ГОРСТЬ ПЕПЛА

***

      Шепард с чувством, щемящим сердце, смотрит, как Кайден осторожно и ласково, своими большими мускулистыми руками вытирает крохотные ручки и ножки малышки Алисы после купания. Ее сердце сжимается от нежных чувств, и она не может не улыбнуться, видя, с какой заботой Кайден относится к дочери. Их дочери. Шепард смущенно отводит взгляд, когда Кайден смотрит на нее в ответ.       Шепард переводит взгляд наискосок – на кушетку, на которой лежит Гаррус. Она морщит лоб, чувствуя свою вину в произошедшем.       Кайден следит за ее взглядом. – Прости, мне не следовало предлагать тебе это делать, – неловко говорит он.       Шепард робко пожимает плечами, сама не понимая, почему повелась на слова Аленко.       Пока она думает, что ответить, в дверях лазарета появляется Саманта Трейнор. – Я принесла боди на размер больше и все остальное: масло, мази, витамины… Оливия Гастингс уже постирала и погладила всю одежду и пеленки. – Передавай ей «спасибо», – отвечает Шепард. – А это что? – Топ для кормления, тебе понравится. – Хм… Спасибо, Сэм, – еще недавно Шепард подбирала модификации для оружия, выбирала само оружие, подгоняла броню. Это казалось ей более простым и понятным по сравнению с материнством. – Кто-то уже занимал очередь, чтобы стать крестной мамой? – спрашивает Саманта. – Кайден, ты записывал очередь на крестных? – Спрашивает Шепард. – Кажется, человек двадцать. Первой была Миранда, Сэм. – Так нечестно, – ответила Трейнор. – Да, второй была Кэрин – она делала тесты, – подтвердил Аленко, выбирая одежду для дочери.       Саманта вздохнула. – Тогда устроим битву за статус крестных на Армакс Арене, когда Цитадель отстроят, чтобы было честно, – ответил Кайден. – Ну уж нет, – заявила Саманта. – Давайте устроим чемпионат по шахматам. – Боюсь, что в шахматы играют не все. – Я на это и надеялась, – сообщила Трейнор. – Можно подержать малышку? – Она плачет, когда кладем в кроватку, – сказал Кайден, не выпуская дочь из рук. – На чужих руках плачет еще больше. Ей нет еще недели, пусть немного подрастет, – объяснил он. – У вас все в порядке? – спросила Саманта, глядя на соседнюю кушетку с Гаррусом. – Все хорошо, Сэм, – выпроводила ее Чаквас. – Соревнования на статус крестных будут еще интереснее, чем на Армакс Арене, – протянул Кайден. – Возьми вот этот боди, белый в розовый горошек, – Шепард протянула Кайдену одежду для малышки. – Смотри, этот с Бласто! А этот с N7! – Давай с N7! – согласилась Шепард.       Уже очнувшийся, выходящий из тумана Гаррус с тоской на сердце вспомнил то чувство, когда он, еще на первой «Нормандии», с завистью к Кайдену смотрел с какой теплотой во взгляде Шепард смотрит на Кайдена, с какой нежностью касается его руки, как они вместе с ним уходят в ее каюту.       Сейчас он завидовал Кайдену, улыбающемуся дочке Шепард, смотрел с какой любовью Шепард смотрит на малышку, не являющуюся его, Гарруса, дочерью. Как бы он хотел, чтобы эти улыбки и эту нежность Шепард дарила их с Гаррусом общим детям. Все самое лучшее в итоге достается Кайдену, который успел и выслужиться в Альянсе, и получить от судьбы незаслуженного ребенка, ребенка Шепард.       И Кайден получит Шепард, если он, Гаррус, уйдет из «Нормандии». Если Гаррус позволит ему целовать его Шепард. – Шепард, попробуй яблоки. – Я не люблю яблоки. – Эти сладкие, медовые. – Как губы Кайдена? – раздался в лазарете язвительный охрипший голос Вакариана. Пары алкоголя и воздействие психотропов до конца еще не выветрились из его воспаленного сознания.       Шепард чуть не поперхнулась. Ей показалось, что ее щеки покраснели, она старалась не смотреть в сторону Гарруса. Посмотрев случайно на губы Кайдена, она быстро отвела взгляд, но Кайден заметил ее движение. Прожевав яблоко, она попыталась сказать как ни в чем ни бывало, будто не услышав слов турианца: – Действительно, медовые.       Но получилось все наоборот. Она сдала саму себя. Ей показалось, что сейчас она похожа на красный помидор. – Ну и как Шепард целуется? Ты ведь понимаешь, что она тебя использовала? – едко прохрипел Гаррус.       Кайден промолчал и, будто не услышав слов Вакариана, поцеловал малышку в животик. Малышка растянула уголки своих губ вверх. Он поцеловал еще раз. – Смотри, мне кажется, ей нравится. – Да, ей нравится, когда ты ее целуешь, – ответила Шепард Кайдену. Ей показалось, что ее кожа на лице совсем стала красной. Ну зачем она это сказала? – Так тебе понравилось с ним целоваться? – напрямую спросил Вакариан.       Шепард наморщила лоб, прикрыв лицо рукой. Они обещали друг другу не лгать. Она промолчала, сделав вид, что не услышала его вопроса. Вместо этого она поцеловала Алису в щечки и в пяточки. Малышка издала звук, похожий на смех. – Прямо идеальная супружеская пара, воркующая над своим птенчиком, – не смолкал Гаррус.       И Шепард, и Кайден промолчали, будто не замечая его слов. – Она поцеловала тебя специально, чтобы позлить меня. Ты же это понимаешь, Аленко? – продолжил Вакариан. – Она оставила тебя на «Нормандии», чтобы отомстить тебе, – не унимался Гаррус. – Чтобы ты смотрел, как она целует меня. А сейчас использует тебя, чтобы позлить меня.       Это было слишком. Шепард желала, чтобы в этот миг уж лучше перед ней появились батарианец или Иегуда Трейтор. Она ожидала услышать такие слова от кого угодно, но только не от Гарруса. Хотя она сама виновата в сложившейся ситуации и в словах турианца есть маленькая частичка правды.       Шепард потерла переносицу и глубоко вздохнула. – Я хотела, чтобы ты подошел ко мне, я ждала твоей поддержки, Гаррус, но ты продолжал игнорировать меня, изводя своим поведением. Я думала, что ты порадуешься появлению на свет Алисы, но ты показательно продолжал пить бренди под окнами лазарета. – Поэтому ты решила поцеловать Кайдена?! – Гаррус присел на кушетке, пытаясь выдрать капельницу из своей руки. – Но даже это тебя не взволновало, – Шепард вздохнула, покачав головой, – ты не захотел прийти сюда и все обговорить. Тебе было наплевать на меня, и ты сбежал без объяснений, бросил меня, как только увидел малышку. Испугался появления маленькой девочки. Да, Алиса – дочь Аленко, а не твоя. Но это не значит, что между нами... – Лиара звонит, говорит, что срочно, – Кайден протянул Шепард инструметрон. – Шепард, я могу говорить с тобой и Кайденом напрямую? – Да... – с сомнением в голосе ответила Шепард, глядя на Гарруса, – включай на громкую связь. Что-то случилось? – У вас все в порядке? – Ты не первая, кто задает этот вопрос, – нахмурилась Шепард. – И ответ ты сама прекрасно знаешь, мисс Серый Посредник. – Шепард, сейчас во всех СМИ распространяется информация, читаю... «Судя по тому, что все друзья и соратники спасительницы Галактики Шепард скупают по всем магазинам вещи для новорожденных, а именно, для девочки, Шепард недавно стала счастливой мамой. ...Шепард давно не появлялась на публике не потому, что она была в коме, а потому, что она скрывала от общественности свою беременность от второго Спектра человечества Кайдена Аленко, с которым у нее были отношения до ее гибели под Алкерой. Судя по срокам, отношения с Аленко возобновились уже после победы над Жнецами...» – Хватит, Лиара... – запротестовал Кайден. – Похоже, действительно... – буркнул Гаррус, пытаясь освободиться от капельницы, его голова еще кружилась. – Ты не ответила на вопрос, Шепард. Тебе понравилось целоваться с Кайденом? – Лиара! Не надо в таких подробностях... – Шепард, это для того, чтобы ты знала, что ответить СМИ, – несмотря на все протесты, азари быстро затараторила дальше. – «Самым интересным в этой истории является то, как Шепард смогла скрыть беременность вплоть до рождения ребенка от Гарруса Вакариана, с которым они за несколько дней до Победы подавали заявление о регистрации брака. О том, что Вакариан не выдержал измены, стало известно, потому что его не раз заставали лежащим пьяным около бара. Судя по всему, Вакариан узнал, что Шепард изменяла ему только после рождения ребенка. Неужели Вакариан думал, что Шепард родит ребенка-турианца или не замечал живот Шепард?»       «Может быть действительно, Миранда была права? И стоило солгать?» – думала Шепард уже на половине рассказа Лиары. У Шепард не было слов, чтобы прокомментировать все это. Это было больше похоже на правду, чем сама правда. – Шепард? – говорила дальше Серый Посредник. – Я пытаюсь стереть эту информацию, но она вещается из каждого утюга… Шепард? – Может, действительно, между вами так и было? – с издевкой спросил Гаррус. – Ты переспала с Аленко, но скрывала это? Ты сама говорила об этом.       Шепард зажмурила глаза, словно от сильной боли, опустила голову вниз. Кто тянул ее за язык, когда они с Гаррусом погрязли в трясине? Она знала, кто это был. – Этого не было в действительности, Вакариан! Кайден может подтвердить, что между нами ничего не было! – воскликнула Шепард.       Если бы Гаррус сейчас не сидел на больничной кушетке под капельницей и она могла бы подойти к нему, она бы залепила ему сильную пощечину. – Ты лжешь, Шепард. Ты не ответила на вопрос. Тебе понравилось целоваться с ним? – Гаррус попытался вынуть иглу из вены и встать. Шепард заметила покрасневшее от злости лицо Кайдена, вспыхнувшие в его глазах голубые искры. Он кинулся к кушетке Гарруса. – Уймись, Вакариан, ты причиняешь ей боль, ей и так сейчас тяжело, не будь ты под капельницей, я... – Кайден, не надо! – воскликнула Шепард, увидев голубые искры на кулаках Аленко.       Кайден резко повалил Гарруса за плечи назад на больничную кушетку и, используя биотику, удерживал его на кушетке. Чаквас в это время не было в лазарете, чтобы помочь с пациентом. – Ты опорочил честь Шепард, ее имя, ты оболгал ее своими действиями. Ты издеваешься над ней тогда, когда ей нужна твоя поддержка! – крикнул Аленко. – Опять морализаторствуешь, Аленко? Кто бы говорил! Ты бросил ее на Горизонте... она прорыдала всю ночь...       Шепард прикрыла глаза руками, глубоко вздохнув. Сейчас Гаррус еще расскажет, как утешал ее.       В кроватке проснулась малышка, объявив об этом громогласным криком. Шепард осторожно прошла к кроватке, взяв дочь на руки. – Сегодня ночью, она вместо того, чтобы спокойно находиться с ребенком, спасала тебя и спасла, подвергнув риску свою жизнь и жизнь команды! Ты должен быть благодарен ей за это! Левиафаны хотят использовать ее через тех, кого она любит, а ты специально подставляешься, подставляешь ее риску! Так что заткнись или уматывай с «Нормандии», как исполняющий обязанности я могу это устроить. Считай, что один выговор с занесением в личное дело у тебя уже есть.       Вакариан пытался вырваться из биотического удержания, но безуспешно. – СУЗИ, попроси Чаквас прийти в лазарет, – попросил Аленко. – Сейчас сделаю, – отозвался голос из интеркома. – Ты не ответила на вопрос, Шепард, – прохрипел Гаррус, насколько это возможно сделать, находясь под силой биотики. – Прекрати, Гаррус, – устало отозвалась Шепард. – Мне надо накормить Алису, а я не могу это сделать. Ей не нравится шум и нервозность матери. Ты хочешь позлить меня из-за появления на свет одной маленькой девочки? –спросила Шепард, приноравливаясь к кормлению дочери. – Между нами с Шепард ничего не было с того момента, когда ее восстановил «Цербер», если ты об этом, Вакариан, – ответил Кайден. – Шепард, что значит, что между нами не было ничего «в действительности»? – Аленко повернулся к Шепард. – Неважно. Это неважно, – пробормотала Шепард. Она не хотела рассказывать об этом, но Кайден вопрошающе продолжал смотреть на нее. – В альтернативной реальности, – ответила Шепард. – Ты поцеловала его в этой реальности, – пробубнил Гаррус. Поля эффекта массы сделали его рот одеревенелым. – Что с пациентом? – ворвалась в лазарет Чаквас. – ... И наверняка тебе понравилось в той реальности... – не мог угомониться Гаррус, – раз ты поцеловала его в этой... – Оскорбляет Шепард, слишком разговорчив для лежачего. Он пытался выдернуть капельницу, – сообщил Кайден.       Чаквас укоризненно покачала головой, глядя на Гарруса. – Это на него влияет растормаживающее действие психотропов, – объяснила корабельный врач. – Надо было отправить его в какую-нибудь больницу Земли, – посетовала Чаквас. – Его могут оттуда похитить, и нам придется его искать. Лишние переживания для Шепард, – пояснил Аленко.       Кайден отпустил Вакариана от своей биотики. Гаррус тут же попытался сесть и вырвать иглу, но Аленко снова перехватил его еще слабые руки. – Ты так и не ответила на вопрос, Шепард... – Тогда поспи чуток, – вздохнула Чаквас, добавляя в капельницу инъекцию снотворного и лекарства, способствующего выведению токсинов из организма. – Шепард, это моя дочь... – пробормотал Гаррус, прежде чем отключиться.       Шепард, пытавшаяся накормить плачущего ребенка, оторвала взгляд от младенца и с недоумением посмотрела на Гарруса, надеясь, что, когда он очнется в следующий раз, он будет другим.       Кайден встревоженно посмотрел на заснувшего Вакариана, потом перевел взгляд на Шепард.       Шепард безуспешно пыталась приложить плачущую дочь к груди. – Похоже, у меня закончилось молоко, – с грустью произнесла Шепард. Еще она не заметила, когда выключила инструметрон, разговаривая с Лиарой. – Тебе нужно отдохнуть, – заключила Кэрин. – Кайден, принеси Шепард что-нибудь молочное из еды. А я разогрею бутылочку и дам Шепард что-нибудь молокогонное. – Молокогонное? – удивилась Шепард. – К этой спецоперации подготовились на отлично. Вместе с тем, маленькая Алиса издавала громкий плач, напоминая, что она голодна. – Все будет хорошо, мое солнышко, моя самая красивая на свете девочка, – Шепард успокаивала одновременно и себя, и Алису, укачивая дочь. – Шепард, в нем говорили препараты, алкоголь и обида, – сказал Кайден, принеся два подноса с едой.       Шепард вздохнула: по-видимому, она выглядела настолько удрученной, что Аленко фактически защищает Вакариана. – Я знаю. Но он сказал то, что хотел сказать, то, что было у него на сердце. – Я думаю, что со временем он смирится с ситуацией, – Аленко взял дочь из рук Шепард и принялся кормить из бутылочки. – Давай, моя сладкая принцесса, пей молочко. – Кайден, Гаррус был прав... – произнесла Шепард, уплетая творог с вишневым сиропом. – Ты о чем? – удивленно спросил Кайден, навострившись, наконец, кормить дочь из бутылочки. Та была слишком голодна и выбирать не приходилось. – Я использовала тебя, когда целовала, – тихо сказала Шепард. – Я знаю. Я сам тебя на это сподвигнул, – ответил Кайден. – Поэтому не считаюсь использованным. Но ты можешь использовать меня, когда захочешь, – предложил он, улыбнувшись. – Хорошо, – хитро улыбнулась в ответ Шепард. – Когда накормишь Алису, сходи и проверь, остались ли на «Нормандии» запасы мороженого.

***

      Когда Гаррус очнулся в главной батарее на раскладушке, слова, сказанные им Шепард и Кайдену вспоминались сами собой, окатывая его волной собственной желчи. Он бы не сказал их ей, будь он в трезвом адекватном состоянии. Ну, может быть, и сказал, но не так.       Рядом с его подушкой лежали ее жетоны, которые он ей отдал, признав ее настоящей Шепард, и кольцо, которое он ей дарил когда-то как обещание связать свои судьбы навсегда. Гаррус вспомнил древний турианский обычай, которому он должен был следовать.       От досады и горечи Гаррус врезал кулаком в переборку корабля, оставив на ней отметины, а на своем кулаке – сдернутую с кровью кожу.       Ему ужасно, до боли во всех пластинах, хотелось напиться. По инструметрону он узнал, что четыре ящика турианского бренди, которые он давно заказывал, были отправлены обратно в магазин как ошибочно заказанные. Когда он снова захотел заказать алкоголь, ему было запрещено в связи с указанием СПЕКТРа.       Он мог бы взломать службы заказов спиртных напитков или снова напиться в баре, но знал, что ни к чему хорошему это не приведет.       К нему медленно приходило понимание того, что Шепард не виновата в сложившейся ситуации, даже Аленко не виноват, но он не хотел признаваться в этом даже самому себе. Он не мог видеть ее с ним и с их общим ребенком.       Он знал, что если сейчас уйдет с «Нормандии», то потеряет Шепард навсегда. Он не знал, что ему делать. Дожидаться времени, когда ребенок вырастет было слишком долго. Гаррус подумал, что наверняка то же самое чувствовал Кайден, когда, поднявшись на борт «Нормандии», видел их с Шепард вместе. Кайден остался на борту.       Он тоже останется, как бы плохо ему ни было. Разве он не упрямее Аленко? Терпению Кайдена позавидовал бы любой снайпер. И кажется, именно сейчас настал звездный час Аленко.       Но что может сделать он, Гаррус? Общаться с Шепард, как будто это не он сказал ей столько обидных слов и надеяться на прощение? Ждать, когда пройдет некоторое время и все забудется? Сказать ей «прости» и вручить жетоны и кольцо? Она наверняка не простит и не примет их назад. И разве не она должна извиняться за то, что поцеловала Аленко?       Поэтому Гаррус, выжидая, когда подвернется какой-либо удачный момент для примирения остался тихой подавленной тенью ходить по «Нормандии», в основном, пребывая в главной батарее, молча съедать себя, сидя в столовой, и мельком смотря в окна лазарета.       Иногда Шепард появлялась в столовой вместе с малышкой и Кайденом, испытывая коляску, или просто прогуливаясь, держась за ручки коляски. Но она никогда не смотрела в его сторону.