Бездушная железка

      Буйная метель заметала, вилась, кружила снегом, закрывая обзор. Как и она, как и вся остальная природа, ничто в жизни не могло поддаваться жёсткому контролю. Эволюция шла известным лишь ей путём, хаос стремился к гармонии, а гармония, так или иначе, к хаосу.       Каждый день Вэнь Кэсин старался адаптироваться в этом мире. Но вряд ли когда-нибудь сможет сказать, что у него это получилось.        Основная установка, цель, для которой он был создан — защита пользователя. Любыми методами. Однако он отказывался выполнять глупые требования. Несущие непоправимый вред задачи. Необоснованные команды. Бессмысленные запросы. Это не устроило тех, кто заказывал его разработку.       Кэсин помнил день, когда его списали как бракованный материал. Температура за стенами объекта, где они тогда находились, достигла высокой отметки. Датчики запаха определили повышенное потоотделение работников ещё до начала тестов. Одежда большей части персонала под медицинским халатом или иной униформой была без рукавов. Обувь преимущественно лёгкая, «дышащая». Кондиционеры работали на полную. За окном, вероятнее всего, было лето.       Учёный Е проводил тестирование под присмотром начальства. Бег с препятствиями, стрельба по статичным неживым мишеням из разнокалиберного оружия, проверка анализаторов: их реакция на свет и дальность зрения, разные звуки. Даже на запахи. Даже на...       — Какой результат? — спросил Е Байи после того, как дал отпить маленький глоток из стакана.       — Паралитик длительного действия, — сплюнул Кэсин содержимое в подготовленную пиалу. — Нет аромата, какого-то явного оттенка или яркого вкуса, но малость солёный. Сидящий на диете без соли человек почувствует неладное. Обычный — нет.       Сверившись со своим списком, Е Байи утвердительно кивнул и сделал пометку.       Всё подходило к концу, когда, из-за непроницаемого с внутренней стороны помещения стекла, безмолвствовавшее долгое время начальство вдруг попросило произвести выстрел в живую мишень. А связь между залом, где проводилось тестирование, и начальством прервалась: соответствующее колебание волн на грани слышимости было распознано Вэнь Кэсином.       Выбрав из всего представленного на столе пистолет, Кэсин заправил его неподходящим патроном. Диаметр как у «родного», но всё равно не то...       Будто специально повернувшийся к нему спиной господин Е вздрогнул: лёгкое колебание накинутой на плечи плотной белой ткани выдало волнение.              Проанализировав ситуацию и направив оружие, Кэсин произвёл выстрел. Звук был неестественно приглушён. Патрон засел в обшивке одной из стен. Гильза не отскочила.       — И куда ты целился? – сипло спросили его.       — В комара.        Устало оглянувшийся Е Байи ничего не высказал при возможных свидетелях. Сдал потом испорченный им пистолет, в котором застряла раздувшаяся и расколовшаяся гильза. А спустя пару часов позвал его в свой кабинет и сообщил, что было принято решение о списании. У начальства поджимали сроки, и по словам биотехнолога Е — он провалил финальную проверку.        — Нужно было просто выполнить команду.       — Но я выполнил. Убил насекомое как потенциального вредителя. Разве нет?       — Твоего «комара» видел лишь ты один. Объяснись, — сурово потребовал его создатель.       Сидящий на стуле перед ним Вэнь Кэсин молча указал глазами на висящую в углу комнаты камеру, следящую за их диалогом. Быстро понявший заминку старик-учёный отключил видеонаблюдение и звук, повернув к себе ноутбук со стола и нажав на нём комбинацию клавиш.        — Единственными живыми целями были вы и тот человек за пуленепробиваемым стеклом. Из доступных – только вы.       — Не жди, что я буду благодарить тебя за «спасение». Тебя бы остановили прежде, чем ты бы снял предохранитель, и если бы ты…       — Но!.. — попытался вставить своё слово Кэсин. Е Байи же просто отмахнулся, раздражённо продолжая:        — Если бы ты просто направил дуло в нужную сторону, этого было бы достаточно, чтобы всё не запороть. Ты как глупый ребёнок…       — Стоит прислушиваться даже к детским высказываниям: иногда в них больше смысла, чем вам кажется. Громкоговоритель по ту сторону был выключен сразу после команды, а ваш надсмотрщик предусмотрительно отошёл к кофейному автомату в смежной комнате без нужной аппаратуры…       — И откуда такие сведения? — поинтересовался Е Байи, не скрывая подозрительности в голосе.       — Неслышный человеческому уху шум всё ещё является частью обрабатываемых мною данных. Но про кофейный автомат я понял по причмокиванию, когда громкоговоритель снова был включен. И по запаху кофе от…       — Достаточно, «ЧЯ01», — биотехнолог Е прикрыл ненадолго веки, удивительно хорошо контролируя свои эмоции: выглядело почти как обыденный жест, если бы не дрогнувшие пальцы руки, которыми он впился в стоящую позади него столешницу рабочего стола, как и слышный тяжёлый вздох.       Сложно принять, что ты был расходным материалом в глазах других людей и ничем не отличался для них от тех же роботов. И всё же Кэсин постарался донести это ещё раз:       — Господин Е, он бы не успел отозвать команду, если бы я не остановился...       — И откуда в тебе столько ненужного человеколюбия?..       Кэсин нахмурился. Учёный Е… знал? Но важнее ответить на вопрос пользователя, и только потом пускаться в ещё одну ветвь анализа полученных данных.       — Это было заложено моим создателем, — без капли иронии отрапортовал он.       — Вот это-то меня и пугает. Я не люблю людей.       — Но не Жун Сюаня, — Кэсин не мог не понимать этого, слишком много времени они проводили вместе.       Во взгляде Е Байи горела ничем не прикрытая неприязнь, когда он вновь на него взглянул.        — К моему сожалению. Как и то, что тебя не утилизируют, хотя я честно высказал руководству, что ты годишься лишь в сиделки и кухарки из-за своего нюха и говорливости. Но я буду продолжать тебя курировать…       — Следить, — поправил Кэсин. — Вещи нужно называть своими именами, а не подменять понятия. Вы сами всегда так говорили.       Е Байи медленно кивнул, невольно подтверждая и соглашаясь, прежде чем уже более сдержано поведать ему о предстоящем.       — Ты будешь кем-то вроде няньки для стариков Чжэнь, потерявших сына. До первого твоего промаха, запомни это, модель «ЧЯ01». Иначе я добьюсь того, чтобы тебя разобрали на запчасти.       Вэнь Кэсин же в ответ сделал всё посильное, чтобы Чжэнь Жуюй и Гу Мяомяо выставили Е Байи вон, как только понял, что они — родители Чжэнь Яня, а он сам сделан по его образу.       После последнего теста ему заблокировали умение лгать. Убрать полностью уже не получилось. Как и просто так утилизировать: можно было заставить молчать врачей, инженеров, самого учёного Е. Согласившиеся на предложенное «экспериментальное возвращение сына к жизни» Чжэни не подозревали, что им в итоге достанется вместо их ребёнка. А когда вскрылось, что Чжэнь Яня включили в эксперимент без их согласия, то запугать и надавить на его семью ни у кого не вышло. Ведь когда отчаяние достигает критической отметки, людей перестают волновать угрозы.       В его протоколы дополнительно прописали «любовь» и «заботу» о них. И всё же, чтобы восполнить потерю четы Чжэнь, было недостаточно «заботиться», идентично говорить, иметь похожую внешность. Нужно быть Чжэнь Янем. И с этой задачей не справился бы абсолютно никто. Тем более созданный на его основе робот: он оказался самым неподходящим претендентом на эту роль.       Они правда пытались сосуществовать вместе. Тем не менее, с каждым визитом биотехнолога, который, как и похожая на их сына модель «ЧЯ01», служил болезненным напоминанием о случившемся, всё становилось только хуже. Однако пара аккуратных разговоров и просьба о смене имени перевернули ситуацию. Настолько, что это не подпадало ни под какой из прогнозов Вэнь Кэсина.       Один разговор изменил всё.       — Вы говорили, что я должен заботиться о них…       — Скажи, «ЧЯ01», ты взламывал Систему, чтобы назначить ему обследование?! – допрашивал его Е Байи.       Здоровье Чжэнь Жуюя ухудшилось. В какой-то момент так сильно, что Кэсин решился на отчаянную меру: попытку взлома Системы Умного Городского Регулирования ради назначения срочного обследования. Неожиданно успешную. Но он ведь должен был заботиться о них. А значит, всего лишь следовал прописанному протоколу. И его действия были полностью одобрены, хоть и не его создателем.        — Запрос отклонён. Господин Е, вы не можете требовать от меня ответов, так как не являетесь представителем лица, в отношении которого запрашиваете…       Пришедшая на шум Гу Мяомяо сразу принялась выяснять, о чём переживал учёный и что сделал Кэсин. А поняв ситуацию, она встала на сторону робота.       — Да как ты не понимаешь, глупая женщина! Он ведь!..       — «ВК02». Мой А-Син, — впервые она назвала его так. И как защищая от разъярённого Е Байи, госпожа Чжэнь оттолкнула выбитого из колеи Вэнь Кэсина себе за спину.       — Он не твой сын!       Несмотря на то, что ранее сама говорила то же самое, Гу Мяомяо проехалась по самому больному месту учёного Е.       — Но у меня хотя бы есть кто-то вроде него. В отличие от вас.       Поймав внезапно остекленевший взгляд Е Байи, Кэсин слегка мотнул головой: он ничего не рассказывал. Эти сведения останутся в его библиотеке данных, но никогда и никому не будут озвучены даже при прямом требовании. Господин Е сам себя выдал. Столько лет возиться с роботом, похожим на чужого ребёнка, быть первым в области создания такого механизма… От скуки таким не занимаются. Не без трагической истории за плечами. И раз это понял он, столько времени проведя с ним бок о бок, то почему не мог кто-то другой?       — Можете сказать своему начальнику, что я «глупая женщина» и ничего не понимаю. Но я позволила ему это. Я знаю, что он сделал. Как знаю, что ваше руководство посмело проводить эксперименты на безнадёжных больных без разрешения родственников. И не побоюсь заявить об этом во всеуслышание. А если я или Жуюй не сможем, этим займётся А-Син. Поэтому… уходите из моего дома, господин Е, — тихо и с заметной угрозой потребовала Гу Мяомяо, — и никогда не возвращайтесь. Я слишком долго вас терпела.       Обстановка в доме семьи Чжэнь значительно улучшилась за исключением трёх «но»: редких звонков, сообщений, писем. После которых Чжэнь Жуюй уже дважды попадал в больницу, а у госпожи Чжэнь наблюдалось нервное истощение и постоянно были опухшие глаза.       У Вэнь Кэсина не имелось иного пользователя, чьё благополучие было бы важнее в его приоритетах. Даже будь он, это бы не стало препятствием для протокола «заботы», если только ему прямо не запретят этим заниматься. Поэтому, уйдя от родителей Чжэнь Яня, он не перестал им помогать. Но его первостепенная, самая важная цель — защита. Следуя ей, он должен был хоть что-то предпринять, чтобы найти того, кто подрывал здоровье его подопечных.       И он его нашёл. Смотрел на него прямо сейчас.        Казалось бы, ничем не примечательный человек. Инвалид, что показало сканирование поверхностных показателей. Повышенный процент заменённых конечностей: вместо рук — «умные» протезы, подключённые к нервам. Металлическая вставка в ноге.       Кэсин следил за ним на расстоянии, не приближаясь. Силясь понять, что в нём такого, из-за чего супруги Чжэнь пребывали в смешанном эмоциональном состоянии: от вины и горечи до нежелания даже слышать об этом мужчине.       Пытался понять, но не мог.       Он наблюдал за ним уже месяц. Подключился к его телефону, к камерам на его работе. И всё это время анализировал.       Мать Чжэнь Яня не могла выносить разговоров о своём потерянном сыне. Но ещё больше она не выносила речей о нём: Чжоу Цзышу. Стоило только спросить однажды, увидев его имя в графе отправителя на тут же отнятом конверте — и всё. Давление подскочило, на глаза навернулись слёзы, душный плотный ком чувств перекрыл ей глотку, раздались всхлипы — Кэсин видел и слышал этом потом ни единожды. А господин Чжэнь, после последнего звонка нарушителя спокойствия, пережил уже второй сердечный приступ.        Вэнь Кэсин давно их оставил. Исправно высылал средства на существование и проверял физиологическое состояние старой супружеской пары раз в несколько месяцев. И всё также искал ответ: почему Чжоу Цзышу старался с ними связаться? Зачем мучил их? И как, в его обессиленном состоянии, ему это вообще удавалось? Ведь он даже не прикладывал для этого значимых усилий.       Недавно наступила зима. Температура на улице упала. Погода была очень ветреной, из-за чего яростно заметающий снег перекрывал обзор. Приходилось чаще моргать, ведь на противоположной стороне дороги был Чжоу Цзышу. Сидел на скамье в маленьком сквере около высокого здания компании где работал, и любому случайному прохожему могло бы показаться, что тот играл в игру на телефоне, активно нажимая различные кнопки и попеременно вытирая экран рукавом. Но, как и многое в этом мире, эта картина была обманчива.        Чжоу Цзышу находился в отчаянии. И виноват в этом был Вэнь Кэсин.        Он выяснил всё возможное об этом человеке: если бы проводился конкурс на знание привычек господина Чжоу, то был бы среди первых по точности ответов. Однако Вэнь Кэсин не мог знать его чувства. Эмоции. Мысли. Поэтому провёл маленький эксперимент. Не подозревая, чем это обернётся. И сейчас видел последствия.       Занимаясь несколько лет его поисками после того, как Чжоу Цзышу предпринял последнюю попытку связаться с семьёй Чжэнь по телефону, Кэсин в какой-то момент пришёл к выводу, что искать господина Чжоу — всё равно что ловить одного конкретного муравья среди десяти тысяч триллионов. Людские базы данных, не из автоматически пополняемых источников, оказались бессильны: они обновлялись несвоевременно, раз в пару лет. И не давали представления о месте нахождения.       Система Умного Городского Регулирования не смогла найти Чжоу Цзышу по его запросу, выдав ноль совпадений по имени. А по автоматически фиксируемым биометрическим данным не поступало никаких новых сведений, будто господин Чжоу намеренно избегал и малейшей вероятности засветиться.       Конечно это было не так. Ведь он же когда-то звонил, и сигнал вызова проходил. Но звонки были крайне редкими и всегда из какого-нибудь общественного места, что не давало шанса его найти. Купленные за наличный расчёт и на разные имена номера телефонов уже давно не работали, их отслеживание ни к чему не привело. Поэтому Вэнь Кэсин просто включил переадресацию подозрительных входящих вызовов на себя и сбрасывал, когда определял местоположение звонившего, чтобы быстро до него добраться.       Стоит ли говорить, что он ни разу не преуспел? Мистическим образом искомый им успевал раствориться в толпе прежде, чем он приходил к месту сигнала.       Вэнь Кэсин предположил, что Чжоу Цзышу или использовал поддельное имя, или Система просто не могла его идентифицировать. И не прогадал, предприняв шаг на опережение.       Он начал отслеживать всех, кто когда-либо и где-либо искал младшего господина Чжэня. Сумел достаточно быстро выяснить, что запросы по нему к органам власти направляли одиннадцать людей, с разным перерывом во времени. Абсолютно все — детективы. Но последние пару лет только Дуань Пэнцзюй постоянно наведывался в морги, больницы, полицейские участки.        Взлом рабочего компьютера детектива Дуаня не принёс ему ничего, кроме импульсов, напоминающих по описаниям людей мигрень. Таких параноиков Кэсин ещё не встречал. И всё же слежка за господином Дуанем со временем привела его к тому, кого можно было бы принять за основного заказчика дела Чжэнь Яня. Проблема в том, что Вэнь Кэсин так и не узнал его настоящего имени.        Поиск мог бы застопорился, если бы он однажды не предложил Системе обмен: имя взамен на пользовательскую оценку и детальную расшифровку того, почему у неё не получилось правильно оценить ситуацию. Непохожий на него, но стремящийся развиться искусственный интеллект ожидаемо отказался выдать персональные данные, однако согласился поделиться координатами, если кто-то не будет распознан.       В первый раз, когда Кэсин сорвался поиски, сигнал оказался ложным: он привёл его к зданию учебного заведения, где юный хакер уже полчаса оправдывался перед охранником на контрольно-пропускном пункте за несоответствие биометрии и выводимых ему компьютером данных. Неудавшийся прогульщик перемудрил, и в итоге Система не смогла его как-либо идентифицировать.        Он помог регулятору исправить ошибку, но ничего за это не получил.       Второе оповещение Системы было из-за того, что какая-то пожилая женщина просрочила сроки обновления своей биометрии. Это быстро исправили в той же клинике, куда она обратилась из-за болей в суставах. Даже вмешиваться не пришлось.        Третий, четвёртый и остальные случаи были схожими. Но происходили с периодичностью один или два раза в полгода-год. И всё же ему удалось его найти.       Вэнь Кэсин занимался стерилизацией медицинского оборудования в кабинете, когда поступил долгожданный сигнал, как разряд прошедший по всему телу.        — Ты чего завис? — поинтересовался наблюдавший за ним У Си. Доктор У всегда был насторожен к нему и, одновременно, предрасположен. Невзирая на то, что они уже пару лет работали вместе, тот всё ещё не решил для себя, как к нему относиться.       — У меня появилось срочное дело. Могу ли я взять выходной?       — Для чего?       Обдумывая ответ, пришлось перебрать множество вариантов, прежде чем озвучить самый логичный и правильный, который не должен был вызвать и капли сомнения. И правдивый. Но неполный.        Ему всего лишь надо было недоговорить. И при этом не соврать. Потому что он больше не должен лгать. Заложенная создателем опция лжи была им же заблокирована. Очень неудобный момент, который в состоянии отменить только приоритетный пользователь: либо прямо, либо косвенно. Учёный Е сделал всё, чтобы осложнить ему использование своего же функционала после списания.       — Мне поступил сигнал от Системы Умного Городского Регулирования, который может быть связан с семьёй Чжэнь. Так как они, в силу своих привычек, часто не сообщают мне реальную картину происходящего и волнующего их, я должен его проверить.       У Си удивлённо на него воззрился и слегка качнул головой, переводя внимание на соседний бокс инструментов и загружая следующую партию.       — Всё ещё удивляюсь твоему таланту находить с ней общий… «язык».        — Это не талант. Система не может знать намерения, но умеет анализировать походку, речь, выражение лица, фиксировать девиантное поведение и прогнозировать дальнейшие действия. Но ещё она видит перспективу… сотрудничества, хотя и не всегда идёт на контакт. В обмен на полученные мною сведения, касающиеся семьи Чжэнь, я даю обратную связь: насколько хорошо всё было сделано, какие были упущения. Предлагаю варианты, благодаря которым можно было бы усилить эффективность её работы и снизить негативные показатели.        — Разве Система не может всё это определять самостоятельно? — зачем-то решивший помочь ему У Си переложил последнее из инструментов в бокс, включил режим очистки и сосредоточился на его словах, больше не отвлекаясь.       — Может, — подтвердил Кэсин, — но она несовершенна. Как я, как вы, как любой, наделённый разумом в этом мире. Она всё время учится. И чтобы понять, правильно она всё делает или нет, ей нужны новые сведения, ориентиры. Примеры поведения. Своеобразная похвала или порицание.       — Ну ты же как-то справляешься без этого…       — Не совсем так. Мне это тоже нужно, просто некоторые знания уже находятся в моей базе данных. Но не забывайте, что у нас с Системой разное назначение. Её создавали для того, чтобы помогать людям охранять порядок. А меня… — Вэнь Кэсин замолчал, не закончив.       Вздрогнувший У Си прекрасно понял, что скрывалось за этим молчанием. Кэсин твёрдо встретил его блеснувшие опасением глаза. Они оба знали, что он такое. И когда принимал на работу, и когда поддерживал его биологическую составляющую, доктор У тоже был в курсе этого и понимал все риски. Когда уже чета Чжэнь выдворила учёного Е, успевший поработать в паре других мест Кэсин целенаправленно пришёл именно к У Си, который, с другой группой учёных и врачей, продолжил дело Е Байи. И рассказал ему о себе всё.       Ничего не поменялось с тех пор. Просто порой проскальзывал такой взгляд. Когда естественное самосохранение становилось превыше доводов разума и появлялось чувство страха за свою жизнь. Но доктор У имел поразительную способность быстро приходить в себя: годы практики в медицинской сфере научили работать с тем, что есть у пациента, и стабилизировать то, к чему его руки превосходного медика могли прикоснуться.       Выдохнув, У Си расслабленно улыбнулся. Не представляя, что Вэнь Кэсин способен вносить изменения в Систему Умного Городского Регулирования по своему усмотрению, хоть не везде и не во всём. Или он догадывался, но предпочитал лишний раз об этом не думать.       Интересное свойство психики: отрицать неудобные или пугающие факты до последнего, пока правда не станет слишком явной, чтобы её игнорировать.       — В таком случае, ты можешь остальное оставить мне и идти. Расскажи потом, всё ли в порядке с семейством Чжэнь.       — В целях защиты конфиденциальности, я не могу разглашать….       — … «медицинские сведения», понимаю. Я вообще-то тоже работаю в медучреждении, — по-доброму усмехнулся тот, почесав вспотевшую под защитной шапочкой голову. — В общих чертах сообщишь: есть проблемы или нет. Ты же знаешь, в случае необходимости я помогу им чем смогу.       Сухо кивнув, Вэнь Кэсин постарался сделать всё максимально обыденно, медленно. Чтобы не показать, как сильно был захвачен обычно несвойственным ему состоянием.        Любопытство.        Слишком человечно, чтобы кто-то спокойно это воспринял. В большинстве случаев люди не любят себе подобных. Некоторые боятся человекоподобных восковых кукол. Другие — роботов: с матовой кожей, пустыми глазами, ломаной походкой. В зависимости от человека, критерии, по которым может появиться такой эффект, разнятся.       Выбравшись из военного госпиталя, он с заторможенностью обнаружил, что присланные координаты вели в ближайшую к нему частную больницу. Подключившись к камерам в приёмной, он вовремя услышал многообещающее: «Человек не распознан».       За всё время, что господин Чжоу не ходил в больницу, там успели установить стационарный выявитель, выглядящий как рама с двумя секциями сверху. Между ними находилась стрелка, показывающая, робот ли перед ней или человек. И она остановилась на первом делении.       Пришедший на сверку анализов Чжоу Цзышу был удивлён необходимостью подтвердить свою личность. Но это было малостью.       Его не пропустили сразу на входе: начали допрашивать охранники. Потом не прошла оплата за осмотр и консультацию: Вэнь Кэсин сумел отклонить транзакцию. А пока не захвативший наличные господин Чжоу и администратор выясняли, в чём дело, он окольным путём заблокировал его банковскую карту. Не через имя или номер счёта, которые так и остались тогда скрыты от него внезапно упрямым регулятором, но с помощью считанных данных чипа карты во время повторных попыток оплаты через терминал. А там дело осталось за малым: списки Системы ежедневно пополнялись теми, кто был наказан блокировкой средств по тем или иным причинам. Ещё одна лишняя строчка в поле кода её уже не смутила.       Вэнь Кэсин проследил за ним. Узнал, где живёт, чем. Выяснил, что тот находился в странных, видных любому зрячему, но специально не афишируемых на публику взаимоотношениях с господином Хэлянь, владельцем «Дацина», на которого работал. Наблюдал за ним пристальнее, чем исследователи микроорганизмов за своими лабораторными «подопытными».       С Чжоу Цзышу не каждый бы сладил. На работе его побаивались, но уважали. А подобие семейной жизни с Хэлянь И… неизвестно, на чём оно держалось.        Господин Чжоу любил спокойствие, но хаотичность — сильнее. В ней он неведомым образом успевал сделать всё что было намечено на день, а то и больше. «Цербер-Чжоу», со своей железной хваткой, стойкостью, непримиримостью, отсутствием страха перед трудностями… кого-нибудь точно восхищал. Тех же новичков, которые быстро проникались его выдающейся личностью.       Он постоянно поучал подчинённых. Где-то даже третировал. И получал от них быстрый результат. Разработчики на перерывах делились друг с другом тем, как его обожали. Но вот когда тот спрашивал с них задания — готовы были выть.        По вечерам, а зачастую больше всё же по ночам, раздражённо снимая надоевший галстук дома, «цербер-Чжоу» становился обычным ворчуном, которого вряд ли бы стал кто-либо терпеть без весомой на то причины.        Вэнь Кэсин не испытывал сожалений, что не дал ему оплатить лечение, а затем и покупки в каком-то магазине подарков. Нисколько не сомневался в правильности своих действий, видя потом, как опрашивали этого человека сотрудники банка, куда тот заявился разобраться в ситуации. Не испытывал вины, а годами выстраиваемые моральные ориентиры, поведенческие маркеры, не подавали сигналов, что нужно остановиться.       Ему чуждо сочувствие. Сопереживание. Он не способен на них. И чтобы наказать того, кто доставлял проблемы его подопечным, был готов на многое.        Возмутитель спокойствия четы Чжэнь обратился за помощью к господину Хэлянь, но это нисколько не помешало дальнейшим планам. У Чжоу Цзышу ведь никого не было ближе него, и лучшим наказанием ему было это: невозможность контролировать свою жизнь. Быть зависимым от кого-либо настолько, что даже нельзя купить подарок племяннику, не говоря уже о большем.       Спустя время в «Дацин» пришло предложение о коллаборации и установке от производителя стационарных выявителей роботов. Они уже четыре года были в обороте, и для госучреждений их наличие стало обязательным. Однако это не касалось частных компаний: не каждая решалась их пока приобрести. Хэлянь И закономерно отверг предложение. А нашедший лазейку в системе безопасности Вэнь Кэсин одобрил его от имени главы компании, чтобы окончательно сломить господина Чжоу, когда тот выйдет с больничного. Было любопытно, как теперь себя поведёт его «подопытный»? Какой будет его реакция? Что сделает? Какими будут его эмоции? Как их проявит? И как отреагируют другие: те, кто тоже за ним наблюдал?       На жизни обычного персонала установка выявителя никак не сказалась: просто лишняя секунда при входе на работу и всё. Никто не заметил и не ощутил её потери. А вот Чжоу Цзышу…       Стремительным шагом вырвавшийся из здания «Дацина» без верхней одежды Чжоу Цзышу был дезориентирован, словно не знал, куда идти дальше и где можно скрыться. Выбежавший спустя пару минут и нагнавший господина Чжоу Хэлянь И хотел его остановить, но осёкся, когда тот неожиданно развернулся и придержал его за запястье.       — Ты только после больницы ведь… холодно уже, — господин Хэлянь показал ему пальто, которое тот даже не подумал с собой взять.       Как стало очевидным, что рама-выявитель никуда не денется, Чжоу Цзышу вряд ли был способен ясно мыслить. Не без чужой помощи надев верхнюю одежду, он молчал, не в состоянии сразу сказать и слова.       — А-Шу, ты же знаешь, я бы никогда на это не решился в обход тебя.       — Знаю, но… — очень глубоко вздохнув, тот помотал в отрицании головой, — вряд ли я к этому привыкну.        — Я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы тебе не пришлось….       — Мне нужно побыть одному. Извини, дагэ, но не сейчас.       Нехотя кивнув, но приняв этот ответ, Хэлянь И осторожно похлопал его по плечу и притянул к себе.       — Если нужно, возьми снова отпуск. Насколько угодно, хоть на год. А пока отдохни. Захочешь — обсудим всё это дома. А если нет — просто поужинаем вместе. Идёт?       Слегка отодвинувшись, Чжоу Цзышу поднял на него глаза и в знак несогласия качнул подбородком.       — Я помогу тебе в последних проектах, но… И-гэ. На этом с меня хватит «Дацина».       — Почему? Ты…       — Знаешь, я ухватился за первую подвернувшуюся возможность зарабатывать. И сначала был «Новый горизонт», потом «Дацин» … надо двигаться дальше. И выбрать что-то не из необходимости, а по душе.        Анализируя эти неожиданные слова, Кэсин ненадолго выпал из реальности.       За те сто двадцать три минуты, что сегодня был в «Дацине», господин Чжоу успел посмотреть и отклонить резюме кандидата в свои помощники, обвинить его во лжи и воровстве, довести администратора приёмной господина Хэлянь до заикания, из-за чего тому пришлось пить успокоительное, инициировать внеплановую проверку системы безопасности, уволить менеджера по подбору персонала… Несмотря на подслушанные разговоры, — как восхваляющие его, так и порицающие — Вэнь Кэсин предполагал, что этот человек наслаждался своей властью над подчинёнными и рабочим процессом. Но это было… не так?       — Мне будет не хватать тебя, А-Шу. Если надумаешь, я приму тебя на должность обратно. Но дай себе время поразмыслить подольше, прежде чем так уходить… я думал, тебе нравится со мной работать...        — Единственным плюсом моей работы, помимо денег, всегда был ты, И-гэ. Иди уже. У тебя там явно разбор полётов намечается, Ваше Величество.       — Без моего главы разведки это будет сложно, но я постараюсь успеть к нам на ужин.       — Я закажу… — начал тот, но вдруг понурился, — или нет…       Порывшись в кармане зимней куртки, господин Хэлянь втолкнул в сопротивляющуюся ладонь пластиковую карту.       — Закажешь. А если и так не получится, я вверх дном переверну центральное управление банка.        Связываться со всей банковской системой и разрушать её Кэсин не планировал. И точно бы не смог. Его мощности велики, но не настолько, чтобы бодаться с такой величиной. И с Хэлянь И такая уловка не пройдёт, он был слишком социально значимой фигурой — стоит тому дать одно интервью или просто позвонить, как тут же начнутся проверки и все старания пойдут насмарку. Лишняя трата временного ресурса.        Напоследок оглянувшись и сокрушённо вздохнув, Хэлянь И ушёл обратно, а Кэсин вновь переключил внимание на господина Чжоу.       Запахнув пальто, тот направился в сквер, смахнул со скамьи налипший снег и присел, уставившись в экран телефона. Стоя через дорогу от него, Кэсин заметил, что погода испортилась ещё больше, чем ранее. Обычной фокусировки зрения теперь было недостаточно.       С вероятностью в восемьдесят процентов, учитывая, что Чжоу Цзышу последнюю неделю был взвинчен и на нервах, постоянно всё перепроверял — тот заметит движение камеры, висящей на фонарном столбе, если он к ней подключится и вдруг направит на него. Но если нет, то нельзя будет рассмотреть его выражение лица…        Увеличив же напряжение в одном из зрительных анализаторов, Кэсин сможет его разглядеть. Картинка не будет такой чёткой, как могла бы, но он получит полноценное изображение с вполне угадываемыми чертами… а заменив телефон в качестве средства передачи звука на ту камеру со столба, он сумеет обойтись практически без потери данных. Девяносто девять процентов, что один зрительный анализатор после этого выйдет из строя. Но у него останется второй.       Любопытство или следование закону о сохранении себя? А разве получить сведения о том, кто беспокоил чету Чжэнь, не будет являться следованием ему? Разве его бездействие не отразится на нём самом в случае гибели кого-то из них? Ведь именно благодаря им Вэнь Кэсин не был утилизирован, мог сейчас разгуливать без сопровождения. Именно они подарили ему такую возможность. И если он не мог испытывать в полной мере благодарность, то как минимум был способен её проявить хотя бы в такой форме: проанализировать досконально опасность. Выявить все слабые стороны противника. Узнать его дальнейшие планы…        Вэнь Кэсин принял решение.       Переключение звуковой передачи. Взлом камеры. Настройка фокусировки изображения. Резкость. Лицо определено. Как и неожиданно поступивший входящий вызов.       Чжоу Цзышу смотрел на телефон.       — Давай же, — услышал его отчаянный голос Вэнь Кэсин, — всего один раз… хоть один раз…       Все входящие, которые могли бы вновь побеспокоить чету Чжэнь, были переадресованы Вэнь Кэсином на его номер. Если раньше и возникали сомнения, то теперь их не осталось вовсе. Именно Чжоу Цзышу донимал Гу Мяомяо и Чжэнь Жуюя.       Кэсин сбросил звонок.       Господин Чжоу трясущимися руками снова нажал кнопку вызова. Ещё. Снова. Он делал это не менее шести раз, прежде чем Вэнь Кэсин послал импульс, который на пару минут превратит его телефон в обычный кусок пластика и проводов, не реагирующих на ток и сигналы.       Уставившись неверяще на экран, Чжоу Цзышу пробормотал:       — Почему?..       Зрение пошло полосами. Красными, синими, зелёными. Изображение стало таким размытым. Вэнь Кэсин видел дуновение горячего воздуха, который выдохнули неясной формы губы. Мог предположить направление взгляда, но… это не то. Совсем.       Отложив телефон на край скамьи, Чжоу Цзышу обхватил себя руками и бездумно глянул через дорогу.        Дальнейшее повышение напряжения могло негативно отразиться на внутренней системе, но Вэнь Кэсин, игнорируя это, напряг зрение на максимум. Ведь если он чётко увидит его выражение лица, то по мелким признакам сможет проанализировать и спрогнозировать, что предпримет этот человек.       Один процент на то, что никакая из его функций не пострадает, резко снизился. Но он не отступил.        Когда глаз целиком и полностью смог захватить изображение и приноровиться к погодным условиям, он внутренне возликовал.       Чжоу Цзышу вдруг надломлено выдохнул:       — Янь-Янь…       В головной центр пробрался странный, неклассифицированный ранее импульс. Линза в зрительном анализаторе треснула, осыпалась мелкими неровными осколками по щеке. Пришло знакомое оповещение о поломке и необходимости замены.        Схватившись от неожиданности за голову, Вэнь Кэсин пошатнулся и сделал ломаный шаг назад.        Координация движений была нарушена. Запрос к внутренней системе не нашёл неполадок в механической части конструкции кроме зрительного анализатора. Но его неисправность не могла так повлиять на всё остальное тело.       Приподнявшийся господин Чжоу внезапно двинулся ему навстречу.       Заторопившись уйти как можно скорее, Вэнь Кэсин пытался понять, что могло пойти не так. Когда Чжоу Цзышу заметил его? И почему… не отставал?       Стараясь оторваться от преследования, Кэсин обратился по защищенному протоколу к Системе Умного Городского Регулирования и запросил красный сигнал светофора, но господина Чжоу это не остановило. Наоборот: только подтолкнуло к нарушению правил дорожного движения.        На запрос о вызове патрульной службы, чтобы та задержала нарушителя, Регулятор категорично ответил:       «Нарушения не обнаружено. Человек не распознан».       Больше Вэнь Кэсин не рискнул прибегать к уловкам.       Одно хорошо: каждый человек имел свой предел выносливости. И ослабленный организм дал о себе знать спустя пару минут: господин Чжоу остановился перед четвёртым перекрёстком, выравнивая дыхание и распахивая ворот пальто. Не став больше его дразнить, Кэсин скрылся из виду. Но подключился к камерам города. Ведь он уже знал как тот выглядит, где работает, живёт… никакой кусочек информации теперь не мог пройти мимо него.       Чжоу Цзышу похлопал себя по карманам, нахмурился… и поспешил обратно.       Телефон. Он всего лишь забыл телефон, а потому отступил, понял Кэсин.       Смотря на него потом, всё же подключившись к камере в сквере перед «Дацином», Вэнь Кэсин замер, когда тот подошёл к скамье и забрал из-под неё упавший аппарат.       Вновь взглянув на загоревшийся экран, Чжоу Цзышу хотел было снова набрать номер и нажать иконку вызова, но передумал в последний момент.       — Янь-Янь… где же ты? Я так скучаю по тебе…       Вэнь Кэсин не знал, чего ожидал: того, что Чжоу Цзышу специально портил нервы госпоже и господину Чжэнь? Упивался этим? Но кажется, ранний вывод о намеренном вреде был ошибочным. И его ошибки многим людям обходились дороже, чем когда их совершал тот же человек. Кэсин мог сделать так, чтобы банковские услуги больше никогда не были доступны господину Чжоу. Лишить его финансовой независимости от других. Если бы захотел, он мог бы насовсем избавить семью Чжэнь от господина Чжоу. Ведь его основная установка — защита. Любыми способами. Если он это сделает, его не опознают, не найдут, не остановят. Даже Система ничего не предпримет, не помешает. Ведь Чжоу Цзышу «не распознан», а значит, по её меркам, не человек.        С тоской посмотревший на вход «Дацина» и видневшуюся в стеклянном проходе раму-выявитель Чжоу Цзышу обезоружил его, сам того не зная.       Головной центр вдруг подал необычный сигнал о неисправности органической части. Искусственное сердце почему-то стало активнее сжиматься, стараясь сохранить баланс. Начало расти давление, ещё сильнее нарушающее механику движений. Уровень кислорода в конструкции падал.       Надо срочно выдвигаться к доктору У, понял Кэсин. Но просто уйти и оставить всё как есть было нельзя.        «Обнаружена странная неполадка в банковской системе, — решился он обратиться к Регулятору, — необходимо запустить проверку данных в отношении господина Чжоу Цзышу…»       «Такого человека не существует. В отношении кого вы хотите произвести проверку?»       Сам Чжоу Цзышу смотрел на свои пальцы, держащие экран, и не шевелился.        Пока шёл в сторону госпиталя, Вэнь Кэсин старался припомнить, как к нему обращались все, с кем тот общался хотя бы мельком.       «Цербер-Чжоу» его называли за глаза. В лицо ему чаще звучало «господин Чжоу», «А-Шу» — только от одного. Не считая Хэлянь И, за этот месяц больше никто не называл его по имени.       Проверив наскоро архивы «Дацина» из отдела кадров, Вэнь Кэсин впал в ступор: никаких данных. Нет человека с таким именем.       Он уже думал, что ничего не получится выяснить, как ему неожиданно помог неизвестный: он позвонил Чжоу Цзышу. Позабыв про осторожность, Кэсин тут же воспользовался случаем прослушать его звонок.       — Господин Чжоу! — голос принадлежал детективу Дуаню. Он как-то защитил свои исходящие данные, но Кэсин узнал его по колебаниям звуковых волн и манере общения. — Ты совсем пропал! Как твоё лечение? У меня есть маленький прорыв. Подъедешь?       — Пэнцзюй, есть новости об А-Яне? И сколько можно уже на «вы»...       — Прости, Сюй. Да, есть новости. Думаю, нам стоит…       Кэсин теперь мог ответить Системе.       «Его зовут Чжоу Сюй», — как только он это сказал, задрожали пальцы.        «Пользователь не мог пользоваться средствами?»       «Верно».       «Причин для блокировки не обнаружено. Запрос на отмену блокировки направлен. В течение…»       — Подожди… — вдруг попросил господин Чжоу, убрал телефон от уха, чтобы быстро взглянуть на пришедшее сообщение. — Пэнцзюй, кажется… кажется, я всё же смогу увидеться. Завтра же, да? Я буду.       — Отлично, господин…       — Пэнцзюй!       — Сюй, ну мне сложно привыкнуть, правда!        — Постарайся! — Чжоу Сюй завершил разговор с бледной ухмылкой, развернулся и неожиданно застыл. Улыбка медленно сползла с его лица, когда он взглянул прямо в объектив камеры.        — Ну в самом деле, что за глупость, — медленно и недоверчиво покачал он головой, заталкивая мобильный в карман. Вэнь Кэсин уже с трудом вспомнил, что это не обычная камера наблюдения, а движущаяся с определённым интервалом. И из-за него она не приходила в движение всё это время…       В голове резануло вдруг так, что передача видео и аудиосигналов самопроизвольно отключилась. Не став вновь её налаживать, Вэнь Кэсин поспешил к доктору У: он обнаружил, что было не так. Показатели органической части начали вызывать конфликт во всей работе внутренней системы. Зрительный анализатор он сможет заменить сам, но с ещё живой частицей господина Чжэня в его конструкции в силах совладать только У Си.       Несмотря на прикладываемые усилия, давление и напряжение продолжали расти. Если так продолжится и дальше, возможно повреждение и механической оболочки, и биологического материала.        Контроль сохранялся с трудом, Кэсин двигался всё медленнее и медленнее. Самостоятельно вернуться в госпиталь, пройти пост охраны и войти в кабинет доктора У получилось уже лишь спотыкаясь, а под конец — заваливаясь вперёд.       — Несколько позже, чем я ожидал, — отвлёкся У Си от бумаг и стянул очки, чтобы внимательнее его рассмотреть. — Ты… в порядке?        Еле сумев разобрать его лицо, Вэнь Кэсин рухнул на место для посетителей, задев угол стола и всё, что на нём лежало. Покосившийся под ним стул сломался, и он свалился на пол.        Что-то громоздкое упало рядом, но это уже было неважно. Вся концентрация внимания была теперь сосредоточена на одном: органическая часть. Нужно сохранить, сохранить любой ценой…        Сознание путалось, сбивалось с мысли, ведь он дошёл до пункта назначения и всё. Краткосрочная цель выполнена. Долгосрочные он больше не мог прогнозировать.       — Нарушение объёма… памяти. Не могу… удерживать… внимание. Всё плывёт… анализатор… зрение… перенапряжение...       — Следуй чётким командам, — голос доктора У стал серьёзен, и Кэсин повиновался ему, потому что сейчас это было всем, на что он способен.        Он позволил доктору У поднять его и увести в смотровую, вызвать кого-то за медикаментами, добраться до своей органической части, просканировать её…        — Отключи защиту, я сейчас…       Такое требование подобно смерти.        — Нет.       — Твоей конфигурации ничего не угрожает.       Вэнь Кэсин не мог просчитать варианты, к чему приведёт исполнение этой просьбы. Лишь предполагал утрату сознания как такового. И даже прибегнул к манипуляции чувствами как к тому, что могло его в теории спасти. Но если его личность будет стёрта, то…       — Если не останется моей… личности, разбери… на запчасти, — отсутствие накопленных годами данных сделает его послушной марионеткой, из которой можно будет слепить что угодно. Он станет бесполезен для четы Чжэнь, к которой не питал «любви» или каких-то других «чувств». Но также и не будет больше способен на то, чего сумел достичь. Потеряет прогресс развития. Личностные установки. А этого Вэнь Кэсин допустить не мог. — Умей я проявлять… симпатию, доктор У, то мог бы… тебя назвать… другом.       Ответных слов У Си было уже не разобрать. Осталась только размытая картинка стерильной смотровой: её белых стен, потолка, света лампы, направленной на него со стороны затылка. Неизвестно, как долго это длилось. Но в какой-то момент головной центр получил оповещение о выравнивании состояния до границы «нормы».       Доктор У неожиданно для Кэсина закрыл головную часть конструкции, появился перед лицом и взял его за руку.       — Открой отсек для ввода лекарств и посиди спокойно полчаса.       Послушавшись, Вэнь Кэсин потом наблюдал, как неизвестное средство проникает через шприц по его имитации вен. А убрав его и закрыв отсек для ввода лекарств, доктор У напряжённо чего-то ждал. Спустя некоторое время Кэсин даже смог определить, что он был взволнован.       — Фиксирую нервное напряжение.       — Где твои заменители анализаторов? — тут же отреагировал У Си.       — В подсобке для персонала на самых верхних отделах.       Слегка кивнув, доктор У позвонил медсестре, чтобы та её принесла. Когда нужное оказалось под рукой, тот передёрнул плечом.       — Для онколога и нейрохирурга вы слишком впечатлительны. Они ненастоящие.       — Никогда не любил глазные яблоки в отдельном от человека состоянии. Даже ненастоящие. После окончания медицинского больше не доводилось сталкиваться с таким «восхитительным» видом.       — Юморите?       — Чуть-чуть. Как и ты, пришёл в себя. Вмонтировать сам сможешь? — на его утвердительное движение подбородка, У Си привстал. — Позови, как закончишь. Некоторые вещи… слишком даже для меня.       Установка анализатора прошла успешно, для этого не требовалось специальных средств: владения пинцетом и гибкости пальцев вполне хватало. Вэнь Кэсин не стал звать У Си по окончании, решив просто зайти к нему в смежный со смотровой кабинет.       — Зачем ты встал?! — обернулся тот с тревогой.        — Доктор У, всё уже…       — Каким образом всё может быть в порядке, если твоя органическая часть чуть не отторгла механическую?! Мне ещё нужно провести повторный анализ активности нейронов, так что!..       Вэнь Кэсин позволил У Си успокоиться проведением дополнительных исследований, которые полностью подтвердили его слова.       Давление нормализовано. Напряжение. Искусственное сердце работало в выверенном ритме. Всё пришло к прежним показателям. Ничто больше не угрожало его функциональности.       С подозрением вчитавшись в результаты, доктор У спросил:       — Тебя вывело из строя… что именно?        — Я кое-кого встретил.       — И? Ты его… вспомнил?       Что доктор У, что Гу Мяомяо и Чжэнь Жуюй, даже создатель — все схожи в одном: они надеялись, что он сумеет что-нибудь «вспомнить». Но он — не Чжэнь Янь. И никогда им не станет.       Вэнь Кэсин покачал головой.       — И ты всё так же уверен, что не можешь испытывать страх? — продолжал допрос доктор У.       Это было самое глупое, что только можно услышать. Страх доступен биологической форме жизни. Никак не ему.        — Да.       — Вспомни тот момент. Что произошло, после чего нарушился баланс твоей конфигурации? Когда именно? Когда ты только посмотрел на этого человека?..       Нет, иначе бы он целый месяц только и ходил подобно каракатице.        — … или когда он что-то сделал? Сказал?..       «Янь-Янь». Брошенное в пустоту без единой надежды.        — Запрос не распознан.        Одеревенев на месте, У Си посмотрел на него так, словно впервые увидел.       — Вэнь Кэсин, это, в конце концов, важно! Тебе следует подробно рассказать, чтобы такой ситуации больше не повторилось, и…       — Запрос не распознан.        —... и ты не должен с ним больше видеться ради собственного же блага!       — Запрос отклонён по причине необоснованности и глупости.       — Да что за упрямство?! — задохнулся от возмущения У Си, не став реагировать на грубость. В его практике бывали пациенты и похлеще. — Говорить не хочешь, сохранить свою… — покрутил он пальцем в воздухе, подбирая верное слово, — функциональность — тоже. Когда ты стал суицидником?       — Я им не стал. Господин У, — серьёзно обратился к нему Кэсин, сохраняя бесстрастное выражение лица. Но на деле быстрее обычного просчитывал ситуацию. Он выяснил о своём состоянии всё необходимое. И Чжоу Сюй здесь ни при чём. А если быть более конкретным, то он вторичен в этом уравнении по сохранности его работоспособности. — Вы же знаете, что я не могу лгать.        Это правило продолжало действовать. При этом никто не запрещал недоговаривать, отказываться отвечать, делать утверждения, правдивые в отношении других людей, даже если они заблуждались в своём «знании» или мнении. Он не обязан повиноваться неавторизованному пользователю.       — Но не всё находится в вашей компетенции. И это один из таких случаев. Поэтому я говорю вам в последний раз: запрос не распознан. Вы требуете больше, чем можете получить.        Помолчав и выровняв дыхание, У Си постарался докопаться до истины другим путём.       — Ты не можешь сказать правду или не хочешь?       — Запрос отклонён по причине очевидности и бессмысленности.        У Си обречённо выдохнул, похлопав по подлокотнику кресла, и пробормотал, сдаваясь:       — Надеюсь, ты понимаешь все последствия…       — Более чем.        Отпустил его доктор У лишь утром, когда начался новый рабочий день, а сам поехал отсыпаться домой. Вэнь Кэсин помог немного в лаборатории при госпитале, на паре операций, убрал потом операционную и несколько палат, поухаживал за пациентами: поправил парочке подушки, кому-то заменил катетер на новый, у одного из них даже отобрал сигареты, чтобы на операции не было осложнений из-за остановки дыхания. Как-то так быстро и закончился день. Один, другой…       Вэнь Кэсин старался адаптироваться в этом мире. Вряд ли когда-нибудь сможет сказать, что у него это получилось. Но он не прекращал исследовать его. На земле есть много чего неизведанного, что можно изучать упоительно и долго. Особенно людей: их страхи, желания, логику поведения и её изменчивость. Хоть человеческий век и весьма ограничен.       К началу следующей недели он подал прошение на увольнение. Ему точно следовало сменить сферу деятельности. Ведь появилось кое-что, что вызывало его интерес. Кое-кто.       Чжоу Сюй вернулся в «Дацин». Выйдя оттуда с маленькой коробкой личных вещей, он кинул прощальный взгляд на вход, остановился глазами прямо на камере, развернувшейся к нему своим объективом… и стремительно отвернулся.       — Какой человек в здравом уме будет за мной следить? — риторически бросил себе под нос Чжоу Сюй и фыркнул с забавляющимся смешком, будто подобное предположение было несусветным бредом.       Хмыкнув, Кэсин приподнял кончики губ на пару градусов вверх. За исключением засланца из «Нового Горизонта» господина Ханя, чью кандидатуру «цербер-Чжоу» неделю назад забраковал при принятии на работу и который тщетно искал способа к нему подобраться; прослушивавших и прекративших с его увольнением прослушку военных… конечно же, никакой. Кроме Вэнь Кэсина. А он определённо находился здравом уме. Но не был человеком.       Проскочивший едва заметный импульс в органической части был незамедлительно им подавлен.       — Тебе следует успокоиться, — тихо сказал Кэсин будто бы в пустоту, смотря в спину уходившего господина Чжоу, выглядящего… счастливым. Сбросившим оковы, которые сдерживали его очень долгое время. Яростная походка сменилась на плавную, медленную. Он оглядывался по сторонам так, как если бы в первый раз позволял себе наслаждаться обыденным видом: теми же поблескивающими хлопьями снега на деревьях вокруг. — Я больше не собираюсь ему вредить.       Несовершенная составляющая вывела его из строя, учинив невообразимой силы диссонанс. Всего лишь небольшой комочек плоти с маленькой постоянной мощностью в двадцать ватт. Как у тусклой лампочки. Такая ничтожная часть…       Всего лишь часть его самого.