Не прощай меня

Поначалу Татсуми не хотелось оставаться в отеле до самого утра. Несмотря на то, что продолжение, которое последовало, когда они всё же перебрались из машины в номер, вымотало его до полной потери сил. В мозгу вертелась въедливая мысль о том, что завтра ему на работу, добираться далеко, да и идти в офис во вчерашней одежде недопустимо. А если закладывать поездку до дома, вставать нужно было бы так рано, что можно сразу уходить. Но уйти Татсуми не мог — ноги дрожали даже от попытки дойти до ванной, а поясница ныла после безжалостного второго раза, не говоря уже о других местах. Потому когда Сендзаки предложил просто сдать шмотки в химчистку, Татсуми малодушно согласился. В некоторых отелях можно было ожидать такой высокий сервис за отдельную плату: отдать одежду вечером и получить утром, как новенькую, а Сендзаки и вовсе, как оказалось, был владельцем этого гостиничного комплекса, поэтому ему старались угодить. Татсуми несколько смущало то, как это выглядело в глазах горничной, вряд ли у персонала остались хоть какие-то сомнения насчёт того, чем они здесь занимались. Сендзаки на подобное было наплевать, в школе он мог разбить кому-нибудь лицо за косой взгляд в их сторону, и Татсуми тянул за собой в этот омут. Было приятно целоваться на глазах у всех, забавно видеть вытянувшиеся физиономии одноклассников. Сердце сходило с ума от этого ощущения ломающихся правил и запретов. Сендзаки вынуждал порой ступать туда, куда заходить было страшно и неправильно, он не любил отказов и границ, и Татсуми играл по правилам Сендзаки, но и Сендзаки его правил не нарушал. Вообще-то, они полгода встречались тайно на втором году старшей школы, пока Татсуми не решил, что больше не хочет скрывать свою неправильную сторону. Теперь же скрывать неправильную сторону было не просто вопросом репутации — слишком многое зависело от того, как на него смотрели люди. И пока Сендзаки уступал ему в этом. Кровать была удобнее, чем дома — или так казалось, потому что сейчас Татсуми уснул бы и на коврике — побольше и повыше, помягче, и это неумолимо расслабляло, размазывало по смятым простыням и закутывало в тяжёлый кокон с запахом порока и дорогого парфюма. Татсуми лежал, пристроившись у Сендзаки на груди, сонно водя пальцами по его коже и подмечая, как изменилось чужое тело. Новых татуировок не появилось, на груди всё ещё чисто, но мышцы были рельефней и крепче, Сендзаки не стал особенно выше ростом, но теперь выглядел сильнее, внушительней и опасней. Он и прежде выглядел тем, с кем не стоило иметь дел, но нынешний он и вовсе вызывал дрожь. Или чувство безопасности, если лежать вот так в его объятиях. Сендзаки лениво перебирал волосы Татсуми, распутывая пряди, а потом запустил руку под одеяло, огладил спину и скользнул между ягодиц, проникая пальцем внутрь. — Сендзаки, если ты сделаешь это со мной ещё раз, я умру, — пробормотал Татсуми. — А завтра на работу мне хотелось бы живым. — Раньше ты был ненасытным, — хмыкнул Сендзаки, но поигравшись немного, всё же вытащил палец, оставляя его в покое. — Я просто отвык, — Татсуми тяжело вздохнул. Прозвучало так, будто он собирался привыкать к Сендзаки заново. Но он не собирался. Если бы их школьная игра не оборвалась тогда, когда известие о неподобающем поведение Татсуми достигло ушей отца, он всё равно бросил бы Сендзаки после выпуска. Потому что реальная взрослая жизнь не оставляла возможности сходить с ума и рисковать всем ради ненормальной страсти. Ни пять лет назад, ни, уж тем более, теперь. — У тебя был кто-то в твоём Токийском? — спросил Сендзаки. Татсуми опустил глаза. — Не задавай вопросов, ответы на которые не хочешь знать. Сендзаки резко перевернулся, опрокидывая Татсуми на спину и нависая сверху. Он впился взглядом, недобро прищурившись, и в приглушённом освещении комнаты казалось, что в его глазах тлеют искры. — Ты изменял мне? Этим глазам сейчас невозможно было солгать, хотя когда-то у Татсуми отлично получалось. Он промолчал. Он не изменял Сендзаки, поначалу. Потому что несмотря на то, что они ни о чём не договаривались и вроде бы расстались, в отношениях их не была поставлена точка. Сендзаки обещал ждать его, обещал преследовать безмолвной тенью и даже объявился на школьном выпускном. Они в тот раз были вместе, но никакой определённости не появилось. А дальше был отъезд, учёба в университете, одиночество и осознание того, что игры кончились. Последние пару лет в университете у Татсуми были любовники, но ничего серьёзного не вышло, потому что ни с кем из них он не мог быть настолько откровенен в своих желаниях, насколько был с Сендзаки. Никому другому он не мог показать испорченную сторону себя. — Я прощаю тебя, — объявил Сендзаки, и Татсуми потрясённо уставился на него, в груди гулко заколотилось, а глаза защипали непрошеные слёзы. Он слышал в этих словах больше, чем просто индульгенцию за университетскую интрижку. Татсуми коснулся его лица, погладил, скользнул пальцами в волосы. Чуть выше левого виска он нащупал небольшой шрам: однажды Сендзаки получил по голове за то, как выставлял на показ их связь, за то, что он — они оба — грязные педики. Но ему было плевать, Сендзаки защищал их любовь и готов был за неё получить любые раны, и от посторонних, и от самого Татсуми. — Ты совсем не изменился, — улыбнулся Татсуми, гладя его волосы. — Теперь я крутой и могу украсть тебя, даже если ты не захочешь, — усмехнулся Сендзаки и отстранился, перекатываясь на спину рядом с ним. Татсуми только хмыкнул. — Ты всё-таки занял положенное место в организации? — спросил он, рассматривая потолок. Когда-то Сендзаки просто сбежал, бросив школу и бросив семью, надо полагать. Татсуми никогда не слышал ничего о его родителях и даже не представлял, как отец Сендзаки отреагировал на это. Его собственный отец такого бы не простил, но Сендзаки, во всяком случае, пустили назад в семью. — Да, — недовольно протянул тот. — Одними драками сыт не будешь, мне нужна власть. — Твой отец занимает высокий пост? — Он вакагасира. Старик хотел, чтоб я пошёл по его стопам, но я нерадивый сынок. Теперь вот на побегушках, это наказание. — Значит, и власти у тебя нет? — У меня есть свои ребята, и я делаю, что хочу. Но приходится и подчиняться. Мой босс — правая рука отца, он должен занять его пост однажды, но теперь боится, что отец начнёт продвигать меня. Тот проект, для которого нужен твой начальник, — шанс босса застолбить за собой место в верхушке. — Значит, он не отступится, — догадался Татсуми. — Что будет, если Мито-сан откажет? — Мито не откажет. Уверенность в голосе Сендзаки пугала. Татсуми ничего не знал о мире мафии, он и о самом Сендзаки знал слишком мало, и до сих пор вся эта ситуация казалась ему немного нереальной. — Я не собираюсь ждать, когда отец остынет и признает меня, — заявил вдруг Сендзаки. — Я возьму верх над восточной группировкой, намучу свой бизнес, ты уйдёшь из этой твоей напыщенной корпорации и будешь со мной. — Твоим любовником? — усмехнулся Татсуми. — Исполнительным директором. Звучало ещё фантастичней. Татсуми грезил о карьере в большом бизнесе, о власти, уважении, деньгах, чёрт возьми. Он много трудился ради этого, но воодушевление Сендзаки показалось ему издевательски наивным. — Строительный бизнес? — уточнил Татсуми. — Это нереально. Никто не станет иметь дело со вчерашним студентом без опыта и протекции. К тому же, работающим на якудза. И это огромные деньги, Сендзаки. Всё, на что мы с тобой можем расчитывать прямо сейчас — это небольшая строительная контора по типу семейного бизнеса. Таковы твои романтические мечты. На минутку Татсуми представил, каково бы это было. Небольшая фирма, строительный подряд, не самый чистый уставной капитал. Некрупные проекты, три десятка сотрудников, вечные авралы и сверхурочные по вечерам в недорогом офисе у железнодорожных путей. Сендзаки, который влезал бы в грязные делишки, а после разборок забирал Татсуми с работы домой. Выглядело даже мило. Но это не его жизнь. — Я не отступлю, — поклялся Сендзаки. — Я не могу пойти против босса сейчас, но через пару лет у меня будет достаточно денег и сил, чтобы сбросить этого осла. — Рад, что у тебя такие амбициозные планы, — улыбнулся Татсуми, спорить он не собирался, ведь его это не касалось на самом деле. — Это ничего не стоит, — внезапно признался Сендзаки, вызывая у Татсуми недоумение. — Только ты делаешь мою жизнь значимой. Но ты всё время сбегаешь, мне нужно что-то, чтобы тебя удержать. Прозвучало слегка безумно. — Мы это уже проходили, — покачал головой Татсуми. — У нас нет будущего, Сендзаки, не втягивай меня больше в эти игры. — Ты любишь жить по правилам и строить из себя хорошего мальчика, но ты не такой, Татсуми. Тебе придётся парочку правил нарушить, потому что я тебя не отпущу.