Не прощай меня

Машина представительского класса, притормозившая у здания фирмы, не вызвала особого интереса, Татсуми работал в престижной корпорации, и гости или сотрудники на таких машинах редкостью не были, но когда тонированное заднее стекло плавно опустилось, он на мгновение замер. — Садись в машину, — велел Сендзаки, не глядя на него. — Выглядит, как дешёвый подкат, — язвительно ответил Татсуми. — Будет выглядеть по-другому, если моему водителю придётся запихивать тебя внутрь силой. Мне всё равно, а вот тебе, наверное, не к лицу. Татсуми оглянулся. Рабочий день уже был окончен, но он, как всегда, немного задержался, однако такая практика в их фирме была привычна многим, и хоть толп народа вокруг не было, запоздавшие коллеги появлялись в дверях по одному и даже группами. Если он сядет в неопознанную дорогую машину, это подозрения не вызовет, но если его на глазах коллег скрутит амбал из якудза… Татсуми обречённо вздохнул, поправил очки на переносице и нырнул на заднее сиденье. Машина тут же тронулась, и Сендзаки нажал на кнопку, поднимая панель, отгораживающую их от водителя. С той встречи в переговорной отеля они не виделись уже больше недели, и Татсуми почти и думать забыл о нём. Внезапное явление призрака из прошлого всё же пробралось в его горячие сны ненадолго, но большее Татсуми себе не позволял. Тоненькой иголочкой внутри застряло мучительное предвкушение новой встречи, вера в то, что Сендзаки не бросает слов на ветер, но Татсуми быстро справился с этим дискомфортом в груди, он умел перебарывать неуместные эмоции. Теперь же он не мог с точностью определиться в своих чувствах: был ли он разочарован тем, что Сендзаки игнорировал доводы разума, или всё же рад тому, что тот нашёл его. — Куда мы едем? — спросил Татсуми. — Ты должен убедить своего босса пойти нам навстречу, — заявил Сендзаки, пропуская вопрос мимо ушей. — Я же сказал, это бесполезно, сделки не будет, — Татсуми раздражённо убрал скользнувшую на лицо прядь волос за ухо. Его неожиданно обидело то, что подобрали его на улице всего лишь ради глупой бизнес-сделки. — Плевать на сделку. Твой босс плотно дружит с министерством строительства. Нам нужна лицензия на жилые комплексы. Сендзаки сунул ему бумаги. Татсуми бегло просмотрел схемы, проекты, расчёты. Это была не простая малоэтажная застройка, разрешением на которую, наверняка, обладала контора Сендзаки. Сложные, многоуровневые комплексы требовали сложных технологий для обеспечении безопасности и сейсмоустойчивости, требовали особой лицензии на строительство. — Вам не пройти проверки, — вынес Татсуми своё решение. — Именно. Твой босс нам поможет. — Мито-сан не станет. — Ты его убедишь. Татсуми скептически фыркнул, положив папку с документами на сиденье между ними, и сложил руки на груди. — Я бы на его месте подумал хорошенько, — лениво протянул Сендзаки. — Это ведь не односторонний договор. И мы можем предложить не только деньги. Знаю, вас, богатеньких снобов, не так просто купить, но некоторые земельные вопросы мы решаем гораздо эффективней. Упрямцы, которые не хотят продавать свои халупы под застройку, природоохранные районы, спорные территории с мафией. Всё то, что вы мечтали бы стереть, но не умеете. Что там с землёй под новую станцию? Это был один из самых амбициозных текущих проектов Мито-сана. И один из самых, как оказалось, сложных. Открытие новой железнодорожной станции сильно помогло бы развитию инфраструктуры города, и администрация пошла кое-где на уступки с выделением территории под застройку, но это были скупые крохи. Мито-сан хотел больше: не просто станцию — развлекательный комплекс, сложную перестройку района, но близость старых жилых кварталов не позволяла его масштабному проекту вписаться в нормативы. Уже больше года ведущие специалисты фирмы под руководством Мито-сана пытались решить земельные вопросы. Суды, торги, споры, законопроекты. Чем дольше это всё затягивалось, тем сложнее было отступить и смириться, выкинуть на ветер потраченные силы. Но Мито-сан никогда не пойдёт за помощью к якудза. Самому Татсуми было по большому счету плевать на незаконные методы решения таких вопросов, на взятки, вымогательство, насилие, пускай он никогда и не сталкивался с подобным лично. Однако его начальник был совсем иного склада. — Нет, — просто ответил Татсуми. — Ответ ждут не от тебя. — Если я приду к Мито-сану с подобным предложением, он просто выставит меня вон. Мне, знаешь ли, дорога моя репутация. — Уж мне-то можешь не рассказывать, — ухмыльнулся Сендзаки, глянув на него поверх тёмных очков. Он откинулся на спину сиденья и уложил на колено сцепленные в замок руки в тонких белых перчатках. — Не переживай об этом. Все детали с твоим боссом уже обсудили, тебе нужно просто помочь его уговорить. Может быть, он не очень понимает, что не все предложения якудза можно отклонить. — Это угроза? — Татсуми нахмурился. Сендзаки потянулся через сиденье и взял его за подбородок, приближая к себе. — Конечно, это угроза, — выдохнул он в лицо Татсуми. — Почему ты думаешь, что я стану тебе помогать? Пальцы сжались на ручке портфеля, что Татсуми держал на коленях. — Ты сделаешь всё, что я скажу. Сердце глухо заколотилось в груди, будто эти вкрадчивые слова относились вовсе не к деловым вопросам. — А ты сделаешь всё, что скажу я, — догадался Татсуми, глядя в хищные смеющиеся глаза. Он вспомнил момент, как однажды выронил серёжку из окна третьего этажа школы и, повинуясь собственной прихоти, велел Сендзаки достать её в течение минуты. Сендзаки тогда чуть не выскочил прямо в окно, не дёрни его Татсуми с подоконника назад в комнату, он бы сделал это, не задумываясь. Безрассудство — слово, что описывало Сендзаки с ног до головы. Безрассудство и безумие — слово, что описывало их прежние отношения. Сендзаки подчинится любому безрассудному желанию Татсуми и теперь, не размышляя особо, несмотря на то, что Татсуми когда-то его предал, несмотря на то, что они оба повзрослели и несли ответственность за что-то гораздо большее, чем школьные правила. — Что, если я скажу оставить Мито-сана в покое? — Я оставлю, — серьёзно пообещал Сендзаки. — Но заплатить за это придётся тебе. Потребовать этого сразу, не взвесив, Татсуми не решился. В конце концов, он не мог знать наверняка, что ответит сам Мито-сан, пускай и был уверен в праведном гневе своего начальника процентов на девяносто девять. Но играть с якудза, поддаваясь эмоциям и не видя перспектив, ещё глупее, чем делать ставки в казино на последние деньги. Он смотрел в полуприкрытые глаза напротив и голова шла кругом. Собственное окаменевшее тело сложно было удерживать в равновесии во время жёсткой езды водителя Сендзаки, и Татсуми до ужаса боялся упасть в чужие руки. От Сендзаки пахло тяжёлым, дорогим одеколоном, выматывающим разум, и горьким табаком. — Ты снова куришь, — бессмысленно заметил Татсуми вслух, в школе он баловался подобным редко. — Бросить? — Сендзаки растянул губы в кусачей улыбке. На самом деле Татсуми было всё равно, и даже если отбросить разумные соображения о том, что им лучше больше никогда не встречаться, а предположить на секунду, что встречаться они будут, Татсуми не заботила эта дурная привычка. Указывать взрослому мужчине, якудза, что ему следует делать или не делать, и вовсе было невежливо. Но Татсуми поддался детскому капризу, как тогда, в шаге от прыжка из окна. — Да, — улыбнулся он и, удовлетворённо получив покорный кивок, отстранился. Сендзаки его отпустил. Когда машина остановилась, Татсуми с удивлением узнал подъезд к своему дому. — Выходи, — произнёс Сендзаки, и Татсуми почувствовал, как холодный ком рухнул на дно желудка. В этом слове было больше, чем просто приглашение выметаться из машины. — Мне показалось, мы закончили разговор, — он сурово взглянул на Сендзаки и механическим движением поправил пиджак. Сендзаки снял свои солнцезащитные очки и, небрежно сунув их в карман куртки, ответил вызывающим взглядом, игнорируя слова. Он молча вышел из машины, и Татсуми не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним. Он не пытался остановить Сендзаки или противиться происходящему. Не спрашивал, откуда тот узнал его адрес, и понимал, что будет дальше. В момент их случайной встречи в переговорной Татсуми ощутил, что есть черта, которую им опасно переходить, но переступил её тогда первым, а стоило бы бежать. Бежать тогда, сразу после переговоров, бежать сейчас. Но внутри была такая ненормальная лёгкость, почти эйфория, что Татсуми даже мутило. Самонадеянно было бы совсем исключать из текущего сценария возможность обзавестись парочкой синяков в подтверждение серьёзности предложения мафии, как только они останутся наедине, но Татсуми безропотно зашёл в лифт следом за Сендзаки и нажал кнопку своего этажа. Колени дрожали, лицо горело, и Татсуми буквально вплавился в стену спиной, когда Сендзаки внезапно придвинулся близко, скользнув пальцами вслед за непослушными прядями волос по ушам и щеке. — Здесь камеры, — едва слышно выдохнул Татсуми. — Пожалуйста… Сендзаки отстранился. Пока они шли по коридору до квартиры, Татсуми рисовал себе картины приведения бандитами якудза угроз в реальность. Воображал, как разносят его дом, ломая вещи, угрожают семье, избивают его самого и отрезают пальцы кухонным ножом. Он плохо представлял, как это происходит в жизни, видел в кино, да и только. Ещё видел, как Сендзаки расправлялся с теми, кто перешёл ему дорогу, в школе. Порой Татсуми приходилось применять весь свой талант и капризными уговорами, флиртом или подыгрыванием отвлекать Сендзаки, чтобы он кого-нибудь не покалечил. В такие моменты рядом с ним было по-настоящему страшно. Стал ли Сендзаки сдержанней с возрастом или же нет? Едва за ними закрылась дверь, Татсуми повесил свой портфель на крючок и привалился спиной к стене. Его накрыло то же ощущение опасности, смешанное с предвкушением, что играло в нём в их прошлую встречу в туалете гостиницы. Начинать разговор было страшно, смотреть в прищуренные глаза напротив тоже. — Сендзаки, — тихо позвал он, прижимаясь ладонями к стене в поисках опоры. Рука в белой перчатке коснулась его лица, нежно лаская родинки под левым глазом. — Что такое, Татсуми? Тебе страшно? — Я не боюсь тебя, — прошептал тот и первый потянулся навстречу, ища чужие губы. Поцелуй взорвался искрами в голове, закружил, затянул, оглушил почти забытым ощущением голодной требовательности. Можно было врать себе, что поддался, потому что не было выбора — в собственной квартире наедине с Сендзаки, чьи желания стали очевидны уже с первой встречи, было некуда бежать. Можно было назвать это защитной реакцией, попыткой отвлечь от возможной физической угрозы. Но Татсуми не хотел обманываться: его тело жаждало и просило этих прикосновений, провоцировало и звало, соблазняло. И не ощущало никакой угрозы. Сендзаки держал его крепко, собственнически прижимая к себе, целовал с упоением и уверенностью и не позволял ни на минуту поймать уплывающие мысли, и Татсуми в ответ мог только, до боли в пальцах вцепившись в его куртку, беспорядочно отвечать на поцелуи, не поспевая за чужим языком. Сендзаки выдернул его рубашку из-за пояса брюк и задрал её, не потрудившись расстегнуть, втянул горячим ртом сосок и, не дав Татсуми пережить толком эту вспышку удовольствия, вцепился зубами в колечко пирсинга. Татсуми вскрикнул от боли, пронзающей его и сводящей судорогой мышцы живота. В памяти вдруг яркой картинкой вспыхнули воспоминания: закатное солнце на полу пустой классной комнаты, лицо Сендзаки, перепачканное кровью после драки, и его восхищённый взгляд. Он проколол ему сосок обычной булавкой, стерилизованной в пламени зажигалки, и вставил свою серьгу. Татсуми и не представлял до того момента, насколько это может быть больно. Насколько эта боль потом приживётся в его теле. Сендзаки терзал его покрасневшие чувствительные соски, покусывал, ласкал языком, прокручивал кольцо и тянул, принося жгучую боль и острое удовольствие. Татсуми беспомощно зажимал себе рот, пытаясь сдерживать стоны, отчаянно мучаясь от мысли, что в коридоре за дверью прихожей кто-то мог их услышать. Когда Сендзаки развернул его лицом к стене, стягивая с него брюки и грубо вжимаясь в бедра собственным стояком, Татсуми уже едва стоял на ногах. — Сендзаки, прошу тебя, не здесь, — простонал он. — Кто-нибудь может нас услышать. — Хочу, чтоб весь дом тебя слышал, — Сендзаки потёрся носом о его затылок и с чувством прикусил мочку уха, Татсуми беспомощно замычал, зажмуриваясь и царапая стену. — Пожалуйста, Сендзаки. Без подготовки будет больно, у меня слишком давно… Сендзаки не дал договорить, с нетерпеливым рычанием подхватывая его на руки, и двинулся вглубь коридора в поисках спальни. — Хочешь, чтобы я ласкал тебя подольше? — его хриплые слова пугающе напоминали угрозу. — Я, знаешь, очень скучал по этому.