Блок С

      Сяо вышел из изолятора через пятнадцать суток. Ну, впрочем, на больший срок не сажают.       Как только парень вернулся в камеру, под вечер, на него сразу же накинулся архонт. Обнял и крепко прижался к груди Алатуса.       Адепт удивленно взглянул на младшего, но промолчал, просто поглаживая его по спине. Тотошка часто дышал, вжимаясь в старшего.       Простояв так с минуту бард потянул старшего к себе на шконку. — Так сразу? Я же весь грязный. — тяжело вздохнул старший. — Сяо, мне плевать. — шептал бард, — я скучал по тебе. И волновался. — Тебя обижали? — насторожился Алатус, взглянув архонту в глаза. — Я не могу по тебе скучать? Ты сам говорил, что я твой… Душой и телом.       Сяо удивлённо посмотрел на младшего, но не нашел что сказать. Рука поглаживала густые волосы Венти, перебирая мягкие пряди. — Давай выпьем, — глухо сказал старший, после чего сел на койку Барбатоса.       Музыкант кивнул и сел на колено Алатуса, тот против не был. Достав бутылку с яблочным самогоном и два стакана, адепт разлил по емкостям алкоголь.       Пили не чокаясь и молча. Через пол часа бутыль была пуста, а парни валялись на нижней шконке в обнимку.       Холодные руки архонта полезли под одежду Сяо, постепенно стягивая ее с него. Венти прошелся поцелуями по груди брюнета.       Бард поднялся и устроился на старшем сверху. Ладонь достала из штанов член яксы, проводя по нему пальцами и чувствуя как ствол твердеет, наливаясь кровью. — Ты так благодаришь меня за то, что я пошел в изолятор вместо тебя? — выгнув бровь спросил якса.       Барбатос промолчал, после чего снял низ и осторожно оседлал брюнета, насаживаясь на его член. Тихо вздохнув, Тотошка опустился полностью и, привыкнув к ощущениям, начал приподниматься, таким образом подпрыгивая на Сяо. — Ха… Я так скучал по тебе. Мой Охотник, — шептал Венти, запрокинув голову назад.       Брюнет тихо постанывал, закрыв глаза. Ему даже в какой-то степени нравилось то, как Тотошка его присваивает.       Вскоре архонт начал двигаться быстрее, сотрясая шконку своими прыжками. — Да, да, да… — скулил Барбатос, оглаживая грудь старшего руками.       Через пол часа Венти с тихим стоном кончил, попав Алатусу на живот, после чего слез с члена адепта и довел его до пика уже рукой.       Бард грохнулся на старшего, тяжело дыша. Было плевать на то, что младший размазывает семя по их телам. Хотелось спать и из-за алкоголя и из-за эйфории после полового акта.       Все же через пару минут Тотошка нашел в себе силы подняться и привести обоих в порядок. После этого он окончательно прильнул к Алатусу, прикрыв глаза. — Спокойной ночи. — прошептал Венти, поглаживая грудь брюнета. — Спокойной… — ответил он, после чего повернулся к Барбатосу и обнял его полностью.       Тотошка блаженно вздохнул и закрыл глаза, моментально погружаясь в сон. Сяо вообще достаточно редко оставался так лежать с архонтом — только в тех случаях, когда он был в усмерть пьян плюс после секса с младшим. И то иногда поднимался и лез к себе. Те моменты, когда старший оставался с музыкантом, тот воспринимал словно праздник.       После убийства Эхсана в блоке С участились буйства. Все-таки он не был «официальным» Лохом Сяо, в отличие от Венти или того же Итэра. Копилка принадлежал банде, в которую входили жители Сумеру по национальности.       Вообще, схема простая: видишь свою нацию и либо прибиваешься к ней, либо не прибиваешься никуда вовсе. Статусы в банде зависят от общего статуса заключенного. Если ты в банде мужик, то на зоне тоже мужик и наоборот. Некоторые Лохи принадлежали к группировке своей нации, но, в основном, отщепенцев никуда не брали.       Сяо принадлежал к «Геовишапам», т.е. банде Ли Юэ, а Венти, хоть и был мондштадтцем, но не считался частью их группы просто потому что он принадлежит яксе. Итэр вообще был нейтроном — человеком, чья национальность в тюрьме не была распространена достаточно, чтобы сформировать банду и он, опять же, принадлежал Охотнику.       Были конечно и нейтральные заключенные любой национальности, которые не вступали никуда, по каким-либо обстоятельствам       Но Эхсана убили «чужие», да еще и без весомой причины. Никто не разбирался с тем, как зачем и почему. Просто сумерцы взъелись на мнимого убийцу — Сяо. Этого не могла потерпеть его банда и начались стычки между «Геовишапами» и «Пустынниками». После этого подключились и другие банды — «Меки» фонтейнцев и «Самураи» из Инадзумы и так далее.       Барбатос сначала не понимал всю серьезность ситуации. Но ровно до того момента, как на него попытался наброситься натланец с заточкой из вилки. Естественно, архонта защитил якса, а вот смелый, даже отчаянный нападавший расплатился за это своей жизнью. Тотошка наконец увидел Алатуса в деле — холодный блеск золотистых глаз, моментально возникшая в руке заточка, которая метко полоснула смуглого парня по горлу, после того как адепт отскочил от первого удара. Хрипя, смуглый паренек схватился за кровоточащее горло и упал на колени, но адепт лишь с силой пнул его в голову, заставляя лечь. Окинув все вокруг таким же холодным взглядом, якса увел младшего с места преступления, чтобы никого из них снова не посадили в трюм.       Такое происходило постоянно. То сам Сяо, хоть и редко, но нападал на кого-то. На адепта нападали. А потом банда шла на банду, перерезая друг другу глотки и всаживая заточки под ребра.       Естественно это все было спровоцировано не убийством какого-то лоха, но это определенно стало толчком к тому, чтобы вскрыть недопонимание и недовольство.       Администрации вообще было фиолетово на то, кто и чем занимается. В какой-то степени даже выгодно — меньше людей надо кормить. Но и меньше людей будут работать, так что «процесс чистки» надо контролировать.       Из-за всей этой ситуации якса был нервный как черт. В основном бунтовали рядовые мужики и отщепенцы. Блатные же, по большей части, пытались урегулировать ситуацию. Были, конечно, и те, кто поддерживал этот беспредел, но, опять же, большая часть авторитетных арестантов старалась подавить это все.       Вскоре, на одном из сборов блатных со всех банд, порешали, что Сяо теперь Барон. Царь и бог на зоне. Решение было практически единогласное. Да, это почет. Да, это заслуженно — якса умный, авторитетный да и вообще отвечает всем критериям хорошего Барона. Только вот Алатус был этому совсем не рад — обязанности прилагающиеся к его новому статусу его совсем не привлекали.       В один из дней Сяо вернулся в камеру злой, видимо готовый рвать и метать. — Что случилось? — осторожно спросил Венти, взглянув на старшего. — Ебать тебя не должно, — резко ответил брюнет.       Тотошка чуть нахмурился и поднялся со шконки. Подойдя к старшему, бард вновь заглянул парню в глаза. — Сяо, что случилось? — Я… Блять, отъебись… — пробормотал Алатус, после чего пошел к своей койке. — Тебе, как по мне, нужна ласка. — Что за бред ты несёшь? Иди нахуй…       Барбатос тяжело вздохнул, после чего подошел к старшему и, взяв того за руку, завалился на нижний ярус, утягивая за собой и адепта. Старший уткнулся носом в грудь Тотошки, после чего удивленно взглянул на Венти. Бард лишь приложил палец к губам, а потом погладил Охотника по голове, нежно перебирая жёсткие пряди.       Старший сначала молчал, но потом тяжело вздохнул и сдался. — Мне просто сложно быть Бароном. — сознался парень, чувствуя как его с любовью почесывают по голове, — это же такая, мать ее, ответственность… Этому помоги, того порешай… — тихо продолжал Демон, обнимая стройное тело паренька, — я просто порой хочу… Ничего. Лежать и смотреть в потолок. Понимаешь?       Сяо поднялся взгляд на барда с такой надеждой и… страхом? Будто бы боялся, что Венти его засмеет. Но Барбатос ему просто нежно улыбнулся и коснулся губами макушки адепта. — Понимаю… Давай, ты отдохнешь сейчас, а потом, на свежую голову, подумаешь что и как дальше делать.       Алатус тихо вздохнул, после чего приластился к руке младшего, обнимая архонта сбоку. Как же Сяо сейчас хорошо. Казалось, все, что ему нужно для счастья — один Венти, который будет его нежно гладить и ласкать, пока старший лежит у него на груди, слушая звонкое сердцебиение.       В такие моменты адепт забывает обо всем. О своем статусе, о статусе архонта. О тюрьме и предстоящей казни. Мир сужался только до них двоих. По этой причине якса оберегал младшего как мог — не позволял и волоску упасть с его головы. Венти давно перестал быть для Сяо просто телом.       Тем временем, возмущения продолжали нарастать. В один не самый прекрасный день, на Алатуса опять накинулись. В этот раз сразу двое зеков.       Оттолкнув Венти в сторону, якса выхватил заточку. Взмах — фраер, хватаясь за живот, падает на холодный пол, кашляя кровью. Второй — арестант, держась за горло, хрипит и падает рядом со своим подельником.       Баронская заточка отличается от обычных — качественнее, прочнее, острее. Холодное лезвие преодолевает все на своем пути: кожу, плоть, органы и кости.       К Алатусу тут же подскочили охранники, заламывая ему руки. — Блять, ты… Сил наших нет… Сегодня же тебя казнят! Прямо сейчас пойду к начальнику, выдавать приказ! Нельзя таким блядям существовать! — рычал надзиратель, — даже в ШИЗО тебя сажать не будем! Наслаждайся последними часами, — после этого страж толкнул адепта так, что тот упал на колени прямо в эту кровавую лужу, оставляя на полу разводы.       Охранники ушли, а брюнет, поднявшись, осторожно отряхнулся и, взяв барда под локоть, повел его в камеру. — Нет, нет, нет… Как же так. Я… Нельзя же так… Сяо, что мы будем делать? — тихо бормотал Тотошка, шагая по хате взад и вперед.       Брюнет просто сидел на шконке младшего, глядя в пол. — Сяо, я не могу… Я без тебя… Блять… Ну зачем тебе надо было их убивать? — Если не убью я, то убьют меня. Ты до сих пор не понял эту простую истину? Это все равно должно было случиться. Рано или поздно меня бы забрали на казнь. Тебе вообще какое до этого де… — Я люблю тебя. Слышишь? Я тебя люблю… — сначала крикнул, а потом начал тихо шептать Тотошка. — Ты… — Сяо завис, осмысляя слова Венти, — ладно… Я… Ничего, это пройдёт. — Нет не пройдет. Я провел с тобой полтора года. Я не представляю себе ничего без тебя. — Венти… Ты выйдешь из тюрьмы через четыре года. Это не так много, понимаешь? Выйдешь и будешь жить нормальной жизнью, — тихо сказал парень, поднявшись и заглянув барду в глаза. — Да нахуй мне не сдалась эта жизнь без тебя. Ты меня слышишь? Я не хочу… — Блять… Ты понимаешь, что даже если меня не казнят, я останусь тут пока не сдохну сам. У тебя есть шанс жить нормально. У меня — нет. Я просто…       Договорить адепту не дали. Губы младшего накрыли губы брюнета. Такие мягкие и нежные. Давно Сяо не целовался. Руки Тотошки обвили тело яксы, прижимаясь к нему. Старший тоже машинально обнял младшего, притянув его ближе. — Я не смогу без тебя. — прошептал Венти в губы старшего, после чего еще раз коротко поцеловал Алатуса.       Адепт выдохнул, после чего слегка отстранился. Раньше он бы не позволил даже подойти к себе. Но сейчас… он так ждал этого поцелуя. — Ты бы знал, как Я не хочу умирать. — тихо сказал брюнет, поглаживая Тотошку по голове, — как я хочу на свободу. В нормальный дом. Но у меня нет выбора. Понимаешь? — спросил старший, заглядывая в немного поблескивающие от слез, глаза младшего. — Я… Понимаю. — шмыгнул носом паренек, прижимаясь к груди старшего.       Часы пролетели незаметно. Но их Сяо, по большей части, провел с Венти. Им было много чего сказать друг другу. Но все же время пришло. В камеру зашли надзиратели. Заковав адепта в наручники, охрана увела его, пока бард тихо хныкал, сидя на шконке.       Что будет дальше? Впрочем… понятно, что будет с Сяо. Но как же Тотошке смириться со смертью человека, которому он отдался душой и телом? Неужели это конец?