Ница

Азалия проснулась за полдень, потому что устала спать. С раннего утра ее снова донимали пугающие сновидения, от которых она беспокойно ворочалась в кровати и вздрагивала, просыпаясь и тут же впадая в дремоту вновь. Но сейчас солнце теплило плечи и ключицы, горячо щекотало губы и как будто умоляло наконец встать на ноги. Кафи во всю хозяйничала на кухне. Азалия отчетливо слышала стук чашек и шипение на сковородке — младшая сестра явно собралась ее будить, так что она проснулась вовремя. Жаль, что вставать совсем не хотелось. — Лия, просыпайся, — когда Кафи зашла в комнату, притворяться стало невозможно. Она села на кровати, слабо улыбаясь в сторону проема, и почти молча позволила помочь с одеждой, отнекиваясь самым простым «не выспалась». О кошмарах девушка упомянула вскользь и пожалела — Кафи захлопотала с еще большей силой, довела ее за руку до стула, вылила уже приготовленный черный ароматный кофе и сделала вместо него зеленый чай с ромашкой. — Это было необязательно, — она нашла на столе приборы и поморщилась от шумного возгласа, из-за которого пропал и так слабый аппетит. — Обязательно! Я сейчас же позвоню доктору, а ты должна была сказать мне об этом сразу же! — тут уже вытерпеть было слишком сложно, и она выскочила из-за стола, за несколько секунд добралась до входной двери и выскочила на улицу, защелкивая дверь на замок снаружи. — Такси! — она едва успела поднять руку у обочины, когда услышала, как машина остановилась рядом с ней. — Азалия? — знакомый голос Ролла, который часто ее подвозил, вселил в нее уверенность, что случайности не случайны. — Ролл, пожалуйста, на вокзал, умоляю, — она упала на задние сиденья и, уже уезжая, услышала, как удаляются едва слышные крики сестры, от которых уже не щемило грудь до слез. Она честно вытерпела три недели. Двадцать с лишним дней и ночей, которые она провела под постоянным контролем этой неудавшейся актрисы, которая действительно вернулась из столицы — спустя три года! — и решила посвятить себя заботе о ней. Азалия стиснула зубы от злости, сжимая подол сарафана пальцами. Черт бы побрал это гребанное милосердие и этого гребанного мужчину, который не держит обещания! Он просто ушел однажды вечером, прикрывшись делами в арендованной мастерской — его резьба по дереву приобретала популярность, чему она искренне была рада. Наглый, наглый лжец, который тайком собрал все вещи, ушел «на пару часов» и отдал свои ключи Кафи, которая пришла вместо него в назначенный срок с довольным и счастливым «Сестренка, сюрприз», от которого Азалия еле сдержала вой. «Я решу этот вопрос сам» — Сбежать — это не решение, сволочь, — прошептала одними губами Аза уже после того, как вдохнула запах вокзала. Давно она здесь не была, и лучше бы еще столько же не бывала, но этот ужасный мужчина не оставил ей выбора. Она уже навещала тайком его мастерскую в самый первый день после его ухода, и мистер Мёрх только грустно вздохнул. «Он еще неделю назад сказал, что больше ничего нового не сделает, а все деньги от распроданного отдать тебе» — Хрен ты от меня так просто отвяжешься, — она не увидела, как на нее оглянулась группа людей у касс, и прошла к одной из них, нашаривая руками окно. — Один билет до столицы на ближайший поезд, пожалуйста. В купе она пока что была одна и надеялась, что так и останется. Не хотелось еще с кем-то делить пространство в таком озлобленном и беспомощном состоянии, до которого он ее довел. Однако после такого удачного побега ее везение закончилось — кто-то открыл дверь и тяжело зашел с ужасно громкой отдышкой. Ей стало нечем дышать — купе заполнилось отчетливо знакомым запахом кофе, дерева и этого дурацкого цветочного порошка, который он постоянно покупал и смеялся, когда она говорила, что ему мало цветов снаружи дома. Она вскочила так быстро, что Магнул снова ничего не успел сделать — лишь протянуть прямо ей в грудь огромный букет огненно-желтых, круглых цветов, под самый нос. Знал, что она сейчас его не возьмет — тонкие, как будто еще больше похудевшие руки крупно тряслись, и неясным чудом ей удавалось сохранять лицо. Молчание затянулось. А затем она кинулась на него разъяренной фурией, так, что он едва успел отставить букет в сторону, и обняла его за шею, пряча лицо в изгибе и не переставая шептать, как заевшая пластинка, какой он ужасный. — Прости, — всё, что он смог выдавить, обнимая ее в ответ и поглаживая вдоль трясущейся спины свободной рукой. — Я правда не знал, что найти Ницы будет так тяжело и долго. — Какие Ницы, Магнул? К чему вообще тут эти твои дурацкие цветы? — еле разобрал он сквозь всхлипы и улыбнулся дрожащими губами. — Они означают семейные узы, — он отстранился и поднял ее подбородок, мокрый от слез. — Я просто подумал, что их я могу дарить тебе каждый день, а обручальное кольцо всего один раз. — Идиот… — она подавилась воздухом, кусая губы, вцепилась в его плечи и подалась вперёд, смазанно целуя в уголок губ. Он, словно этого и ждал, подхватил её за талию, жадно накрывая её губы полностью.