Служебный роман

Кэнто подъезжает к своему дому и паркуется прямо во дворе, чего обычно не делает, потому что обычно у него достаточно времени на то, чтобы оставить машину на парковке. Сегодня, в конце концов, у него срочное дело, нужно сменить свежую рубашку, брызнуть на себя одеколоном, а потом спешно ехать обратно на работу. Нанами внезапно видит, как у машины в углу двора распахивается дверь, и он с удивлением обнаруживает в прибывшей свою бывшую девушку. Это явно не сулит ничего хорошего. С чего Наоко Зенин решила осенить его своим присутствием? Мужчина сразу собрался. А ведь он был таким расслабленным после ночи с Цумуги… Добра ждать точно было неоткуда. Он смотрел на женщину строгим взглядом, пока она семенила к нему на своих красных каблучках, держась, как и всегда, отстраненно и гордо. Не женщина, а железный человек. Может быть, она оставила у него в квартире какие-то вещи? Сомнительно, ведь Нанами сам недавно понял, что ничего она у него не оставляла, да и не стала бы женщина вроде Наоко забирать их сама, прислала бы вместо себя курьера… – Здравствуй, Кэнто, – сказала Зенин. – Ждала тебя пару часов, и ожидала, что ты выйдешь из квартиры. Не ночевал дома? В её голосе сквозит какая-то ирония, которую мужчина с трудом проглатывает. Он не делает вид, что ему все равно, и ему действительно все равно, но эта змея умеет уколоть так, что станет совершенно не наплевать. – Наоко, – он сдержанно кивнул в ответ на приветствие. – Отложим в сторону вежливые разговоры, тем более, что моя личная жизнь больше тебя не касается. Спрошу прямо и жду такого же ответа: зачем ты приехала? У тебя ко мне дело? Она хрипло рассмеялась, покачивая головой. В этом был весь Нанами, без лишних слов сразу к делу. Может быть, оно и к лучшему. – Может, хотя бы присядем? – поинтересовалась она, легко и эффектно поправив волосы. – Разговор предстоит долгий и непростой, Кэнто.  Вести ее домой не хотелось абсолютно – на каком-то подсознательном уровне Нанами не желал, чтобы злая энергетика Наоко снова пропитывала его апартаменты, тем более когда он собирается в скором времени пригласить Цумуги к себе. Он, разумеется, во все это не верит. Просто хочет поскорее стереть из памяти то, что там была Зенин. Мужчина открывает дверь пассажирского места, приглашая бывшую в машину – автомобиль в случае чего поменять проще и быстрее, чем квартиру. Тем более, что он все равно в скором времени собирался начинать поиски нового железного коня, даже подумывал о том, чтобы предложить поучаствовать в этом Цумуги, наверняка ей будет интересно. В конце концов, он ведь её будет большую часть времени катать на пассажирском сидении. Наоко фыркнула в ответ на то, что Кэнто даже не подал ей руку, помогая присесть. Видимо, чувства все же взяли верх. И без его помощи она справляется удивительно легко и элегантно, почти паряще, не пачкает одежду, потому что не касается потенциально опасных мест даже на секунду и случайно. Нанами хлопает дверью не так громко, как мог бы – продолжает попытки удержать себя в руках, – и проходит на свое водительское кресло. – Я тебя слушаю, Наоко, – он демонстративно смотрит на часы, показывающие десять утра, – прошу тебя уложиться в пятнадцать минут. Дольше я задерживаться не намерен. У меня, как ты помнишь, есть работа. – Конечно-конечно, – конечно, ей плевать. – Не знаю, что заставило тебя задержаться ночью, но… – Наоко. Его голос – сталь. Она тут же становится кроткой. – Раз так, я все понимаю, и не отниму у тебя много времени.  Женщина серьезно смотрит на Кэнто. Выдерживает паузу, которую, Нанами почему-то не нарушает. Он не хочет быть тем, кто вытягивает что-то из Наоко, пусть скажет сама – ей же это надо. – Я в положении. Ни один мускул не дрогнул на лице Нанами, ничем не выдал он свое удивление. Повисла небольшая пауза, после чего он все же переспросил: – Ха? – Я беременна, Кэнто, – с некоторым неудовольствием, что ей приходится повторять это, сказала Зенин. – Я и с первого раза услышал. Просто удивился, поэтому и сказал «ха?», – ответил мужчина. Затем он ненадолго замолк, переваривая эту шокирующую для него новость. – Каким образом, Наоко? Мы ведь договорились, что для предохранения ты принимаешь таблетки, и вопрос на этом был закрыт. – Если ты собираешься обвинять меня в том, что таблетки не сработали, то избавь меня от этого, ладно? – сказала женщина, и в её голосе будто бы зазвенели слезы. Нанами сомневался, что она умеет плакать. – Я уже не только сделала тесты, но и сходила ко врачу. Сейчас покажу заключение, – она полезла аккуратно наманикюренными пальчиками в свою сумочку. – Не нужно, я верю тебе, – ответил мужчина. Он кашлянул, после чего негромко спросил. – Наоко, ты уверена, что отец я? – На что ты намекаешь? – взвизгнула она, превращаясь в мегеру. – А кто, если не ты?  Кэнто, при всем своем спокойствии, неожиданно рявкнул: – Я не знаю, Наоко! Мы расстались, и моя жизнь только начала налаживаться, как вдруг снова являешься ты и обрушиваешься с этой новостью… – он прерывает себя на полуслове, устало потирает переносицу и переводит дыхание. Зенин не отвечает ничего, но отворачивается к окну, утирая глаза. Нанами чувствует себя погано из-за того, что вспылил на неё. – Прости, прости. Я знаю, ты тоже этого не хотела. Как раз-таки она этого больше всех и не хотела. Кэнто был готов к браку и детям, Наоко же себя ничем сковывать и обременять не хотела – он знал об этом. В какой-то степени, мужчине даже стало жаль ее: уж точно не так все это должно было закончиться для них обоих, совсем не так… – Я так понимаю, – начал Нанами, чуть придя в себя, – что ты решила оставить ребенка? В противном случае, ты бы просто самостоятельно решила этот вопрос, и я бы об этом даже не узнал. – Радует, что ты не потерял способность здраво мыслить и анализировать, – хмыкнула Наоко, возвращаясь в свое обычное состояние. – Да. Я уже в том возрасте и положении, когда могу позволить себе ребенка. Даже, скорее, должна его оставить, раз это случилось. Я не молодею, знаешь ли. “Видимо, этому ребенку просто суждено родиться”, – вздыхает про себя Нанами. Ему уже даже немного жаль его, ведь у ребенка будет ледяная мать, такая, как Наоко Зенин… Сеансы у психотерапевта ему впоследствии будут обеспечены. – Какие твои дальнейшие планы? Ты впишешь меня как отца? Или своего соулмейта? Зенин сердито зыркнула на него. – Ребенок будет жить в нормальной полной семье.  Нормальная полная семья вполне может быть и у Наоко с ее соулмейтом, поэтому сначала Кэнто не придал значения ее фразе. Точнее, не понял. Понял позже. Они расстались совсем недавно. Он не успел никому из общих знакомых рассказать о разрыве – не виделся ни с кем, так еще и не было желания, ведь большую часть времени он проводил с Цумуги.  И Зенин же тоже могла никому не рассказывать.  А о том, что ее соулмейт – курьер, она в жизни никому не признается.  – Так ты хочешь… – Показать варианты колец? Я кое-что присмотрела, – как ни в чем ни бывало оборвала Кэнто Наоко, – свадьбу можем особо не праздновать – распишемся, и этого будет достаточно: ни ты, ни я не любим эти бессмысленные празднования. Родителей я смогу убедить в этом… Дальше Нанами уже не слушает. Перед его взглядом появляется образ Цумуги, которая только вчера радостно держала его за руку, и перед ними лежал путь совместной жизни. Он уже даже подумал об их общих детях… Как же так получилось, что едва лишь он обрел свое счастье, даже насладиться им вдоволь не успел, оно ускользнуло от него? И с одной стороны, плюнуть бы на Зенин, она наверняка выкрутится, найдет себе мужа по статусу, а Нанами будет счастлив с Асано. Но будет ли? Сможет ли он не думать о своем ребенке, которого воспитывает другой мужчина? Нет, он не такой. Нанами человек чести, поэтому решение к нему приходит естественным образом: сделать так, как говорит Наоко. Она уже даже все придумала. Он должен нести ответственность за воспитание своего дитя. – Наоко, – перебивает он её речь, в которой она рассказывает, когда по графику им нужно будет сообщить обо всем родителям. – Я все понял, давай обсудим эти дела позже. Я должен все обдумать и побыть в одиночестве. Женщина смотрит на него хищным взглядом, понимая, что Кэнто её выставляет, после чего не может не уколоть: – Придется тебе разбить сердце твоей девчушке. А так жаль, она была такая славная… Нанами сжимает руки в кулаки до боли, до вздутых вен на предплечьях, и забывая о том, что Зенин в положении, что ей не следует волноваться. Он задет тем, что она упоминает его соулмейта, после чего поворачивается и буквально рычит на Наоко: – Ты. Не смеешь. Говорить о ней. В таком. Тоне. Видимо, в его глазах появилось что-то такое жуткое, а голос он и вовсе повышает, наверное, на неё впервые, так что женщина тут же открывает дверь его машины и выскальзывает на асфальт. – Я позвоню тебе вечером, – прощается она и захлопывает за собой дверь. Нанами следит, как она исчезает из поля зрения в зеркале заднего вида, после чего ударяет по рулю ни в чем не повинной машины и рвет на себе волосы со стоном. Как же все так вышло?  Нет, сегодня никакой работы. *** Сегодня никакой работы. У Цумуги на удивление оказывается очень мало рабочих дел, и те, за которые она берется, откладываются на другие дни – бывают и такие дни. Поэтому рабочий день мог бы пройти расслабленно.  Мог бы. Но не проходит.  Девушка пытается взяться за все, что подворачивается под руку, но успеха не добивается, поэтому поступает плохо – идет в кабинет нового начальника и отвлекает его от своей работы. Годзё рад и благодарен ей за это, потому что все кажется ужасно скучным, а с Асано всегда весело – спасибо Нанами, что был мерзавцем, ведь благодаря этому он обрел такую замечательную подчиненную! – Расскажу тебе, какую поездку мы запланировали с Сугуру, – решает похвастаться Сатору. – Смотри… Он открывает сайт туроператора и показывает описание путевки в Европу. Это тур по всем столичным городам Евросоюза, включая самые романтические места вроде Парижа, Лондона, Берлина… Выглядит роскошно и очень дорого. Прямо как и полагается такому руководителю, как Сатору Годзё. – Как здорово, вы планируете совместную поездку, – благоговейно вздыхает девушка, мечтательно подставляя руку под подбородок. – Вот бы и мне поехать с Кэнто в Париж. Завтракать круассанами на балконе, сделать романтичное фото на фоне Эйфелевой башни…  Годзё с удовольствием наблюдает за подругой, у которой в глазах только что сердечки не пляшут. По уши влюблена в своего мужчины и вовсю наслаждается конфетно-букетным периодом. Приятная картина. Наконец-то Цумуги счастлива! – Так поезжайте, – предлагает Сатору, – я тут видел один тур для влюбленных, мне кажется, это то, что нужно… Мы с Сугуру уже слишком стары для этого, нам нужен более активный отдых… Сейчас покажу. Он роется в компьютере и действительно находит нужную страницу. Тур называется «В Европу с любовью…», и одно только это название заставляет Асано рассмеяться и покачать головой. – Нет-нет, как же я могу? Мы ещё не столько времени встречаемся, чтобы… – Вот, ты просто посмотри, – перебивает её приятель и начинает читать вслух вырезки из рекламного буклета. – «Что может быть романтичнее путешествия в Париж? Признания в любви на берегу Сены, обед на Эйфелевой башне, прогулки по саду Тюильри и множество других прекрасных и незабываемых моментов ждет вас в этом путешествии. Пройдитесь по роскошным залам замков Луары и садам Версаля, сделайте фото на фоне Эйфелевой башни, получите море непередаваемых эмоций, посетив знаменитый парижский Диснейленд, спойте дуэтом известную песню Джо Дассена Champs-Élysées на Елисейских полях, проведите ночь в настоящем средневековом замке, а утром выпейте чашечку кофе с круассаном, сидя за столиком очаровательного уличного кафе». Асано стонет после каждого озвученного им предложения. Хочется! Но она знает, что пока что не может себе этого позволить, как в финансовом смысле, так и в смысле их отношений Кэнто, но по крайней мере, ничто не мешает ей помечтать. Несмотря на все развлечения с Годзё, Цумуги все равно не спокойно. Нанами так и не появился в офисе. Она ему написала – звонить не стала, мало ли, появились какие-то рабочие дела на выезде, поэтому он сегодня на фирму не поедет. Но отписался бы хоть парой строк… В желудке поднимается какой-то тревожный ком. Муги старается не думать об этом, но именно поэтому думает еще больше. От Сатору пытается скрыть свое немного нервное состояние, он, в общем-то, и не замечает, что что-то не так – ей это удается. Но когда полчаса она проводит у выхода из офиса в ожидании знакомой черной машины, названивая ему несколько раз и не получая ответ на звонок, девушка понимает, что здесь что-то явно не так.  Решение поехать прямо к Кэнто приходит само собой, она его даже не взвешивает, не обдумывает, просто останавливает проезжавшее мимо желтое такси, называет адрес, который уже знает, и едет, смотрит невидящим на проносящиеся столичные улицы, на огни, на компании, на счастливые парочки, которые хотя бы несколько часов после работы или учебы могут провести вместе.  В её паре опять пошла трещина.  Цумуги молится всем богам, чтобы она просто слишком драматизировала. Разве она не заслужила полноценного счастья? Заслужила, конечно, а значит, все будет хорошо. Все непременно будет хорошо.  «Я буду у тебя через двадцать минут. Ты ещё работаешь?» – отправляет сообщение девушка, после чего смотрит в экран на это и на ещё несколько своих дневных сообщений, которые не только не отвечены, ещё и не прочитаны вовсе. «Что-то случилось, Кэнто? Тебя не было на работе». Абонент оживает после этих двух сообщений. Асано кажется, что, если бы не это, если бы она не поехала к нему, он бы и дальше продолжил отмалчиваться. Кажется, она не придумывает. Что-то действительно произошло… Цумуги изо всех сил старается думать оптимистично. Может быть, он просто заболел? Иначе стал бы он пропускать работу? А может, какие-то проблемы на работе, или того лучше, командировка, и он просто боится расстаться с ней на пару недель? А может, это связано с семьей Нанами? Что бы ни произошло, они наверняка с этим справятся. Хорошо, если бы все работало так, но все же с самого утра Асано чувствует непонятную тревогу, которая, кажется, пришла к ней из ниоткуда. Может быть, это она чувствует состояние своего соулмейта? Может быть, это его тревога? Телефон пиликает. «Встречу тебя у подъезда». И все. И никаких объяснений, в этом весь мужчина.  Муги раздосадованно блокирует экран телефона и выглядывает в окошко. Они почти приехали. Сейчас, сейчас она увидит Кэнто, и все тревоги останутся позади. Он её обнимет, они поднимутся наверх, она сделает ему расслабляющий массаж, и все непременно наладится… Она ещё из окна видит лицо своего мужчины и понимает: не наладится.