ГОРСТЬ ПЕПЛА

      Ветер воет все исступленнее, вздымая в небо яростные вихри пыли, щебня, обломки цемента и изувеченных ветвей.       Где-то вдалеке сверкают молнии, на миг выхватывая из мрака остовы заброшенных руин. И почти сразу же небо разверзается оглушительным, утробным грохотом. Дождь обрушивается стеной, а гулкие раскаты грома, кажется, сотрясают саму землю. В воздухе пахнет озоном, предвестником неминуемой беды.       И словно в подтверждение этих ощущений, молния с яростью вонзается в землю совсем рядом. Кайден невольно вздрагивает. — Это она! — слова Гарруса тонут в резком оглушающем раскате.       Аленко чувствует вибрацию под ногами.       Он продолжает удерживать лежащего на земле турианца, навалившись на него всем своим телом и приставив острие уни-клинка к его шее.       Его задача — продержаться до прибытия бойцов Службы межрасовой безопасности. Необходимо потянуть лишь полчаса с момента начала их битвы — тогда их координаты отправятся Хаккету и в службу быстрого реагирования, но по его внутреннему ощущению прошло уже гораздо больше времени.       Кайдену смутно кажется, что это уже было, и не один раз. И он знает, чем это все закончится.       Смерть турианца не является его целью, но нет смысла терять драгоценное время и подвергать её опасности. Поэтому он должен во чтобы то ни стало защитить Шепард. — …Ты готов исполнять все её приказы, лишь бы она осталась с тобой… — хрипит Гаррус.       На толстой коже его шеи, шипя от соприкосновения с раскаленным керамокарбидом, выступают синие капли крови.       Кайден хмуро смотрит на него и решается в один миг: он резко отводит локоть назад, чтобы в следующую секунду вонзить его в шею турианца, на груди которого он сейчас сидит.       Слишком внезапно, в одно мгновение, словно упреждая его намерения, за его спиной ударяет молния. От неожиданного разряда и он, и Гаррус дергаются, и турианец успевает выбросить руки вперед, чтобы защититься от удара.       Аленко по инерции вонзает острие клинка в ворот Вакариана, тот морщит лицевые пластины от боли и хватает запястье Кайдена обеими руками.       Искрящееся лезвие движется вперед, прорезая воротник до кости. Синяя карбоновая броня сгорает, обжигая кожу. Гаррус шипит от боли. — Стой! — перед ними как из ниоткуда, из белесого тумана появляется Шепард. — Кайден, отпусти его!       Аленко замедляется на секунду, не отступая. — Это плохая идея, — произносит он, не оглядываясь на неё. — Он… — Знаю. Отпусти, — настойчиво повторяет Шепард, не дав ему договорить.       Кайден резко встает, освобождая Гарруса от своего веса. — Поднимайся и уходи!       Аленко направляет на него уни-клинок и накапливает темную энергию в руке. Вакариан медленно встает из грязной лужи.       Небо продолжает лить потоки воды на черную истерзанную землю. Молнии затихают на мгновение, словно давая передышку и ожидая следующих действий. — Думаешь, ты отпустишь меня, и я сдамся и уйду? — в голосе Вакариана сочится едкая насмешка. — Никогда! — он поворачивается к Шепард. — Не смей! — кричит Аленко.       Все происходит в одну секунду. Вакариан стремительно движется к ней. Она резко выставляет руки перед собой, словно отталкивая его, и пятится назад.       Аленко формирует самый большой, какой только может, сгусток темной энергии, вкладывая в него всю свою силу. Он посылает мощную биотическую волну в Вакариана и падает, обессилев, на колени. Она ударяет по турианцу вместе с силой, заключенной в Шепард.       Гаррус едва задевает плечи Шепард, а она касается кончиками пальцев его груди, но он со всего маху отлетает спиной назад. Его тело приподнимается волной наверх и со всей мощи ударяется оземь.       Вакариана отбрасывает спиной на торчащую из бетона железную острую арматуру. Она пронзает его панцирь сзади и выходит из живота.       Аленко облегченно вздыхает: он больше не тронет её.       Шепард не знает, чей удар стал решающим — её или Кайдена. В любом случае, они оба убили его. Эта мысль пролетает в голове, но она тут же отгоняет её. — Гаррус! — кричит она и пытается двумя руками заткнуть рану, из которой равномерными струйками, при каждом его вздохе, пульсируя, вытекает густая синяя кровь. — Не смей умирать! Слышишь меня?!       Небо вокруг вдруг разрывается сотнями молний, производя невыносимый для ушей грохот.       Гаррус смотрит на неё своими глубокими синими глазами так, как будто сейчас внезапно осознал все, что происходило, происходит и произойдет. Он хрипит, пытаясь что-то ей сказать. — Аленко! Вызывай медицинскую помощь! — не поворачиваясь, пытается прокричать сквозь оглушающий треск небес Шепард, чувствуя, как к ней за спиной подходит Кайден. — Вызываю, — хрипло отвечает тот. — Гаррус! — её голос звучит почти нежно. — Потерпи еще чуть-чуть! Держись! Пожалуйста!       Она не может сдержать поток вытекающей из него крови, сочащейся сквозь пальцы.       Вакариан тяжело дышит, сипит, пытаясь что-то произнести. Ей кажется, что он смотрит на неё так, как давно уже не смотрел. С любовью. — Шепард… — его голос клокочет. — Прости, — еле выговаривает он.       Он протягивает руку и осторожно дотрагивается когтем до её щеки. Шепард вздрагивает. По уголкам его рта вместе с водой по мандибулам тоненькими струйками стекает синяя кровь. — Гаррус… — умоляет Шепард, смотря прямо в его закрывающиеся глаза. — Пожалуйста, продержись ещё чуть-чуть.       Он раздвигает мандибулы в подобии улыбки. — Я всегда любил тебя и буду любить, — едва слышно, сквозь бушующую бурю, шепчет он, прилагая все усилия.       Он знает, что Шепард поймет фразу по его шевелящимся мандибулам.       Шепард содрогается, осознавая, что все происходит сейчас, в данный момент времени, по-настоящему. У неё уже может не быть шанса все изменить. Хватит ли у нее сил перезапустить все заново? Вакариан закрывает глаза. Его руки и ноги резко расслабляются и обмякают. — Нет! Гаррус! Пожалуйста! — Шепард протягивает свою ладонь, мокрую от дождя и синей крови, и трясет Вакариана за скулу. — На несколько десятков метров отсюда нет связи, — слышит она голос Кайдена, как будто из-под толщи воды.       Шепард на секунду бросает взгляд на свой инструметрон: от «Нормандии» ни единого звонка, ни сообщения. — Гаррус! Открой глаза! — Шепард продолжает тянуть его за мандибулу.       Она боится приложить пальцы к жилке на его синей шее и проверить пульс. Он просто не может умереть сейчас. Он должен продержаться, он просто не может… не может… Она не потеряет его сейчас, она не позволит. Вся вселенная сейчас сужается до одного турианца.       Она не может переживать его смерть вновь и вновь.       В черном небе усиливается грозовой грохот. Сотни молний не перестают сверкать, освещая все вокруг и чудом не попадая в них.       С неба непрерывно продолжает лить дождь, струи воды стекают по её щекам, смывая слезы, но она не чувствует их. Крупные капли размывают синюю кровь на его животе, лице и на её руках. — Гаррус… Очнись… Пожалуйста… — почти беспомощно произносит Шепард.       Кайден подходит к нему ближе и активирует инструметрон. — Нет. Он просто без сознания, — бормочет Шепард, не желая верить.       Словно тоже не веря, Кайден прикладывает пальцы к турианской шее. — Он мертв, — осторожно говорит Аленко.       Его слова звучат громче грохота разошедшейся грозы, прорываясь сквозь оглушительный раскатистый треск небес, отдаваясь в её ушах. — Нет, нет. Он без сознания.       Кайден молча подносит к её лицу инструметрон, на котором высвечиваются медицинские показания жизнедеятельности турианца, безапелляционно фиксирующие неутешительные результаты.       Её пальцы скользят к шее Гарруса сами собой, надеясь нащупать пульсацию сонной артерии. Но там была лишь мертвая тишина.       Её рука с наивной надеждой спускается ниже — к его запястью — и там она тоже не чувствует биения сердца.       Даже когда толстый железный прут торчит из живота, Шепард не перестает надеяться.       Она активирует свой инструметрон, который предусмотрительно взяла с собой на этот раз, и слепо уставилась на его данные. Она не верит и им. — Гаррус, пожалуйста… — просит она, держа над ним устройство.       Чуда не происходит, показания бесстрастно подтверждают её худшие опасения.       Всё не должно было так случиться. Он не должен был снова умереть. Она была обязана предотвратить его смерть. Их поединок — это её вина, прямое следствие её действий. — Вернись обратно. Вернись… — шепчет Шепард, касаясь ладонями его лица, будто не замечая, как над ней разворачивается сильнейшая буря.       Небо метает молнии с завидной частотой. Оглушительный грохот заглушает слова Аленко.       Торнадо, пришедшее вместе с ней, усиливается, сжимая кольцо вокруг них. Ветер поднимает в воздух грязь, обломки бетона и камни, будто гравитация на земле утратила свою силу вместе с очередной смертью Гарруса. Всё вокруг кружится в смертельном танце, стремительно приближаясь к ним. — Надо найти укрытие, — заслоняясь одной рукой от пыли, Кайден хватает её за руку и тянет за собой.       Шепард остается на месте, не подчиняясь. Она не покинет Гарруса сейчас, когда он нуждается в ней. — Шепард, уходим! — вновь повторяет Аленко. — Надо все вернуть назад. Пусть все вернется назад… — повторяет Шепард словно заклинание. — Мы погибнем, если не укроемся! У нас может больше не быть шанса! — пытается достучаться до неё Кайден.       Но Шепард понимает: чтобы что-то снова началось, необходимо, чтобы оно закончилось: чтобы у Гарруса появился хотя бы призрачный шанс на жизнь, сейчас они с Кайденом должны умереть снова. — Надо попытаться… — бормочет она.       Кайден уже знает, что произойдет. Он снова попытается помешать Гаррусу изнасиловать Шепард, а она опять будет безуспешно пытаться спасти Вакариану жизнь. Когда же до этого пустоголового турианца дойдет тот факт, что остаться живым он может лишь сдавшись. Он не позволит ему сделать это с Шепард на его глазах, даже в том случае, если она решила не сопротивляться.       Поэтому Кайден снова встает за её спиной, пытаясь прикрыть своей грудью упрямую Шепард, и обхватывает её за плечи.       Мощный вихрь набирает обороты, и следующий внезапный порыв подхватывает их обоих. Они взмывают вверх с такой силой, что Шепард ускользает из его рук.       Неосознанно она вцепляется в плечи Гарруса, но невиданная сила отрывает её от него. Шепард пытается поймать руку Кайдена, но и эта попытка оказывается тщетной.       «Ты должна сделать выбор. Иначе потеряешь всех. Потеряешь, потеряешь…» — шепчут ей голоса.       Куски бетона и камни с чудовищной силой обрушиваются на её голову и тело.       Она инстинктивно прикрывает голову руками, падая в непроглядную тьму. Пыль застилает глаза, лишая зрения. В отчаянной попытке найти опору под ногами, она всем телом врезается во что-то твердое. Удар настолько сильный, что воздух вышибает из легких. Она чувствует, как трещат ребра и ломаются другие кости.       Шепард стремительно несется вниз, но внезапный порыв ураганного ветра снова подхватывает её, швыряя вверх.       Что-то твердое прилетает в голову. Едва успев пожалеть, что она не надела броню, она плашмя ударяется о бетонную стену, не понимая, где верх, а где низ. Снова что-то хрустит внутри, отдаваясь резкой, дикой болью во всем теле.       Боль настолько всепоглощающая, что Шепард не может понять, какие именно части тела повреждены.       В памяти внезапно всплывает смутный образ: после роковых выстрелов в колбу на Цитадели она чувствовала себя так же.       Она проваливается в беспросветную тьму.

***

      Когда Шепард открывает глаза в лазарете, она делает один глубокий вдох, принесший лишь новое ощущение боли, разлитой по всему телу.       Она не помнит, как сюда попала.       «Она съела торт? Их нашли на месте схватки? Что с Гаррусом? Ему успели оказать помощь? Он жив, правда?»       Снова близится очередная волна беспокойства Кэрин относительно её памяти, практически всегда обоснованного. Чаквас смотрит на мониторы, мигающие лампочками разного цвета, словно на новогодней елке, и сдвигает брови.       Шепард вспоминает последние мгновения… своей жизни? Она морщится от физической и душевной боли, вызванной воспоминаниями. С трудом приподнявшись, она с надеждой медленно оглядывает лазарет. — Где Кайден и Гаррус?.. — разочарованно вопрошает она.       Чаквас настороженно следит за её взглядом, осматривая пустые кушетки. — Ты ожидала увидеть их здесь? — с нескрываемым удивлением спрашивает Чаквас. — Они ушли… — догадывается она, потирая висок. — Кэрин, убери катетер, — требует Шепард. — Я должна идти.       Чаквас секунду медлит, но вытаскивает иглу. — Выглядишь дезориентированной, — замечает корабельный доктор. — Справишься?       Заид и Грюнт, Явик и Самара настороженно смотрят на неё. — Я должна, — в голосе Шепард сквозит горечь.       Она встает несмотря на то, что у нее кружится голова, отталкивается от кушетки и направляется к выходу быстрым шагом.       Невольные охранники расступаются перед ней. — Он просил передать, что любит тебя и Алису, — слышит она за спиной голос Чаквас.       Шепард на секунду оглядывается, чтобы посмотреть на мирно спящую дочь в люльке.       Она вспоминает о проблемах со связью. — Кэрин, докладывайте мне о ситуации на «Нормандии» каждые пять минут, даже если я не буду отвечать.       Шепард немедленно активирует инструметрон и связывается с Хаккетом. — Адмирал, есть информация, что Алису хотят похитить. Это не Гаррус. Прошу усилить охрану «Нормандии». Берегите малышку как зеницу ока, — она не дослушивает Хаккета и скрывается за дверями.       Шепард мчится к точке их встречи, помнит её месторасположение и то, что произошло в прошлые разы. Сколько их было?       Она резко тормозит перед ними, игнорируя звонок Лиары. Она помнит, что та скажет о его похождениях по борделям.       Гаррус держит обмякшее тело Кайдена мертвой хваткой за плечи и со всей силой бьет его головой о каменную стену разрушенного здания. Аленко, истекая кровью, пытается схватить Вакариана за шею. — Стой! — кричит Шепард. — Убей меня, а не его! Это я — объект твоего гнева!       Гаррус отпускает Кайдена, и тот падает на землю, расплескивая воду из лужи.       В одно мгновение он налетает на неё, за два больших шага, впивается своими когтями в шею, проводит по ней, оставляя кровавые борозды, вонзается когтями в плечи. Шепард сжимает челюсть от боли.       Гаррус толкает её спиной к бетонной холодной стене так, что она чуть не натыкается спиной на торчащую арматуру, прижимает своим телом её. Она никогда не видела его таким. На Омеге он выглядел ужасно, но сейчас он был другим — разъяренным, ожесточенным, одержимым, с затуманенным взглядом.       Это она сломала его. Левиафанам и, тем более, Сидонису такое не под силу. Она ужаснее, чем все они вместе взятые. Это она должна была быть на месте тех женщин. Это с ней он хотел сделать то, что сделал с каждой из них, вымещая свою боль.       Чем она лучше тех шлюх, пытавшихся выглядеть, как она? Они не предавали его, не обещали ему любить его вечно. Но она его все-таки любит. Он трясет её за плечи, оставляя страшные глубокие порезы от когтей не только на коже, но и на душе, но ей сейчас не больно. Она молчит и даже не пытается сопротивляться. Она примет от него наказание за то, что натворила.       Шепард закрывает глаза. Она почти не дышит. Он слишком сильно прижимает её к стене, сдавливая её легкие своей массивной броней с выпуклым нагрудником. Она чувствует его вибрации через его дрожащее тело.       Она должна позволить ему сделать с ней то, что он хочет. Это необходимо, чтобы он смог выжить. Гаррус выйдет живым из замкнутого круга лишь тогда, когда отступит по своей воле. Он решит уйти, если осознает, что совершил нечто, выходящее за рамки его обычного поведения. Он выйдет из поединка, если поймет, что он не имеет смысла.       Кажущимся нежным жестом Гаррус острым когтем проводит по её щеке, оставляя на коже глубокий порез. Он приближает свое лицо к её и слизывает капли крови с щеки длинным синим языком, одновременно проводя когтями по шее.       Шепард слабо всхлипывает от боли, но он не замечает её реакции, касаясь влажным языком подбородка и кожи под ним. Она вздыхает, приподнимая голову. — Убей меня… — еле слышно шепчет она Гаррусу.       Тот ослеплен яростью и, кажется, не слышит её. — Убей меня, это все моя вина, — повторяет она уже громче. — Не его.

***

      Его последняя биотическая атака едва не обернулась роковой трагедией. После того как турианец успел увернуться от запущенного в него сгустка переливающейся бирюзовой темной материи, но перегрузка импланта выбила его из сознания. Он очнулся от дикой боли, когда Вакариан с яростью крушил его череп о камни. После этого он снова провалился в небытие.       Холодные потоки воды, бьющие по лицу, вернули Кайдена в реальность. Сознание возвращалось медленно, он не сразу понял, где находится. С трудом поднявшись с мокрой земли, опираясь на дрожащие руки, он почувствовал, как внутри брони зажужжали иглы, вливая в тело живительный медигель.       Необходимо связаться с «Нормандией», выяснить, в порядке ли Алиса. Прошлые его попытки не принесли успеха: они оказались в зоне, где связь отсутствовала. Сейчас они находились внутри безжалостно сжимающегося кольца торнадо.       Инструметрон оказался бесполезен, выдавая помехи. Он не только не обнаруживал ни одного объекта на карте и не фиксировал их местоположение, но и не устанавливал соединение ни с одним устройством.       Шепард… Он должен защитить её как можно скорее. Кайден кидается к Гаррусу и безуспешно пытается оторвать его от неё.       Первая мысль — вонзить острие уни-клинка в затылок турианца, обеспечив ему мгновенную смерть.       Внезапно Аленко охватывает стойкое, леденящее душу чувство дежавю. Это уже происходило, и не раз. Он уже убивал Гарруса. Воспоминания обрушиваются на него, как ледяной водопад.       Сейчас он должен защитить Шепард как можно скорее, а это значит, что он должен убить не желающего отступать упрямого Вакариана снова.       Однако Кайден вспоминает слова Шепард, звучащие как заклинание. Все должно повториться вновь и вновь. До какого предела?       Каждая попытка остановить гордого турианца сливается в одну бесконечную кошмарную череду.       Как убедить Шепард разорвать порочный круг, раз за разом не запускать убийственную временную петлю и избежать причинения ей вреда турианцем?       Он может убивать его снова и снова, но непреклонная Шепард возвращает все к исходной точке после каждой смерти упертого Вакариана.       Необходимо остановить эту фатальную круговерть. Проблема в том, что турианец ни за что не захочет прекратить схватку. — Отойди от неё! — Кайден подскакивает к турианцу, но тот не слышит его.       Попытка оторвать его от Шепард с помощью биотики или заморозить его могла навредить ей, так как турианец стоял вплотную.       Выстрел? Слишком рискованно. Пуля в черепе Вакариана принесет ей вред, даже в том случае, если не затронет её.       Удушение? Природный высокий воротник Вакариана делал это невозможным.       Кайден возвращается вновь на «Нулевой скачок» и изо всех сил старается не убить ещё одного турианца, который причиняет вред другой его любимой женщине. Его руки сияют голубыми всполохами от безысходности.       Гаррус проводит шершавым языком по губам Шепард, и она неосознанно приоткрывает рот. Он мгновенно вторгается внутрь, касаясь горла.       Вакариан крепко хватает её за оголенную талию, вонзая острые когти. Он зацепляет ткань её штанов и резко дергает вниз.       Шепард открывает глаза, она с ужасом смотрит на него, не в силах произнести ни слова.       В темных провалах черных глаз Гарруса отражаются искры страсти, острого, неуемного желания обладать ею.       Она издает короткий гортанный стон, чувствуя, как он проталкивает язык глубже. Он впивается когтями в её бедра, жетоны на цепочке с кольцом, висящие на сгибе его локтя, издевательски бряцают о колено. Он еще сильнее прижимает к стене, захватывает когтями и разрывает тонкую ткань нижнего белья и вонзается в неё. Шепард тихо всхлипывает от боли, упираясь руками в его плечи.       Вакариан резко разворачивает Шепард спиной к себе.       Пользуясь моментом, Кайден с двух рук выпускает град крупнокалиберных пуль в самые уязвимые и болезненные места на ногах турианца — где шпора сочленяется с костью ноги.       Гаррус дергается от боли и подскакивает, но не выпускает Шепард. Кайден резко прижимает дуло к его затылку. — Убери свои лапы от неё!       Кажется, что Вакариан не слышит его.       Тогда Аленко немедленно активирует уни-клинок и попадает ему точно в бок, который тот только что оголил, заходя глубоко в мышцы. Вакариан вскрикивает и отпускает Шепард из своих лап. Аленко быстрым движением валит его на землю.       Кайден нависает над лежащим Гаррусом и с яростью обрушивает кулаки на его мандибулы. Одна из них трескается от его удара. Затем Аленко отходит на шаг назад, и собирается нацелить на него всю мощь своей биотики.       Кайден, используя темную энергию, подбрасывает Вакариана вверх сияющей голубой волной и с силой швыряет о землю. — Кайден! Прекрати! — голос Шепард пытается пробиться сквозь потоки ливня и грохот молний. — Мы должны защитить Алису! — кричит в ответ Аленко и, усилием воли преодолевая болезненные разряды, пронзающие каждую клеточку нервной системы, накапливает новый мощный биотический сгусток. — Кайден! — Шепард мчится ему наперерез, намереваясь отвести удар от Гарруса, и не замечает, что сзади неё разъяренный турианец уже поднимается с земли и активирует свой уни-клинок.       Дикий, утробный рык заставляет её обернуться. Турианец, не говоря ни слова, с яростью бросается на Аленко, отшвыривая Шепард в сторону.       Вакариан успевает вогнать керамокарбидный нож в грудь Аленко, но попадает прямо под уже запущенную биотическую волну.       Кайден падает навзничь, алая кровь хлещет из его артерии, смешиваясь с зелеными струями медигеля. Его тело сотрясается от электрических разрядов, распространяющихся по всему телу дикой болью. — Кайден! — Шепард пытается пережать сосуды руками и одновременно вызвать помощь через инструметрон.       Вакариан с расплавленным нагрудником, сквозь прорехи которого зияют багровые ожоги, встает с колен и движется к Шепард: избавившись от помешавшего ему соперника, он должен завершить начатое.       Она не замечает, как он нападает сзади и заваливает её на землю.       Шепард с ужасом смотрит на него. — Прекрати, Вакариан! — она пытается достучаться до его рассудка, но безуспешно.       Турианец придавливает её, но она яростно молотит кулаками по его груди, вырывается, вскакивает на ноги и бежит вперед.       Все повторяется, словно старый видеофильм с заевший видеопленкой. Мощный смерч вздымает вверх камни, обломки бетона, сметая все на своем пути, и закручивает их центрифугой, сталкивая между собой.       «Цикл должен повториться», — сквозь толщу черной мглы слышит она тонкий голос прозрачного мальчика-привидения.       Она проваливается в чернильную тьму.

***

      Шепард снова приходит в себя в лазарете. Сбегает по трапу так быстро, что солдаты Альянса не успевают перегородить ей дорогу.       Дальше все повторяется пугающе в точности до мелочей: Аленко, используя эффект массы, подбрасывает оторвавшегося от Шепард Вакариана и швыряет со всей силой на землю. Он уже заносит уни-клинок, чтобы ударить в бок лежащего навзничь турианца, но Шепард хватает его за руку: — Кайден, остановись! ­– Это его надо остановить! Ты не понимаешь? Мы должны скорее вернуться на «Нормандию», чтобы помочь Алисе! — с гневом кричит Аленко.       Тем временем Вакариан медленно поднимается с земли. ­­­­­­­­­­– Убирайся отсюда! — голос Аленко прорывается сквозь шквал разрывающих небеса молний. — Ты ведь наверняка уже понял, что проиграл!       Вакариан внимательно смотрит на них через темные провалы черных глаз, будто пытается осознать происходящее. — Ты должен уйти, Гаррус! Иного пути нет!       Шепард пытается воздействовать на Вакариана путем телепатии, но чувствует, как сильно чужое вторжение в его мысли. Она слегка пошатывается, ментально натолкнувшись на чрезвычайно высокую, крепкую каменную стену. Она бессильна перед мощью нескольких десятков Левиафанов.       Гаррус поворачивается к ней, Шепард улавливает в его глазах отголоски раздумий, и у неё появляется надежда. — Пожалуйста, остановись! — её слова звучат как мольба. — Этот бой не имеет смысла… — растерянно говорит она. — Я… Я не…       Видя, что Вакариан приостанавливается, Шепард на долю мгновения чувствует облегчение и вздыхает. Ровно до той секунды, как град пуль из нескольких десятков штурмовых винтовок в один миг прошивает броню, тело и голову турианца в решето. Слишком неожиданно и не вовремя подоспевшие, как из ниоткуда, сзади неё, солдаты Альянса с заметными знаками N7 на броне расстреливают Гарруса в упор. — Прекратить огонь!       Шепард кидается к нему под шквальный обстрел, надеясь остановить их. Бойцы мгновенно отходят назад, расступаясь перед ней — не из-за необходимости исполнения приказа, а из-за чувства страха, — но становится уже слишком поздно: Шепард безуспешно пытается привести в чувство безжизненное тело Вакариана, не замечая, как сама уже истекает кровью.       Черное, повисшее дождливой пеленой небо, разрывается на части яростными вспышками молний, освещая все вокруг. Свирепый торнадо неумолимо захватывает в окружение все живое, заглатывая все, что попадается на его пути.

***

      Шепард с трудом открывает глаза, чувствуя дикую усталость, и видит привычные очертания лазарета. Она приподнимается на локте и ловит взглядом Чаквас. — Кэрин, убери капельницу, — хрипло просит она. — Я должна срочно найти их.       Доктор вглядывается в мониторы, настороженно смотрит на Шепард, затем подходит к ней ближе и доверительно кладет руку на плечо, словно жалея её. — Кого ты должна найти? — осторожно спрашивает корабельный врач. — Кайдена и Гарруса. Я все помню, — уверенно отвечает Шепард, но тут же замечает некоторое удивление в глазах Кэрин. — Для чего ты хочешь найти их? — прищуривается доктор. — Предотвратить последствия поединка, — с недовольством отвечает Шепард. Ей совсем не до шарад корабельного врача. — Ну давай же, — настаивает она и тянется к катетеру.       Чаквас отрицательно качает головой. — Какого поединка?       Теперь настает очередь Шепард смотреть на неё с удивлением. Все прошедшие разы судовой врач отпускала её и не расспрашивала с пристрастием.       Шепард снова настороженно оглядывает лазарет. В глазах все расплывается, но она не обнаруживает люльку с Алисой ни на одной кровати. — Где Алиса?!.. — Алиса? — переспрашивает Чаквас. — Кто это? — Ну же, Кэрин. Моя дочь. Я все помню, — Шепард пытается убедить Кэрин, внимательно смотрит в ее глаза, но не видит в них понимания.       Желая как можно быстрее сорваться с кушетки, она не заметила, что Чаквас задает вопросы совершенно искренне, а не испытывает её память.       Холодок пробегает по спине Шепард.       Чаквас хмурит брови от расстройства, садится на кушетку рядом с Шепард и мельком бросает взгляд на её живот. Та внимательно следит за взглядом доктора и обессиленно откидывается назад. Ситуация осложняется, и она не знает, как из неё выпутаться.       Она тянет свободную руку к лицу и вздыхает. Доктор понимает это по-своему и утешающе проводит по руке. — Шепард, — осторожно начинает Кэрин, словно боится её реакции, и продолжает с сочувствием. — Ты потеряла ребенка после того, как мы забрали тебя с Цитадели. Это был мальчик. — Недопустимо акцентировать внимание пациента на генетически и гормонально детерминированных характеристиках, отражающих репродуктивные особенности ребенка. Ожидали девочку, не основываясь на научных фактах. Ошибочно, — тараторит саларианец, проверяя данные на мониторах. — Пациент взволнован. Естественно. Отмечается гиперадреналемия, гиперсекреция гормонов стресса, таких как норадреналин, а также повышение уровней других стресс-реагирующих биологических веществ. Состояние интенсивного физиологического и психологического напряжения. Удивительно, — качает головой доктор.       Шепард медленно поднимает взгляд на обладателя знакомого певучего голоса …с двумя роговыми плоскими наростами. — …Мордин, — выдает она.       Шепард прикладывает все усилия, чтобы вовремя остановиться и не спросить, почему он жив. Когда она попадала в другие альтернативные реальности, Мордин оставался жив на Тучанке, потому что вместо него на башню Завесы поднималась проинструктированная СУЗИ. Но сейчас перед ней мог быть совсем другой Мордин, играющий по правилам Левиафанов. — Шепард. Тоже удивлен, — парирует Солус. — Вероятность выживания была ноль целых семьдесят пять тысячных. Сейчас чуть больше, — уголок его безгубого рта ползет вверх. — Пациент в состоянии дезориентации и эмоционального напряжения. Обоснованно.       Саларианец внимательно вглядывается в её глаза, и Шепард замирает, пытаясь не выдать себя неловкими движениями. — Наверняка Кэрин старалась не одна. Спасибо, — кивает она, оглядывая множество проводков, соединяющих её с медицинской аппаратурой.       Она решила уничтожить Жнецов, и сейчас её импланты отказывают? Что ж, Мордин с Мирандой с этим справятся, и эта Шепард выживет и сможет побороться с Левиафанами. …Если только этот Мордин не состоит в секте, поклоняющейся обитателям беспроглядной океанской бездны. — Замена имплантов невозможна. Проводится их подготовка к реконструкции на основании чертежей «Цербера». Успешность полного восстановления структурной целостности имплантов и их синхронизация в условиях живого организма с использованием лучших неинвазивных методов составляет семнадцать целых и три десятых процента. — Мордин, — с укором в голосе вмешалась Кэрин. — Позитивный настрой пациента играет не последнюю роль.       Солус в ответ выдал еще несколько фраз, звучавших как из медицинской энциклопедии.       Шепард в изнеможении закрыла глаза, чтобы не слышать словесную пикировку двух докторов и сосредоточиться на своих мыслях. Прямо сейчас она должна быть в другой реальности. С ними. — Требуется провести оценку нейрональной активности мозга… — Солус, не видишь — она устала и подавлена. Сейчас ей требуется отдых.       Мозг Шепард с имплантом Левиафанов мог сейчас её выдать. Необходимо сделать вид, что она заснула, а для лучшей маскировки — по-настоящему заснуть.       Когда Шепард открыла глаза, в лазарете, кроме Чаквас, прикорнувшей на кушетке, никого не было. Она не хотела причинять вред этой Шепард, но ей необходимо срочно вернуться назад и освободить место для неё. Остается пожелать ей удачи. Шепард отследила взглядом тонкие трубки, связывающие её с тихонько попискивающими медицинскими аппаратами.       Вначале её руки потянулись к трахеостоме, обеспечивающей её легкие кислородом. Она резко выдрала ее из горла и тут же рванула тончайшие проводки, поддерживающие электрическую активность сердца, точнее того, что от него осталось. Она надеялась, что этого будет достаточно, чтобы не умереть окончательно и оба врача успеют реанимировать ту, чье тело она заняла на несколько часов.       В глазах резко темнеет, а в груди отчаянно ломит, будто её придавливает огромным гранитным камнем. Руки инстинктивно дергаются к горлу, выдавившему наружу невольный хриплый вскрик.       Она не может дышать.       Она проваливается в непроглядную тьму.

***

      Он чует дурманящий запах женщины, право на которую он пришел отстоять, за несколько метров отсюда. — Это она! — утробно рычит он, когда ослепительная молния, словно кара небесная, предупреждающе ударяет в землю в дюйме от него.       Все происходит как в тумане, и он не может вспомнить, как ноги принесли его сюда. Его нутро сейчас подчиняется древним первобытным турианским инстинктам.       Неутолимый голод плоти снедает его изнутри, пожирая последние крохи рассудка.       Лихорадочный озноб сотрясает тело, а похоть сжигает его дотла. Кровь приливает к паху, пластины брони сковывают, причиняя нестерпимую боль.       Он должен отвоевать свою женщину у соперника и доказать ему, кто из них доминирует в этой стае.       Он должен поразить конкурента и овладеть ею во что бы то ни стало — только тогда прекратится мучительный зов плоти и утихнет невыносимый зуд под пластинами и в жилах.       Жадно вдыхая воздух, Вакариан отвлекается и немедленно падает на землю, сраженный биотической волной. Он поднимается, подхватывает лежащего рядом без сознания Аленко и швыряет его головой о бетонную стену. — Гаррус! Немедленно остановись! — её голос прорывается сквозь канонаду молний.       Объект его страсти появляется внезапно, как дикая кошка, но одуряющий запах, исходящий от неё, выдает её взбудораженность и тревогу.       Гаррус разрывается между намерением удержать контроль и безудержным стремлением подчиниться сладостной власти вожделения.       Он отчаянно желает прикоснуться к ней, чтобы немедленно избавиться от мучительного напряжения.       Гремучая смесь тестостерона и адреналина бурлит в венах, сердце колотится, словно пойманная птица, каждая клетка тела пылает жаром, каждый нерв натянут до предела — он дрожит от стремления дотронуться, обладать, слиться с ней в страстном экстазе.       Вакариан издает громкий протяжный рык и стремглав бросается на неё, как зверь, обуреваемый инстинктами размножения во время гона, атакует женскую особь, минуя все преграды, лишь бы спариться с ней.       Жаждая подчинить свою женщину, усмирить, показать, что именно он победил в этой схватке, он крепко сжимает её и разрезает когтями кожу. Он судорожно втягивает носом её запах, уткнувшись в надключичную ямку, с вожделением слизывает кровь с её кожи, удовлетворенно чуя её нарастающее возбуждение.       Он рычит от блаженства и вонзает свои острые клыки в изгиб у основания шеи.       Избавив покоренную женщину от одежды, он удерживает её, прикусив нежную плоть шеи, и судорожно отстегивает защелки на броне.       С облегчением избавляясь от бронекостюма и рыкая от предвкушения наслаждения, он облизывает её мягкий рот и без труда проникает в него шершавым языком.       Он приподнимает её бедро как раз в тот момент, когда получает резкий удар уни-клинком в бок, оголенный от пластин.       Гаррус дергается от боли, но количество бушующих в его крови гормонов зашкаливает, не давая ему отступить. Он недовольно взрыкивает, но не выпускает столь желанную добычу из рук.       Он получает удар с другого бока в чувствительную область талии и на мгновение ослабляет хватку.       Кайден хватает Гарруса за торс и резко тянет на себя.       Турианец издает дикий рев и резко разворачивается к тому, кто посмел ему помешать. Он хватает конкурента за плечи и со всей мощью разъяренного зверя в охоте наносит ему хаотичные удары. Кровоточащие синими потоками раны только распаляют его.       Шепард пытается вмешаться, что-то говорит ему, но он не слышит. Она хватает его за руки, пытаясь оттащить от Аленко, но турианец лишь отталкивает её, со всей силой наотмашь ударяя локтем в солнечное сплетение.       Шепард отлетает назад, ударяясь затылком об выступ на бетонной стене, и медленно оседает на землю.       Канонада ярких электрических разрядов неожиданно умолкает. Мощная, кружащаяся вокруг буря становится тише.       Кайден отбрасывает Вакариана мощным биотическим зарядом, собрав все свои силы, превозмогая боль, рикошетом отзывающуюся по позвоночнику через порт для биотического усилителя. Приступ дикой мигрени сокрушает его на землю, он падает, опираясь на руки, но тут же поднимается и бросается к лежащей без сознания Шепард.

***

      Вакариан медленно приходит в себя, чувствуя боль от глубоких ран на боках.       Он встает и, моргая, оторопело смотрит на распростертую на земле Шепард и суетящегося возле неё Аленко.       Взгляд фокусируется на Шепард, и внезапно все воспоминания возвращаются.       Гаррус вспоминает, как Шепард молила его не умирать. Как она пыталась его спасти в тот момент, когда Аленко подбросил его своей биотикой. Он помнит, как бойцы Альянса незаметно окружили его, когда он вцепился когтями в её тело. Он даже помнит, когда Шепард бросилась под пули, пытаясь остановить его расстрел.       Он умирал несколько раз и не помнит точно, сколько.       Это все было по-настоящему?       Он начинает понимать Шепард, не раз сетовавшую, что она устала умирать.       Кажется, он ранил её… Как он смог это сделать? После какого момента он забылся и набросился на неё?       Гаррус вспоминает те случаи, когда Шепард не успевала прийти к ним. Он убивал Кайдена, всадив ему уни-клинок под подбородок. Кайден убивал его, бросая на острую арматуру, проходившую под углом через его затылок.       Бойцы быстрого реагирования со знаками N7 на броне расстреливали его в упор, замкнув вокруг него плотное кольцо.       Это повторялось не один раз, словно они попали в странную временную петлю, раз за разом переживая разные варианты событий.       Даже когда он, казалось, предугадывал, какой прием применит Аленко, и был готов к нему, Кайден действовал по-другому, и он умирал.       В другой раз опоздавшая на миг Шепард летела к нему, заслоняла его от биотических ударов Аленко, держала его за руку и молила не закрывать глаза.       Он не мог выбраться из этого цикла, даже когда убивал Аленко. Он уходил с места кровавой схватки, но рассерженный грозный смерч всегда настигал его, забирая его вовнутрь.       Он снова видел Шепард, в отчаянии склонившуюся над умирающим Кайденом.       Каждый раз, когда погибал Аленко или он сам, торнадо, окружавшее Шепард, поднимало их троих и раскручивало с огромной скоростью, словно в центрифуге, швыряя их тела о летящие камни и обломки бетона.       Он проваливался в черную бездну, засасывающую его, затем снова открывал глаза, приходя в себя от сильных ударов Аленко по лицу.       Он продолжал бой словно в тумане, не помня подробностей схватки, с яростью набрасываясь на Шепард, словно впервые.       Сейчас он как будто очнулся от тяжкого, мутного сна, вспоминая каждый порез, нанесенный им Шепард.       Когда он впал в забытье, чтобы сделать такое с ней?       Именно Шепард является той причиной, по которой они трое застряли здесь. Это она не давала умереть ни одному из них, снова возвращая их обратно в исходную точку, заново начиная эту кровавую карусель.       Гаррус вдруг осознал, что они будут снова и снова сражаться друг с другом, пока не остановятся сами и не отпустят противника живым.       Гаррус знал, что только она сможет вытащить их троих из этого ужасного замкнутого цикла, который казался адом, или, скорее, очистительным лимбом, в который они попали. И так же, как в лимбе, они могли выбраться отсюда, только в том случае, если признают свое поведение ошибочным и выйдут из боя. Искупить свою вину они должны позже.       Каждый из них хотел уйти отсюда живым, но в итоге никто не мог уйти из этой западни из-за своего упрямства.       Это Шепард не выпускает их отсюда, не желая, чтобы выжил лишь один. Теперь же он видел, как она лежит на земле, остановив этот круговорот смерти собой.       Вакариана одолевает неуемное желание успеть скорее расправиться с Аленко, пока Шепард не пришла в себя и не помешала ему, снова запустив смертельную центрифугу.       Изнуряющее напряжение в паху все еще дает о себе знать, а кровь кипит в венах от нестерпимого желания немедленно овладеть ею.       Его одолевает мысль, что он сделает то, чего так страстно вожделеет его тело, сразу после того, как он расправится с соперником, даже если она еще будет без сознания.       Гаррус медленно делает шаг вперед и отчаянно пытается бороться с одолевающими его желаниями.       Аленко, склонившись над безвольно лежащим на земле телом Шепард, безуспешно прилагает усилия, чтобы привести её в чувство.       Он вполне может сейчас, воспользовавшись шансом, ударить его сзади уни-клинком в шею, а затем взять Шепард…       …Но он должен помочь ей, ведь это он толкнул её. — Шепард… — шепчет он и делает еще один шаг к ней.       В одно мгновение Кайден оборачивается назад, направляя парные крупнокалиберные пистолеты в его голову. — Не смей подходить к ней! — Я не хотел… прости, — бормочет он так тихо, что слышно только ему.       Да нет же, он как раз этого и хотел, его тело просто кричит об этом, все еще посылая волны желания в его мозг. Вакариан качает головой, пытаясь отогнать наваждение. — Немедленно убирайся, иначе я тебя пристрелю!       Внезапно Гаррус вспоминает её слова, которые она отчаянно хотела донести до него.       «Послушай, этот бой не имеет смысла!» — её голос отчаянно прорывался сквозь грохот прорезавших небеса электрических разрядов. Она смотрела на него с горечью и сожалением и, казалось, пыталась спрятать их от него.       «Я… Я не та Шепард… Я…» — её голос срывался. «Я …из другой реальности».       О Духи! Каким же идиотом он был, пытаясь вернуть её. Это все объясняет. Теперь он понял, почему она вела себя странно и не узнавала его, когда очнулась на «Империи».       «Этот турианец заставляет меня нервничать», — сказала она и вежливо улыбнулась ему той улыбкой, которой одаривала лишь незнакомцев, когда он наконец впервые увидел её после их вынужденного расставания у Луча. Все еще остававшиеся неизвестными лица — он был уверен, что в этом замешан Альянс, — оставили Шепард на корабле одну, раненую, без памяти и без возможности получить обезболивающее.       Но ведь это была не она?       Он думал, что это был клон. Он снова ошибался. Он был прав лишь в одном: это точно не их Шепард. Не его. Вначале она вела себя с ним так похоже, что он купился, как влюбленный наивный дурак.       А затем она показала себя настоящую: просто ушла к Кайдену, обманув его. Именно поэтому он должен сдаться, а не пытаться вернуть себе Шепард, которая никогда ему не принадлежала, ведь он всегда любил и будет любить другую, а не эту. Это не она обещала любить его, это не с ней они намеревались заключить брак.       Из какой она реальности и как попала на «Империю»? Какая теперь разница.       Он столько времени занимался самообманом, а надо бы наконец посмотреть правде в глаза: это не его Шепард. Возможно, даже и не Аленко.       Его Шепард давно погибла где-то на Цитадели, и её тело они самонадеянно перестали искать.       Его внутренности болезненно сжимаются в тугой узел. Колючая проволока сдавливает сердце.       Вакариан решает, что сейчас он отпустит Аленко живым, оставит его с этой женщиной, так похожей на его Шепард, и тем самым разорвет временную петлю.       Внезапно на Гарруса накатывает чувство опустошенности, безразличия к этой женщине и своей дальнейшей судьбе.       Сердце сжимается от необъяснимого волнения, когда он бросает последний взгляд на неё, и он резко оборачивается назад, боясь передумать.       Вакариан не торопясь поднимает части своей брони с земли и уходит прочь, стараясь не оглядываться. Ему нет смысла бороться за не его Шепард.