Парень с моего романа

      — Да ладно, что ты сделал? — Чонгук давится смехом, пытаясь отбиться от нападок оскорбленного коллеги, — Пфхах, дикпики теперь рассылаете, учитель Мин? Да вы войдете в историю! — удар прилетает откуда не ждали и прямо по натруженному смехом прессу. — О нет, в глазах темнеет, за что? — кто-нибудь угомоните это книжного червя, он явно переигрывает.       — Да захлопнись ты, — он бросает взгляд на сползающего на пол друга, заметно погрустнев.       Мин Юнги — учитель истории все той же старшей школы «Чунан» и по совместительству студенческий друг и хён рядом загибающегося учителя литературы.       Еще со времен университета Юнги — единственный человек, которому Чонгук всецело доверяет свою природную придурковатость, идущую комплектом с личной библиотекой нескончаемых извращенных фантазий, диких идей и легкомысленных поступков. Не то чтобы, Мин сильно просил об этом, он вообще, честно сказать, огромной любовью к людям не отличается, но за своего мелкого даже великая скала Мин Юнги не то что заговорит, запоет… да завоет!       Чону и просить не надо.       - Я просто устал, — Чонгук выравнивается, внимательно слушая исповедь своего хёна (что, кстати, редкость), — Я тоже человек, Чонгук. Мне тоже хочется любви, пусть я и не говорю об этом.       — У тебя есть я, — поднимается с пола и пытается переключить внимание на себя, заключая того в крепкие объятия.       — Отлепись, — взмолился старший, но уголки губ все же немного приподнимаются и складочка между бровей заметно смягчается, что не ускользает от глаз довольного младшего. — Я говорил про другое, мелочь, — продолжает, тяжело вздохнув, — мне 30 в этом году. Хочется любви, да и секса, в конце концов, я же взрослый здоровый мужик!       — Вы общаетесь не больше месяца, — произносит хмуро и думается ему, что где-то он уже сегодня это слышал.       — Он мне нравится.       — Ты даже не знаешь, как он выглядит! — младший не сдается в попытках вразумить околдованного друга. Ну правда, а как еще объяснить состояние слепой влюбленности у взрослого рационально мыслящего мужчины.       — Мне хорошо с ним, — Юнги выдыхает с едва заметным блеском в глазах, будто и не слышит всех этих бурчаний со стороны тонсена.       — Какой хорошо? Вы ведь не встречались даже.       — С ним я чувствую такую легкость, что забываю какой тяжелой мою жизнь делаешь ты, — томно вздыхает, уже улыбаясь во все 32 и кладя руку прямо на сердце, прикрывает глаза и морщит нос будто поймал аромат свежеиспеченных булочек.       Актерище, всё-таки они одного поля ягоды.       — Ладно, все равно это не оправдывает того, что ты скинул ему фотку своего члена в FullHD в ответ на безобидное сообщение, — и не поспоришь.       Спустя пару минут безудержного смеха, их прерывает еле слышный стук в дверь и появившийся вслед за ним подросток.       - Черт, совсем забыл, — цепляет двумя пальцами переносицу, кидая умоляющий взгляд на друга, — у меня еще кое-какие дела остались, езжай без меня, — лицо каменеет, кроличья улыбка полностью сходит с красивого лица, оставляя лишь едва заметную дьявольскую ухмылку.       — Да без проблем, — кивнув на прощание и младшему, и его кое-какому делу, несильно толкает это же замершее в ожидании дело в плечо, побуждая освободить ему путь и покидает кабинет.

***

      — Ты ведь можешь не пойти, он наверное уже и забыл про тебя, — Пак Чимин никогда не сдается, а уж когда дело касается кино-вечера с выпивкой и любимой свежеиспеченной пиццей в компании самого умного и вообще самого лучшего его друга, Ким Тэхена, можете считать, он уже готов к дуэли.       — Давай я зайду и скажу, что тебе живот прихватило, но ты обязательно подойдешь к нему в другой день, как только сможешь оставить свой белый трон, — несет чушь и даже не краснеет.       — Ха-ха, смешно очень, — показушно закатывает глаза, уже хватаясь за ручку двери, ведущей в кабинет учителя Чона, — это уже дело принципа, детка. Я позвоню! — скрывается за дверью, оставив своего упрямого друга на едине с пустым коридором.       Все уроки уже давно закончились.       — А я не отвечу! — выкрикнул уже в закрытую дверь старший и, развернувшись на пятках, направился к выходу из школы.

***

      — Готовы принять свое наказание, студент Ким? — Чон медленно движется в сторону двери и, наконец, останавливается прямо перед Ким Тэхеном. Учитель наклоняется к его лицу непозволительно близко, его жаркое дыхание и насмешливый взгляд касаются лица вновь алеющего студента. Протягивая руку за спину Кима, он резко дергает дверь на себя, тем самым наглухо ее закрывая и возвращается к учительскому столу. Вопрос учителя остается без ответа. За него говорят стремительно пунцовеющая кожа шеи и чуть участившееся дыхание.       Кто-нибудь может открыть окно? Тут один великий писатель только что кончился как человек.