ГОРСТЬ ПЕПЛА

      Оглядываясь в прошлое, он видел огромную кирпичную стену из собственных ошибок, каждый кирпичик которой был связан с ней. Очень долгое время эта стена заслоняла его от нее.       Когда-то давно он выполнил ее неправильный приказ и оставил на разваливающейся пополам горящей «Нормандии», уверенный, что уж с ней не может случиться ничего непоправимого.       Затем он поплатился за то, что не поверил ей безоговорочно.       Целых два года он оплакивал ее и винил себя. После двух лет отсутствия она вдруг появилась на Горизонте и спросила, как у него дела. На расспросы отвечала довольно сухо, объясняя, что была «почти мертва». Она работала на «Цербер», пояснив это тем, что не сделала бы этого без причины. «Ты меня знаешь», — сказала она, но он в ответ обвинил ее в том, что она предала Альянс и все, во что они верили.       Он не поверил ей беспрекословно, и она ушла на свой новый корабль, к своей новой команде. Не отвечала на его письма, и долгое время ему оставалось лишь думать о ней бесконечными, пустыми без нее днями и ночами и следить за ее жизнью в экстранете.       Когда ему снова представилась возможность быть рядом с ней, он опять упустил ее в одночасье, не доверившись полностью.       Он видел солдат «Цербера», напичканных имплантами, и он знал, что «Цербер» поставил импланты и ей, вполне возможно, диктующие чью-то волю, поэтому хотел — более того, должен был узнать об этом от нее самой, когда судьба снова свела их на Марсе.       Он должен был узнать, так как Альянс, который держал ее под стражей целых полгода, сделать этого не удосужился, и поручил ему, ссылаясь на их прошлую связь. Межнациональное правительство желало быть абсолютно уверенным в той, которая поведет все расы в бой против Жнецов.       Поэтому именно он «угнал» «Нормандию» с Земли. Правительство Альянса могло послать с ней кого угодно, но послали именно его — они не верили бывшей представительнице «Цербера». Человек, которого уже готовили на роль второго Спектра от людей, был как раз тем, кто смог бы урезонить Шепард, пойди что-либо не так. Он же сам не был в этом уверен.       Так и не поговорив с ней искренне и начистоту, он оказался контужен и снова остался вдали от нее.       Слишком долго провалявшись в госпитале на Цитадели, думая о ней, он все еще не знал ответов на все свои вопросы, и накрутил себя настолько, что снова стал сомневаться, хотя и просил у нее прощения, когда она навещала его в госпитале имени Гуэрта.       Ситуация во время переворота «Цербера» на Цитадели лишь увеличила и без того огромную пропасть недоверия, разросшуюся между ними.       Он слишком долго жил без нее и, когда думал, что приблизился к ней, всегда оказывалось, что это не так.       И каждый раз сам был тому виной.       Он осознавал, что за такое долгое время она уже могла полюбить другого, и те чувства, что вспыхнули между ними, хоть и были настоящими, давно рассеялись словно туман поутру.       Когда он оказался, наконец, на «Нормандии» спустя чересчур продолжительное время — три невероятно длинных, долгих года разлуки — он понял, что ее сердце уже давно полностью принадлежит другому.       Конечно, она встречалась с ним в кафе «Аполло», но последние крупинки надежды на то, что они снова будут вместе, рассыпались именно после того свидания, которое им, по сути, не являлось.       Он мечтал о том, что когда-нибудь они снова будут вместе уже после того, как узнал, что она жива. Однако его надежды таяли с каждым днем, с каждой его ошибкой.       Он перестал мечтать с тех пор, когда Вакариан окончательно обжился в ее каюте.       Он уже не надеялся, что сможет поцеловать ее и она ответит ему тем же. Он даже не смел надеяться, что ночью она будет засыпать в его объятиях. Он не мог и представить, что у них будет общий ребенок, очаровательная дочь.       Невероятное счастье свалилось ему на голову, словно снег в жарком июле, и он его не заслужил.       Он хотел бы, чтобы все было немного иначе.       Он точно знает, если бы в ее жизни так неожиданно не появилась Алиса, она сейчас оставалась бы с Гаррусом. Именно своей дочери он должен быть благодарен за то, что кирпичная стена, построенная им самим, была разрушена.       Признавая этот факт, иногда он чувствует себя используемым. Он думает о том, что она принимает его поцелуи только потому, что он заботится о её дочери. Об их общей дочери. Он думает, что ненадолго занимает ее постель.       Он вытащил выигрышный лотерейный билет, но это неполная победа. Она называет его другим именем, когда обнимает его ночью. Она заговаривается днем.       Она тянет его в постель, целует и обнимает его. При всем этом он почти чувствует, когда она думает о другом. Ему больно. Возможно, он дал ей мало времени на то, чтобы она сделала выбор. Она не должна была делать его под давлением обстоятельств.       Она не сделала выбор по-настоящему, но он не хочет делить её ни с кем, не хочет, чтобы мысли о другом отягощали её, забирали её у него.       Он обладает ею физически, но мыслями она витает не с ним.       Она вытащила свои жетоны с кольцом из кармана его формы и спрятала под свою подушку.       Он хочет ей сказать, что совсем неправильно хранить кольцо, подаренное Гаррусом, под подушкой, и в то же время оставаться с ним, Кайденом. Но он знает, как она подавлена и как переживает за турианца, поэтому не хочет расстраивать ее еще больше. По этой причине он молчит.       Он почти смирился с этим, ему достаточно того, что она целует его, и делит с ним постель, и обнимает их общую дочь. Он счастлив иметь то, о чем не смел и мечтать.       Поэтому он не требует от нее большего, так как слишком долго думал о ней, и не хочет потерять ее сейчас.       Получив неожиданное счастье — свою любимую и их дочь, он будет бороться за них до последней капли крови, до последнего вздоха, он сделает все возможное и невозможное, чтобы две его путеводные звезды были с ним, так как он слишком дорожит этим подарком судьбы.       В тот час, когда заявится Вакариан, он не знает, победит ли он в поединке, учитывая то, что с каждым разом ему сложнее контролировать свои биотические способности.       Она засовывает ему прямо в рот две растворяющиеся на языке капсулы, говоря, что это витамины для биотиков. Он соглашается, но молчит о состоянии своей биотики. Он не хочет, чтобы она знала про его уязвимость, которая будет явным минусом в их борьбе.       Он знает, что она, возможно, не из этой реальности, но он готов верить в то, что это не так, что это лишь внушение левиафанов, всего лишь вероятность. Он не знает, что делать в том случае, если она в действительности из параллельного измерения, и он не знает, что с этим знанием сделают Совет Альянса и межрасовый Совет. Если этот факт будет доказан, то повлечет за собой определенные действия против нее, и он не знает, какими они будут, поэтому не докладывает об этом адмиралу, хотя обязан это сделать.       Прошлый Кайден уже давно доложил бы об этом руководству, в который раз усомнившись в Шепард. Но он сегодняшний не хочет потерять свое счастье ни за какие коврижки, доказывая свою верность Альянсу.       Он будет яростно оберегать своих любимых девочек от любых посягательств и не позволит никому отнять у него его нежданное счастье.

***

      Шепард снова просыпается в лазарете с подсоединенными к ней датчиками. Какой уже по счету раз? И опять Чаквас смотрит на нее обеспокоенно, переводя взгляд на показания мониторов. Снова настороженно, держа в руках оружие, глядят Заид и Грюнт, не зная, чего от нее ожидать. Кайден держит ее за руку, и она уже сама не знает, в какой альтернативной реальности очнулась на этот раз.       Шепард растерянно смотрит по сторонам, затем переводит взгляд на свои пустые руки.       — Где Алиса?! Он украл ее! — кричит она с ужасом. — Зачем вы забрали меня из ангара?! Она осталась на корабле!       — Шепард, все хорошо, Алиса здесь, — Кайден показывает ей люльку с малышкой. Она облегченно вздыхает, но это облегчение не является полным — Шепард чувствует, что здесь что-то не так.       — Значит, я спасла ее? — неуверенно спрашивает она. — Когда Трейтор успел ее похитить? Ты ведь все время был с ней? — она смотрит на Кайдена вопрошающим взглядом.       — Ее никто не похищал, она все время была здесь, — отвечает Аленко, но она видит в его глазах тревогу и чувствует смятение в голосе. Он напуган, но скрывает это. Шепард смотрит на Алису и тянет руки к ребенку.       — Шепард, что последнее ты помнишь? — осмотрительно спрашивает мрачнеющий Кайден, не отдавая ей малышку.       Ее руки застывают в воздухе.       Шепард хмурит брови — ей неприятно, что Аленко не передает ей дочь, но она знает, что он делает это для безопасности малышки.       Ее мутит от вопроса, который она слышала уже тысячи раз. Она не помнит, как она очутилась в медотсеке.       Она могла бы задать несколько уточняющих вопросов, чтобы узнать, в какую из реальностей она угодила. Но она боится испугать их своими вопросами. Она опасается, что Чаквас поставит ей успокаивающий укол, оставит в медотсеке, и члены ее команды будут с недоверием коситься на нее, крепче сжимая оружие в руках, а на нее наденут наручники. Она не спрашивает, сколько времени она пробыла в бессознательном состоянии.       Но больше всего ее беспокоит то, что она действительно не из этой реальности. Ей здесь не место.       — Я находилась в Ангаре, — вздыхает Шепард. — На «Хоразине» в трюме я обнаружила Алису.       Кайден осторожно протягивает ей малышку, она с нескрываемой радостью прижимает ее к себе.       — Ты долго не приходила в себя в Ангаре, твои жизненные показатели зашкаливали: давление существенно повысилось, подскочили адреналин с кортизолом. Мы изъяли тебя оттуда. Ты сжимала в руках это, — говорит Аленко, сводя брови. Он показывает ей маленькую розовую пинетку в прозрачном пакете.       Шепард смотрит на малышку и обнаруживает, что у Алисы надеты обе розовые пинетки, точно такие же, как и пинетка, находящаяся в руках Кайдена.       — О Боже… — вздыхает Шепард, и паника вновь охватывает ее. — Значит, она осталась там, я не смогла спасти ее. Она была завернута в одеяльце с гусями. У нас есть такое?       — У нас полно одеяльцев, — бормочет Кайден, уже не в силах скрыть боязнь неопределенности. — Сейчас у нее другое… — он заглядывает в люльку.       — Я не знаю, как та Алиса оказалась у Трейтора, — Шепард смотрит на свою дочь со страхом потерять ее. — Возможно, она из другой реальности, а может быть, это наша — из будущего. В любом случае, ее надо спасти. Она была чуть полегче и долго надрывалась плачем.       Она поднимает голову и смотрит на Аленко.       — Мне надо в Ангар. Я должна спасти ее.       — Нет, Шепард. Это исключено, — качает он головой. — Ты могла бы совсем не очнуться. Вспомни, сколько месяцев ты пролежала в лазарете. Это не должно повториться, — Кайден весьма возмущен.       — Та Алиса находится в большой опасности. Без питания и надлежащего ухода она погибнет, — настаивает Шепард.       — Эта Алиса хочет есть. Мы с Кэрин намучились, пока пытались накормить ее смесью.       Шепард мрачнеет, и Кайден немного смягчается, глядя на нее.       — Как ты собираешься спасти ее? — спрашивает он. — Ты уже попыталась вытащить ее из «Хоразина», и у тебя не получилось.       Она не знает, что сказать ему в ответ. Он прав: пока она ищет ту Алису, она может потерять эту. Шепард молчит.       — Пока отдыхай, — говорит Кайден. — Подумаем, что можно сделать. Я поговорю с Хаккетом и отвезу пинетку на экспертизу.       Аленко подходит к Шепард и снимает детский башмачок с ножки дочери.       — Этот для сравнения, все равно они ей еще велики.       — Пусть кто-нибудь другой передаст образцы для изучения, — она заглядывает в его глаза. — Ты должен остаться здесь: у меня есть подозрения, что четыре истребителя гетов не находились в режиме «стелс». Они прилетели из альтернативной реальности. Поэтому опасность может поджидать нас абсолютно в любом месте, даже на самой «Нормандии».       — Хорошо, — кивает Кайден, мрачно насупив брови.       Инструметрон Кайдена издает характерный звук, сообщая о вызове. Он смотрит на него и медлит, прежде чем ответить, приглаживая и без того гладкие волосы. Шепард настороженно наблюдает за Аленко. Вместе с этим звонком тревожно звенит и воздух, которому передаются вибрации напряжения.       Кайден подсознательно отворачивается от нее в сторону выхода из лазарета — он чувствует, что она с мукой приговоренного к казни ждет его решения, ведь он обещал ей не ввязываться в бой, но не хочет оказаться трусом. Он не может позволить себе предать ее доверие и вместе с этим не имеет права оказаться слабым в той ситуации, когда необходимо защитить тех, кого любит.       Шепард пытается не воздействовать на него, давая ему право выбора, несмотря на свои желания, но не может молчать.       — Кайден! — ее голос звучит обеспокоенно и в то же время предупреждает его о необходимости быть осмотрительным.       Он глядит на нее, наморщив лоб, и нажимает на кнопку ответа.       — Тебя не было на месте службы без объяснений и уважительных причин больше суток, и Альянс расторгнул с тобой контракт, — Аленко говорит первым, без приветствий, не давая сказать звонящему. — Я выслал документы на твой инструметрон.       — Надо встретиться, — хрипло и невнятно отвечает Гаррус, не дослушав Кайдена до конца.       Нервы Шепард, словно тугие струны, натянуты до самого предела. Ей кажется, что сейчас ее сердце разорвется. Она умоляюще смотрит на Аленко. «Пожалуйста, не надо».       Он медлит, ловя ее взгляд.       — Мне не за чем встречаться с тобой.       — Да ты боишься, Аленко, — раздается надсадный голос Вакариана.       — Я должен быть здесь, с дочерью и Шепард.       — Зассал? Всегда знал, что ты трус, — голос Гарруса в пьяном дурмане звучит зло и грубо.       «Пожалуйста, Гаррус, не делай этого».       «Кайден, пожалуйста, не соглашайся!»       — Приходи, разберемся, кто из нас трус, — не выдерживает Кайден.       Шепард хочет взять ситуацию под контроль и забрать инструметрон у Аленко, рассказать Вакариану об абсурдности поединка, но гаджет находится за пределами ее досягаемости, а Гаррус отключает звонок. Она лишь стискивает челюсти, скрежеща зубами от напряжения, и недовольно смотрит на Кайдена.       — Как же быстро ты согласился… — сетует она, качая головой.       — Что-нибудь придумаю, — успокаивающе отвечает он.

***

      Шепард с тяжелым сердцем открывает шкаф и пытается найти там подходящую одежду. У нее совершенно нет желания идти на эту встречу, так как она должна быть рядом с дочерью и Кайденом, чтобы избежать беды, но отказывать генеральному секретарю Совета Альянса Систем совсем непозволительно — это может грозить неприятными последствиями. Шепард откидывает в сторону вешалки со своими обычными штанами и толстовкой, а затем и с повседневной армейской формой — идти в этой одежде в ресторан будет неприлично. Она вытягивает короткое черное обтягивающее платье и смотрит на него скептически.       — Не пойдет, — слышит она сзади голос Кайдена.       Шепард оборачивается и глядит на него через плечо.       — Ты правда так думаешь? — спрашивает она, делая вид, что не поняла его.       — Правда-правда, — кивает он, укачивая дочь на руках, — если что-то случится, то платье будет ограничивать твои движения.       — Только поэтому? — щурится она, глядя на Аленко, и запихивает вешалку обратно.       — Не совсем, — признается Кайден. — Он будет пялиться на тебя.       — Оно мне самой не нравится.       — Ну мне нравится… как ты в нем выглядишь, — отвечает Аленко.       — Хм… — Шепард достает платье, в котором она присутствовала на благотворительном вечере, еще до того, как принесла на «Нормандию» сферу левиафанов.       Это платье ей достала Касуми — точнее, утащила неизвестно откуда — оно с длинным подолом в пол, глубокого синего цвета, такого же, как и родовые метки Гарруса на его лице. Полупрозрачное, легкое и воздушное — оно расшито золотыми узорами. Она хотела убить лидеров рас, будучи в нем, только одними голыми руками, не используя никакое оружие.       Она смутно помнит, как Гаррус стал на ее пути, загораживая их от нее, хотя скорее наоборот, а в ее голове звучали навязанные ей извне мысли — «сломать, вывихнуть, свернуть», и она причинила бы ему вред, если бы не подоспела Миранда.       Шепард смотрит на платье всего лишь мгновение и запихивает обратно, до лучших времен, на которые она надеется, но понимает, что они невозможны.       Наконец она вытаскивает темно-синюю парадную форму с золотой окантовкой и такого же цвета пуговицами. Она — военнослужащий в отставке и не имеет права надевать ее. Однако кривя лицом, Шепард останавливает свой выбор на кителе с форменной юбкой.       — Я бы предпочла броню, но…       — Шепард, лови! — слышит она голос Кайдена за спиной.       Она резко оборачивается назад и видит летящего к ней плюшевого волуса. Шепард уже не успевает поймать его налету: она выставляет руки вперед, но игрушка останавливается ближе, чем на расстоянии протянутых рук, почти перед ее носом. Одно мгновение волус парит в воздухе, мерцающем разноцветными, едва заметными всполохами, похожими на сияние бриллианта, отражающего преломляющиеся через него блики света, на переливающийся под яркими лучами солнца снег. Затем под действием силы разворота Шепард игрушка улетает обратно к Аленко. Он ловит игрушку светящимися синими полями биотики, исходящими из его ладоней.       — Предупреждать надо, — мягко возмущается Шепард, не осознав, что произошло.       — В этом и смысл, — говорит Кайден и снова бросает ей мягкую игрушку.       Шепард ловит ее двумя руками и внимательно смотрит на свои руки.       — Если бы я предупредил, ты бы поймала руками, — объясняет Аленко. — Попробуй кинуть игрушку вверх и продержать ее там.       Шепард подкидывает игрушку и протягивает в ее сторону руки — волус приземляется на пол.       — Хаккет сказал, что Рихтер хочет проверить твои способности.       — Они реализуются только при стрессовых ситуациях, — скептически произносит она, вытаскивая из шкафа отпариватель, чтобы отгладить парадную форму, которую она давно не носила.       — Да, часто так оно и бывает. Раньше биотические способности обнаруживали у подростков достаточно поздно. Например, при игре в мяч ребенок удерживает его не руками, а используя силу разума, — Аленко, прислонившись боком к аквариуму и скрестив руки на груди, смотрит на Шепард. — Его способности могут остаться не обнаруженными, если рядом не окажется взрослых. Если подросток случайно закидывает мяч в корзину во время игры в баскетбол, не используя рук, во время матча, тогда его таланты становятся видны окружающим. Сейчас способности к управлению полями темной энергии можно обнаружить достаточно рано — в пять или в шесть лет с помощью биотических сканеров. Сейчас, к счастью, только родители могут решать, развивать эти способности или нет.       Пока Кайден рассказывает, Шепард успевает прогладить все сгибы на форме.       — У меня нет нулевого элемента в лимфатических узлах, — возражает она, застегивая белую рубашку.       — Да, даже самый сильный биотик с навороченным биоусилителем не сможет уничтожить четыре истребителя гетов одним махом руки, — соглашается Кайден.       — Я не знаю, как я это сделала.       — Именно поэтому тебе необходимо уметь контролировать силы, которые в тебе сокрыты, — настаивает Аленко.       — Эти силы принадлежат не мне, а левиафанам. Что, если используя их, я причиню вред другим людям?       — Тогда тебе надо овладеть ими, пока они не овладели тобой. Я не разбираюсь в телепатических способностях, но в остальном могу тебя потренировать.       — Так уж и быть — не буду отказываться от твоего предложения, — подумав пару мгновений, решает Шепард, одновременно пристегивая аксельбант на кителе.       — Награды?       — Нет, слишком пафосно.       — Будь предельно осторожна — Альянс давно следит за твоими действиями. Грюнт, Джек, Самара и Вега отправятся вместе с тобой.       — Не много? А кто останется здесь? — Шепард поворачивается к колыбели, в которой, трогательно раскинув ручки и ножки, умиротворенно спит Алиса с блаженным незнанием о взрослых проблемах.       — Хаккет усилил охрану «Нормандии», остальная боевая группа остается на корабле.       — Не покидай ее ни в коем случае, — она кладет свою руку на плечо Кайдена. — Ты понял?       Аленко знает, что имеет в виду Шепард. Он приглаживает свои волосы невольным жестом.       — Не спущу с нее глаз.       Кайден кладет ладонь на ее щеку и коротко целует в губы.       — Не провожай, — говорит она и, кинув еще один тревожный взгляд на спящую дочь, поворачивается к выходу.

***

      Аэрокар генерального секретаря Совета Альянса вместе с сопровождающими его военными шаттлами уже ждал Шепард на выходе с трапа «Нормандии». Автоматическая дверь аэрокара открылась, и там на заднем сидении сидел Майкл Рихтер, одетый в идеально выглаженный серый костюм с серебряными запонками на рукавах белоснежной рубашки, безупречно гармонирующими с его серебристыми волосами.       В четырехместный летающий автомобиль не влезет вся группа, сопровождающая Шепард. Рихтер жестом указал им на шаттл сзади. Боевая группа была вынуждена загрузиться в шаттл. Однако Грюнт застучал по автоматической двери кулаком, создавая на ней вмятину.       — Шепард, ты собралась на боевое задание? — вместо приветствия Рихтер саркастически улыбается, глядя на команду Шепард, и с недовольством смотрит на ее парадную форму. — Нет, кажется, ты подготовилась к совещанию с дипломатами.       — Ему нельзя отказывать, — Шепард посмотрела на Грюнта сквозь стекло, вдыхая аромат дорогих мужских духов, сочетающий в себе бергамот, цитрусы и черную смородину. — Кроганы, знаешь, они такие…       — Поднимайся! — приказал генсек водителю и аэрокар взмыл в небо, оставляя юного воителя на земле.       — Успели, пока он не разломил аэрокар пополам, — заметила Шепард, внутренне разочарованная в том, что Грюнту не удалось попасть внутрь. На территории Рихтера действуют его, а не ее правила. — Надеюсь, что ты обеспечил надлежащую безопасность.       — Я знаю о твоей ситуации с Алисой, — Рихтер проигнорировал ее слова, посчитав их бессмысленными. — Согласно молекулярному радиоуглеродному и ДНК-анализу пинетки совершенно идентичны и принадлежат одному и тому же младенцу.       Шепард попыталась скрыть удивление. Информация доходит до него слишком быстро, не иначе как Адмиралтейство отчитывается перед ним в срочном порядке.       — Генетически они одинаковы. Вопрос в том, из одного ли они времени, — Шепард взглянула в окно аэрокара, надеясь, что избежит участи снова стать объектом изучения чересчур любознательных саларианцев.       — Согласно термолюминисцентной датировке пинетки относятся к одному и тому же времени с возможной разницей плюс-минус десять дней. Пинетки Алисы с «Хоразина» чуть более загрязнены такими компонентами, как грязь и пыль.       — Значит, она находится там уже давно, — Шепард потерла свои виски с досадой, беспомощная, от того, что не может помочь той Алисе. Она пыталась не думать, что может случиться с ребенком на бездушном корабле наедине с безумным капитаном без пищи и необходимого ухода, пока она проводит время с Рихтером.       Аэрокар приземлился на большую стоянку рядом с известным ей зданием, чьи этажи уходили вниз под землю. В этом научно-исследовательском центре уже тщательно и безуспешно исследовали ее мозг, пытаясь найти в нем имплантированный чип. Тогда она думала, что умрет из-за отказывающих имплантов.       — Я уже была здесь, — мрачно произнесла она, выходя из автомобиля.       — Чип так и не нашли в твоей голове, — прокомментировал Рихтер. — Может, его просто там нет?       Левиафаны и здесь оказались хитры: невозможно вытащить имплант, не зная, где он находится. Шепард посмотрела на Майкла и отвернулась, скривив рот.       — Это было бы прекрасно. Думаешь, они влияют на меня без чипа?       — Может, они запрограммировали тебя на нейробиологическом уровне? — Майкл издал нечто, похожее на смешок.       Рихтер начинал ее раздражать. Оставив его позади, она быстрым шагом пошла ко входу в центр.

***

      Разметав ранее аккуратно уложенные волосы по подголовнику, Шепард расположилась в большом кресле с подставкой для ног. Торопливые саларианцы прикрепили множество датчиков к ее голове, рукам и ногам, загнув края рукавов, которые она ранее так тщательно разглаживала.       — Непохоже на ресторан, — она метнула недовольный взгляд на Рихтера. Кресло было удобным, но она чувствовала себя подопытной белой мышкой.       — Не шевелиться. Не говорить, — скороговоркой сделал ей замечание саларианец в белом халате, нажимая кнопки на неизвестном медицинском аппарате.       Что-то похожее на шлем опустилось на ее голову, окончательно уничтожив прическу, и тихонько зажужжало.       Перед ее глазами появился саларианец, велевший ей внимательно смотреть на изображения на карточках, которые он будет показывать. Боковым зрением она заметила группу его единоплеменников, наблюдавших за ней поодаль.       Затем один из ученых сел перед ней и картинки стали показывать ему, а ее попросили попытаться описать предметы, которые он видит на них.       После этого ученый попросил ее постараться переместить предметы, пододвинув к ней столик с кубиками. Ее попытки окончились неудачей.       Затем саларианцы ловко освободили ее от пут многочисленных проводков, прицепив к ней другие, и попросили сделать все то же самое, только на беговой дорожке.       Сделав перерыв, Шепард позвонила на «Нормандию», чтобы убедиться, что там все в порядке.       Следующим этапом было психологическое тестирование за компьютером, затянувшееся на пару часов. Шепард отмечала предпочитаемую последовательность цветов, разделяла на группы различные бытовые предметы. Ранжировала понравившиеся выражения лиц незнакомых ей людей, выбирала одну из затейливых комбинаций геометрических фигур, считала в уме, писала на что похожи появляющиеся перед ней картинки в виде размытых цветных чернильных пятен. К концу теста сильно разболелась голова.       После того как у нее взяли кровь из вены, ей и неотступно сопровождавшей ее боевой группе подали кофе со сливками в изящных чашках на белых блюдцах. Это было слабым утешением после всех исследований.       — Ну наконец-то, — вздохнула Шепард, сев на диван рядом со столиком. — Что-нибудь нашли?       — Ученым еще предстоит расшифровка всех результатов, но пока они не видят чего-то, что бы их зацепило, — произнес Рихтер, присаживаясь в кресло.       — Ни фига себе, — не выдержала Джек, стоявшая рядом.       — Какие верные псы, — Рихтер бросил на Грюнта, Самару, Вегу и Джек оценивающий снисходительный взгляд.       — Это моя команда, — Шепард интонационно выделила последнее слово. — Их лучше не злить, — она поднялась с дивана. — Я должна быть на «Нормандии», — отрезала она, глядя на Рихтера.       — Ты обещала сходить в ресторан, — произнес он тоном, не требующим возражений.       — И кажется, ты хотела мне что-то показать, — он кивнул на датапад в руках Самары.       — Ты и так все знаешь. Вопрос в том, веришь ли ты в это.

***

      Ресторан «Темная материя», напротив которого остановился престижный аэрокар, напоминавший гоночный автомобиль прошлых веков, находился на высоком холме, откуда открывался захватывающий вид на окрестности. Его фасад был полностью облицован зеркальными поверхностями, благодаря которым идеальное кубическое здание казалось невидимым. Заходящее оранжево-розовое солнце, скрывающееся в пыльных мягких облаках, отражалось на его стенах, создавая иллюзию нескольких светил, парящих в небе.       Внутренние стены здания так же были сделаны из зеркал, в которых отражалось убранство, создавая атмосферу огромного бесконечного пространства. Множество серебряных шаров свисали гроздьями с потолка, создавая мягкое освещение. В глубине помещения играл скрипичный оркестр, нежные мелодии которого разносились эхом по всему заведению.       Швейцары, открывшие им двери, проводили до отдельной огороженной комнаты, чьи стены и вход представляли собой водопад из нитей, на которых было нанизано множество маленьких серебряных сфер. Телохранители генсека Совета Альянса, остановив команду, сопровождавшую Шепард, остались рядом с входом.       Рихтер и Шепард зашли внутрь. Майкл отодвинул стул для Шепард, а затем сел сам.       — Ты напряжена. Тебе надо расслабиться, — сказал он, когда официант стал разливать бордовое прозрачное вино по бокалам. — Это самое отменное вино в галактике, видавшее времена до открытия ретранслятора Харон. Сделано из винограда с полей Бургундии. Открыв для себя космические дали, мы забываем, что самое лучшее находится на нашей планете.       — Весьма неплохое, — пригубила пару глотков Шепард. — Что-то делается для народов, застрявших в Солнечной системе? — она перевела разговор на другую тему, которая казалась ей более важной.       — Конечно. Но тебе нельзя об этом знать, не правда ли? — лукаво посмотрел на нее Майкл, улыбнувшись лишь уголком рта.       — Так ты веришь в то, что левиафаны существуют, или они кажутся тебе гоблинами, пришедшими на Рождество?       Один официант снова разлил вино по бокалам, в то время как другой принес нежнейшее мясо кролика, тушеное с апельсинами, луком, оливками и розмарином.       — Если они есть, то они были весьма дальновидны, когда вживили тебе свой чип. Твои друзья, доверявшие тебе раньше, разом отвернулись от тебя, боясь, что ты узнаешь их тайны.       Шепард нахмурилась, потому что это действительно было так.       — Одним махом, — продолжил Рихтер, воспользовавшись смятением Шепард, — ты, вращавшаяся раньше среди самых влиятельных политиков всех инопланетных видов и имевшая на них влияние, стала для них изгоем. Сейчас информация о том, что происходит в политической сфере общества, не доходит до тебя. Кроганы и турианцы, кварианцы и саларианцы — они позабыли, кто объединил их для того, чтобы свергнуть общего врага. Ты перестала быть в курсе того, что происходит в мире.       — Все верно, — признала Шепард, как бы ни сложно было ей это сделать. Ей было горько от того, что одним мигом ее вышвырнуло из галактической жизни.       — Более того, ты пролежала полгода в реанимации, а затем тебе пришлось заняться ребенком.       — Да, это так, — повторила она. — Для чего ты мне это говоришь?       — Когда Жнецы напали на станцию «Арктур», все высшие руководители Альянса Систем были погребены под ее обломками. Для того, чтобы снова собрать весь Совет, переизбрать и переназначить всех его членов в очень короткие сроки в разгар войны со Жнецами, понадобилось очень много сил.       Рихтер пригубил вина из бокала, смочив горло.       — После того, как ты активировала Горн и вся Цитадель была разрушена, под завалами Башни Цитадели оказались все члены Совета Цитадели и весь аппарат управления. Когда команда спасателей прибыла на Цитадель, они уже были мертвы.       — И что дальше? — спросила Шепард, отправляя в рот кусочек змеиного яблока, выведенного саларианцами в условиях Земли. Его вкус напоминал облепиху со сладкой малиной и ароматом лимона.       — Все важные фигуры на шахматной доске Галактики Млечный Путь были заменены на новые. На тех, с которыми ты была мало знакома. И каждый из них, кто оказался у руля галактической власти, является темной лошадкой. Более того…       Шепард внезапно почувствовала приступ головокружения. Отложив вилку, она потерла пальцами виски. Шепард почувствовала себя так, как будто ее голова находилась под водой, и жидкость наполнила ушные раковины. Рихтер продолжал что-то говорить, но она только видела, как он шевелит губами. Легкий массаж головы дал облегчение.       — Так ты тоже являешься темной лошадкой? — тихо спросила она.       Ей показалось, что в изумрудных глазах Рихтера промелькнуло нечто темное и опасное. Он лишь улыбнулся уголком рта, не ответив ей.       — Цитадель отстраивается невиданными темпами. Ты сделала так, что теперь политический и стратегический центр всей галактической жизни находится в Солнечной системе. И все виды обязаны землянам за то, что те приютили их, пока отстраиваются ретрансляторы.       Другой фрукт, который Шепард попробовала, был сиреневым и напоминал раздутый помидор с мелкими шипами, похожий по вкусу на чернику с бананом.       — Многое поменялось, ты прав, но ресурсы Земли не бесконечны. Кроме того, следует помнить опыт падения Батарианской Гегемонии.       — Что мы все говорим о политике. Ты обещала показать мне свои способности. Подкинь хотя бы тарелку в воздух. Я не поверю, пока не увижу своими глазами.       Он искушал ее словно древний змей на дикой яблоне, словно сатана, убеждая совершить ненужное действие, показать пустое, бессмысленное и бесполезное чудо.       — Я обещала лишь сходить с тобой в ресторан. Бить посуду мы не договаривались. Тем более, ты видел, что поднимать предметы в воздух я не умею. Даже если бы ты сейчас увидел тарелки, летящие вверх, разве ты бы поверил в существование левиафанов?       Шепард поковыряла вилкой равиоли из лангустинов, под кремом из цветной капусты и соусом из трюфелей.       — Я видел снимки с космоса, показывающие, как истребители столкнулись между собой, словно откинутые друг на друга порывом сильного ветра. Я слышал допрос Вакариана о том, что он видел.       С помощью ножа и вилки Шепард отрезала кусочек вишневой лазаньи с крамблом и сливочно-сырным кремом.       — Тебе недостаточно этого? Естественно, — вздохнула Шепард. — Взрыв истребителей сам по себе ничего не доказывает. Все остальные доказательства существования левиафанов тебя не впечатляют, даже несмотря на то, что Энн Брайсон защитила докторскую диссертацию по их изучению.       — Ты бы видела, на каких немыслимых идеях защищаются эти диссертации, — улыбнулся Рихтер.       Шепард смотрела на него, и ей было не до смеха. Раздражение только накапливалось. Его сознание было спрятано за толстой бетонной стеной, которую не пробьет лучшее тяжелое оружие типа «Каина». Похоже, Альянс опять идет проторенной дорожкой, не веря в существование угрозы. Она не знала, что думают об этом другие руководители структур Альянса, но рыба гниет с головы, и если не предотвратить разложение, то пропадет весь огромный косяк.       Шепард потерла лоб рукой — ее голова показалась ей слишком тяжелой, дикая усталость вдруг навалилась на нее, а голова слегка закружилась. Вероятно, она слишком устала или много выпила.       — Шепард, — он вдруг понизил голос. На секунду ей показалось, что этот голос звучит в ее голове. — Я уже отдал указания. Президентский люкс ждет тебя. Ты должна показать, что ты умеешь.       — Что?.. — оторопела она. — Ты действительно думаешь, что я пришла в ресторан из-за этого? Если бы мне было снова шестнадцать лет, то я бы побежала за тобой, роняя тапки, но тогда ты мне ответил, что у тебя есть жена и мы должны расстаться. Сейчас тебя это не останавливает?       — Ты была обычной наивной девчонкой. Теперь ты стала другой. Ты — Шепард.       — Вот оно что. Тебя пленяет мой статус, который я уже утратила?       Она слишком идеализировала его тогда, она рисовала себе его таким, каким он никогда не был. Она не увидела в нем его настоящей личины.       Ее голова закружилась еще сильнее.       — Насколько далеко ты можешь пойти, чтобы обеспечить безопасность своей дочери и помощь Вакариану, разрушающему свою жизнь с каждым днем? — лукаво посмотрел на нее генсек Совета Альянса.       Его слова были мелодией флейты, на которой играет заклинатель змей — они гипнотизировали ее, обволакивая ее сознание. Она чувствовала, что попала в ловушку.       — Я могу обеспечить Гаррусу статус Спектра, пока он не закончил свою жизнь, как последний алкаш в подворотне.       Голос Рихтера отдавался эхом в ее черепной коробке, причиняя боль каждым доносящимся до нее словом.       Шепард втянула воздух в легкие — здесь было слишком душно. Адреналин мощной волной выплеснулся в ее кровь, порождая гнев. Ее замутило.       — За кого ты меня принимаешь? — прохрипела она.       — Ты трахнула Аленко, чтобы Вакариан ушел с «Нормандии».       Она моргнула и ухватилась руками за стол, чтобы не потерять сознание от новой волны головокружения, не заметив, что Рихтер пододвинулся к ней слишком близко. Его рука скользнула под форменную юбку, сжимая бедро. Другой рукой он крепко схватил ее за предплечье.       Он что-то подлил ей в вино? В ее крови вскипела ярость.       Шепард вцепилась в его плечи, отталкивая его. Руки Рихтера проникли дальше, и она инстинктивно двинула его со всей силой, что у нее была, и эта сила не была лишь физической.       Генсек Совета Альянса ударился об стол и на спине прокатился по нему, сгребая за собой вместе со скатертью бокалы и тарелки с салатами и закусками. Тарелки и другая кухонная утварь, которые не оказались под ним, взметнулись вверх и перевернулись, опрокидывая авокадо с тунцом и нежное мясо куропатки под сливками на его лицо и одежду. Когда он упал с края столешницы и проехался на соскользнувшей скатерти по полу дальше, громоздкий стол повалился на бок и отправился в его сторону. Тело Рихтера со стуком ударилось о зеркальную стену. Все столовые ножи, вилки и ложки, бокалы и тарелки упали вниз, образуя сильный грохот. Рихтера прижало к стене прилетевшей к нему дубовой столешницей стола.       Чуть было не упавшая затылком назад на стуле Шепард покачнулась, пытаясь сдержать равновесие. Она смотрела на происходящее, пытаясь остановить его, но уже было поздно. С ожиданием того, что охрана Рихтера сейчас задержит ее, она сделала глубокий вздох.       Шепард медленно встала со стула и подошла к столу, заглядывая за него. Она стала отодвигать тяжелый стол, в надежде, что генсек Совета Альянса остался жив. Наконец, Рихтер пошевелился и закашлялся, сделав вздох. Она пододвинула столешницу, чтобы он смог встать.       Сзади нее уже прибыла охрана, обступив полукругом. Рядом с ними оказались Грюнт, Вега, Джек и Самара.       Майкл осторожно встал, держась за столешницу. Он выглядел скрюченным и помятым.       — Я охреневаю, — произнесла Джек.       — Можете идти — все в порядке, — глухо произнес он, кивая охране и отряхиваясь от листьев рукколы. — Скажи им, чтобы вышли, — он небрежно махнул рукой.       Ребята в броне повернули на выход. Команда Шепард осталась.       — Неплохо, — глухо произнес он. — Поработать бы еще над контролем эмоций.       — Это ты, мать? — Джек косо посмотрела на Шепард.       — Я сказал — вон отсюда!       — Выйдите, — тихо произнесла Шепард. Команда удалилась, бросая взгляды на беспорядок.       Шепард вопросительно посмотрела на Рихтера, сморщив лоб, одним из своих грозных взглядов, который кидала на кроганов, решивших ее побеспокоить.       — Это был тест, — объяснил Майкл, вскинув голову и ничуть не страшась ее взгляда, так, словно она смотрела не на него. — Будем считать, что ничего не было.       — Как скажете, господин генеральный секретарь Совета, — сыронизировала Шепард.— Серьезно?! — воскликнула она. — Какой — раздери его черная дыра — тест?!       — Предложение еще в силе, — словно самоубийца, которому нечего терять, Рихтер посмотрел на нее прищурив глаза, как кот на сметану, которую все равно съест.       Шепард еле удержалась, чтобы не шарахнуть генсека Совета Альянса об стену.       — Это была провокация, — прошипела она и развернулась, чтобы уйти прочь.

***

      Шепард осторожно вошла в каюту, не включая свет. Она взглянула в глубину каюты — Кайден спал, обнимая корзинку со спящей дочерью. В полутьме, разбавляемой голубыми бликами от аквариума, она тихо прокралась к креслу и стала стягивать с себя китель и юбку.       — Ну и как все прошло? — спросил Аленко, приподнимаясь на локтях, будто он совсем не спал.       — Нормально, — она попыталась ответить ему беспечным тоном.       В полумраке было сложно ориентироваться на выражение ее лица, и она надеялась, что он не заметит ее лжи.       — У вас все в порядке? — поинтересовалась Шепард.       — Да, все хорошо. Только скучали по тебе.       — Никто не приходил? — тон этого вопроса вышел напряженным.       — Нет, никто, — ответил Кайден, вставая с кровати.       Шепард натянула штаны и толстовку, вздыхая с облегчением. Она встала, взяв в руки китель, чтобы повесить его на вешалку.       Позолоченная пуговица выскользнула из вороха одежды и покатилась на пол. Кайден наклонился и взял ее в руки.       — Все точно прошло нормально? — он взял из ее рук китель и посмотрел на дырку в ткани форменного пиджака. — Выглядит так, как будто кто-то вырвал ее специально.       — Я даже не поняла, как это произошло, — произнесла Шепард, и это было правдой.       — Он домогался тебя, — это был не вопрос. Кайден сжал одежду в своих руках, сдерживая гнев.       — Да, и я не совладала со своими эмоциями, точнее, я не смогла контролировать свои способности. Без них, в худшем случае, я бы приложила его лицом об стол, но не стала опрокидывать на него весь стол.       В карих глазах Аленко промелькнуло злорадство, но затем он отметил:       — Надеюсь, это не выйдет тебе боком.       — Нам, — мрачно добавила она.       Шепард стала складывать в большую сумку детские вещи: памперсы, влажные салфетки, чистые распашонки. Она потянулась за бутылочками, чтобы приготовить смесь.       — Шепард? — Кайден глядел на нее изумленно. — Что ты делаешь?       — Если мне не удастся вытащить другую Алису с «Хоразина», то попытаюсь хоть как-то помочь ей.