Гузен

— Ричард, ты уже нашел замену №1856? У меня нет желания делать все по дому одной, тогда я не буду ничего успевать! — раздался женский голос, когда Ричард вернулся на кухню. Взяв со стола чашку с остывшим кофе, Ричард сделал глоток. Этот инцидент совсем вылетел у него из головы, хотя Эльза сама виновата, что не напомнила ему об этом вчера. — Еще нет, но я собираюсь встретиться с Йоханнесом, так что придется подождать до обеда. — Хорошо, и надеюсь, такого больше не повторится. Пусть они умирают за пределами нашего дома. — Дорогая, это не зависит от меня, — Ричард пожал плечами, сделав еще один глоток кофе. — Завтра поеду в город, вернусь ближе к вечеру. На лице Эльзы появилась едва заметная улыбка. Ей хотелось подробнее расспросить мужа о поездке в город, но в присутствии дочери она задала только один вопрос: — Без меня? Ричард поставил пустую чашку на стол, и посмотрел на жену, как ей показалось, слишком сурово. — В этот раз без тебя. Я поеду на совещание, так что не думаю, что тебе там нужно быть. Ричард взял со стула свой черный плащ, накинул его на себя и поцеловав в лоб дочку, направился на улицу. Услышав тяжелый стук каблуков, Лео опустил крышку пианино. Кажется, он не должен был подслушивать их разговор, просто так получилось. Юноша о чем-то задумался, а потом догнал Ричарда у самой двери. — Я могу порекомендовать одного... еврея, которого вы можете взять. Номера не знаю, но вы найдете его по цвету волос, он рыжий. У него не сбриты волосы, так что... Когда недовольный взгляд мужчины вперился в него, юноша замолчал, понял, что допустил ошибку. — Да? И почему же я должен выбрать именно его? На мгновение Лео растерялся, но быстро нашел чем ответить: — Из всей его группы, у него неплохая физическая форма, пока что. Значит и работать будет проворнее чем предыдущий. — Ответ не совсем правдивый, но и этого аргумента, казалось, достаточно. — Проворнее ему придется трудиться уже на следующей неделе. На благо Германии. Лео посмотрел на него слегка озадаченно, скорее, непонимающе. Знал, что тот что-то недоговаривает, и, судя по словам, что-то серьезное. Скорее всего, Ричард сам расскажет ему обо всем, поэтому стоит набраться терпения и подождать до вечера.

***

С герром Вайсом Ричард встретился у входа в военную казарму, находящуюся на территории нового комплекса, всего в десяти минутах езды от Гузена. Еще год назад путь отнимал пятнадцать, а то и все двадцать минут. Добираться приходилось по каменистым ухабам, а затем несколько метров пешим ходом, потому что дальше местность становилась непроезжаемой. Теперь же автомобили могли подъехать прямо к корпусам или встать в специально отведенное место типа парковки. За два года местность, ранее пустынная, преобразилась в малолюдный поселок с улицами и теми же бараками, но уже для военнопленных, в основном советских. Была проложена трасса в соседний город Санкт-Георген, и, пожалуй, Ричард этим очень гордился. Закурив табак, Райт обратил внимание на кирпичные блоки слева от себя, выложенные рядом с котлованом под фундамент. Здесь планируется новый наблюдательный пункт. И пока четверо тощих, приближающихся к смерти заключенных, по очереди носили сюда эти кирпичи, шестеро других, более «живых», распределяли и отмечали по периметру границу для натяжки проволоки. Это уже третий колючий забор. Он будет окружать весь комплекс и будущую территорию завода. У Ричарда уже зрел план. Где и, главное каким образом будет работать новый проект, спланированный совместно с Йоханнесом и инженером, приезжим из города. Печалило лишь то, что на данный момент никто не мог выделить на проект все необходимые ресурсы. Но Ричард знал, кому нужно дать намек, чтобы получить желаемое. Планов, однако, накопилось много и осуществить их хотелось как можно скорее. Хотя бы к середине следующего года. В ходе разговора Йоханнес поделился новостью о скором завершении строительства сараев для ангорских кроликов. Он понятия не имел, зачем его коллеге ферма в таких условиях, и не разделял его утех к, как он говорил, зайцам, но Ричард красиво поправил его, уточнив, что ангорские кролики — порода не только красивая, но и полезная. В первую очередь от них можно получать шерсть, — с гордостью заявил он и даже внушил Йоханнесу, что кролики будут намного ценнее, чем жизнь кого-либо из заключенных. Потому что они действительно полезны и не наносят вред, — аргументировал Ричард, и Йоханнес не мог с ним не согласиться. Потом разговоры о кроликах ему надоели и он решил, что пора вспомнить просьбу жены, о чем намекнул об этом своему коллеге герру Вайсу. Кратким жестом пальцев Йоханнес подозвал к себе близ стоящего караульного, наблюдающего в это время за заключенными, строящими кирпичные блоки. Несмотря на высокую смертность, строительство продвигалось стремительно быстро, правда, иногда приходилось менять людей, чтобы работа ни в коем случае не стояла на месте. А длилось строительство круглыми сутками, без права на еду и воду. Йоханнес что-то прошептал караульному на ухо и тот, получив распоряжение, кивнул и направился к скелету фундамента. Ричард убрал руки за спину. Его взгляд последовал за караульным, он хотел убедиться, что просьба дойдет до его дома в целости и сохранности. Караульный без церемоний схватил мужчину, разгружавшего телегу с кирпичами и грубо толкнул бедолагу ближе к коменданту лагеря. Ричард посмотрел на выбранного заключенного с каким-то отвращением, но ему категорично не принципиально, кто из этих людей будет обслуживать его дом, просто от самого вида стало неприятно. — Не сопротивляйся, если хочешь дожить этот чертов день, — предупреждает он, предусмотрительно направляя оружие на заключенного, чтобы тот не вздумал сделать глупое движение. Сегодня ему не хотелось пачкать руки.

***

— А если сделать вот так? — Софи рассматривает клавиши пианино и указывает на одну из них. Ее всегда удивлял талант Лео к этому музыкальному инструменту, потому что в нотах она совсем не разбиралась Хотя иногда брала уроки, чтобы понимать в этом хоть что-нибудь. Пока отца не было дома, а мать занималась делами в гостиной, у Софи было немного времени, чтобы провести время с Лео, потому что когда Ричард возвращался домой, то загружал юношу своими делами, а иногда уводил в свой кабинет, где удерживал его около часа или полутора. Софи знала, что у отца сложная и ответственная работа, что его нельзя просто так отвлекать по пустякам. Знала, что отец является каким-то главным человеком, но при этом он никогда не говорил, в чем именно заключалась его важность. Ричард только объяснял, что помогает стране, и часто плохо отзывался о евреях, считая их паразитами в этом мире. — Нет, будет звучать очень фальшиво, — сказал Лео. Фогель несколько раз нажал на клавишу к которой тянулась рука девушки. По комнате разлетелся неприятный звук и Софи убедилась, что Лео прав. Она зажала руками уши, поморщилась. Лео издал недовольный и тяжелый вздох. Софи же устала от своего бессилия против этого инструмента и сегодня сдалась раньше. Чтобы затмить паузу, она спросила: — Выглядишь ужасно уставшим. В последнее время ты сам не свой, Лео. Не поделишься, что у тебя на уме? Юноша дернулся так, как будто ему только что влепили оплеуху. Лео покачал головой. Все в порядке, нет никаких проблем, которые бы заслуживали внимания от близкой, но незнакомой семьи. В ответ Софи грустно улыбнулась. Она встала со стула и подошла к деревянному комоду напротив окна. Оттуда она достала маленькую красную сумочку в которой хранила дамские вещички. — Нет, все в порядке. Это все из-за переезда. Прошлое не дает мне покоя, но не переживай, мне нечего скрывать, — с мягкой улыбкой на лице говорит Лео. Однако, в глубине души скребли кошки. Его нутро покрыто корнями обмана, и разрастались они все гуще и гуще. Он долго смотрел на одну из клавиш, а затем поднял глаза на свою подругу и теперь он задал слишком неожиданный вопрос: — Софи, тебе нравится здесь? Та посмотрела на приятеля и в недоумении захлопала глазами. Странные вопросы лишь подковывали ее догадки о том, что у Лео были какие-то свои отчужденные мысли, из-за которых он периодически плохо себя чувствовал. В руках она держала новую пудру, которую ей с города привезли родители. С недавних пор ей нравилось краситься. — Не понимаю, к чему этот вопрос. Почему мне должно здесь не нравится? Конечно, мне надоел ужасный запах, витающий на улице, но от мусора всегда пахнет ужасно, не так ли? Лео ничего не ответил. Неясно, что она имела в виду под словом «мусор». Софи заметила, как парень поменялся в лице и улыбнулась, чтобы развеять обстановку. Их разговор прерывал скрип двери. Лео закрыкрыл крышку пианино, решив, что на сегодня достаточно практики. Натянуто улыбаясь, он обратил нимание на вошедшего в комнату коменданта. Ричард повернулся к двери, где один из его приближенных держал за руку напуганного мужчину в потрепанной полосатой одежде. — Это наш новый прислуга, номер 8139, — произнес Ричард, обращаясь к юноше, который стоял около пианино. Он был уверен, что тот воспримет эту новость положительно. Впрочем, выбора толком не было. Лео, сначала удивленный, затем ощетинившийся негативом, разглядел заключенного, стоявшего в дверях с тревожным выражением на лице. Это был совсем не тот человек, которого он описывал в своей просьбе. — Я говорил тебе, Ричард, что мне нужен именно рыжий еврей! — воскликнул Лео, глядя на мужчину, стоящего в дверях. — Ты привел кого-то, кто совершенно не подходит под это описание! Ричард, вдоволь измотанный его вечными капризами, вздохнул: — У меня нет времени, а тем более желания, бегать по окрестностям лагеря. Этот ничем не хуже. Лео перебил его: — Вот так всегда, Ричард. Хочется как лучше, но ты же всегда сделаешь по своему. — Какое-то странное у тебя рвение к этому еврею. Не поверю, что дело только в цвете волос. У нас уже были рыжие. Что же ты задумал, — сказал Ричард и голос его звучал презрительно. — Всего лишь выбрать для дома нормального прислугу, а не того, кто повесится, как только ты изобьешь его пару раз. Тот крепкий, я сам видел, а этот какой-то хилый. —  Лео скрестил руки и уставился в окно, где мрачные облака собирались над местностью. — Вот как повесится, пойдешь и выберешь сам. Сейчас будет он, и я ставлю на этом точку, — произнес Ричард с ледяным спокойствием, будто это было непреложное правило. Лео чувствовал, как его переполняет злость. Он стоял перед человеком, который держал судьбы людей в своих руках, и понимал, что каждая его фраза была как приговор. — Как-то бессмысленно звучит, — ответил Лео, стараясь сохранить уверенность в голосе. — В нашем доме будет работать только тот еврей, которого я сам привел. Если решим, что нужен новый работник, тогда сам выберешь подходящего, — нахмурился Ричард. Лео пришлось смириться, потому что спорить с ним дальше было не просто бесполезно, но еще и опасно. После затяжного спора он направился в свою комнату, чтобы скоротать время до ужина.