Слезы безвыходности

Без понятия сколько времени прошло, но я застал себя проснувшимся на собственной кровати. Снова.Опять. Может я еще сплю? Я был плотно укутан одеялом, которое сокращало мои возможности двигаться. Непогодя я вскочил и присел на край. На руках и ногах красовались белоснежные бинты, напоминающие мне снег, а по спине прошлась дрожь. Я сразу же начал обдумывать, кто же меня сюда принес и каким образом мое тело сумели отыскать среди пары десятков крыш, но самой очевидной как мне казалось догадкой, была та, что принес меня сюда именно Раф. Если бы он вернулся домой с патруля без меня, то к его собственному пришло бы довольно много вопросов, особенно от лидера, поэтому ему видимо, пришлось незаметно пронести меня в спальную и оставить там, мол я уже уснул. Я если честно редко отличался долгим бодрствованием, и зачастую всегда засыпал первее, и намного раньше остатних трех, так что это конечно, ни капли не удивило бы другую двоицу. Впрочем такая теория, меня вполне устроила, так что не стал утруждаться более глубокими размышлениями. Мои обморожения еще более менее болели, но твердо могу сказать что намного, намного меньше нежели вчера, видно, теплое одеяло помогло, хоть и без особой эффективности, или просто самовнушение? Еле как я доплелся до двери и вышел «в свет» так сказать. На кухне меня ждала уже знакомая мне тройкв, вовсю занимаясь завтраком и активно болтая меж собою. Что это на них нашло? Донни заваривал уже черт знает какую чашку кофе, Лео, если уверяться по звуку, что то жарил, да так, что раскаленное масло брызгало аж во все стороны, оставляя за собой только еле видные пятна на столешницах, полу и рядом стоящем Донни, которому видимо это даже не особо таки и мешало, если тот вообще заметил. Не сказал бы что мои братья особенно хорошо готовят, но если уж дело касается чего то простого и базового, как например яичница или бутерброд, то это они умели, уже что то. Мой взгляд стал искать вчерашнего напарника, и я сразу же обнаружил что Раф, молча, и слабо улыбаясь мне, выхлебывал мутную воду из полупрозрачного стакана. Его довольно продолжительный взгляд ненароком заставил меня отвести глаза в сторону, ощущая неловкость. На этой кухне, которая была буквально моим любимым местом в доме, в данный момент я чувствовал только дискомфорт и тревожность. Донни обернувшись в мою сторону после того как наконец таки вылил пылкий и горячий кофе, чуть ли не черного цвета, ласково поздоровался и пожелал доброго утра, и Лео словно подцепив за ним, сделал тоже самое. В их взглядах было что то не так. Я чувствовал от них недоверие, тревожность, и напряжение. Или я снова выдумал? Лео наложил всем завтрак в пережившие все ссоры в этом доме тарелки. Мы стали медленно завтракать, остальные иногда перекидывались словами, в то время как я молча тыкал вилкой в жареное яйцо с помидорами. Что-что, а есть не очень то хотелось. Застукав на себе меткий взор старшего брата в синей бандане, меня словно переклинило и я активно запихивал в себя пищу дабы не расстраивать его, и заставлять чувствовать, что тот плохо приготовил. Я не могу описать вкус, я всучивал в себя завтрак не обращая внимания ни на что, а уж на его вкус — особенно. Вскоре я весь божий день замечал и ловил на себе взгляды братьев, что напрягало меня Я хотел спрятаться, убежать, и все что угодно лишь бы не видеть их сейчас. Я чувствовал агрессию и раздражительность ко всему, к чему только было возможно. И сомневался что пассивная злость к чему то приведет. Избегать контакта с братьями — затея такая себе, как бы я того не желал. Может рассказать? Все, как есть, все, как и было. Чувства сжирали изнутри, а душа с каждым днём болела все сильнее проедая в моем сердце дыру. Снова мысли в сторону, снова откинуты и удалены из памяти. Я был уверен что получу осуждение, насмешки и презрение за клевету на моего ч точнее на нашего брата. Беспокоился о том, что мне не поверят и всю оставшуюся жизнь я буду вспоминать это и корать себя за такое, чувствовать стыд и вину, как будто этого и правда не было. Ещё никогда я ненавидел брата настолько сильно. Я боялся его. Хоть и день назад я оправдывал и доказывал доброту этого человека, сейчас я буквально желал его больше никогда в жизни не видеть. Но, я не понимал своих чувств, как бы я не думал об этом. Я ненавидел старшего, осуждал и избегал его, но что то внутри говорило совершенно другое. Я ощущал к нему любовь, ласку, желание быть с ним намного ближе. Все оба варианта мыслей вскоре смешались в одну огромную кучу, отчего я теперь очень сильно страдаю. Я сейчас хотел лишь одного — провалятся весь день в своей комнате, а желательно вообще всю жизнь. В этой серой, душной и отныне, ни капли не комфортной для меня, тут, я наоборот застигал себя на более ужасных и отвратительных мыслях, за которые если озвучить, можно было и куда похуже попасть, нежели спальни. Я ощущал безвыходность. Все слезы пролитые мной ранее , лишь доказывали и подтверждали мою слабость и жалость. Подтверждало мою безвыходность ситуации. Я не осознавал, не понимал что я все-таки испытываю к нему, ко всем. Я ненавидел, да так что к горлу при одной лишь мысли и звучании его имени, к горлу подбирался ком мещающий говорить.Но все равно, как бы я не пытался и не старался себя переубедить, я в любом выпадке ощущал любовь и желание быть любимым. Разве можно любить, и одновременно ненавидеть?