Гузен

Вскоре Лео вернулся домой со своего обхода. К его приходу Ричард уже проснулся и завтракал на кухне с женой и дочкой. После сытного завтрака в планы коменданта входило то же, что и обычно: наведаться в концлагерь, провести там не менее полутора часов, а затем отправиться в город, где он мог провести от двух до трех часов. Лео понял, что завтрак придется перенести. Впрочем, это не доставляло особых неудобств. Завтракать в кругу семьи коменданта ему особо не хотелось. За столом Ричард предпочитал разговаривать о делах фюрера и о том, как быстро и стремительно, а главное, успешно восточный фронт прорывается вперед. Фогелю это было неинтересно, так что за последние два месяца прием пищи сместился на двадцать минут позднее. Свое время он решил потратить за игрой на пианино, но стоило ему приблизиться к комнате, как за спиной послышалось знакомое гоготание. Лео быстро сообразил, кому принадлежат эти громкие и раздражающие голоса. В своем окружении ему приходилось замечать неприкрытую неприязнь, скорее даже ненависть со стороны сверстников, более успешных в военных делах. Однако большинство из них испытывало к нему зависть. Быть на хорошем счету у коменданта было большой привилегией: тебе не грозило попасть на фронт, даже если ты провинился. В силу своего статуса Ричард только запугивал его, и поначалу Лео действительно боялся угроз, но со временем понял, что его угрозы — всего лишь угрозы, и пользовался этим. — Доброе утро, герр Райт и доброе утро фрау Райт, — учтиво поздоровался высокий красавец лейтенант. — Посыльный из города принес хорошие новости, которыми я рад поделиться с вами. — Он посмотрел на Ричарда, поскольку хорошие новости прежде всего касались его. Ричард махнул рукой: «Не здесь», и, прервав завтрак, покинул стол. Он провел лейтенанта в свой кабинет, чтобы их разговор остался конфиденциальным. Они поднялись на второй этаж, и когда дверь была закрыта, а Ричард сел в кресло, положив руки на стол, лейтенант начал разговор: — Гиммлер ответил на ваше письмо, и он не против встретиться с вами лично. — Ты прочитал письмо предназначенное для меня? Лейтенант смущенно опустил глаза, но затем снова посмотрел на Ричарда. — Прошу прощения за мое наглое любопытство. Мы так много обсуждали этот вопрос, и мой интерес не давал мне покоя, — сказал он. Затем лейтенант достал из-за пазухи белый конверт с красной печатью в виде орла и положил его на стол перед Ричардом. После этого он отступил назад. — Значит, Гиммлер заинтересован. Это хорошо. Это очень хорошо. Ричард достал из конверта бумагу и быстро пробежался по нему глазами. Он увидел подпись автора, и его лицо озарилось радостью, а хмурое выражение сменилось улыбкой. Когда лейтенант понял, что от него больше ничего не зависит, он покинул кабинет герра Райта и спустился на первый этаж, застав приятеля около входа в комнату отдыха. Там же находился и Лео, и присутствие посторонних глаз существенно мешали ему заняться своими делами. — Фогель, ты как-то в последнее время много выделываешься. Герр Райт слишком мягок к тебе, — сказал лейтенант, только что вошедший в комнату. Он был выше Лео, поэтому последнему пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Судя по всему настроен он был враждебно. — Пожалел евреев... Может, еще базу отдыха для них построишь? — Может ты и твой приятель избавите меня от своей компании? Я уверен, вам есть чем заняться. Как и мне, так что не вижу смысла тратить время на пустые разговоры. Большая ладонь быстро оказалась на горле Лео. Пригвоздив его к стене, лейтенант прошипел ему в лицо: — И с каких пор игра на пианино стала важнее службы? А, Фогель? Думаешь, я не знаю, что ты косишь под дурочка? О, конечно, так же лучше, чем пойти и помочь стране, когда она в этом так нуждается! Лео цепляется обеими руками за руку, удерживающую его за горло, но совсем скоро сдался. Агрессор сам убрал руку, стоило Фогелю показать свою слабость. — Я каждый день убиваю тех, кто отравляет Германию! Неужели мне нельзя отвлечься, чтобы окончательно не сойти с ума? Ни тебе, ни твоему дружку этого не понять! Тебя не заставляли убивать. Твоя рука не касалась пистолета и не дрожала, когда палец стоял на спусковом крючке. Тебе не приходится каждую ночь просыпаться от кошмаров. Потому что ты только наблюдаешь, а я делаю! А теперь вам стоит уйти, если у вас больше нет причин здесь находиться! Лейтенанту не нашлось что ответить. С трудом он принял поражение в этой перепалке, но по-прежнему считал, что этот юнец позволял себе слишком многое, а герр Райт почему-то закрывал на это глаза.