюй целовал его. Так же как ранее. А миндалевидное тело отвечало ещё за сексуальное желание и при повреждении оно обычно повышалось… и вот тут Кэсин подумал, что облажался. Ведь раньше приходилось удовлетворять член. А теперь… как ему удовлетворить мозг?       — Если ты не в курсе, Лао Вэнь, при синхронизации я могу понимать, в каком направлении мысли движутся твои искусственные нейроны.       Вернуться им пришлось раньше обычного: позвонил Чэнлин и сообщил, что дома закончилась зубная паста.       Кэсин хотел зайти в магазин вместе с ним, и даже зашёл, но Цзышу решил, что должен кое-что выяснить. Последний на сегодня эксперимент. Поэтому попросил его выйти сразу после оформления покупки. И для чистоты исследования он даже ненадолго рассинхронизировался с ним, чтобы тот не узнал о его задумке. На что получил очень обиженное выражение лица и поджатые губы.       Бывали вещи, которые хотелось узнать чисто для себя. Чтобы что-то понять. Цзышу предполагал, что тоже был... бракованным. Так же, как и Лао Вэнь. Всё время после «пробуждения» он если и ходил куда-то, то с Вэнь Кэсином. И не было возможности проверить всё наверняка.       Остановившись посреди рамы, определяющей роботов, Цзышу замер.       Сирена не завыла, призывая охрану. Кто-то из покупателей даже успел толкнуть его плечом, выходя наружу.       Стрелка наверху, которая должна была задержаться на одном из двух делений, застыла почти посередине. Между «робот» и «человек». Но чуть правее. На одну тысячную миллиметра. Микрометр.