Око Брахмы

      Главное, не поддаваться панике. Не сбиться с намеченного плана. Не забыться. Не потеряться. Не наделать новых ошибок.       Именно это как мантру повторяла себе Амала, уже к вечеру выходя из здания Скотленд-Ярда. Хотелось забыть этот день, вышвырнуть страницу из дневника помеченную настоящей датой. Измять, сжечь и развеять пепел на одной из улиц Мейфера, где и началась эта проклятая история. История, которая изничтожила её всю до остатка, выпотрошила наружу всю боль, что вязким нечто стекала по костям, ядовитой волной сжигая внутренности. Где-то в груди теплилась надежда, что всё это – просто дурацкий сон, явившийся к ней в усталом бреду. Что нет в мире этих рук, в ласке которых она так отчаянно нуждалась, этого голоса, тембр которого она была готова слушать сутками, закрывая глаза на все «но». Нет этих губ, так идеально встречавших её в жарких, вкусных, нужных поцелуях, таких волнительных и дурманящих. Нет этого чувства, которое заставляло её снова и снова изводить себя, идти на глупости во имя... во имя чего? Да во имя всего.       Амала точно знала, что не готова утвердиться в их общих с Берг догадках. И она, вопреки всему рациональному, что только существовало в этом мире, была готова только к одному – доказать их безосновательность. Ведь не мог он делать всего того, что делал, чтобы просто воспользоваться, усыпить её бдительность. Когда пользуются – так не целуют, так не говорят.       - Мисс! Прошу прощения!       Амала часто заморгала, рассеивая ворох засевших перед глазами метаний. Удивление проступило на её лице более явно, когда она поняла, что перед ней материализовался обеспокоенный Фрэнсис Кроуфорд.       - Мистер Кроуфорд? Добрый день, - она недоуменно оглядела его с ног до головы.       Он все так же оставался таким же тощим, разве что, белесые волосы были уложены в аккуратную прическу, закрепленную воском.       - Да-да, здравствуйте, - он вежливо ей улыбнулся. – Не могли ли бы вы мне помочь? Я ищу инспектора Гранта, у меня с ним назначена встреча. И то, прошлая не состоялась в виду его отсутствия на рабочем месте. Я, конечно, понимаю, что вы люди занятые и произошедший инцидент вас заботит ровно в такой же степени, как и меня, но, дабы не тратить ничье время даром, подскажите, - он на работе?       Амала предпочла, чтобы ответ «нет» оказался правдивым, но, к счастью Кроуфорда, и к несчастью своему она ответила:       - Да. Двадцатый кабинет. На входе так и скажите, что вы к нему.       - Ага, - коротко кивнул он. – Вы ведь входите в группу расследования убийства в «Кэррис»? Помнится, я вас видел в ту ужасную ночь. Вы уж простите меня за излишнюю эмоциональность, не каждый день происходит такое.       - Всё в порядке, - заверила его Амала, попутно вытаскивая ключи от машины из своей сумочки. – Как вы себя чувствуете?       - Признаться, подавлено. У нас планировался масштабный сезон аукционов. Самые громкие торги были нацелены на продажу полотен из-под кистей величайших импрессионистов. Все это кануло в лету после случившегося. Имей я хоть треть шедевров, подобных тем, что у нас выставляются, задействовал бы все, лишь бы вернуть нам должную репутацию. Или хотя бы что-то одно, но по истине исключительное. К сожалению, я оказался всего лишь человеком, без имени и, стыдно признаться, нужного достатка.       - Мне очень жаль, мистер Кроуфорд. Мы делаем все возможное, чтобы пролить свет на случившееся и реабилитировать аукционный дом и ваше имя, - дежурно произнесла Амала, а потом с интересом на него посмотрела. – Прямо бы таки выставили что-то свое? Не стало бы жаль?       - Сомневаетесь? – он печально улыбнулся. – Безусловно. То, чем я занимаюсь – моя жизнь. Грядущий сезон был для меня знаменателен. Из вырученных средств я хотел бы сделать что-то, что служило бы мне отдушиной. Возможно, именно поэтому я стараюсь быть полезен для следствия, но, видимо, полиция особо не внемлет тому, что я говорю. Я принес отчеты о работе электроэнергии за последний квартал. Может, пригодится. Как думаете?       Амала бегло просмотрела папку, которую он держал в своих длинных тонких пальцах. Из-под белоснежных манжет рубашки выглядывали дорогущие часы небезызвестной марки.       - Этого как раз нам и не доставало, мистер Кроуфорд, спасибо. Вопрос обесточивания здания для нас, пожалуй, самый мистический в этом деле.       - Что же, рад быть вам хоть чем-то угоден, мисс Басу.       Амала добродушно ему улыбнулась.       - Маленький совет, - она слега притормозила, прежде чем распрощаться с ним. – В разговоре с Габриэлем Грантом будьте по деликатнее, у него сегодня выдался тяжелый день. Не хотелось бы, чтобы его вселенское недовольство вылилось на кого-то, кто не входит в круг его подчиненных.       - Благодарю, - он склонил голову в кивке. – Всего доброго.       - До свидания.       Она, не задумываясь о том, какое могла произвести впечатление, фривольно махнула ем рукой. То, каким эмоциональным предстал перед ней этот мужчина в их первую встречу вынуждало её не лезть на рожон и быть с ним как можно вежливей. На новые истерики она готова уж точно не была.       ***       В отражении на неё глядела совершенно незнакомая ей девушка. Темно-фиолетовое, почти что черное платье сидело на ней второй кожей. Его шелковые складки собирались на изгибе талии, где ткань, ниже, натягивалась на бедрах. Тонкие бретели едва ли держали на себе оборону. Отсутствие нижнего белья лишало её образ всякого изъяна. Собранные наверх волосы открывали вид на острые плечи и фактурно выступающие ключицы. Крупное, поистине роскошное колье сверкало переливами бликов в тусклом свете торшера. Амала смотрела на себя, такую красивую и не верила в то, что она такой еще может быть.       - Эй, Мала.., ох ты ж, ничего себе!       Парад её самолюбования прервал ворвавшийся в спальню Киран.       - Слушай, я конечно понимаю, что ты женщина в расцвете сил и всё такое, но это прям...это прям охренеть!       - Что-то случилось? – Амала проигнорировала ругательства, за которое парнишка обычно получает по шее.       - Да, нет. Просто хотел спросить, как дела. Мне послезавтра на сборы, думал, остаться с ночевкой у Генри сегодня, вот и пришел отпроситься. А ты куда такая...нарядная?       Киран с недоверием оглядел её внешний вид, заканчивая обзор на колье.       - Что, на свиданку со своим Дубеем?       Басу вымученно усмехнулась.       - Осуждаешь? – она посмотрела на него, вложив в свой взгляд как можно больше нежности.       - Эм, знаешь, я тут подумал.., - он привалился плечом к дверном косяку. – Нет. Если ты счастлива, то счастлив я. Да, он, конечно, претендент так себе, учитывая то, в каких обстоятельствах вы познакомились. Но, - он почесал затылок, - Я ведь тебя такой довольной давно не видел. А значит пофигу, так?       - Иди сюда.       Амала рассмеялась, вмиг преодолевая расстояние между ними и сжимая брата в крепких объятиях.       - Я тебя так люблю, Кир. Прости, я бываю очень дерьмовой сестрой.       - А я дерьмовым младшим братом, Мала.       - Ну, вот уж нет, не вздумай, - она потрепала его по макушке. – Прощаешь?       - Мне не за что тебя прощать. А теперь, отпусти меня на ночевку, а себя – на ужин, прогулку, или куда вообще в таких платьях ходят. Подробностей ждать не буду, но помни, в случае чего – я его убью. О-кей?       Амала заулыбалась еще шире, приникая к его лбу в трепетном поцелуе.       Когда Киран, довольный донельзя, унесся из комнаты, чтобы забрать уже заранее собранный рюкзак, девушка задумчиво оглядела свою комнату. Даже после нервных сборов всё было идеально чисто. На трюмо одиноко стояла пустая коробка, в которой минутами ранее покоилось колье. Она повертела её в руках, расценивая, правильно ли поступает. На дне лежала записка.       Ну конечно, Мала!       Она ловко достала плотный листок бумаги не теряя ни секунды на промедление. Ведь увидеть знакомый почерк сейчас было до абсурда важным. Настолько, что от этого зависела вся её жизнь. Глаза жадно осмотрели каждую букву, каждый завиток и росчерк. Остановились на таком емком, но волнующем: «От А. для А.». Из груди вырвался рваный вздох, а всё внутри задрожало от облегчения.       Не он. Это не он.       Повинуясь разыгравшимся ни на шутку эмоциям, Амала с благоговением припала губами к записке.       Прости.       ***       Ступень. Первая, вторая, третья. Всё ровно так же, как в первый раз. Только вот Белгравия купается не в лучах полуденного солнца, а в желтом свете уличных светильников. Где-то стрекочут сверчки, подпевая тихой мелодии листвы и близлежащего сквера. Амала стояла на пороге дома номер сто по Итон-сквер и впервые боялась постучать. Сделать шаг, столкнуться лицом к лицу с тем, кого увидит за дверью.       А вдруг, он не дома? Может, есть еще шанс вернуться?       Не дожидаясь, пока её догадка подтвердятся, она, в уже излюбленной манере, постучалась, игнорируя дверной замок.       Секунда. Первая, вторая, пятая. Еще не поздно было уйти. Не показываться тут в этом глупом виде. Кого она собиралась впечатлить? Кого она собиралась порадовать? Чего вообще ждала от этого визита? Черт возьми, она же буквально сейчас разрушит себе жизнь, если вдруг не сдержится. Амала точно знала, что она противится обстоятельствам. Что шок, в котором она пребывает весь день просто еще не огрел её по голове болезненным осознанием. Единственное, что держало её на плаву – несоответствие почерка в записках. Она цеплялась за это, как за спасательный круг, лишь бы не уйти тяжелым камнем на дно.       Ей было страшно. Но страх этот рождался вовсе не из-за догадок. Ей попросту было страшно увидеть то, от чего она ни за что не согласится отказаться. То, от чего её придется заставлять отказаться.       - Амала?       Она вздрогнула, когда поняла, что дверь ей все-таки открыли и на пороге уж точно материализовался не Шехар. Амрит - всё так же привычно красивый. Элегантный и до одури притягательный. Всё в его виде говорило о том, что он сам только недавно вернулся домой. Привычно расстегнутые верхние пуговицы на рубашке, отсутствие пиджака. От него немного пахло алкоголем, а глаза были уставшие, но не настолько, чтобы не оценить её образ.       Амрит пристально оглядел её. Довольно усмехнулся, когда увидел уже знакомое колье. И сколько в этом взгляде было наслаждения. Такого чистого, неподдельного. Он смотрел так, словно узрел в ней богиню, спустившуюся к нему с небес, не то покарать, не то наградить его своим, таким желанным, вниманием.       - Привет, - тихо поздоровалась она. – Ты занят?       Скажи, что занят. Прогони меня. Пожалуйста.       - Знаешь же, что для тебя ответ на этот вопрос всегда будет отрицательным, махарани. Великолепно выглядишь. Неужели, для меня?       - Рассчитываешь на положительный ответ? – она немного склонила голову, растягивая губы в игривой усмешке.       - Не представляешь, насколько.       Он с трепетом обхватил её ладонь, проводя теплыми пальцами по нежной коже и привлекая к себе ближе, буквально приглашая в свою красивую клетку.       Амала осторожно ступила за порог, попутно закрывая за собой дверь, лишая себя легких путей отхода. Сейчас, когда он перед ней, снова все отошло на второй план. Снова все мутнеет, теряет свои очертания. Она с тихим смирением приняла такую простую истину. Амала Басу была бессовестно влюблена. Именно это позволяло ей без зазрения совести жаждать его касаний, бежать к нему сломя голову, защищать и оправдывать. Да, это было глупо. Она была глупой. Дурной и совершенно безответственной. Поэтому, может, и искала хотя бы малейший повод послать все к чертям, куда подальше. Единственное, что могло иметь значение и расставить фигуры на этой доске в другом порядке – его причастность к смерти Джотсаны Басу. Та самая фатальная ошибка, которую она бы никогда себе в жизни не простила. Любовь, питаемая к человеку, растоптавшему её жизнь. Но это было неправдой. Она сама это опровергла и он, совершенно того не планируя, помог ей в этом, просто оставив емкое послание к подарку. Это было катастрофически важной деталью. Но и она, стерев резцы, вывалилась из механизма, полностью его разрушая. Впервые Амала была рада, что вся работа пошла насмарку. Впервые счастлива, что они с Лимой ошиблись.       - Будет преступлением прятать тебя в стенах этого дома, - Дубей плавно провел ладонью по голым плечам, слово пытаясь понять, наяву ли это, не просто ли мираж, явившийся к нему в бреду. – Поехали, проведем вечер там, где тебя одарят должным вниманием. Не желаю больше прятаться, плевать на всё, что подумают.       Амала рассмеялась, обхватывая его запястье и сплетая их пальцы.       - Должное внимание уже получено, - она слегка приникла к нему, поднимая взгляд на его лицо.       - Так значит, все-таки, для меня?       В его памяти замелькали вчерашние воспоминания. Воспоминания о том, как она, совершенно разбитая и потерянная, собирала себя по осколкам в его объятиях. Как отчаянно хватала воздух своими покрасневшими губами, как горячие слезы стекали вниз по красивому лицу. Тогда Амрит поклялся себе, что не позволит никому вновь довести её до такого состояния. Даже себе. Иначе будь он за это проклят всеми асурами, истерзан ими до смерти.       - У меня кое-что есть. Настала моя очередь придумывать развлечения, - она в очередной раз ловко ушла от ответа.       Ему не стоило знать о том, как тщательно она рассматривала себя в зеркале накануне. Как представляла, что смотрит его глазами, ломала голову над тем, что он почувствует, когда увидит её. И о том, как волнение сковывало легкие, когда в голову приходили вариации плохого исхода событий. Это будет её маленьким секретом, спрятанным за хлесткими фразами и деланной непокорностью.       - И что ты задумала?       Амрит пробежал лукавым взглядом по конверту в девичьих руках, который до настоящего момента скромно оставался незамеченным.       - Заприметила у тебя в доме кое-что, что внезапно нашло напоминание о тебе уже в моем, - Амала игриво сощурилась. – Только для начала мне стоит освежиться. Но я не хочу довольствоваться гостевой ванной. У меня с ней связаны травмирующие воспоминания.       Дубей тихо рассмеялся.       - Весь дом в твоем распоряжении.       Не дав ему ни секунды на размышления, чтобы, не приведи господь, он не предвосхитил её маленькую игру, она проворно скользнула ему за спину, решительно двигаясь вдоль коридора. Амрит же ухмыльнулся и лениво развернулся в сторону удаляющегося от него хрупкого силуэта. Разрешил себе сполна насладиться её платьем, точнее тем, что оно позволяло рассмотреть. Но и такой радости надолго он удостоен не был. Фигура исчезла из виду, сбросив этим маневром его лоснящийся взгляд с оголенных плеч.       Он вальяжно проследовал в сторону кухни засунув руки в карманы брюк. К одиноко стоящему на полке бокалу он достал такого же соседа. И до чего же эта мелочь была приятной. Переливая алое как кровь вино в декантер, он не мог отделаться от совершенно непривычного трепета. Его не покидало ощущение, что Амала уже значительно смелее передвигалась в его доме, что взывало к чему-то странному, тягучему в его душе. На мгновение он представил, какой она могла бы стать хозяйкой. Как топот её босых ног по начищенному паркету ласкал бы его слух; как она тихо напевала бы в душе какую-то дурацкую песню, услышанную ранее по радио; как она, играючи, подначивала бы его лечь скорее в постель после позднего возвращения из галереи или очередного тяжелого разговора с отцом. Амрит позволил себе упасть глубже в свои размышления. Перед глазами ожили сцены такой странной, незнакомой ему жизни, жизни, о которой он никогда не задумывался. Она возвращалась бы после работы, рассерженная, возбужденная, ругалась бы на все, на чем свет стоит, а он с удовольствием глотал бы каждую эмоцию. Сгребал бы в охапку хрупкое тело и вытеснял из девичей головы всё то, что необходимо было оставить за дверьми.       Дубей покачал головой, прогоняя эти внезапные мысли подальше. Еще не хватало увязнуть в них по уши, уж больно они были привлекательными.       Он обнаружил её в гостиной. Амала возилась с проигрывателем винила. Раскрытый конверт лежал рядом, а тонкие пальцы бережно держали пластинку.       - Прошу, не насилуй его каким-то шлягером, - Амрит облокотился плечом на арку, разглядывая согнувшуюся над проигрывателем девушку.       - Спасибо за идею, обязательно попробую.       В комнате был приглушен свет. Из открытых окон лился шорох играющей с ветром листвы.       Амала настроила тонарм. Руки немного дрожали, она переживала, что попытка устроить небольшую музыкальную паузу обойдется ей поломанным устройством. Однако, сопротивления со стороны Дубея она не встречала, что означало её полную свободу действий.       С тихим хрипом пластинка начала крутиться, а по комнате полилась тихая мелодия.       - Мы с Кираном любители винила, - Амала выпрямилась, обращая взгляд к мужчине. – Частенько гоняемся за редкими сборниками. Это что-то вроде маленького хобби.       - В таком случае, - Амрит медленно направился к ней, вытягивая руки из карманов. – Потанцуем?       Басу подошла к нему, проводя пальчиками вдоль его плеч. Он сделала маленький шажок вперед, вынуждая его отступить. А потом еще один, и еще, пока Дубей не уперся икрами в обивку дивана. Амала приблизилась к его лицу, оставляя невесомый поцелуй на полных губах, а после прошептала:       - Да. Только не мы, а я.       И толкнула его прямиком на подушки. Амрит сощурился, сдерживая улыбку. Раскинув руки на спинке дивана, он расслабился, цепко наблюдая за действиями девушки.       Музыка была тягучей. Надрывный голос пел что-то о ночных звонках, но Амриту не было особого дела до текста песни. Все его внимание было приковано к извивающейся фигуре, полюбовно обнятой полумраком. Амала закрыла глаза, плавно двигая бедрами. Она оглаживала руками свое тело, невзначай подхватывая юбку, в намерении потянуть её края выше. Не прекращая двигаться, Басу медленно развернулась к нему спиной, демонстрируя в очередной раз глубокий вырез платья. Она точно знала, что он съедает глазами каждое её самобытное «па» и с этим знанием она легонько повернула голову в сторону Дубея. Темнота скрывала её покрасневшие щеки и живой блеск в глазах, но она чувствовала, что сейчас он так же ищет её взгляд. Игриво поддев пальчиком тонкую лямку, Амала спустила её ниже, а после и вторую, позволяя тяжелой ткани упасть к ногам. Больше ничего не скрывало её от чужих желаний. Тени на нагом теле вторили каждому движению. Увесистое колье приятно холодило её кожу, слегка царапая выступающими креплениями для камней. Она снова развернулась и медленно, почти на цыпочках направилась к дивану, попутно вынимая шпильки из волос.       - Ты представлял именно это, когда дарил его?       Прошептала Амала, не стараясь перекрикивать музыку. На лице Амрита замерла самодовольная ухмылка. В первую очередь от осознания того, что вряд ли детектив уголовно следственного отдела часто расщедривалась на подобные выступления. Бриллиант на колье сверкнул от случайно пойманного света, либо же это искра, полыхнувшая между ними, решила обрести физическое воплощение.       Глядя ему в глаза, Амала опустилась на колени, прямо между его разведенных ног.       - Если представлял, то как часто ты ловил этот образ в мыслях, стоило тебе только проснуться?       Она подалась вперед извиваясь. Скользнула пальчиками вдоль его брюк, поднимаясь выше, после чего уложила голову прямо на его бедро и посмотрела таким взглядом, который буквально ударил Дубея под дых. Захотелось судорожно выдохнуть, сильные пальцы сжались в кулаки. Перед ним была самая настоящая лиса. Хитрая, юркая. Она прекрасно знала, как на него смотреть, как двигаться, как говорить, чтобы он потерял голову. И даже сейчас этот взгляд был ни умоляющим, ни робким, ни разу не таким, какие взгляды ему посылали все его любовницы. Она забавлялась, чувствовала и видела какую реакцию вызывает. Столько в этом было превосходства и власти. И она этой властью упивалась, ведь с самой первой встречи с ним подсознательно настраивала себя на момент, когда уже она будет смотреть на него с высока, хоть и была сейчас на коленях.       - Дразнишься? - прохрипел Дубей не в силах оторвать взгляд от её глаз.       Как бы не пленительна была мысль о том, что она сидит перед ним обнаженная, он был прикован к этой эмоции, мерцающей в её глазах. Будто загипнотизированный, он следил за тем, как дрожат подкрашенные ресницы. Этот блеск. Такой подлинный, живой. Никто не желал его так красиво, так по-настоящему.       Мелодия уже давно поменялась, но никто и не обратил на это внимания. Амала ловко приподнялась, упираясь руками о диван. Острая коленка уместилась между его ног. Она увидела, как наваждение Дубея медленно начало растворятся, уступая место страсти. Склонившись над ним, она нежно прикусила мочку его уха.       - У меня был хороший учитель.       Припав губами к горячей шее, она провела по ней языком, нащупывая пальцами пуговицы рубашки.       - Ты всегда так смотришь на меня, - зашептала Амала, когда он обхватил её руками, заставляя упасть на себя. – Было бы жестоко оставить тебя ни с чем.       - Мне следует поблагодарить тебя за милосердие? – его пальцы зарылись в шелковые волосы, слегка оттягивая её голову вниз.       - Мужчины, умеющие правильно благодарить ужасно…сексуальны, - Амала запнулась, когда он подхватил её за талию, переворачивая на спину.       - Сегодня ты заслужила всех благодарностей, мама-рати.       Новое прозвище легко соскользнуло с его губ. Амала видела, что он уже не отдает себе отчета, когда в безумной спешке скинул с себя рубашку. Плавность улетучилась. Всё стало резким, порывистым. Когда она лежала под ним, охваченная таким же горящим желанием, последнее, о чем она могла думать – остановить его. Остановить сильные руки, с нажимом скользящие по её телу, наверняка оставляя за собой синяки. Амрит терзал её губы в грубых, глубоких поцелуях. Срывал с них стоны, слабые выкрики, свое собственное имя. Приспустив брюки вместе с бельем, он резко вошел в неё. Казалось, её стон пронесся по всему дому, перекрикивая льющуюся из проигрывателя музыку. Он двигался ритмично, слегка схватив за шею. Её стоны стали хриплее, надрывнее, вульгарнее. Колье на её ключицах тихо позвякивало. Губы Дубея были везде. На щеках, шее, груди. Его зубы впивались в нежную кожу, оставляя за собой покрасневшие отметины. В этом было столько голода, похоти и напряжения, что глаза Амалы заслезились. Она ни на секунду не выпускала его тело из рук. Это было именно тем, за чем она пришла. Ей не хотелось ласки, не хотелось нежности. Всё, что ей было до одури необходимо – изнемогать под ним, принимать грубость как наказание за все, что она наделала, за всё, чего наделать еще не успела. За то, как чуть не предала его днём, почти выдав ценную для Гранта информацию. За ложь, такую сладкую, такую разрушительную, такую непозволительную.       - Не дразни меня больше, Амала.       Амрит подхватил её за затылок, привлекая её лицо ближе.       - Не уверена, что это прозвучало убедительно, - задыхаясь прохрипела Амала, срываясь на новые стоны.       Если он будет так реагировать всегда, то дразнить его, однозначно, станет для неё новым увлечением.       Она возмущенно всхлипнула, когда он отстранился, резко переворачивая её на живот. Не успела она подняться на локтях, как снова почувствовала его внутри. Сильные руки потянули её к себе, вынуждая привстать на коленях и опереться на его грудь. Взглядом, затуманенных пеленой страсти глаз, она напоролась на их отражение, в огромном зеркале напротив. Вся растрепанная, она была обвита его рукам. Колье вот-вот расцарапает тонкую кожу на ключицах.       - Да, именно это я себе и представлял, когда покупал его. Такую картину.       Амала вцепилась пальцами одной руки в спинку дивана, когда он снова ускорился. Он следил за ней в отражении, удерживая её взгляд. Но смотреть с каждым разом становилось все тяжелее и тяжелее. Её веки закрывались от блаженства, несмотря на то, что она изо всех сил пыталась смотреть на него в ответ. Когда напряжение стало невыносимым, а его пальцы скользнули между её ног, Амала выкрикнула его имя. Колени задрожали, а хрупкое тело обмякло. Она ощутила, как его влажный от пота лоб уперся куда-то ей в плечо, как сомкнулись в укусе острые зубы, наверняка оставляя за собой отметины. В этом было столько жизни. Настоящей, открытой. Она била ключом, заставляла себя пить, глотать алчущими губами в попытке не погибнуть от жажды.       Спустя какое-то время, Басу лежала на диване, укутавшись в рубашку Дубея и умиротворенно наблюдала за тем, как он зажигает пару свечей. На кофейном столике стоял принесенный Амритом декантер и пара бокалов с уже разлитым в них красным вином.       - Как тебе Джо Кокер? – внезапно спросила Амала, отвлекая его от своего занятия.       - Думаю, я не смогу оценить его по достоинству, - Амрит сел на пол возле неё. – Ты бессовестно украла мое впечатление от его песен.       - Мне ужас, как стыдно, - она усмехнулась, протягивая руку, чтобы запустить пальцы в его волосы.       Мужчина перехватил её запястье и прислонил его к губам. Летящими поцелуями опустился на ладонь, а после, поднялся к пальцам, обхватывая ртом каждую мягкую подушечку. Она уже в который раз убедилась в том, насколько гармонично он чувствовал её тело, каким был искусным любовником.       - Надеюсь, это не ваша с братом любимая пластинка. Мне бы не хотелось опорочить это ваше семейное увлечение.       Амала засмеялась, проводя слегка влажным пальчиком по его щеке.       - Я это предусмотрела. А что до твоих семейных увлечений? Вместе ходите на аукционы и тратите весь годовой бюджет какого-нибудь муниципального округа за вечер? – она прикусила нижнюю губу, понимая, куда полезла в своих расспросах.       Тяжесть, от которой, она, казалось, уже было избавилась, снова начала клубиться под ребрами, возвращая её с небес на землю.       - Ты выбрала скромную сумму, - он усмехнулся и взял в руки бокал.       - Простите, господин Дубей. Не хотела обидеть ваши аппетиты.       Амала слегка втянула щеки, в который раз замечая, что он обходит тему своих отношений в семье стороной.       - Лалит любит устраивать поэтические вечера в своей чайной, - внезапно начал отвечать на её вопрос Амрит, плавно раскачивая бокал в руках. – С Риши мы часто выбираемся поиграть в сквош. Дядя и отец особо развлекаться не любят. Точнее, дядя, может быть и хотел, но он во всем старается сдерживаться. В нашей семье он больше всего страдает от отцовского влияния, быть может, дело в не восполненных амбициях. Моя мама часто пропадает в путешествиях, за всю свою жизнь я видел её крайне редко. По началу это было чем-то странным. Когда все вокруг то и дело, что ходили, уцепившись за материнские юбки, я следил за шагом, чтобы тот был точь-в-точь как у отца, который меня и воспитывал по большей части. Став старше я понял, что не испытываю того, что обычно чувствует ребенок, когда мамины руки гладят его по голове. Так или иначе, она предпочитает коротать время в нашей семейной библиотеке, когда приезжает в Лондон. Как вы любите про таких говорить? Книжный червь? Компания книг для неё, зачастую, бывает интереснее людей. Лет пять или шесть назад она и вовсе перестала приезжать чаще, чем два раза в год. Обычно, её визиты приходятся на мой день рождения, если я этого желаю, и всегда на Дивали. Мы каждый год собираемся всей семьей праздновать его в нашем летнем домике в Ричмонде. Знаю, звучит парадоксально.       - Ничуть, - Амала слабо улыбнулась, наблюдая за его расслабленным профилем с телом свете свечей. – Почему там? Как минимум этот дом может вместить в себя множество гостей.       - Здесь не запустишь кучу фейерверков, - Амрит пораженно усмехнулся. – Пиротехника наделает шуму, а уж тем более в тех объемах, в которых принято её задействовать на Дивали. Местная администрация будет, так скажем, очень недовольна. Это лишнее внимание.       Басу напряглась. Что-то, что было в этой фразе маячило своей важностью. Чем-то таким, что очень проворно ускользало от её рук, абсолютно не желая оказаться пойманным. Такое, о чем ни в коем случае нельзя было забывать.       - Мы тоже праздновали Дивали, когда мама была жива. Потом это стало чем-то горестным.       Амрит повернул к ней голову, невзначай проверяя, все ли в порядке.       - Если тебе больно, то мы можем сменить тему.       - Я сама её подняла.       - Тем не менее.       - Просто.., - она запнулась, переворачиваясь на спину. – Я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что она больше не с нами. Иногда мне снится авария, которую я никогда не видела. Вся эта ситуация такая…ужасно странная. Я уже и сама не знаю, что думать и кого винить. И стоит ли?       - Всегда тяжело принять потерю близкого человека, Амала.       - Нет, - она замотала головой, слегка поджимая губы. – В отчете о вскрытии постановили, что она была пьяна. Выбежала на дорогу и случилось, что случилось. Но…       Амрит молчал, не пытаясь даже переспросить её о чем-то.       - Но она не пила. Никогда. Я переворошила все документы, когда устроилась на службу. Порой очень рискуя, ведь копаться в этом всём нельзя без особого разрешения от архива. Но так ничего подозрительного и не нашла. Ни одной неточности или противоречия. В какой-то момент мне показалось, что я просто сошла с ума и забросила это всё. Но этот чертов отчет не дает мне покоя. Как и то, что все документы идеальны. К ним не придраться. Я сама в этом работаю и знаю: никто так не заморачивается.       - Ты не допускаешь мысли, что попросту не можешь знать о матери всё? Родители всегда выступают лучшими конспираторами собственных тайн, когда дело касается детей. Несмотря на то, что я уже давно не ребенок, я бы, пожалуй, никогда не хотел знать, на что в свое время мог пойти мой отец, чтобы удержать семью на плаву.       - Нет, в этом я точно уверена.       - Получается, и на работу тебя привело желание докопаться до нужной истины?       - Получается, что так. Я не была преисполнена высшими целями. Мне не было остро необходимо творить правосудие. Моя мотивация была по-людски эгоистичной. Настолько, что в погоне за собственными ответами я и не заметила, какую опасную работу выбрала, что было уже нечестным по отношению к Кирану. По всем фронтам. В какой-то момент я просто упустила его. Он добивался всего сам. Знал бы ты, сколько матчей я пропустила, просто потому, что прозябала на грязных местах преступлений где-то на отшибе Лондона. Слушала показания малолетних наркоманов, сверстников Кира, которые были никому не нужны, потеряны и брошены. Уже сейчас я понимаю, что точно так же могла бы слушать его. Запоминать каждое его слово, когда он говорил о своих свершениях, первых шагах в баскетболе, о девчонках и шуточных драках, за которые меня бывало, вызывали в школу. Он противится любым моим попыткам извиниться, и я верю, что он меня простил. Но сама себя я за это простить не смогу.       Поставив с тихим звоном бокал на столешницу, Амрит уперся локтями в обивку дивана, заставляя девушку посмотреть на себя.       - Мне очень жаль, Амала.       Она нехотя усмехнулась, смакуя ненавистную фразу, которую, возможно, она ждала от него больше, чем от всех.       - Может, всё это было роковой случайностью, - она пожала плечами. – Может, Артур Диксон не заслуживает моей ненависти? У каждого есть жизнь, о которой другие не знают. Есть скелеты, которые никогда не выпадут из шкафов. Вдруг это всё было просто чудовищной ошибкой? Когда его имя всплыло сейчас, в самый неподходящий момент, я поняла, что не все так просто, как казалось. Появилось столько «но». Они заставляют меня сомневаться в каждом своем шаге.       На долю секунды она поняла, что сейчас её речи были сродни исповеди. Только вот исповеди кому? Амрит нахмурился. Его взгляд на мгновение стал безучастным, словно его сознание отлучилось в совсем другое измерение. Он медленно моргнул, облизав губы, будто успокаивая себя, как это делала Амала, когда мысленно считала до десяти.       - Какое он имеет отношение к тому, над чем вы сейчас работаете?       Амала пристально вгляделась в его лицо.       Какого черта меня снова понесло?       - Не могу сказать.       - Производственные тайны, понимаю, - в его глазах промелькнула тень досады. – Я говорил, что помогу.       Басу не поняла, расстроила ли она его своими действиями, либо это лишь липкое послевкусие их предыдущей темы замерло на смуглом лице.       - Я снова буду эгоисткой, но…       - Но?       - Я не хочу, чтобы ты больше как-то относился к этому делу.       - Опасаешься за меня, детектив?       Да. И себя.       - Так уж получилось, что ты – моя находка, - Амала надела маску ехидства, снова переворачиваясь на живот и приближаясь к его лицу. – Которой я не намерена больше делиться с работой.       И Киллиан Лайтвуд не может отделаться от подозрений, что ты причастен. И мы с тобой спим. Лима Берг всё знает. И мы с тобой спим. Киран не проболтается. Но мы с тобой спим. Габриэль Грант наверняка уже подписал ордер для суда на твой арест.       - К работе, даже не моей, меня еще не ревновали.       - Ты много на себя берешь.       - Отнюдь. Всего лишь выделяю главные тезисы из твоих слов.       - О, правда? И какой же еще ты можешь выделить тезис?       - Что ты безбожно в меня влюбляешься, Амала.       - Смелое высказывание, - она лукаво улыбнулась, наблюдая за тем, как тень от свечи мягко ложится на его скулы. – Тогда ты полностью обезоружен моим очарованием.       - Твое очарование бывает специфичным, ты в курсе?       - Как и все твое поведение в целом.       - Есть идея, - он сощурился, словно мысленно расценивал, стоит ли ему озвучивать свою мысль. – Как насчет того, чтобы отпраздновать следующий Дивали вместе? Вы с Кираном можете приехать в Ричмонд, или же я приеду к вам. Но мне было бы интересно посмотреть на то, как Лалит и Риши воспримут это знакомство.       Брови Амалы взметнулись вверх. Даже учитывая то, что между ними происходило все это время, в её голове превалировала мысль о несерьезности их «отношений». Просто секс. Просто взаимное притяжение. Им было хорошо проводить время вместе. Но все же в душе неприятно скребло чувство, что для него это было исключительно развлечением, в которое она самовольно позволила себя впутать, ведь ей и самой это нравилось. Нравилось желать, чувствовать себя желанной. Нравились их перепалки, его внимание. Нравилось узнавать его и рассказывать о себе. Но она точно не ожидала услышать из его уст долгоиграющие планы. Тем более на какой-то околосемейный отдых. Ей не хотелось перекладывать ответственность за свои чувства на кого-то еще. Не хотелось, чтобы Киран, вопреки семейному упорству внезапно проникся этой семейкой, что постепенно происходило с ней самой. Потому что это, в первую очередь, было опасным. То, в каких обстоятельствах фамилия «Дубей» пришла в её жизнь и то, какую роль она играла в расследовании буквально уничтожала любую её надежду на успех этой затеи.       - Не стоит этого предлагать, Амрит, - она сдержала горькую усмешку.       Лицо напротив было спокойным, серьезным.       - Я никогда не говорю чего-то просто так, Амала. Тебе ли об этом не знать? У тебя будет достаточно времени обдумать мое предложение, а у меня – подготовиться к нему как следует.       Амала покачала головой, стараясь игнорировать разливающееся внутри неё тепло. Обманываться ей не хотелось больше всего. Да и в сказки в реальной жизни она никогда не верила.       - Я подумаю, - сдержанно произнесла она, аккуратно смахивая с его лица вьющуюся прядь.       - Я рассчитываю на то, что ты останешься, - Амала вконец запуталась в его репликах, и уловив недоумение на её лице, Амрит тихо рассмеялся, уточняя. – Здесь. Хотя бы на пару дней. Сменишь обстановку. Меня увлекает перспектива узнать твоего брата получше и посмотреть на твой крах в роли хорошей сестры. Вдруг, не все так плохо, как ты себе воображаешь?       - Ты так радушен. Опция «подумать» здесь тоже присутствует? - Амала села, обхватывая колени руками.       - А тут уже я рассчитываю на её бесполезность. Или хочешь спросить у меня о наличии запасной зубной щетки?       - Это слишком серьезный вопрос, Дубей. Не спеши с ним, - она засмеялась, потянувшись за своим бокалом.       - Полагаю, серьезнее, чем совместное планирование праздников.       - Это вне конкуренции, - широко улыбнувшись, она отпила вина. – Кстати о Киране. Мне нужно пожелать ему спокойной ночи, поэтому, вынуждена тебя оставить на пару минут.       - Буду скучать, - шутливо произнес Амрит, приподнимаясь и целуя её в коленку.       - Давай только без саботажа, - она обхватила его запястье, когда горячая рука потянулась выше, вдоль её ног. – Я скоро.       С этими словами Амала выпуталась из его рук и встала. Сумочка с телефоном была оставлена ей в его ванной, куда она и направилась, оставляя Дубея в гордом одиночестве, сопровождаемая его задумчивым взглядом. Слишком много вещей они обсудили за этот короткий разговор, чтобы пытаться разгадать, из каких мыслей спутался клубок в его голове.       Миновав спальню, в которой снова на полных правах хозяйствовал запах Амрита, она юркнула за стеклянные двери.       Киран ушел спать полчаса назад, не забыв упомянуть о том, как плодотворно прошла их вечерняя тренировка и как сильно он валится с ног. С широкой улыбкой она бегло написала ему сообщение и, глубоко вдохнув, отложила телефон на столешницу раковины.       Взглянув на себя в зеркало, она увидела следствие того, что бывает, если задразнить Амрита Дубея. Из-под рубашки выглядывали слегка расцарапанные колье ключицы, внезапно начавшие саднить. Она потянулась к застежке, в желании скорее его снять. Слабые пальцы неуклюже выронили украшение, как только застежка поддалась. Оно звонко упало на плитку, скользя отскочив под тумбу, а вместе с ним девичье сердце пропустило удар.       Не хватало еще его поломать. В этом я бы точно никогда не призналась.       Присев на корточки, Амала потянулась за своим подарком, который наверняка не оценил растерянности своей новой хозяйки. Колье лежало рядом с небольшой кожаной коробкой.       Брови на румяном лице нахмурились. Здесь столько места, но коробка почему-то была загнана чуть ли под самую стену в ванной. Вспомнив, что шарить во всех ванных комнатах этого дома стало для неё негласным правилом, она кончиками пальцев подтянула коробку к себе, придвигая ей колье.       Стоило только посмотреть на неё на свету, как весь воздух из легких выбило с нечеловеческой силой. Широко распахнутые глаза болезненно защипало, а в горле запершило.       Ты бредишь, Амала. Успокойся. В мире полно таких коробок.       Но успокоиться не получалось. В голову сразу же вклинились воспоминания о перешептывании Амрита с Лалит утром в столовой. Задумчивый взгляд серых глаз Киллиана. Продемонстрированное давление на охранное агентство, располагавшее материалами для алиби.       Нет, нет, нет.       Эти воспоминания сменились ночным свиданием в его галерее. Перед глазами встал потерянный шедевр, о находке которого знал узкий круг, включая её. Наводка на камеру в кофейне на Кинг-Стрит. Пылкие губы, сцеловывающие её стоны. Его завороженный взгляд, направленный на неё во время танца. Дивали. Махарани.       В голове Басу было столько противоречий. Противоречий отвратных, жестоких в первую очередь по отношению к ней. Пальцы тряслись так, будто её не переставая били током, используя самое большое количество киловольт. Угомонить ворох удушающих сомнений могло только одно действие. Такое легкое, и одновременно, катастрофически сложное. Она бы даже могла сказать, что у неё не поднимается на это рука.       Амала опасливо потянулась к крышке, но отдернула руку в миллиметре от неё.       Соберись. Возьми себя в руки, Мала.       - Черт тебя дери, - уже вслух прорычала она, сквозь плотно сжатые зубы.       Рывком ухватив с умывальника коробку салфеток, Амала выудила пару штук и вытерла руки. Крышка была магнитной, особых махинаций с замком не требовалось, достаточно было только поддеть её ногтями. Совсем немного. Пара аккуратных, маленьких движений. Осторожно, не надавливая, чтобы не разрушить никаких возможных отпечатков пальцев.       Борясь с поплывшими перед глазами смазанными пятнами, она одним движением распахнула шкатулку.       Одинокая слеза медленно поползла по некогда пунцовой щеке.       «Ты безбожно в меня влюбляешься, Амала».       - Нет… - хриплый шепот нарушил тяжелую тишину.       Из коробки, издевательски сверкая, на неё смотрело «Око Брахмы».