Блок С

      Венти конечно знал, что он у Сяо не единственный. Однако он не горел желанием знакомиться с «соперниками». Одного он знал лично — парень с погонялом «Косичка» и золотыми волосами, заплетенными, собственно, в косу. Вроде, звали его Итэр. Был еще какой-то парень по имени Эхсан и с прозвищем «Копилка».       Даже с учетом того, что бард не особо хотел с ними видеться и, тем более, знакомиться, все они старались держаться поближе к Сяо, так что и встречи их были неизбежны. Ладно, с Итэром Венти смог смириться, а вот Копилка был борзый и острый на язык — постоянно лез к барду с оскорблениями и успокаивался только от крепкого подзатыльника Охотника. Если Барбатоса рядом с яксой удерживала эмоциональная привязанность, то Косичка и Эхсан, он же Копилка, ложились под Сяо только ради спасения собственной шкуры.       Барбатос ревновал. Ревновал, но делал это молча. Такие эмоции были вызваны не только тем, что была вероятность, хоть и маленькая, что Сяо полностью переключится на других своих подстилок. Но еще бард все так же держался своих принципов и ему было сложно свыкнуться с тем, что ему «изменяют». Тотошка из кожи вон лез, чтобы Алатусу было с ним максимально хорошо.       Это недовольство архонта отражалось и на обычной повседневной жизни. Да так, что это начал замечать сам Сяо. — Ты чего такой кислый? — хмыкнул старший, глянув на барда поверх газеты. — Я? Ничего… — отмахнулся младший, продолжив понемногу двигаться. — Ты еще никогда не сидел на моем члене с такой недовольной рожей, — продолжал наседать Демон, уже откладывая газету, — что случилось? Тебя обидел кто? — серьезно спросил парень, приподнявшись и приняв сидячее положение.       Долго уламывать архонта на разговор не пришлось. — Сяо, вот скажи. — тихо начал Барбатос, положив старшему руки на плечи, — я ведь твоя любимая шлюха, да? — Ну… Блять, что за вопрос? Да. Ты самый лучший лох, который попадался мне за все время. — А ты бы… променял меня на кого-нибудь другого? — Что за викторина? — тяжело вздохнул брюнет, — не променял бы. Где я найду достойную замену тебе?       Венти тихо выдохнул, после чего обнял Сяо, прижимая его голову к своей груди. Адепт тоже как-то неловко приобнял младшего. — Так что случилось? — спросил старший, подняв голову. — Нет, ничего.       Архонт еще немного обнимал яксу, но все же через пару минут отпустил и продолжил двигаться на нем, тихо постанывая.       Барбатосу стало значительно легче от слов адепта. Врать в этой ситуации, да и вообще было бессмысленно, так что у Венти будто камень с души упал.       Сяо сам задумался над таким поведением архонта. Все же якса понял, почему Тотошка начал задавать такие странные вопросы.       Алатус вздохнул и положил руки на бедра младшего, останавливая его движения. После этого старший притянул барда к себе и начал осыпать мелкими укусами шею и плечо Тотошки.       Архонт тихо застонал и запрокинул голову, чтобы яксе было удобнее. — Сяо, сегодня день посещений. Ты идешь? Там очередь большая, — тихо сказал Венти, взглянув на верхнюю шконку, на которой валялся старший. — Бля, будто бы я кому-то нужен там, — хмыкнул брюнет, повернувшись к архонту. — Ну там. Родители, другие родственники. Друзья. — произнес Барбатос, пиная холодный пол носком ботинка. — У меня нет ни семьи, ни друзей, — отозвался Демон, прикрыв глаза. — А… Вот как. Слушай, Сяо. А за что тебя посадили? — осторожно спросил музыкант, приблизившись к адепту. — За решетку, — тяжело вздохнул старший, — людей убивал. От безысходности. Что там, на свободе, что тут, на киче. — Вот как. Ну ладно.       Тут в голову Венти полезли мысли о том, что старшего могут забрать в любой момент. Забрать на казнь. И мысль о том, что адепт будет мертв, причем скоро, причем неизвестно когда конкретно, пугала Тотошку. И даже не потому, что музыкант лишится покровительства — ему просто не хотелось терять самого Охотника. — Ты иди там. Очередь займи себе что-ли, — вздохнул брюнет, чем выдернул барда из раздумий, после чего отвернулся обратно к стене. — Да. Хорошо.       Отстояв достаточно длинную очередь, Барбатос дождался своего имени и зашел в комнату для свиданий. Там был… его парень? — Привет? — неуверенно сказал архонт, садясь на стул. — Да, привет, Венти, — хмыкнул парень, скрестив руки на груди, — как тебе на зоне? — Нормально, — нахмурившись сказал бард, — неплохо даже, я бы сказал. Ты чего пришел? Почти год про меня не вспоминал, а тут даже лично повидать приехал. — Ну чего ты сразу. Конечно, я о тебе помнил, — сказал блондин и погладил Тотошку по щеке.       Венти не хватало такой ласки, но он привык к прикосновениям Сяо. Ему было непривычно, так что он даже немного отдернулся от руки уже бывшего возлюбленного. — Что такое? Уже разлюбил меня, Тотошка? — прищурился парень, выгнув бровь. — Ну… Я не знаю. Почему ты давал показания против меня.? Ты ведь знаешь, что я невиновен? — Я… Хм… Это все сложно, — пробормотал блондин отведя взгляд в сторону. — Лучше скажи уже по-хорошему… — устало вздохнул бард, почесав бровь. — Хм. Ладно, скажу честно. Я просто не хотел в тюрьму и. Вот. Так получилось, — парень пожал плечами.       Барбатос остолбенел. Его подставили, причем его возлюбленный. Ради чего? Просто прикрыть свою жопу. — Ничего личного, Венти… — начал было блондин, но тут же получил в лицо.       Охрана оперативно среагировала и уже через несколько секунд барда оттаскивала пара смотрителей.       Вернувшись в камеру, музыкант с раздраженным рыком упал на свою койку. Через пол часа вернулся Алатус и, заметив состояние барда, нахмурился. — Все нормально? — спросил парень, взглянув на Тотошку. — Я… Нет. Сяо, можно попросить у тебя кое-что? — Ну попробуй. — Можно с тобой понежничать? — осторожно спросил бард, взглянув на адепта. — То есть? — выгнув бровь спросил якса. — Ну. Иди сюда, — сказал архонт, поднимаясь со шконки.       Подойдя к старшему, паренек забрался под его одежду руками, оглаживая широкую спину Сяо. Алатус никак не препятствовал, позволяя Тотошке делать, что хочется. Это была непозволительная роскошь. Если бы кто-то увидел как Пахан просто без всякого пошлого умысла обжимается с Лохом, то это бы подкосило его статус. Но Сяо просто стоял, сунув руки в карманы.       Венти довольно вздохнул, после чего коснулся шеи брюнета губами. А потом еще раз. И еще. Паренек осыпал шею старшего поцелуями и мелкими укусами, попутно крепко его обнимая.       Через несколько минут бард успокоился и просто прижимался к адепту, уткнувшись носом в его грудь. — Полегчало? — негромко, даже шепотом спросил Алатус. — Да. Спасибо… — прошептал Венти, потеревшись щекой об грубую верхнюю часть арестантской робы.       Вскоре Барбатос отпустил яксу и, слабо улыбнувшись, отступил к койке, после чего опустился на нее. Охотник же постоял пару секунд, а потом поднялся на свою шконку. — Даже не трахнешь? — немного расстроенно спросил бард. — Я устал, — тяжело вздохнул Демон, устраиваясь поудобнее, — а ты так сильно хочешь? — Ну… Ты же знаешь, что мне это нравится, — Тотошка взъерошил свои волосы, — подумать не мог о том, что смогу найти такого классного партнера за решеткой… — хохотнул Венти. — Ты отличаешься от других. Все делают это либо в принудительном порядке, либо для личной выгоды. А тебе прям нравится и ты порой настаиваешь. — наконец озвучил свои мысли Сяо, выглянув с верхнего яруса. — Наверное, я просто озабоченный. — хихикнул музыкант, взглянув на старшего, — а ты слишком хорош в сексе. — Ты бы смог подняться до блатного, — заметил старший, — ты пацан ровный. Только заднеприводный. — Если эта «карьера» будет стоить мне секса с тобой, то я лучше останусь довольной шлюхой, чем авторитетным фраером с недотрахом, — ответил Венти, подмигнув яксе.       Сяо удивлённо вскинул брови, но промолчал. Лишь повел плечом, мол «Как знаешь».       Парни провалялись еще несколько минут в тишине, а потом раздался сигнал, призывающий зеков на ужин.       Наступило семнадцатое апреля. День рождения Сяо. Вот он стал на год старше и ему уже 26 лет. Впрочем, на зоне этот праздник сложно отметить, так что Алатус особо его не отмечал. Ну, за исключением тех случаев, когда его звали на пьянку, по такому случаю.       Венти знал об этой дате, но не знал, что ему преподнести старшему — он Пахан, почти вся зона у его ног. А сексом старшего уже не удивить. — Эй, Музыкант, — сказал брюнет, заглянув в камеру. — М? Чего такое? — отозвался Тотошка, взглянув на Сяо. — Поднимайся, давай. Будем отмечать то, что почти 27 лет назад мои родители крайне неудачно потрахались, — вздохнул Демон. — А я тут причем? Ты же там со своими? — чуть нахмурился архонт, но все же встал. — Мои свои будут со своими лохами, — пояснил парень, — и это, не обижайся, если тебя под шконку затолкают. — Да ничего. Могло быть хуже.       Завалившись на хату к корешам Сяо, Венти пристроился у ног адепта, не желая лезть под койку, тем более, что его туда никто не гнал. Но, тем не менее, под двумя шконками бард видел минимум трех лохов. — Ну, это твой музыкант? — хмыкнул Медведь, окинув Тотошку взглядом, — гришь, он на гитаре бренчать умеет? — Ага, типа того, — хмыкнул адепт. — А ну, уважь именинника, — гоготнул Кремень, протягивая барду потрепанную, но достойную гитару, — учти, если сломаешь — вернуть придется вдвойне. — Что вам сыграть? — тихо спросил архонт, окидывая блатных арестантов взглядом.       Тут же посыпались заказы на песни. Определившись с выбором, Барбатос настроил гитару и начал наигрывать мелодию, а потом и петь. Подвыпившие зеки начали подпевать, а потом и во все горло горланить песни.       Через пару часов Венти закончил и, отдав гитару хозяину, вновь сел в ногах у старшего. — Охотник… Это… Что возьмешь, за лоха своего? — икнул Кремень, глядя то на брюнета, то на архонта. — За Музыканта? М… — Сяо нахмурился, пытаясь осмыслить предложение кореша.       Венти испуганно обернулся к Демону. Неужели якса обменяет его как какую-нибудь вещь? — Я тебе предлагаю… Мм. Два пузыря. Водка Столичная. Прямиком из Снежной. Знаешь какая шикарная?       Алатус взглянул на испуганного барда, а потом на Кремня. — За такого? Тут и ящика самого элитного пойла будет мало, — ответил старший, потрепав Венти по макушке.       Музыкант облегченно вздохнул и обнял ногу Сяо, потеревшись об нее. — Да и не факт, что он бы с тобой… ик… остался, даже если бы ты его обменял, — заметил Медведь, — где найти более преданного лоха, чем этот? — указал он пальцем на барда. — Вот-вот. Он мой. Душой и телом, — усмехнулся Алатус и погладил Тотошку по голове.       Барбатос смутился, но слова Демона были чистой правдой. Бард отдался Сяо полностью.       Уже поздно вечером, доведя брюнета до камеры Венти уложил адепта спать. Посидев еще немного, архонт залез на верхнюю койку и уснул.       Все было хорошо. До одного момента. Архонт просто гулял, но тут к нему начал приставать Копилка, пытаясь как-нибудь задеть Тотошку. — Слушай, отстань, а, — пробормотал Венти, злобно взглянув на Эхсана. — А то что? Дашь мне в жопу? — гоготнул парень.       Простые оскорбления перешли на личности, а затем и вовсе оба были готовы наброситься друг на друга. Вдруг, Копилка выхватил заточку и рванул к барду. В тот момент архонт не думал.       Рука машинально выхватила из кармана заточку, которую Сяо дал архонту на всякий случай. Лезвие врезается сначала в податливую плоть, а затем с хрустом проламывает кость. Эхсан моментально останавливается, хватаясь за кровоточащую рану в груди. Парень непонимающе взглянул на Барбатоса, а потом вдруг обмяк и опустился на землю как безвольная кукла.       Тут же к Венти подскочил старший и выхватил у того заточку из бешено дрожащих рук. По началу показалось, что он сделал это для того, чтобы бард никому больше не навредил никому другому, но причина крылась в другом. К ним оперативно подскочили охранники и заломали яксе руки, после чего увели в изолятор. Алатус защитил Венти от тяжких последствий, которые влекло за собой убийство.       Тотошка убил человека. Из-за его шокового состояния ему прописали пару деньков полежать в санчасти. Но все равно ему навсегда запомнилось выражение лица Копилки, когда тот оседал на землю с раной на груди. Как и не забудет звук хруста костей, что проламывало острое лезвие.